Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 170 страниц)

– В том, разумеется, что вы останетесь править княжеством, – пожал плечами Дмитрий, – пока мы не найдем способ вернуть вам титул.

– Это какое-то крайне сомнительное условие… – нервно тянул слова князь.

– Оставим формулировки юристам. Нам важен результат, верно?

– Мне нужно, чтобы император меня не убил! От остального я отпинался бы и сам!! Что мне твои разъяренные князья, когда он придет на мои земли и все отнимет?!

– На императора мы также имеем возможность влиять. Некое родство, как вы понимаете, и общие интересы…

– Не в той мере, – вновь облизал губы князь. – Не в той мере вы способны влиять. Я признаюсь… Вот. – Порывисто, чтобы не передумать, он выхватил из внутреннего кармана футляр со шприцем. – Император уверен, что я связан с распространением этого. Это наркотик… Он усиливает… Усиливает способности одаренных, – качнул князь футляром, не желая открывать. – Но у него есть побочные эффекты. Но вот эта штука… Она способна сделать одаренного сильнее императора. Я мог бы его убить, слышишь! Но я хочу жить в своей стране, а не заливать ее кровью!

– В вашем футляре – окрашенный физраствор, – сложив руки на столе, как прилежный ученик на парте, произнес Дмитрий.

– Что?! Чушь, – качнул головой князь. – Предложи императору эту дрянь. Скажи, я отдам данные всех, кто на ней сидит, – и он получит выход на личную армию. Я не догадался сказать ему сам, но теперь… Вам будет что предложить за мою жизнь и свободу. Вместе с этим вашим родством, вас выслушают и поймут ценность сделки!

– Князь, проведите химанализ, – хмыкнул парень, глядя поверх футляра. – Как вернетесь. Не откладывая.

– Не смей сомневаться в моих словах!

– Князь, прошу, не гневайтесь, – примирительно поднял Дмитрий руки. – Но так получилось, что вы на этой дряни сидите лет сорок. А в этом футляре вам дали физраствор, чтобы вы вкатили его в вену, вышли на бой с императором и умерли, очистив княжество от претензий.

– Ты фантазер, хотя не ведаю, отчего столь смелый… – фыркнул, задавив гнев, князь. – Эта дрянь лишает потомства, а у меня есть дети.

– Князь, хочу обратить ваше пристальное внимание, что моя смерть не принесет вам спокойствия, но оборвет сделку.

– Я спокоен! Но было бы лучше, если бы ты просто молчал.

– У нас был доступ к анализам вашего сына. Помните, тот инцидент с банком… Это не ваш сын, – сухо ответил Дмитрий. – У вас вообще нет детей, кроме павшего Олега.

– Я нянчил младенцев с малолетства, – кое-как давя ярость и помня о контракте, нагнулся вперед князь. – Я был при родах. Я учил с ними первые слова!

– И вы пытались разбудить в них Силу Крови, – кивнул Дмитрий. – Прошу отметить, тут нет свидетелей и камер, а я поверенный Максима, и мне ведомо больше остальных.

– Сила Крови может пробудиться и к старости! Главное, что это моя кровь! Медики и генетики – они не слепые!

– Они заменены вашей женой сразу по вступлении на княжеский престол. Обновление кадров, часто практикуется.

– Ты, щенок, не знаешь мою Литу! Она обожает меня и никогда бы мне не изменила!! Для твоего спокойствия, будь так добр, не смей говорить о неверности и единого слова!

– Как скажете, князь.

И послушно замолчал на долгие десять минут, когда не выдержал уже Черниговский:

– Доступ к анализам имела и ИСБ. По-твоему, они тоже бы промолчали?!

– Представьте себе, – пожал Дмитрий плечом. – Удивительно, отчего бы? Князь, не сверлите меня гневным взглядом. Прибудете домой, соберете волосы по расческам детей и обратитесь анонимно в какой-нибудь частный медицинский центр. Там же, кстати, проверят и содержимое колбы. Простите, князь, я не смею вам указывать.

– С чего… – мрачно произнес Черниговский после новой паузы. – С чего ты взял, что я под наркотиком уже сорок лет?

– Так решил Максим. Он говорил мне о чести, которая определяет Силу одаренных. Бесчестье губит Силу. Поэтому истинному князю легко заблудиться в поступках, когда он делает мерзость, а Сила его продолжает прирастать.

– Это было во благо клана!

– Да, Максим говорил, они так и считают, – сухо ответил ему собеседник. – Он не полагает вас мерзавцем, князь.

– Зато я полагаю его таковым, – трясло Черниговского.

– У вас так много друзей, что на помощь пришел только мерзавец, – хмыкнул парень. – Быть может, у вас всего один друг?

– Просто заткнись и вытащи меня из этой трясины. Он мне не друг. Он хотел меня убить. Из-за него я здесь.

– Вы здесь только потому, что искренне скорбели над сыном, – с жалостью к нему произнес Дмитрий. – Возможно, ради его памяти вам стоит вспомнить вновь, как и при каких обстоятельствах его направили в Таиланд? Кто настоял на путешествии? И отчего в карманах вашего чистого ребенка нашли наркотики?

– Это была провокация врагов рода… – с выгоревшими эмоциями сидел на кресле князь.

Но он помнил, кто, к его искреннему счастью, распростер свою материнскую любовь на сына от первой настоящей любви.

– Если допустить, что вы погибнете сегодня, то наследует вам старший сын. Но если Сила Крови не пробудится и это не удастся утаить, то наследником будет бастард. Кровь важнее законности брака.

– Прекрати. Успокойся. Ты опять забываешься. Договор важен, но он не станет хранить тебя вечно… – бормотал князь без надрыва, только напряженно думая и размышляя.

– Я сожалею, что вы перестали быть нужны тем кукловодам, что травили вас всю жизнь, и оттолкнули единственного настоящего сына. Все, что мы можем предложить вам сейчас, – это отнять у них достигнутое и не допустить свершиться их планам.

– Вы хотите отнять у меня титул…

– Сохранить его для вас, – мягко уверил Дмитрий. – Иначе они заберут его на сына через вашу смерть.

– Отнять земли…

– Оставить администратором. Вам лучше знать, как править родной землей.

– Отрезать ногу…

– Чтобы не лишиться головы.

– У вас тоже ничего не получится, – отчаянно закрутил князь головой. – И у них – тоже! Я должен чертову прорву денег китайцам. Под залог титула… Они заберут все. И пусть катятся к чертям! Вместе с ними и с вами!

– Подпишите договор, и мы все решим.

– Демоны с вами, – кусал он губы. – Впрочем, вы и сами демоны, если сможете это сотворить…

– Ваше сиятельство! – возмущенно ворвался в кабинет Семен Ааронович. – Это какие-то жулики, это мошенники! Я отказываюсь с ними работать!

– Что случилось?

– Этот татарин и казах, – упрямо ткнул он назад, указав точно в объявившиеся на пороге деловитые физиономии, – они ставят запятые в самых неожиданных местах! Я вас сердечно прошу, убедите контрагента нанять специалиста в какой-нибудь уважаемой конторе! Это же невозможно работать!

– Семен Ааронович, у вас есть контракт с последними правками?

– Он у этих жуликов!

– Дайте сюда, – вздохнул князь Черниговский.

Получил увесистый том, исчерканный и вновь украшенный убористым почерком, из рук одного из молодых проходимцев.

Щелкнул ручкой, достал княжескую печать.

– Ваше сиятельство, вы же не собираетесь подписывать, не читая?! – возмутился юрист.

И князь, неохотно кивнув, все же был вынужден пробежаться по тексту взглядом.

– «Заточить Еремееву Нику в башню на десять лет или до рождения сына…» Это зачем? – удивился Черниговский.

– Вы подписывайте, подписывайте!

– Слушайте, мы согласны не ограничивать ей свободу. Семен Ааронович, зачем это?

– Это их условие. Как и обеспечение ее безопасности.

– Какая-то чушь…

– Кажется, нас тут не уважают, – переглянувшись, решительно направились на выход чужие юристы.

И Дмитрий отчего-то тоже встал, чтобы откланяться.

– Стойте! Я подпишу, – остановил их князь Черниговский.

В присутствии вызванного посредника и своих «виртуозов» поставил размашистый вензель, закрепил оттиском печати и перестал быть князем официально…

– Все вон, кроме Дмитрия.

…но остался князем в душе.

– Сейчас я могу увидеться с Максимом? – хмуро спросил Черниговский, когда дверь мягко затворилась, отсекая посторонних.

– Ваше нынешнее положение предполагает некий карьерный рост, – вежливо ответил помощник Максима. – Возможно, на следующих его ступенях вы сможете встретиться с господином.

– А сейчас я кто – кухарка? – буркнул он.

– Вы крайне опытный администратор и управленец в вашем регионе, – столь же тактично похвалил его Дмитрий. – Развивайте княжество, и награда не заставит себя ждать.

– Мое управление начнется с массовых убийств, – растер он щеки руками.

– Полагаю, оно будет мирным и результативным.

– После всего, что ты мне сказал… И если это правда…

– Она уже сбежала, князь. Как и ваши дети, – смотрели на него сочувствующие глаза.

– Я желаю, чтобы ее доставили ко мне. Хочу с ней говорить.

– Значит, вам будет что попросить у господина.

– Попросить?.. – не понимая, уточнил Черниговский.

– Вы же не думаете, что все будет по-прежнему? – еще раз стегнула его неприятная реальность, заставив поморщиться. – Но в этом есть и приятная сторона.

– И какая же?

– Скоро все перестанет быть прежним и для остальных.

6. Замыкание

Пролог

Эти торопливые шаги на грани панического бега. Не важно, изящные туфли или лакированные штиблеты, гуччи или прада – беспокойство звучит одинаково.

В такт заполошного сердцебиения, беспокойство переносят в кожаных портфелях и сшитыми в роскошные гроссбухи, в записках на листке или тщательно проговаривая наизусть запомненный текст.

Они смотрят наверх, бегут по лестницам к небу – вся эта высокородная шваль с длинными династиями и древними гербами, за которой не осталось сил и влияния решить проблемы самим.

Где-то на этом пути им придется забыть про гонор. Исчезнет и сотрется на этих ступенях заносчивость и высокомерие. Истает в бесконечных тупиках и развилках нетерпеливость, забудутся громкие титулы и поколения благородных предков.

И тогда, скромными и покорными просителями, они придут к нему. Как в банк – желая взять власть, счастье и удачу взаймы.

Никакой пошлости, вроде золота или денег. Он этим не торгует.

Смерть врага? Решение судебного спора? Богатого жениха княжеских кровей? Ну же – придумайте страсть поинтереснее, замысел помасштабней! Распахните душу, полную обид и амбиций, дайте волю эмоциям! Здесь вас возьмут за руку и проведут к мечте.

Только не забудьте, что все имеет свою цену. Не деньгами и золотом, разумеется. И даже не обещаниями преференций и лояльности – ну что за наивность, когда их уже держат за глотку и не отпустят никогда?

Впрочем, они сами настаивают на «всем, что угодно!», когда стоят перед ним – надеясь, что это просто речевой оборот. С замершими, словно камень, лицами, они ведь просто декларируют серьезность своих намерений, рассчитывая на благородство и честь уважаемого господина. Что может попросить убеленный сединами честный семьянин и крайне влиятельный в империи человек?

О, никто не оставался равнодушным – и лица просителей белели от ужаса и краснели от гнева. Он забавлялся, придумывая им плату, пытаясь найти ту грань, когда проситель не стерпит и развернется, с грохотом захлопнув за собой дверь – и всякий раз принимал согласие.

Кусая губы и тщательно забывая про честь и совесть, все эти отчаявшиеся и взвинченные, жаждущие мести или красивой жизни, справедливости для себя или не справедливости для врагов, покорно вставали на колени и целовали гербовой перстень на его руке.

Потому как не было другого выбора – последние шаги к небу завершались во дворце первого советника Императора. Тот мост, что соединяет вечно занятого самодержца с просителями, было никак не обойти.

Все привыкли, что можно обратиться к нему – и его устами ответит престол. Равно как и его просьбы невольно приравнивались к словам, сказанным с возвышения в Андреевском зале Кремля – и услугу оказывали даже не советнику, а Самому. За что Сам, сам того не зная, мог отблагодарить, попросив за угодившего ему князя кого-нибудь еще. И все оставались крайне довольны. В особенности – император.

Внешняя политика, ближний восток и царапающее эго – вот что интересовало самодержца. Что ему до мелочей внутри страны? До скучной экономики, которая из года в год одна и та же – растет себе на пару процентов. Цифры скажут – все хорошо, все идет по плану.

И государь вновь с азартом вцепится в чужие пески и джунгли, двигая фигурки по военным базам на других континентах.

Ведь какая разница, в чьи карманы пойдут эта пара процентов перемен, в какой трагедии они уцелеют, а что из награбленного впишут в ведомость доходов? Тут, в столице, не слышны раскаты княжеских междоусобиц, а ветер не доносит пепел сгоревших городов.

А если вдруг случится что, и император вдруг заинтересуется, то непременно спросит у своего первого советника, доставшегося ему еще от отца – тень уважения которого не позволит усомниться в нем и его словах.

В империи все хорошо – ответят ему. И эти пожары за горизонтом – не более, чем горящий лес, который надо сжечь, чтобы возделать поле. Лес тот принадлежал вольнодумцам и опасно усилившимся князьям, а новые хозяева – верны трону и уже поклонились изрядным количеством золота, на которые можно заложить новые корабли. Мудрость и всезнание будет в глазах советника, истово служащего родине. Как можно не одобрить чужие хлопоты о собственном благополучии?

Вот и Император одобрит, в милости своей непременно приказав позаботиться о жителях разоренного леса. И вновь отправится двигать подводные лодки и авианосцы, вертолеты и боевые отряды по карте мира – большие игрушки в самой большой и интересной игре.

А советник продолжит вручать изящные девичьи ладони в руки князей, шептать слова одобрения, делать намеки и дергать за нити глобального кукольного театра, фигуры которого сами приходят к нему и сами привязывают свои руки веревками – до крови и без шанса снять.

Иногда советник шутил про самого себя, что не окажись императора вовсе – никто бы и не заметил. Даже дети и внуки императора приходили не к отцу, а к его советнику, интригуя за внимание и пытаясь увеличить свои шансы на престол.

Затем из забавной мысли, это стало стилем жизни. Настолько, что советник и сам стал невольно задумываться, нужен ли император вообще. Вернее, нужен ли ему такой император – неуправляемый, нагло и дерзко дергающий европейских монархов и турецкого пашу за уши. Игра в войну могла переродиться в новую мировую – и проблема вовсе не в людских потерях, потоках беженцев, а так же прочей ерунде, на которую советнику было наплевать. Война меняет лидеров мирного времени на военных командиров, а значит его место займут маршалы и генеральный штаб. Этого нельзя было допустить.

Заговор – сладкое слово, пробирающее мурашками даже человека в его возрасте. Опасное действо, от которого разумный человек постарается держаться подальше – слишком горько придется расплачиваться за амбиции, если все сорвется в пропасть. Поэтому во главе заговора был поставлен другой человек, истово считающий, что заговор придумал он сам. Ресурсы, удача, покровительство и жесткий поводок на шею, за который можно прихватить – князь Черниговский вцепился в свой шанс всем тем нерастраченным чувством несправедливости, что пестует из поколения в поколение каждая ветвь Рюриковичей, не оказавшаяся на троне великого предка. У князя даже хватило ума бороться не за титул, а реальную власть – он полагал верным ограничить власть монарха через княжеский совет, желая навязывать императору свою волю голосами большинства владетелей земли Русской. Ну а самим князем управлял бы первый советник – через его супругу и настолько тяжелый компромат, что не вздохнуть без команды.

Забавно, но даже детей князь Черниговский воспитывал не своих – на случай, если династия бы сменилась… Так что все шло по плану, рассчитанному даже не в прошлом десятилетии – и завершиться которому тоже не завтра. Но советник умел ждать.

И дождался того, что этот неудачник не уследил за детьми, сжегшими банковское хранилище императора для деликатных операций за рубежом. Фактически, всю негласную казну внешней разведки, через которую подкупались иностранные чиновники, откуда брались наличные на взятки европейским посольствам, принцам и турецким визирям, которые глушили у себя ноты недовольства политикой Империи.

Государь выразил недоумение через своих людей – и князю пришлось компенсировать деньги. Что, в общем-то, не сильно опечалило советника – его протеже действовал с холодной головой, намереваясь вернуть себе все, когда власть поменяется. Демонстрируя покорность, князь влезал в заговор еще сильнее.

Потом по родовой башне Черниговских в Кремле врезали так громко, что Император отвлекся от мирового глобуса и изволил лично выглянуть в окно.

Руки невольно сжались от гнева.

Раздраженный бардаком у своих дверей, Император стал принимать решения сам, ни с кем не советуясь – и это стало первой весточкой больших проблем.

Виновника ракетного удара по Тайницкой башне Черниговских не придушили тем же вечером, как должны были – заступился принц, нагло выступив против рекомендаций советника. Не тронули виновника и на второй день, когда выяснилось, что Черниговские задели интересы рода Юсуповых, поставлявших Императору дизель для его кораблей, и рода Шуйских, обеспечивающих армию средствами авиаразведки. А на третий, когда изрядно побитый князь Черниговский вернулся в столицу, Император уже во всю консультировался с министерством иностранных дел – государство изволили посетить патриархи Аймара, прилетевшие великими силами аж из Южной Америки. На день четвертый проходила аудиенция с князем Юсуповым, на пятый был объявлен великокняжеский сход, и служба протокола полностью заняла внимание государя.

Первый советник на какое-то время оказался опасно никому не нужен – его даже не пригласили на княжеское собрание. От Рюриковичей достаточно представителей – так ему сказали. И пусть решивший это и умрет в муках в самом ближайшем времени, в тот миг ничего изменить было нельзя. Он пытался контролировать все через зависимых людей – но этот лаг времени в лишенном сотовой связи Кремлевском дворце истерзывал нервы и не давал вмешаться немедленно. Именно поэтому, когда этот истерический неудачник Черниговский в единый момент решил потерять все, рядом не оказалось человека, заткнувшего бы ему глотку. Подумать только – самому себе накинуть веревку на шею и затянуть узел!..

Несостоявшийся заговор следовало немедленно обращать в свою пользу – уже лежали документы, показывая титаническую работу советника по пресечению и недопущению измены престолу. Задержку с докладом легко объяснить – Черниговские не тот случай, когда следует торопиться. Оставалось сделать так, чтобы опальный князь подтвердил доклад советника и выступил против трона открыто – тогда влияние на императора обязано было вернуться в полной мере. Тем более, что всех остальных, кто посмел приблизиться к венценосной персоне слишком близко, советник уже принялся аккуратно подставлять – не нужны ему слишком теплые отношения Императора с внучкой и сыном. А будут сопротивляться, так их можно будет мягко включить в круг подозреваемых, участвующих в заговоре – главное, чтобы Черниговский вовремя сдох и забрал с собой информацию сети зависимых людей и исполнителей. Эти еще пригодятся для нового кандидата в императоры.

Но князь проявил постыдное малодушие, а доклад советника подтверждался только косвенно. Советник прилюдно ошибался уже во второй раз – первый был, когда он настаивал немедленно уничтожить виновника обстрела Тайницкой башни, и вот он – следующий… Непогрешимость мыслей и решений могла быть поставлена под сомнение. И ого тогда император спросит в следующий раз?.. Ну не приближенных же князей – эти живут зарубежной войной императора, и плевать хотели на страну. Не то, что верный слуга трона…

Принцесса Елизавета не вляпалась в подставленную ловушку, хоть и лишилась владений в столице, и оставалась в фаворе у деда. Принц продолжал стоять у императора за спиной во время крупных приемов. Впрочем, этих двоих сожрут родные братья и сестры.

Главный же виновник, Самойлов Максим, он же младший Юсупов, мелким камешком влетевший в налаженный механизм и чуть не пустивший весь поезд под откос, удостоится отдельного внимания. Мальчишка нацелился на княжеский титул, и определенно его получит, став из неопределенной величины одним из девяти десятков абсолютно предсказуемых князей, связанных общими правилами и протоколом. И если простолюдин – это слишком мелко, чтобы первый советник просил кого-то об услуге… То молодого князя, вдобавок дерзнувшего замахнуться на руку и сердце принцессы, его должники уничтожат быстро и мучительно. Ошибки должны умирать, чтобы не напоминать о себе лишний раз, мельтеша перед троном.

В целом же, все становилось крайне напряженно – но решаемо. Просто требовалось личное вмешательство – к счастью, все нужные люди, как и впредь, сами шли к нему.

Холеное лицо высшего чиновника Империи тронула легкая улыбка. Левая рука, заложенная вместе с правой за спину, задела прохладный перстень с крупным алым камнем – ох сколько же уст его касалось, с ненавистью и покорностью, жаждой мести и надеждой. И сегодня, непременно, к ним прибавятся новые: кавалеры принцессы, недовольные тем, что приз уходит в чужие руки; князья, разгневанные решением общего схода. И самый важный посетитель, который будет обязан доиграть свою роль до конца.

– Как наш гость? – Обронил советник в пустоту огромного зала.

– Внутри здания, – шепнул скрытый микрофон в ухе. – Он не может идти быстро.

Атмосфера левого крыла Сенатского дворца в этот день была звеняще-пустой, олицетворяя приватность и деликатность.

Долгожданный визитер должен идти по пустующим коридорам, не встречая посетителей. Пусть настроится на доверительный характер беседы, успокоится и расслабится.

Ведь его уже приняли и ждут – весь кошмар поисков и попыток решить свои проблемы завершился. Можно умерить шаг, ступать спокойно и привести свои мысли в порядок.

Скоро можно будет попросить и отчаянно верить, что ему помогут. Не важно, какой ценой, и на какие преступления потом придется пойти – ведь это будет сделка между ним и советником, о которой никто никогда не узнает…

Микрофоны, камеры, артефакты – все будет записано. И еще одна покорная кукла пополнит коллекцию.

Тяжелая двустворчатая дверь приоткрылась под давлением чужой руки. Первый советник императора с отеческой улыбкой принялся наблюдать, как первой в помещение неуклюже юркнула трость, не давая створке закрыться.

Затем внутрь шагнул немолодой господин на шестом десятке лет – в тяжелых очках на переносице, с некрасивой сединой на висках; в дорогом костюме что смотрелся жалко на чуть перекосившихся плечах; с протезом вместо правой ноги, очерчивающимся через штанину при движении. Проигравший, общество вокруг которого внезапно вспомнило, что у него есть имя.

Больше не было князя Черниговского, но был «Иван Александрович», проговариваемое с лицемерным уважением.

Бедный, лишённый ноги, ковыляющий на палке.

Княжество – отнято. Финансы. Титул. Уважение. Ничего не осталось.

Чего он желает истово – очевидно.

Что у него есть, чем он готов платить?

Может, плоть и кровь?

Мало.

Первый советник дружелюбно улыбнулся и чуть повел руками, обозначая дружеское объятие.

Ну же, иди ко мне. Я верну тебе власть и твое княжество, верну деньги и влияние.

Цена в этот раз будет огромна.

Но никто в мире не в силах будет предложить лучше.