Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 170 страниц)

– У меня тут давеча спор был с князем Давыдовым. Он говорит, что если человеку дать все, что ему только вздумается, то лишившись всех самых страстных желаний, человек станет жить чужими мечтами. А я ему говорю, что это не так.

– Вы решили проверить на мне?

– Ага, – честно признался я.

– Ну, выходит, вы проиграли, – виновато провел он руками по волосам. – Вы дали мне все. А я у вас на службе.

– Разве квартира и машина – это все? – Улыбаясь, покачал я головой. – Это просто достойное существование. Разве это мечта?

– Для меня – да!

– Это ты так думаешь. Но не беспокойся, мой спор не окончен. – Поднялся я из-за стола. – Скоро к тебе подойдет человек. Очень важный и влиятельный человек – может, сам, а может, пришлет кого-то из своих людей. И он предложит тебе Мечту с большой буквы. Такую, которую не исполнить мне. Никому не исполнить, кроме этого очень важного и влиятельного человека. Мечту настолько яркую, что ты будешь согласен ради нее на все. Уж поверь, они хорошо тебя изучат. И попросят тебя совершить то, что ты никогда бы не сделал. Знай, если ты согласишься, он не соврет и действительно исполнит уговор – люди этого ранга не врут. Но учти, что этот мундир придется снять. А как жить без него – ты уже знаешь, – Улыбнулся я напоследок.

– Командир… То есть, господин офицер, – неуклюже поднялся за моей спиной рядовой Ломов.

– Да, рядовой?

– А вы тоже… Ну, спали в мундире? – Чуть смущенно уточнил он.

По счастью, не касаясь моего предсказания.

– Конечно, рядовой, – по-отечески кивнул я, закрутив ус.

И если эти гребанные ремонтники перестанут бесить Нику, то и завтра посплю.

Глава 6

Среди суматохи ремонта, звуков сверла о металл и завывания болгарок о каркасы строящихся магазинов, плавно передвигались вышколенные официанты с шампанским на подносах, невозмутимо огибая ошалевших от происходящего рабочих.

Пару раз на моих глазах бригадиры подрядных фирм подходили к Димке и настойчиво уточняли, мол, может им свернуть деятельность и убрать инструменты? Но всякий раз получали рекомендации продолжать, не смущаясь шведским столом с диковинными закусками, выставленным между связкой профильных труб и укладкой паркетной доски. На последней, кстати, устроился Пашка, невозмутимо дегустируя креветки в кляре.

Ну а что – еда проверенная; подготовкой торжественного приема по случаю восхождения на княжеский престол Черниговской Ники занималась очень серьезная контора, которую и в Кремль через раз приглашают. Так что и персонал вышколенный, и понимание правильной подачи блюд на высоте. Но самое важное – ни единого вопроса, почему вокруг продолжается стройка, и гостей всего двое. Значит, господам так надо.

– Изволите шампанского? – Подошел с правой стороны слуга в жилетке, с целым подносом бокалов.

Я покрутил имеющийся бокал в руках – тот уже изрядно согрелся в ладони, не принося приятной прохлады, и обменял на новый.

Слева от меня жадно потянулся к шампанскому Иван Александрович, залпом влил в себя игристое, потом второе, а третье поставил рядом с собой, жестом отпустив холуя.

– Тут и должен быть такой бардак?

– Разве он мешает кому-то из гостей? – Указал я взглядом на Пашку, приступившему к мясным закускам на шпажках.

– А если кто-нибудь придет? Ты же как-то объявил о торжестве? – Ослабил бывший князь ворот рубашки на одну пуговицу и протер шею.

– Никого не приглашал. Просто дата в реестре, десятое декабря. Должны были быть только ваши люди. Но их нет. – Констатировал я очевидное.

Иван Александрович не удержался и закинул в себя третий бокал.

– Сегодня десятое? – Чуть покрасневший то ли от злости, то ли от выпитого, уточнил старик.

– Десятое.

– И ты знал, что они не придут, – обвел он взглядом ни на секунду не затихающую стройку.

Я промолчал.

– А это ведь тебе надо переживать, – надавил он голосом. – Да, ты никого не пригласил. Но где халявщики? Где эта воронья стая, которая явится даже на похороны, лишь бы выпить и пожрать?

– Декабрь месяц, каждый день торжества. – Нейтральным тоном ответил я.

– Нет-нет. Быть на приеме в честь новой Черниговской – это повод всем об этом рассказать. Такого они не упустят. – Чуть качнулся Иван Александрович, нашел взглядом официанта и призвал его к себе. – Они побоялись прийти.

– Гость больше не хочет, – дождался я, когда старик сменит бокал, ограничивая следующие заходы.

Тот недовольно покосился на меня, но возражать не стал.

– Ты же сам разрушил все вокруг себя. – С укором, будто на мою месть за его слова, указал Иван Александрович. – Кто к тебе придет, когда ты порвал с родней? Где, кстати, твой друг Шуйский?

– Слегка поссорились.

– Даже принцессы нет. Почему? – Ухватился тот за мысль и еще раз обвел творящийся хаос взглядом. – Это тоже твоя с ней договоренность?

– У нее хватает иных дел.

– Во-от. – Пригубил он шампанское. – Кто у тебя остался? Старик без ноги и княжич, которого через пару-тройку дней выведут из рода? Вся Москва знает, что у княгини Борецкой нашлась кровь прямой линии. Ей твой Пашка больше не нужен.

– Ничего не изменилось, вы же знаете.

– Даже если ничего не изменилось внутри, все смотрят на внешнее. А людей нет. – Веско отметил старик. – На торжественном приеме нет людей! Значит, и приема нет. И княгиня твоя еще не ясно, будет ли признана Кремлем. Поэтому они не пришли, – влил Иван Александрович в себя остатки бокала. – Ведь кто придет, тот признает в ней княжну. А ведь все может измениться уже завтра, и за свои решения придется отвечать! Воронье этого не умеет. Поделят мое княжество и раздерут на куски, – пробормотал он себе под нос.

– Иван Александрович, разве я давал повод сомневаться…

– Давал! И сейчас – недовольно ткнул он меня пальцем в мой алый мундир. – Попал на службу к клоуну! Завтра его отправят на южную границу, и тебя вместе с ним. Что ты сможешь сделать за тысячи километров?!

– Не отправят.

– Это ты знаешь! И только ты! – Начал он с прежней горячностью. – Как ты не поймешь, что в нашем деле важно выглядеть, а не только быть! Будет уже все равно, как там на самом деле, когда все поверят в твою беспомощность и пристрелят! Ну, отомстят за тебя, а тебе от этого станет легче?! А мне?! Даже Кремль, и тот возьмет с тебя плату за небрежение, вот увидишь. Будущий муж принцессы, ха! Ты сам должен быть доказательством, что у тебя все хорошо! Ты даже не представляешь, как быстро видимое становится настоящим. – Невольно тронул он протез ноги через ткань брюк. – Не давай им повод отменить свадьбу! Я уже сейчас слышу шепотки, что решение принято поспешно и необдуманно.

– Интересно, кто так говорит?

– Люди с головой на плечах! Сам задумайся, что ты можешь предложить Кремлю более ценного, чем целое княжество? У них – дети, внуки. Им нужны города и свободная земля. Императору даже воевать не придется – просто кинут клич, и половину им принесут, как долю. Ты же видишь, никто не пришел!!! – Неуклюже попытался подняться князь на своем протезе и вновь упал на кресло, расплескав остаток шампанского и от досады стряхнул последние капли в сторону. – Значит, и охранять мое княжество некому. Охотникам останется только собраться и получить отмашку.

– Вот и посмотрим, кто к кому побежит. Кто с кем станет договариваться. И кто даст на все это добро. – Устало вздохнул я, забирая у него пустой бокал и вручая ему свой, полный. – Пейте и празднуйте, князь.

– Что я должен праздновать? – Все-таки взял он протянутый мною бокал. – Что мои люди перестали меня бояться и посмели ослушаться? Что грядет конец всему?

– Грядет конец всему, и вашему бедственному положению в том числе. Касаемо же тех, кто не пришел. Сегодня вы узнали, что ваши люди никогда и не были вашими. – Пожал я плечами. – Так стоит ли горевать о потере, которой нет?

Бывший князь закашлялся отпитым и недоверчиво посмотрел на меня.

– Они не пришли, потому что нет страха к калеке, – отведя взгляд, тщательно выговорил он. – Нет страха к моим показаниям, которые не может подтвердить титул. Но когда я верну себе все, они вновь будут целовать мне ноги, умоляя молчать.

– И никто не пришел позлорадствовать, посмеяться над калекой? – Отрицательно повел я подбородком. – Вы же знаете людей лучше, чем я. Неужели не удержался бы хотя бы один?

– А ты хотел бы этого? – Вскинулся бывший князь.

– Как видите, – обвел я руками стройку. – Имелся повод спровадить гостей прямо с порога.

Но Иван Александрович продолжал упорствовать.

– Надо всегда держать в уме, что враг может подняться с колен. Оскорблять его опасно.

– Тогда почему не позвонили и не предупредили?

– Гордость…

– А может, им приказали не приходить? Вы ведь верно сказали – надо показать нас слабыми.

– И кто же это? – Устало произнес старик. – Кто им приказал?

– Бойтесь быстрых ответов и легких решений, ваше бывшее сиятельство. Вы так княжество потеряли. – Поднялся я с места и предложил ему руку. – Вам пора. Я провожу вас до машины.

– Или ты просто не знаешь, – сверлил он меня взглядом, не торопясь подниматься. – Ждешь первого шага, подставляешь бок под нож и надеешься, что заметишь и успеешь увернуться.

– Ну что вы…

– Да ты даже от мундира увернуться не смог! – Проигнорировав руку, Иван Александрович самостоятельно поднялся с места, опираясь на трость.

– У этого мундира есть очень ценное свойство. – Не показал я расстройства и зашагал рядом со стариком, провожая к выходу.

– На нем плохо видно кровь? – Фыркнул старик. – Сможешь казаться живым подольше?

– Всего доброго, Иван Александрович, – расстался я с ним у дверей, не пожелав ответить.

А тот и не настаивал на ответе, что-то бормоча себе под нос.

– Это то, что собрали по Борецким мои личные вассалы, которых я не желаю пока проявлять, – вручил он напоследок флешку. – Я – не один, чего бы ты обо мне не думал. И знай, вздумаешь пойти на дно – я тонуть вместе с тобой не намерен. У меня достаточно желания и сил, чтобы удержаться на плаву даже без тех, кто сегодня не пришел! – Приосанился он, что при отсутствующей ноге получилось скверно.

Однако не помешало ему изобразить уверенную походку до лимузина.

Я же поправил мундир и обратил внимание на продолжающуюся суету. Ники не было – она ни о каком торжестве и не догадывалась, а шум и скрежет стройки надежно отгоняли ее любопытство от первого этажа.

Заметив мое одиночество, в мою сторону заспешил Димка – сначала поспешно, чтобы никто иной не перехватил (например, устроитель сегодняшнего праздника, который и без того уже полчаса поглядывал из дальнего угла), но уловив внимание на себе – завершил путь уже более солидным шагом.

– Магазины все-таки достроят, – задумчиво прокомментировал он, остановившись рядом. – Привезли готовые комплекты, собранные на других объектах. Так что, через пару месяцев мучения с сантехникой и проводкой, запустимся. – Слегка маятно подытожил Димка.

Вроде как, ни в малой степени этому не радуясь.

– И в чем проблема? – уловил я несовершенство его эмоций.

– Так надо будет принимать покупателей, – пожал тот плечами. – А у нас особый режим охраны. Как мы откроемся-то?

– У нас нет проверенных семей среди сотрудников? Предложи дамам бесплатный шоппинг и косметику, – повел я рукой, примерно прикидывая, где тут будет парикмахерская, а где – солярий. – Нике же надо как-то заводить подруг, узнавать новости. Пусть общаются.

– Но торговые сети могут взбунтоваться…

– Обещай им среднюю выручку для подобных площадей. Когда еще торговцы отказывались от денег?

– Понял. Есть ко мне поручения? – Деловито уточнил он.

– Да. Через шесть лет нужен будет мальчик с ветрянкой. – Коротко кивнул я, невольно взглянув на лестницу второго этажа. – Только в этом здании ничего не планируй. Нам эпидемии тут даром не нужны.

– Это-то ясно… – Задумчиво подтвердил Димка. – А мальчишка тоже должен быть пятилетний?

– Ты уж расстарайся.

Я похлопал его по плечу, благословляя на новые свершения, и отправился проведать вкушавшего яства Пашку – причем, делающего это так вдумчиво и неторопливо, что невольно проснулся аппетит.

– Вольноопределяющийся Борецкий!

Тот мигом отложил кремовое пирожное и встал по стойке смирно рядом со столом.

– Что порекомендуете старшему по званию? – Внимательно посмотрел я на оставшиеся блюда.

Хотя картина и без того понятна – чего осталось мало, то и хорошее.

– Рыба весьма неплоха. – Начал было Пашка, но с грустью пронаблюдав, как я цепляю предпоследнее пирожное добавил. – И эти заварные тоже хороши, рекомендую!

– Присаживайся, – махнул я рукой, и занял место рядом. – К смотру у светлого начальства готов?

– Мундир выглажен, – пожал княжич плечами и тут же уточнил. – Не этот, другой. Парадный, с полковым гербом. Лошадь тоже устроили… Только можно ведь на машине, – заикнулся Пашка.

– Чтобы гусар – на машине?

– Ну тогда на метро…

– В метро – на лошади? С ума сошел? Да там всего пара километров, – успокоил я друга. – Зато шефу будет приятно.

Столовался и проживал князь Давыдов на Воздвиженке, в особняке Арсения Морозова, некогда выигранного в карты у предыдущего владельца. И какие бы не происходили жизненные перипетии, князь этот дом умудрился повторно не проиграть, залогом выставляя что угодно, кроме коня, крестика, сабли и жилплощади в центре Москвы. Так что обнаженный всадник при крестике и сабле, возвращающийся домой под утро – это просто к одиннадцати туз, а не новомодный перформанс.

– Ломову ты отчего-то не запретил быть на Феррари.

– Потому что он все равно верховой езде не обучен, и что-нибудь себе обязательно сломает. А в Феррари и герб тематический, и подушки безопасности. – Отметил я, подхватывая последнее оставшееся пирожное. – Артем же не придет? – Уточнил я на всякий случай.

– Дома проблемы, но с утра обещает быть. – Кивнул Пашка на свой сотовый, оставленный на краю стола.

– Вот и славно. – Все-таки отложил я лакомство в сторону, задумчиво посмотрев на потолок высотки.

Схожу потом, отнесу. Ее ведь праздник.

– И сдалось тебе это гусарство, – без пренебрежения, с легкой иронией произнес Борецкий. – Никогда от тебя про него не слышал.

– Нет, почему? Есть свои преимущества. Вот ты знаешь, что к этому мундиру прилагается величайшее позволение владеть любым оружием и где угодно? А вот каким оружием – не уточнено за давностью лет… То ли саблей, то ли пистолем… То ли боевым катером в акватории Москва-реки.

– Ты это… – заволновался Пашка. – Один раз пострелял по Кремлю, и хватит. Повторяться – дурной тон!

– Да я так, для примера. Там уже полноценная РЭБ развернута и спутник с прямой трансляцией. – Приступил я к кусочку торта. – Но согласись, если кто полезет сбоку с ножом, то куда проще закрыть люк танка и повернуть к нему орудие.

– Это ж как-то не по-гусарски.

– А мы – новые гусары. С современным высокоточным вооружением.

– Но на лошади?

– Лошадь плохого человека сразу чует! – С важным видом поднял я палец. – А полторы тысячи лошадиных сил так вообще рвут в ошметки.

– А что Иван Александрович? – Хмыкнув. между делом спросил Пашка, уцепив гроздь винограда.

– Этот… – Невольно смотрел я на выход. – Он решился.

– На что? – Деловито объедал княжич ягоды с ветки.

– Нас предать. – я самостоятельно потянулся за графином с апельсиновым соком, жестом остановив предупредительно выдвинувшегося к нам слугу.

– То есть? – Замер Пашка.

– Много говорил, как у нас ничего не получится. Объяснял себе, почему нельзя придерживаться соглашения. Прямо, естественно, ничего не сказал.

– Тебе показалось, что он предаст. Но Иван Александрович еще ничего не сделал, – уточнил Борецкий.

Кивнув, я встал, призывая друга подняться. Вручил Пашке бокал и торжественно поднял свой.

– Предлагаю тост. Чтобы мои плохие предчувствия никогда не сбывались.

– Они всегда сбываются, – эхом произнес разом погрустневший друг.

Я опрокинул стакан и резким движением разбил его об пол.

– На счастье. Убирайте тут все, – обратился я в наступившей тишине к слугам.

– Да все будет хорошо, – пожелал приободрить меня княжич.

– А вот сейчас и посмотрим, – вздохнул я мрачно.

После чего положил заготовленное для Ники пирожное на тарелочку и с решительным видом направился к лифтам.

* * *

Шепот в полумраке огромного зала сенатского дворца, под приглушенным светом плафонов, светящих едва ли сильнее, чем вечер в зазорах между портьерами на окнах.

Взволнованный голос, срывающийся на тихие проклятия самому себе, и истовые молитвы человеку напротив него.

У этой беседы не было свидетелей. Значит, нет порока в слабости. Нет урона чести в унизительной коленопреклоненной позе, когда из-за протеза ноги приходится держаться за штанину благодетеля, с ужасом понимая – оттолкнет, и ударишься лицом о паркет.

Ведь гостю клялись – никто из ныне живых не видит. Никто не слышит.

И только неживые камеры бесстрастно смотрели с десятка ракурсов, запоминая каждое слово.

– Иди ко мне, вот так. – придержав за руку и встав на колени рядом, Первый советник бережно разместил голову просителя у себя на груди и успокаивающе огладил просителя по седым волосам. – Ну почему, почему ты не пришел ко мне раньше? – Словно брата, успокаивал один престарелый мужчина второго.

– Меня обманули… – дрожал голос просителя от гнева, алкоголя и отчаяния. – Он..

– Тш-ш… – Не дали ему ответить, прижав к себе чуть сильнее. – Плачь, мой друг. Никто не видит.

Бесстрастные устройства зафиксировали, как в мундир первого советника что-то горестно промычали.

– Ну а на кого ты понадеялся? На мальчишку? – Журили просителя.

…

– Ты думал, он действует сам?

…

– Ну конечно, Юсуповы! И кто он без них сейчас?

…

– У него остался родовой перстень? – Мелькнула толика заинтересованности, зафиксированная видеообъективами. – Значит, его простят, но что будет с тобой?

…

– Они хотят твоей смерти. Они хотят твое княжество. – Мягко соглашались с обиженным сопением.

…

– Страну надо отвлечь. – Мудро произнесли в ответ на стоны и жалобы.

…

– Конечно, я скажу, что надо сделать. И всем станет не до тебя. – Подарили шанс в ответ на робкую надежду. – Ты же не потерял дар ходить по теням?

…

– Ослаблен, но не исчез. Это очень хорошо, – покивали, задумчиво продолжая гладить гостя по волосам. – Значит, вот что ты сделаешь.

Первый советник наклонился близко-близко к уху гостя, шепча тайком и украдкой даже от собственных камер.

И тут же задавил разгневанный возглас, с силой прижав гостя к груди.

– Разве император пожелал бы этого? – Строго спросил он старика, не ослабляя давление. – Честью клянусь, он этого никогда бы не позволил.

…

– Я дам ключи к защите.

…

– Стране нужен враг. – Надавил Первый советник в ответ на тихие сомнения. – Настоящий, богатый враг внутри себя, которого можно разорвать и есть пару лет.

…

– Ты сделаешь это. – Приказным тоном сказал вельможа. – Иначе разорвут тебя.

– Сделаю. – Поднял пьяное и мокрое от слез лицо Иван Александрович, бывший князь Черниговский.

И подобострастно поцеловал перстень на протянутой к нему руке.

Глава 7

Наш строй был короток, неровен, но весьма представителен.

Крупный и угрюмый вольноопределяющийся княжич Шуйский Артем на левом фланге, отдельной боевой единицей, по которому сразу и не скажешь, что он с нами.

Далее вольноопределяющийся княжич Борецкий Павел, бодрый и веселый, насколько это может быть человек, не пропускавший три приема пищи последнюю неделю.

И замыкая строй, корнет лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка Самойлов Максим, без титулов, но с усами.

Ну а между нами с Пашкой таращил шокированные глаза куда-то в сторону и глубоко вздыхал грудью слегка неадекватный рядовой Ломов.

Мы честно пытались его прикрыть и поддерживали своими плечами, но он все норовил вывалиться из строя. И это мы еще ему руки к поясу привязали – иначе продолжал бы изображать гигантского кальмара, пытаясь ухватиться за кого-нибудь.

– А это кто? – Задержался князь Давыдов около не вполне осознающего где он, и что с ним, рядового.

– Господин Полковник, разрешите доложить, – Браво выступил я на полшага вперед. – Рядовой Ломов, господин полковник! – Рекомендовал я подчиненного.

Почуяв пустоту рядом, рекомый принялся заваливаться влево, но был вовремя удержан Пашкой за ремень и установлен в вертикаль обратно.

– Что с ним? – Принюхался к нему Давыдов, алкогольного запаха не распознал и недоуменно воззрился на меня.

– Он Феррари в дерево припарковал. – Отрапортовал я. – Дважды на одном Феррари не ездит, господин полковник!

– Гусар! – Признал в нем Давыдов своего. – А чего руки привязаны?

– Зело гневен, господин полковник! Ему показалось, что то деревце изволило ему дерзить, господин полковник! Он бы порубал его в клочья, но растение сие не из благородных! Ольха, ваше сиятельство!

– Так пусть даст в морду!

– Он и хочет! Еле удерживаю, господин полковник. – Поддакнул Пашка, вновь оттягивая Ломова за ремень.

– Они сказали, что выпьют мою душу, – прошептал рядовой Ломов.

Это он до абонентов начал дозваниваться, которые «виртуозы» с турнира Долгоруких.

Кто ж знал, что в таком состоянии ему за руль нельзя – рядовой стоически умалчивал о ночных кошмарах, не дающих ему спать вторую ночь… И о том, что некоторые абоненты перезванивали ему в эти самые сны – без сотового и международного тарифа.

Это уже сегодня ему нацепили всяких-разных артефактов, блокирующих нежелательных абонентов и прочих коллекторов душ. Но тяжелую правую ногу он все равно напоследок проявил – когда кто-то принялся названивать ему среди белого дня, прямо в мозг.

– Это кто такой мерзавец?! – Возмутился князь Давыдов, гневно уцепившись за флягу.

Там, обычно, сабля у него висит – судя по ростовым портретам на стенах огромного зала. Но ныне время мирное.

– Страховщики, ваша светлость! – ответил я за рядового. – Редкостной породы шельмецы! Даже к ольхе пристали, на предмет нетрезвого состояния!

– Но мы их уже спровадили, господин полковник, – заметив двинувшегося было к окнам князя, Пашка решил спасти и без того грустного страховщика.

У его конторы, наверное, можно смело вычеркивать нолик из квартальной прибыли. Впрочем, когда брали страховую премию – то радовались без меры. А вселенная, поговаривают, стремится к равновесию.

– КАСКО, господин полковник, – поддержал я. – Никаких проблем!

– Каска – это хорошо! – Покивал Давыдов одобрительно, прикладываясь к фляге. – Мне как то в голову выстрелили, так если бы не каска, государь бы заметил дыру и не пустил бы в атаку!

– А велика ли была та дыра, ваше сиятельство? – Осторожно уточнил Пашка.

– Каска прикрыла, – отмахнулся тот, как от мелочи. – Вольноопределяющийся Борецкий! Знавал вашего прадеда, – огладил князь свои усы. – Сколько раз мы с ним тонули! Десяток кораблей потопили – и это только своих! А чужих вообще без счета!

– Он тоже вспоминал о вас, господин полковник. – Дипломатично ответили ему, не уточняя, впрочем, в каком ключе.

– Рад, что вы с нами! – Подойдя, сжал князь Пашкино плечо и шагнул налево. – Вольноопределяющийся Шуйский!

– Осмелюсь доложить, господин полковник, но батюшка может написать мое отречение вот прямо в этот момент. – Меланхолично заметил Артем.

Хоть среди Шуйских он и считался первым по силе – а значит и самым главным, это не лишало старшую родню рычага для влияния через титул. Потому что если наследник не желает слушать и считает себя самым главным – то пожалуйста, изволь занять престол и править княжеством! Дед с отцом с радостью свалят на него всю рутину. Ну а уж если хочется пожить с молодой, заграничной супругой, а не впрягаться с молодых лет в ярмо княжеских дел с рассвета до заката – то изволь прислушаться и делать, как советуют.

Но князь Давыдов на такие вести отреагировал с неожиданным энтузиазмом.

– Ха! Пять!

– Что «пять»? – осторожно уточнил княжич.

– Пять! Пять раз меня лишали наследства и герба! А один раз вообще отлучили от церкви!

– Это как, господин полковник? – Полюбопытствовал я.

– Да затопили конвой кораблей на Дунае, оказалось – папская казна с охраной. – Прищурился князь. – Так кто знал? Вымпелы то ганзейские, а те паразиты и ростовщики известные. Но мы, когда с твоим дедом в Риме были, – кивнул он Артему. – Все папе объяснили, честь по чести. Мол, недоразумение, да и только. Меня даже прелатом сделали, а деду твоему обещали епископство, если вспомнит, где тот конвой был…

– А что, до сих пор не нашли? – оживился Артем.

– Нет. – Пожал Давыдов плечами. – Сам же знаешь, дед что учудить может. Он все гвозди и железные скобы Силой в пыль сорвал, так доски с мачтами по течению пошли, а главный клад там и остался. Свидетелей, понятно, никаких. – Сощурил Давыдов глаза. – Но это уже ДеЛара. Не любит он ганзейских.

Шуйский живо переглянулся с Пашкой, встретившись с ним азартными взглядами.

– Господин полковник, а где, говорите, караван утонул?

– Где-то под Марксхаймом, если память не изменяет, – пожал Давыдов плечами.

– А в полку бывают отпуска?

– Гусары! – Рыкнул я.

– Что? – Возмутились Пашка с Артемом. – Мы ничего.

– Просто планируем отпуск.

– Съездим, на шпили соборов посмотрим.

– Туризм, – поддакнул Пашка.

– Так, значит, я могу вас называть кронпринц Аймара? – Вновь деловито уточнил князь Давыдов у Артема.

– М-м, это еще не точно, – отвел глаза Артем.

– Тогда давайте я запишу вас, как верный товарищ Самойлова? Лучший друг?

И Артем уже было кивнул, но глянул на Давыдова с подозрением, затем покосился на меня и выдал строгим голосом.

– Пишите Архипов. Это по матери фамилия.

– Отлично, вольноопределяющийся Архипов! – Приобнял князь его за плечи. – Не буду говорить об общей памяти с вашим дедом. Вся моя жизнь была с ним бок о бок! И как никогда я рад этой преемственности! – Громогласно произнес он.

– Не дождетесь, – тихо шепнул Шуйский.

– Что? – Переспросил тот.

– Рад стараться, господин полковник!

– Ну а теперь, напоследок, но не в последнюю очередь! Корнет Самойлов! – Заложив руки за спину и чеканя шаг, его сиятельство прошагал ко мне, четко развернулся и встал лицо к лицу.

После чего с подозрением посмотрел на усы.

– Накладные?

– Никак нет, господин полковник! Настоящие! Ника вырастила.

Давыдов отчего-то грустно вздохнул. Присмотрелся еще раз и кое-как удержался, чтобы не дернуть за них – вон, рука уже потянулась. Но все-таки удержался.

– Что-то не так, господин полковник?

– Я твоему деду обещал, что следующее звание ты получишь, только когда отрастишь усы. Он просил не баловать чинами раньше срока. – Поскучнел князь. – И я верен своему слову. Поздравляю с внеочередным званием, поручик Самойлов!

– ДеЛара, господин полковник!

– Что?

– С вашего позволения, поручик ДеЛара, господин полковник! Был введен в род приемным дедом. Виват!

– Что вы со мной делаете, – растроганно шмыгнул князь Давыдов. – Какие имена, милостивые господа, какие имена! Собирается старая гвардия!

– Господин полковник! Ваше сиятельство! Лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк построен к торжественному смотру! – Браво выпалил я, отшагнул назад и вновь зажал неосознанно дезертирующего Ломова плечом.

– Ура! – поддержал меня Пашка.

Вольноопределяющийся Шуйский тоже прогудел что-то бравурное. Рядовой Ломов торжественно похлопал глазами.

Ну а князь Давыдов довольным котом смотрел на нас, не смущаясь мелкими деталями и шероховатостями.

– Надо сделать общее фото и разместить в Инстаграм. – Покивал его сиятельство, тут же доставая телефон из внутреннего кармана.

Потому что на узких и обтягивающих брюках карманам и вовсе быть не полагалось.

– Господин полковник, с вашего позволения! – Выступил я. – Разрешите соблюдать инкогнито до парадного выхода в свет!

– Объяснитесь, поручик. – Недовольно хмурил Давыдов брови.

– Запланировано масштабное мероприятие, господин полковник. – Со значением произнес в ответ. – С привлечением особ императорской крови и международных правителей. Ваше сиятельство, прошу вас содействовать интриге!

Рядом закивал Пашка – ему, с тем количеством недоброжелателей у рода Го, лучше как можно дольше сохранять в тайне, где он и в каком статусе. В наших границах китайцы не сильны, но кое-какая разведка имеется и у них – глобальный сыск им не потянуть, а вот выйти на точный адрес не составит проблем. Артем нет-нет, но тоже довольно выдохнул.

– Хм… Тогда извольте построиться возле окна! – Решил князь. – Я сфотографирую вас сзади, идущими вперед, к свету! – Объявил он не терпящим препирательств голосом. – И не приведи вас фортуна показаться спиной к врагу. – Добавил он со значением, щелкая электронным затвором сотового.

Ну вот, зато никто не узнает – довольно переглянулись мы с Пашкой.

– О, тут уже голосование! – Заинтересованно смотрел князь в экран. – На лучшую попу полка!

– Пф… – пренебрежительно фыркнул Артем.

– И у нас есть лидер! – С азартом обновил Давыдов страницу.

– Кто? – Невольно уточнил Шуйский.

Ну а мы с Пашкой уже деловито смотрели в приложение. Спохватившись, Шуйский тоже заглянул в свой телефон.

С сопением, четверо мужиков смотрели на растущие цифры лайков.

Глухо рухнуло на пол ничем не подпертое тело Ломова. Мы проконтролировали его положение взглядами.

– Ну что ж так горевать, – с сочувствием прокомментировал князь.

– Это нечестно, Борецкий сидел на диете почти месяц! – Возмущенно провозгласил Артем.

– Сдалось тебе мое второе место? – Грустно прокомментировал он.

– Во всем виновато небрежение, господа, – примирительно уточнил я. – Изволите в следующий раз напрягать и втягивать!

А тут еще смска тренькнула от Ники: «Я голосовала за тебя!!!». Приятно…

Хотя не у меня одного – вон, у Артема тоже мелодичный перезвон сообщения. Только он хмурый отчего-то…

– Мало того, что третье место! – Возмущенно провозгласил он. – Так как мне теперь ответить невесте, кто эти шестнадцать тысяч триста сорок баб?!

– Господа! – Поднял руку князь Давыдов, призывая к порядку. – Не забывайте, что мы на службе, господа!

– Смирно!!! – Рявкнул я, и все попрятали телефоны.

Потом спохватились, подняли Ломова, зафиксировали стоя и выполнили равнение направо.

– Я подготовил для вас и для себя задания! – торжественно продолжил его сиятельство, демонстрируя две сложенные пополам бумажки. – Извольте начать исполнять.

Чеканя шаг, я подошел к нему, принял записку, развернулся к строю, открыл бумагу и зачитал.

– «Пойти в загул по фрейлинам!».

– Поручик, это моя, – немедленно выдернули бумажку из моих рук и заменили новой.

– «Осознать значение великой миссии Лейб-гвардии, придумать достойное полка дело и его исполнить!».

– Приступить к выполнению! – Скомандовал Давыдов. – Со мной не советоваться, у меня мало времени! – Добавил он с важностью, присущей делам высокого начальства.

Потом с легким смущением осекся и заспешил на выход.

– Господа! – Развернулся я к строю, складывая приказ в карман. – Предлагаю спасти мир!

– О нет… Только не это… – Схватился за голову Артем.