Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 170 страниц)

Глава 18

Вечер завершился в домике для сменного персонала, крайнем справа в ряду одинаковых двухэтажных строений из белого кирпича со скатными крышами. Только наш стоял немного наособицу и предназначался для проживания целой семьи. По словам сопровождающего, обычно на дежурство направляют холостых, а тем неинтересно одиночество в лабиринте пустых комнат и гораздо приятнее просыпаться поближе к столовой.

За домом тем не менее продолжали ухаживать, тут были вода и свет. Но ощущение запустения все равно присутствовало – в запахах, светлых пятнах от убранных портретов на обоях, скрипе дверей и прикипевших к окнам рамах, отказывающихся открываться в сторону небольшой лужайки и пруда. А ближе к ночи дом и вовсе завыл сквозняками, пробирая холодом до мурашек на коже.

Поймали во дворе служащего, объяснили ему проблему на ломаном английском и просительно посмотрели на камин в холле первого этажа. Служащий притащил целый ворох теплых пледов. А затем еще тяжелую печную заслонку, которой закрыл все наши надежды на живой огонь. Труба недовольно завыла порывом ветра. И мы вместе с ней.

– Два тебе, Паша, за твой английский.

– У меня, между прочим, гарвардский акцент! – возмутился он до глубины души, взял два пледа и с гордым видом удалился.

Пока придумывал, что ответить, из комнаты исчезла половина одеял и Светлана.

Доставили треть оставшегося до дверей Веры Андреевны, постучались, не поверили, что ей не холодно, и попросились войти. Обнаружили внутри половину того, что исчезло со Светой, поверили, вернулись к себе.

Примерно через минуту под ворохом пледов, прижимая к груди футляр от скрипки, уснул Артем.

– Под одеялом не страшно, – понятливо кивнул я.

– А уж под таким количеством, – поддакнул Федор и принялся раскладывать свои инструменты вместе с заготовками на столике возле окна.

Комната, которая нам досталась, могла похвастать огромной кроватью шириной в среднюю кухню, удобным рабочим столом и собственной ванной. Хотя выбирали мы ее не из-за мягкости перин, красоты наборного паркета или гипсовой лепнины над массивным стальным карнизом с плотными шторами. Тут было всего одно окно, хоть и довольно широкое. А еще – ажурная решетка, единственная на втором этаже. Наверное, поставили ее из-за крохотной детской кроватки – на случай, если малыш доберется до раскрытого окна. В общем, Артему понравилась решетка, Федору – стол, а мне – масштаб мебели, настолько же удобной, как трехместная парта.

На комнату и мягкую кровать также претендовал Пашка, но проиграл сражение на подушках Федору – потому что подушка была только одна и Федор схватил ее первый. Независимое жюри из меня и Артема посчитало бой честным, так что Паше пришлось удалиться. Предварительно, правда, он уточнил, куда заселилась Света. Мы обозначили территорию и попросили вернуть хотя бы часть пледов.

Света предпочла чердак с бесцеремонно запертой дверью. Возмущенный Пашка вернулся с подушкой и потребовал реванша или хотя бы принять его на правах полноправного соседа. Но к этому времени у нас стало на две подушки больше, так что Паша вновь был бит и отправился искать справедливость и остаток вареников на кухню. Вареники он таки обнаружил, за что удостоился уголка на кровати южнее левой пятки Артема. И после короткой войны за пледы уснул столь же быстро.

А я принялся развешивать завесы из Звездочек на окнах, решетке под потолком и за входной дверью. Осталось только зашторить плотной драпировкой, чтобы мерцающий свет не отвлекал ото сна.

– Не закрывай до конца, – просительно пропыхтел Федор, вновь что-то мастеря.

Но я все-таки доделал начатое, подвесив в качестве компенсации пару звездочек над столом.

На столе россыпью лежали десятки камешков, катушки проволоки – стальной, серебряной, золотой, медной, каждую из которых брат гнул своим талантом, почти не задумываясь. У дальнего края скучал походный паяльник, выложенный скорее для порядка, чем по необходимости, – брат предпочитал вить узоры из одной проволоки, завершая изделие крохотным узелком.

– Хочу доделать, – просительно глянул на меня Федор.

– Кольца ведь все равно вернут?

Даже те, что бесцеремонно сняли с меня на вокзале, пока я спал. Правда, обнаружил я это не сразу – если честно, не совсем к ним привык.

– Мало ли, – пожал он плечами и вернулся к работе.

– Только не засиживайся, – для порядка произнес то, что положено говорить старшему брату.

Походил возле кровати, заглянул в ванную, скрипнул рассохшимся ободом детской кроватки и решил прогуляться возле дома.

– Не спится? – мельком глянув на меня, поздоровалась Вера Андреевна, кутаясь в серый плед.

Мы встретились на веранде на обратной от входа стороне. Тут была и такая – с дощатым полом и широкими перилами, на которые наверняка очень удобно ставить кружку горячего чая. Фонарей тут не имелось, но сияния полного месяца вполне хватало для созерцания выцветшей лужайки посреди осенних деревьев и озерной глади вдали.

– Пока не ложился, – встал я рядом.

– Переживаешь из-за конкурса?

– Нет, – ответил я честно и оперся на перила локтями.

– А бывает так, что переживаешь? – спросила она слегка напряженно.

– Конечно. За других людей. Особенно за тех, кто мне не верит и поэтому делает глупости.

– Тебе сложно верить, – поежилась Вера Андреевна от порыва ветра.

– Обычно с этого начинаются глупости, – хмыкнул я задумчиво.

– Слишком невероятно, – призналась она после длинной паузы. – Я помню, как было двенадцать лет назад.

– Намного хуже, – утвердительно качнул я головой.

– Да.

– Ведь Федора еще не было на свете. А теперь он есть.

Вера Андреевна невольно улыбнулась, но продолжила с прежней грустью:

– Я никому не была нужна. Старосте понравился почерк в объяснительной, мне придумали имя и позволили жить в Заречном, потому что в школе не было учителя. А я даже не помнила, была ли когда-нибудь преподавателем.

– Двенадцать лет назад, – эхом повторил я, – мне был год, и я был никому не нужен. И я наверняка ничего не умел.

– А как же семья?

– Не было семьи. Никогда не было, – произнес глухо. – Но появился Федор, и все изменилось.

– Но… Как же… – растерялась она.

– Понимаете, – повернулся к ней, – я не знаю, какая моя настоящая семья. А вы – не помните. Так почему не может оказаться так, что именно вы и есть моя бабушка?

– А если я вспомню?

– Считайте, что тренировались любить внуков, – пожал я плечами. – У вас же двенадцать лет не было опыта. А тут бесплатная практика.

Вера Андреевна фыркнула, прикрыв лицо краем пледа.

– Знаете, я был бы счастлив, если бы моей настоящей семьей оказалась нынешняя. И я постараюсь сделать так, чтобы вы тоже об этом мечтали.

– Максим, ты постоянно говоришь так, будто один решаешь за всю семью, – пожаловалась она. – Я готова тебе верить, честно. Но есть взрослые. Твои папа, мама…

– Мамы нет, но Федору об этом говорить нельзя, – посерьезнел я, чуть повернул голову и внимательно посмотрел на нее. – Понимаете?

– Да, – механически кивнула Вера Андреевна и тут же вздрогнула, будто очнувшись, и посмотрела с опаской.

– А папу мы предупредили, он не против.

– Может, домработницей… – задумчиво шепнула она себе под нос.

– Бабушкой, – отчеканил я. – Не меньше.

– А прежние бабушки не будут возражать? – уже с некоторой робостью произнесла женщина.

– Их нет. Дедушек тоже нет. Вернее, есть один кандидат, – поправился я. – Но там ситуация сложнее, чем с вами.

– Не идет в дедушки? – улыбнулась бабушка.

– Кхм, – оценивающе глянул я на нее. – А вы знаете, что этот крайне импозантный, здоровый и холостой мужчина в полном расцвете сил – наставник владельца этой замечательной крепости?

– А разве крепость вокруг – не ваша? – отвернулась она с полуулыбкой.

– Могла быть наша, – весело шепнули в левое ухо голосом Светы.

Я аж вздрогнул и еле удержал рефлексы. Светлана тем временем потянула меня за руку в сторону поляны.

– Нет, но мы вполне состоятельные внуки, не подумайте! Да и зачем нам крепость, если она есть у друзей столь замечательного человека? – Повернувшись к веранде, я шел спиной вперед. – Я вас обязательно познакомлю!

– Стой! – распорядилась Света, развернула к себе и критически оглядела мой внешний вид; оценила ширину и ровность поляны, а потом констатировала: – А теперь – танец!

– Кольца нет, оркестра нет. – Я хотел продолжить, но заметил в глубине ее зрачков опасную смесь нетерпения, перевитого с безумием.

Такое в моей жизни встречалось лишь единожды – на одной из автобусных станций, через которые я некогда пробирался на землю, охваченную войной. И был этот взгляд вовсе не у сумасшедшего, алкоголика или наркомана, готовых разменять чужую жизнь на порцию выпивки или дозу. Ко мне подошел вполне обычный с виду человек, как и все вокруг, державший путь в обратном направлении – из разрушенного города. За его спиной жалась друг к другу семья из супруги и двух девчонок, глядевших на мир вокруг с опаской и не желавших отходить от главы семьи ни на шаг. Мужчина предложил купить что-нибудь из вещей, потому что у него не хватало на билет для себя и семьи. Предлагал он всем. И все отказывали, несмотря на терпеливое перечисление дорогих марок и имен модных портных вместе с демонстрацией содержимого перекинутой через плечо сумки. Потому что на вокзале не могло быть такой роскоши, а подделки не могли стоить тех денег, какие за них просили. А автобус скоро должен был уйти, и шофер не собирался везти его бесплатно. И вот то самое выражение – предвестник близкой бури, порожденный сломанной жизнью; нуждой, на которую никто не желал откликнуться; осознанием своих возможностей, скованных до поры моралью; желание идти до конца – плескалось в его глазах. Я купил у него тапочки и заплатил больше, чем им было нужно.

Потому что привык доверять интуиции.

– Леди, – галантно предложил я руку, зажигая круг из Звездочек вокруг нас.

Другой рукой выудил телефон и быстро прощелкал до нужной композиции.

– Разрешите вас пригласить?

Светлана расслабленно выдохнула, к моей радости, простилась с дымкой безумия в глазах и с улыбкой приняла руку.

На мягкой траве под светом луны лилась хриплая мелодия нестареющей классики, раз за разом призывая нас к танцу в круге мерцающих огней. Движение согревало тело, ритм успокаивал душу, а искренние хлопки единственного зрителя придавали уверенность, что все у нас точно получится.

Успокоились мы после десятого раза. Света, тяжело дыша, замерла в объятиях – таким было последнее па – и пристально смотрела на меня. Мыслей не осталось никаких, поэтому тело распорядилось само, соединив наши губы на мгновение.

– Спасибо, – тут же отстранилась она и направилась в дом.

Бабушка тоже решила вернуться. И только я еще долго с некоторым недоумением продолжал стоять на полянке, прислушиваясь к ощущениям от поцелуя. Ноль пломбиров. Даже не вафельный стаканчик. Совсем ноль.

– Вы уверены, что вам не требуется машина? – Смотритель просительно заглядывал в глаза, уговаривая отправиться в город на вертолете. – У нас забронирован целый веер воздушных коридоров, можем доставить в любую точку города!

– Спасибо, но мы лучше на автомобиле, – мягко отклонил я предложение, указав на желтый седан, который уже минут пять мотался по дворам вокруг, пытаясь отыскать пассажиров. А мы ведь ему махали!

– На такси, – поморщился смотритель недовольно.

– Тут буквально два квартала, затем все равно придется пересаживаться.

А еще Артем торжественно пообещал, что в жизни не сядет в их вертолет. Да и неудобно как-то – ведь серьезно все в двух шагах.

– И все же, вы меня очень обяжете…

– Я очень благодарен, что вы доставили Веру Андреевну обратно домой, – подвел я черту.

Прошлым вечером вместе с осторожным согласием посмотреть на то, как там живется у нас в городе, я получил предупреждение, что нам придется расстаться на пару дней. Бабушке требовалось собрать памятные вещи, а также сдать арендаторам дом, земельный участок, пару тракторов и еще несколько крайне полезных объектов, которые как-то сами собой оказались под ее рукой за десяток лет проживания. Брать их с собой было нерационально, хотя трактор очень даже хотелось. Заодно последовало приглашение в гости, которое мы с радостью приняли – еще и потому, что Артем торжественно обещал, что в жизни не вернется в крепость.

– Это совершеннейшие пустяки!

– Тем не менее огромное спасибо. Вы навсегда останетесь в моем сердце самым радушным хозяином. Не подскажете ваш день рождения? – полюбопытствовал я.

– Хм, – задумался смотритель и с некоторой настороженностью уточнил. – Зачем?

– Если вы не против, я бы хотел отправить вам подарок, – чуть смутился я.

– И я! – поддержал Федор.

– Мы все хотели бы, – округлил я, предпочитая не замечать постное выражение лица Артема, который к тому же все это время тоскливо поглядывал на такси.

– Признаюсь, не могу вспомнить, – улыбнувшись, повинился смотритель.

– Давайте считать, что он был вчера? – звонко рассмеялась Света.

– Эм, хм, – как-то странно посмотрел на нее старик. – Давайте.

– Тогда через год ждите подарки, – подмигнул я ему.

Зажужжал подъемный механизм, отделяя от плоскости стены массивный лист железа и устанавливая его параллельно земной поверхности.

– Удачи вам! Заглядывайте к старику! – напутствовал нас смотритель, провожая на платформу.

– Уж лучше вы к нам, – буркнул Артем.

– Обязательно! – улыбнувшись, отозвался тот, отчего наш скрипач вздрогнул и потемнел лицом.

– Что с тобой? – дождавшись, пока подъемник опустится до уровня второго этажа, спросил Паша Артема. – Ты сам не свой.

Смотрелось действительно странно – даже грубовато на фоне оказанного нам радушия.

– Имею право, – сжал тот губы и вперил взгляд в горизонт. – Я, между прочим, вчера пережил худшую ночь в своей жизни!

– Спал как убитый, – не поверил Федор и показал морскую звезду. – Вот так спал!

– Я проснулся под утро! И страдал! – возмутился Артем.

– Слушай, не у всех такой слабый желудок, – терпеливо возразил Паша. – Но это не повод дуться на мир.

– Да какой еще слабый желудок! – возмутился Тема, но мы уже сошли с платформы, так что доказывать, что страдал он по иной причине, пришлось на ходу и без результата.

В итоге такси мы все-таки поймали (в буквальном смысле – оно вновь чуть не пошло на новый круг), загрузились и продолжили путь, с интересом разглядывая окружающую застройку. Все же рядом с крепостью город был совсем иной – типовых проектов почти не встречалось, каждый дом строился с выходом только на одну сторону и всякий раз иным образом, что выдавало разницу в возрасте между постройками, а то и вынужденный характер их строительства.

Как говорил наставник, крепость раньше была вне города. Но город все же время от времени накатывал волнами, оставляя после себя камешки-дома. А когда городская черта внезапно обняла окрестности, то и претендентов на пустырь стало гораздо больше. Хотя до сих пор вокруг оставалось очень много пустырей, заросших зеленью, деревьями и густым кустарником.

– Доброго дня, – вежливо помахал я девушке в красном, умывающейся возле серебристой машины, и молодому человеку, льющему ей на руки воду из пластиковой бутылки.

Девушка подозрительно посмотрела на меня и совершенно невежливо промолчала.

Рядом без вспышки щелкнул затвор.

– Мне никто не поверит, – завороженно повторял Артем, пока я не отнял у него телефон и не стер снимок.

– Вот теперь точно.

– За что?! – возмутился он.

– Это неправильно, – объяснил я ему простую истину.

– А яблоки кидать – правильно?!

– Слушай, а если бы тебя сфотографировали в одних трусах в обнимку с огнетушителем, было бы приятно?

– Ну нет, конечно.

– Поэтому тот снимок я тоже стер, – констатировал, рассчитываясь с водителем и выбираясь из такси.

Конечная точка маршрута была перекрыта массивными бетонными блоками, установленными прямо поперек дороги с небольшими просветами для пешего прохода вовнутрь. Чуть дальше, уже с той стороны заграждения гостей дожидался десяток одинаковых черных автомобилей, похожих на помесь лимузина с джипом способом открывания двух пар задних дверей на манер распашных ворот; установленными рядами повернутых друг к другу пассажирских сидений и высотой потолков. Водитель же вместе с охранником разместились за перегородкой.

– Это когда я обнимал огнетушитель?!

Но тут ему пришлось отложить выяснение обстоятельств, так как из ожидавшей нас машины, предоставленной организаторами для участников, навстречу шагнула девушка в сером деловом костюме.

– Рады приветствовать в день торжественной церемонии открытия! – голосом, переполненным восхищением и предвкушением, провозгласила она. – Меня зовут Венера, я буду вашим сопровождающим. Постараюсь ответить на все ваши вопросы в пути.

Девушка распахнула обе створки задних дверей и приглашающим жестом указала на сиденья.

– Скажите, а вы замужем? – поспешил с вопросом Паша, разглядывая ее с восхищением Галилея.

– Замужем.

«Долбаные древние греки!» – пронеслось бы, наверное, у Галилея в голове. А Паша просто загрустил.

– Кормить будут? – поинтересовался я актуальным.

– Завтраки, обеды и ужины готовятся круглосуточно. Доставка по первому требованию.

– Кто проживает на дне океана? – подозрительно сощурившись, уточнил Федор.

– Мм. Кракен? – обезоруживающе улыбнулась Венера.

– Пф, – фыркнул брат и до конца поездки разглядывал виды за окном.

Но вскоре и мы прикипели к окну. А некоторые самые сообразительные (не будем показывать пальцем, это был я) открыли люк на крыше и высунулись по грудь из машины.

Потому что впереди, поднимаясь над крышами домов, на одной высоте плыли десятки дирижаблей, полоща на ветру узкие и длинные полосы гербовых узоров, вившиеся золотыми, серебряными и изумрудными полотнами от гондол до самой земли. И все это – под нарастающий мерный бой барабанов.

Мгновение – и массивная громада здания после очередного поворота скрыла потрясающий вид, вызвав невольное возмущение.

– Мы почти прибыли, – произнесла Венера, успокаивая.

Машина завиляла по лабиринту нового препятствия из бетонных блоков и в какой-то миг вынырнула на огромную площадь, замерев у самого края.

– Вот это да, – вырвалось даже у вечно сдержанного Артема.

А Паша обозначил принадлежность к семье моряков.

Дальний край площади не просматривался вообще. А то, что было доступно взгляду, было изрезано широкими квадратами с гранью в сотню метров, разделенными рукотворными водными каналами и не имевшими никакого сообщения между собой. И над каждым из квадратов гордо реял дирижабль с княжеским гербом, обозначая род или родину участников соревнования. Сотни квадратов, сотни полотен, блики на расцвеченной отражениями воде, шум барабанов, доносящийся будто из самой земли.

– Здорово! – выдохнула Света то слово, на которое я только набирал воздух.

– Смотри, – потянул Федор, показывая на восток.

Туда, где огромный цепеллин закрывал рассветное солнце, пропуская весь его свет через купол с золотым шитьем герба Долгоруких. Узор буквально горел изнутри, приковывая взгляды.

– Федор, у нашей семьи есть герб? – глянул я задумчиво в небо.

– Нет, – погрустнел он.

– Тогда пусть пока висит.

– Как же всем нам сильно повезло! – рядом всхлипнул от счастья Артем.

Вот. А он ехать не хотел.

Глава 19

На близком расстоянии обнаружилось, что площадки отлиты из бетона, стал виден характерный рисунок наплывов от опалубки по бокам, уходящим в полуметровый слой воды. Сверху, разумеется, все было отшлифовано до зеркального блеска, а вот если приглядеться, то сбоку можно было обнаружить скобы, за которые потом все будут убирать. А синий цвет воды обеспечивало вовсе не отраженное небо, а оттенок гидроизоляции на дне. Все эти факты стали добычей Артема, деловито объяснявшего технические тайны открывшейся перед нами сказки. Которая от этого не становилась менее интригующей, как бы ревниво наш скрипач ни придирался к каждой детали.

– А вода не зацветет? – прищурился он, как учитель математики перед дополнительным вопросом.

– Вода проточная, – ответила Венера с благожелательной улыбкой. – Она набирается из реки, проходит цикл очисток и перебрасывается через сеть водоотводов в засушливые области княжества.

– А после завершения соревнований?

– Поток будет убран в трубы под землей в обход города. Благодаря уникальным технологиям проект уменьшит уровень грунтовых вод и позволит начать строительство метрополитена, так давно обещанного горожанам!

– А, ну если так, – иронично кивнул Артем, возвращая лицу прежнюю невозмутимость.

Под нашими ногами слегка покачивался деревянный настил катамарана, двигавшегося вдоль площадок с участниками. Шептали лопасти гребного колеса, приводимые в движение герметичными аккумуляторами, которые под декоративными бортиками опять-таки разглядел Артем. Самое интересное – штурвала не оказалось. Как объяснила Венера, всем, что подходит под красивое слово «логистика», занимаются вычислительные системы, аккуратно проводя нас и другие плавсредства по лабиринтам каналов без столкновений и очередей.

Сидений или скамеек также не было, да и не нужны они на такой дистанции. Тем более что сидя не рассмотреть море нарядных костюмов и платьев и взбудораженные лица конкурентов, кучкующихся возле десятка терминалов, расставленных широкой дугой. Из-за этого оживления, кстати, терминалы мы рассмотрели в последнюю очередь, уже проплывая мимо. Вернее, увидели на практически пустом квадрате под серебристым гербом с вставшим на дыбы красным грифоном – площадка была занята всего двумя пятерками участников и их сопровождающими, которым хватало двух экранов.

– А это зачем? – указал я взглядом на предмет своего интереса.

– В связи с большим числом участников первый этап соревнований растянется на несколько дней, – улыбнулась Венера. – Чтобы никому не было обидно, будет проведена жеребьевка очередности.

– Когда? – спохватился Пашка, тревожно глядя на берег.

– Нет причин для беспокойства, все произойдет после торжественного открытия. На данный момент процедура блокирована.

– А эти чего вокруг вертятся? – нахмурился Паша, которому всю дорогу было несколько не по себе от того, что большинство участников на момент нашего прибытия уже находились в своих квадратах.

И это несмотря на мои заверения, что без нас все равно не начнут. Ну или несмотря на сухую информацию о точном времени, поступившую от Артема, что обещала нам пятнадцать минут до старта церемонии.

– Через терминал доступны свежая пресса, телевидение, посвященные турниру и его участникам. Кроме этого по биометрическому паролю капитана можно получить доступ к архиву видеозаписей с вашим участием.

– Архив? – холодно уточнил Артем, одним тоном умудрившись заставить Венеру выпрямиться и доложить по всей форме.

Я такое только в исполнении физрука видел. А от Артема – вообще не ожидал. Опасный тип, даром что в очках.

– Встреча на вокзале, видео следования на конкурс, поездка на катамаране, – отрапортовала она, а затем выдохнула, будто смущаясь собственной реакции, и продолжила спокойнее: – Видеозаписи хранятся в зашифрованном виде и недоступны посторонним. Вы сами выберете, какие эпизоды можно передать аккредитованным информагентствам или же использовать в официальной передаче турнира! – Венера вновь улыбалась. – Разумеется, потребуется согласие родителей, и уже тогда вы сможете увидеть себя по телевизору. Каждый день, самые лучшие и самое лучшее – в двадцать один ноль-ноль! – подмигнула она.

– Нет-нет-нет, – замахал руками Пашка.

– Мы вообще не хотим, чтобы кадры с нами передавали! – поддакнул Артем, сжимая в руках футляр.

– Хотя бы один ролик должен быть по условиям конкурса, – с легким укором попеняла Венера. – Ведь зрители хотят увидеть своих чемпионов!

– А можно, если в ролике будут не все? – отчего-то сильнее всех переживал Паша.

– Это ваше решение. Только вам выбирать, что попадет в эфир. – Венера демонстративно показала на терминалы, мимо которых мы проплывали.

Площадка под полотном с золотым львом при всей своей огромности служила только пятерым участникам.

– Покажем Свету, она красивая, – выдохнул Пашка.

– Я не хочу.

– Тогда Федора.

– Так уж и быть, – солидно кивнул брат, поправив прическу пятерней, щедро унизанной кольцами.

И когда только успел сделать?

– А мама когда приедет? – уточнил он, пользуясь общим вниманием.

– А вот и флаг нашего княжества! – засуетился Артем, приседая рядом с Федором и показывая рукой на дирижабль с белоснежным полотном, на котором отливал серебром щит, рассеченный на четыре части.

Только плыть до него еще долго, а Федора таким простым трюком не провести.

– О, фиолетовые! – как друзьям, обрадовался я новой площадке с ребятами в знакомой форме.

Те, правда, куда больше интересовались терминалами. Но уж лучше свистнуть соловьем-разбойником, навлекая ненужное внимание, чем объясняться с братом.

– Привет! – помахал я рукой знакомым лицам, заодно вглядываясь в толпу.

Потому что кроме всех прочих там должна быть она. Только почему-то ее не видно.

– Это он! – первым вышел из ступора долговязый парень, в прошлый раз совавший расписки и клятвенно уверявший, что стоят они дороже бумаги, на которой написаны.

Я предложил ему бумажку с надписью «ослик», но он почему-то отказался.

– Стой, гад! – резко рванула вперед волна лицеистов, затормозив у самой воды.

– И вам всего доброго, хорошего настроения, здоровья, – помахал, улыбнувшись, и развернулся в сторону движения катамарана.

Толпа позади взвыла, но прыгать на добрых два метра никто не решился.

– Я вижу, уже успели познакомиться? – косясь назад и прислушиваясь к требованиям вернуться, поинтересовалась Венера.

– Как сказать, если я им что-то продал, а они купили? – шепотом проконсультировался я у Артема.

– Деловые партнеры, – также шепотом ответил он.

– Деловые партнеры, – небрежно повел я рукой.

– Что-то они не сильно рады вас видеть, – нейтрально продолжила сопровождающая.

– Это бизнес, – развел я руками. – Желающих много, осликов мало. Всегда найдутся недовольные.

– Простите, что?

– Бизнес, – терпеливо повторил я.

– А, понятно, – глубокомысленно закивала Венера.

Платформа юркнула за очередной поворот, приближая нас к цели, и вот уже школьные знакомые приветственно подняли руки. Мы тоже замахали в ответ, заулыбались – и я даже подсадил Федора на плечи. Опасный вопрос забылся, печаль сменилась радостью узнавания и некоего единения – несмотря на то что со старшими классами мы были почти незнакомы, да и они ни разу не заглядывали к нам на репетиции. Просто все вокруг оказались совершенно чужими, а эти – хоть немножко, но свои.

– Добро пожаловать на борт, мелкота, – протянули нам руки, чтобы помочь перебраться с катамарана.

Но мы степенно проследовали без посторонней помощи, а Федор, пользуясь тем, что был выше остальных, еще и фыркнул снисходительно.

– Дорогу чемпионам, – ввинтился Пашка в толпу встречающих, выглядывая свободный терминал.

– Ну-ну, – усмехнулись нам в спину, теряя интерес.

От княжества было еще шесть команд, половина – из нашей школы. Соответственно, другой половины я никогда не видел, да и они не рвались нам помогать. Разве что глянули с любопытством – других восьмиклассников, как я мог убедиться, на платформах не было. А Федор уж наверняка станет самым лучшим второклассником на турнире вне зависимости от того, как мы выступим.

– Справа никого нет, – деловито доложил брат о результатах наблюдений с высоты.

– Двигаемся направо, – подтвердил Пашка прием разведданных, и мы зашагали в сторону от толпы.

Позади тенью пристроилась Венера.

– Капитан команды, пожалуйста, приложите вашу ладонь, – попросила она, стоило нам в глубокой задумчивости остановиться возле черного экрана без единой кнопки и переключателя.

Паша шагнул вперед, оглянулся на нас и медленно протянул руку.

Черная поверхность пошла волнами, заставив отдернуть ладонь, и тут же окрасилась стандартной рамкой информационной странички с тремя блоками, обещанными Венерой. Нас, разумеется, в первую очередь заинтересовало видео. Хотя заголовок «Фавориты турнира – кто они?» тоже интриговал.

– Вот, отличный эпизод, – выдохнул Пашка после нервного просмотра около десятка роликов, снятых с высоты крыш и наверняка с дирижаблей.

Рядом солидно закивал Артем.

– А это точно наши спины? – засомневался Федор.

Выбранный ролик демонстрировал краткий эпизод прохода катамарана по каналу. Вернее, его окончание – с тремя мужскими и двумя женскими спинам.

– Точно. Вон твоя тень падает, – указал Паша.

– Это от футляра со скрипкой.

– Тогда тут точно мы, – бодро хлопнули Федора по плечу.

– Вы настолько уверены, что мы проиграем? – обратился я к товарищам, пользуясь тем, что Венера деликатно отошла на время обсуждения.

Иной причины, по которой друзьям хотелось бы скрыть лица, на ум не приходило.

– Вовсе нет! – с жаром уверил Пашка. – Победим обязательно! Но до конца конкурса еще много дней, а видео могут показать уже сегодня!

– И в чем проблема?

– Ну, тут такое дело… – смутился он. – В общем, давай снимемся все вместе после победы?

– Паша?

– Отец не знает, что я тут, – поник парень. – Он запретил мне уезжать из дома.

– Как можно не знать, что ты уехал, если тебя неделю не будет дома? – поднял я бровь.

– Так он ведь в Москве, – посмотрел Паша в сторону. – Я хотел ему сказать после того, как выиграю. Я должен выиграть!

– А я поддерживаю друга! – встал рядом Артем.

– Ладно, снимемся вместе после финала.

– Но сниматься все равно не буду, – так же бодро продолжил Тема.

– Так. Твой папа тоже не знает? – нахмурился я.

– Знает.

– И в чем твоя проблема?

– Слушайте, а почему Свете можно просто не хотеть и ее никто ни о чем не спрашивает! – возмутился Артем.

– Потому что она девочка, и бог знает, что у нее в голове.

– Эй!

– Ты сначала объясни, зачем вилку обгрызла, – хмуро посмотрел я на Светлану. – Хорошо, я первый ее нашел, а если бы кто-то из персонала? Она ж серебряная!

Ладно хоть я на крышу залез – вытаскивать застрявшего Пашу из чердачного окна. А там вилка под наружной балкой.

Света потупилась и заинтересовалась чем-то на горизонте.

– Ну да, – признал Артем весомость моего аргумента. – В общем, я плохо выгляжу на видео.

– Потому что ты сутулый и в очках?

– Почти.

– Предлагаю снять очки и выпрямиться.

– Давайте обсудим это после победы? – вымученно улыбнулся он. – Вот если победим, я обещаю сняться на общем фото!

– Добро. – Посверлив его подозрительным взглядом, я вернулся к статье про фаворитов.

Одни неизвестные фамилии – и ни одной нашей! Чем они там у себя вообще занимаются?!

– Уважаемые участники, до церемонии открытия осталась одна минута, – официальным голосом обратилась Венера.

И, будто подчиняясь ее словам, дирижабли над головами принялись сворачивать гербовые узоры, отплывая в разные стороны от центра площади. Стих бой барабанов, уступив место тишине напряженного ожидания. А далеко впереди, у самого начала площади, поднимаясь от земли ввысь на уровень девятиэтажного здания, заклубилось огромное облако пара. И стоило белому дыму равномерно вытянуться вверх, как поверхность расцвела живым портретом сурового на вид статного господина с серебром в волосах на фоне зеленого сада и краешка белоснежного дворца.