Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 170 страниц)

Глава 20
Насекомые и тапки

Мы вошли в город с северо-востока, через старое городское кладбище. Единственная дорога в это место выходила на трассу до блокпостов и крупной надписи «Багиево», здесь же она и заканчивалась, не соединяя молодой лес, разросшийся на месте заброшенного захоронения, с пригородом – мешал овраг в два десятка метров глубиной. Да и не жил тут никто. Оттого и новые хозяева города никак не озаботились закрыть тут движение с этого направления – груз тут все равно не провезти, да и людям пройти ой как непросто. Если бы не дядькины умения – так и застряли бы в болотистой низине, у берега мутноватой речки, проходящей по самому дну расщелины. А с его помощью прошли словно по ступенькам. Под конец все-таки пришлось карабкаться, цепляясь за корни кустов и траву – дядя Волк посоветовал завершить «лестницу» пораньше, чтобы ее не было видно издалека. Только кто должен был увидеть, непонятно – словно вымерло все вокруг. Даже на той стороне оврага жизни было больше – пели птицы, глянула издалека умная мордочка лисы.

«Неужели все уже покинули город? – екнуло под сердцем. – Да нет, не должно бы», – успокоил сам себя, вспомнив суету в городе, из которого мы прибыли, забитые до отказа вокзалы с отбывающими людьми, череду автобусов, скорбно плетущихся по дороге длинной колонной. Не могло оно все кончиться так внезапно для города, насчитывающего две сотни тысяч жителей.

Мы двигались по краю дороги, забитой обломками рухнувшего дома. Не могу представить, что должно было сделаться с массивным камнем первого этажа разрушенного строения, чтобы все его остальные этажи превратились в оплавленный щебень, местами покрытый желтой глазурью стекол и черной – металла.

– Ты слишком уверенно выглядишь для погорельца.

Так получалось, что я шел на два шага впереди, выбирая нам путь на каждом повороте – карту я выучил на совесть, так что ориентировался легко. А вот дядька путался без уличных табличек и указателей – на разрушенных домах как-то их и нет…

– Разве я не должен знать город, в котором живу?

– Дело не в этом. Твое выражение лица… Слишком спокойное.

– Считаете?

Я глянул в уцелевшую витрину дома, внимательно оценил образ, придуманный на прошлой остановке. Тапочки, надетые после покорения оврага, но уже достаточно грязные от путешествия по разрушенным улицам. Шорты – я их и не переодевал, так что некогда бежевые, сейчас они раскрашены листвой и землей. Рубашка с короткими рукавами без карманов – серая от пыли, белая только с изнанки. Красная бабочка – бессменная, идеальная, хоть и самая старая из всего комплекта.

По легенде, я вышел из дома, когда все случилось, а очнулся уже в развалинах, с болью в голове и раскачивающимся миром перед глазами. В карманах шорт только карта памяти – память о прошлом, без имен и дат, еще немного денег. На рубашке карманов нет и вовсе – некуда класть документы, все осталось там, где и сгорело. Лицо усталое, чуть осунувшееся за три дня без сна и нормальной еды. Только глаза действительно все выдают – равнодушные ко всему.

– Подержите, – приняв решение, я снял с себя бабочку и передал дядьке.

Прикрыл глаза и представил, будто бабочка потерялась в дороге, исчезла на длинном пути. Быть может, зацепилась за острую ветку? Осталась на дне оврага, в песке, под мутным стеклом воды? Из глубины души пришла тревога, накатило маятное чувство тоски и паники, желание бежать обратно и искать, а вместе с ними – безнадежность понимания, что все потеряно.

– Вот, другое дело… – прорвался до паникующего сознания довольный голос.

Я вновь открыл глаза и сам не узнал того, кто стоял в отражении – и одежда та же, но вид… Так выглядел Толик в свой первый день в интернате.

– Ты уже придумал, где живешь? Улицу, дом, соседей, друзей, школу, учителей?

– Дом по улице Ямаша-мурзы, мы прошли его десять минут назад. Помните, еще вывеска ресторана лежала на полу, в крошке стекла, пришлось обходить?

– Помню, – кивнул Валентин.

– Я с семьей приехал из Верхнего Новгорода, снимали здесь квартиру. В том доме много кто сдает жилье. Друзьями пока не обзавелся, в школу мне только в сентябре надо. Гулял один, успел оббегать половину города, но хорошо знаю только свой квартал. Семью я позаимствую у хорошего знакомого, его отец и мама погибли в автокатастрофе, он много о них рассказывал. О бывшей школе и друзьях – тоже.

– Сойдет, – согласился дядька. – Кто тогда я?

– Попутчик.

– Вот так, без истории? – глянул он искоса.

– А вы расскажете мне о себе? – полюбопытствовал я, надеясь на историю жизни.

– Вряд ли, – обескуражил Валентин.

– Значит, мы просто идем вместе, пока вам не надо будет по своим делам, а мне – по моим.

– Что с договором? – похлопал он рукой по правому карману.

– Будут спрашивать – покажете.

– Да кто тут будет спрашивать?

– А вон стекла на солнце мигнули, – указал я подбородком на полуразрушенную высотку с будто бы откушенным боком. – Под самой крышей. Окон там нет, так что бинокль, наверное.

– Ждем гостей, – подобрался Валентин и одним широким шагом опередил меня, закрывая от высотки телом.

Через разбитое витражное окно первого этажа небоскреба выскользнула тройка человекоподобных созданий в грязно-серой броне. Высокие, в два моих роста, они походили на кузнечиков угловатыми сочленениями ног, вывернутых назад, овалом грудной пластины и узкими разрезами красных глаз. Только оружие в их руках напоминало о людях – винтовка не несла в себе ничего чужеродного, разве что была огромной, под стать владельцам. Несмотря на все это, гости почти не создавали шума, шагая со звуком удара газеты по шустрому комару – словно парили, а земли касались, чтобы направить свое движение.

– Не шевелись, говорить буду я, – отчетливо произнес Валентин, замерев у правого плеча. – Этим соврать не получится.

Двое остановились в пяти метрах от нас – справа и слева, направив стволы винтовок в землю, третий замер в тридцати шагах, рисуя красным огоньком лазерного прицела восьмерки возле наших ног.

– Сержант Тетерин, патруль внутренних войск, – прогудело справа словно в водосточную трубу. – Наблюдаем за передачей города. Среди вас есть раненые?

– Нет, – ответил дядя.

– На вас совершались нападения? Вы были свидетелями преступлений, насилия, мародерства?

– Нет.

– У вас есть заявление, требующее немедленного рассмотрения?

– Есть. Вы жук или другое насекомое? – поинтересовался я, глядя снизу вверх, – даже на таком расстоянии приходилось задирать голову.

– Максим! – шикнул Валентин.

– Я человек, – показалось, со смешком ответил монстр.

Щелкнул механизм на голове существа, отстегивая верхнюю часть, и мне улыбнулся усталый мужчина, сильно загорелый и почти без волос. Выходило, что он вроде как сидит в этом механизме, словно на кресле, и как-то управляет всей этой махиной. Тоже такую хочу.

Его напарник тоже решил нам улыбнуться – его маска открылась следом, показывая перебитый нос и усталый взгляд.

– Ух ты! – восхитился я конструкцией и вышагнул вперед, но плечо вовремя удержал дядя, показав подбородком на последнего в группе, целившегося теперь в меня – огонек прицела на мгновение ослепил, когда я дернулся полюбопытствовать, а теперь алой каплей поселился у меня на груди.

– Не надо подходить, – чуть строже попросил мужчина. – Это ваш сын?

– Наниматель. – Валентин чуть наклонил голову, напряженно отслеживая реакцию на свои слова.

– Вот как… – задумчиво протянул сержант, глядя только на меня.

– Документы в правом кармане, – озвучил дядя и только затем не торопясь полез выуживать прямоугольники бумаг.

Он раскрывал каждый документ перед собой, перелистывал страницы и заменял следующим, пока не дошел до прямоугольника договора на гербовом листе.

– Он под моей защитой, – подытожил Валентин, складывая все обратно.

– А у парня наверняка документов нет, – задумчиво кивнул своим мыслям сержант.

– Пожар виноват.

– Понятно. Семеныч, тут выживший из старых хозяев, – полуобернулся он к третьему патрульному.

Яркий огонек прицела пропал с моей груди.

– Боюсь, вы неверно нас поняли, – полуобернулся ко мне Валентин, продолжая обращаться к солдатам. – Мы не имеем отношения к этому городу и конфликту.

– Не наше дело, – отмахнулся Тетерин. – Император против лишней крови, но это не наш город, поэтому обеспечить вашу безопасность мы не можем.

Доспех щелкнул, окончательно раскрываясь – теперь стали видны руки сержанта, что-то нащупывающего в нагрудном кармане.

– Вот документы, – перекинул он связку в сторону Валентина, а тот успел ловко подхватить на лету. – Найдены у погибших жителей, но пока не внесены в общую базу. У вас будет два дня.

– Господин сержант, вы не за тех нас приняли, – терпеливо повторил дядя Волк.

– Древич, я стараюсь тебе помочь, – с легким раздражением отреагировал солдат. – Не рассказывай мне сказки про случайного парня на улице без родителей и с кучей денег.

– Но все примерно так и было, – пожал Валентин плечами.

– У пацана герб на обуви.

Мы чуть не столкнулись головами, одновременно опустив взгляды вниз – к моим симпатичным и очень удобным серым тапочкам, с затейливым рисунком алой и красной нитью поверх носка.

– И? – удивился я.

– А вот, – еще одно движение винтовки указало на покосившийся столб освещения, на вершине которого угадывался невероятно похожий узор, только проще и в одном цвете.

Хм…

– Максим?! – в ярости прошипел Валентин. – Ты где их взял?

– Так на вокзале парень продавал… – запустил я пятерню в волосы. – Дешево, и мой размер. Вот.

– Сэкономил! – рявкнул дядька, как будто это что-то плохое. Он бы на свой гонорар сначала посмотрел!

– Тут недоразумение, – повернул он голову к солдатам. – Мы их купили.

Солдат жизнерадостно гоготнул и повел стволом, показывая городские руины.

– Где?!

– На вокзале в Корноухово.

– А потом вернулись в них прогуляться? Не морочь мне голову! – хохотнула консервная банка. – Бери документы и иди до перекрестка, затем свернешь направо. Тебе надо на центральную улицу, потом через коллектор беженцев в здании вокзала. Там сейчас самый бардак. Дальше автобусом. Прорветесь – свечку мне поставишь. Всё.

Металлические доспехи вновь собрались в насекомоподобный монолит, скрывая своих хозяев под броней, как по команде развернулись и так же шустро унеслись обратно к высотке.

Валентин обернулся и резким движением обозначил подзатыльник, задержав ладонь в каком-то сантиметре, – но аж ветром обдало и глаза прикрылись.

– Чтобы выбросил тапки ко всем демонам! – выдохнул дядька, принимаясь ожесточенно перебирать пластиковые карточки с фотографиями.

– Вот еще – выкидывать! Они денег стоят… – пробурчал я, пытаясь содрать картину с носка. Да и не босиком же ходить…

Герб оказался вышит на ткани, а не на отдельной подложке, и поддаваться не хотел. Разве что по ниточкам распарывать – чем я и занимался, подцепляя ногтем петли.

– На пустом месте… что ты за человек такой! – продолжал возмущаться Валентин, тасуя пластик.

– Император! – важно ответил я.

На этот раз подзатыльник почувствовался в полной мере.

– На, эти вроде похожи на тебя, – сверху слетели три прямоугольника и рассыпались аккурат перед лицом.

– Евгений Иванов, Роман Пантелеев и Максим Федотов, – прочитал я фамилии.

Глянул фото – действительно, есть что-то общее, только им всем больше четырнадцати, а Федотову и вовсе семнадцать. А еще на каждой карточке тот самый герб, что я несколько минут спарывал с обуви. Помню, у дядьки документы были совсем с другой картиной, а у одного из сторожей-клиентов – и вовсе с имперским двухглавым орлом. Но все остальное то же самое – имя, дата и место рождения, фотография, сочетание непонятных букв у правой каймы, удобный и прочный пластик. Если бы не обещание сержанта, что через два дня эти карточки заблокируют, можно было бы уже возвращаться домой.

– А можно все взять?

– Да забирай, – махнул Валентин рукой, с тоской глядя на разрушенный город. – Нам долго до цели?

– Два поворота, вы же слышали, – отряхнул я тапки и выпрямился, пряча документы по карманам. – А за кого они нас приняли?

– Тенишевы, старые хозяева города, – зашагал вперед дядя Волк. – Почти всех убили, но кто-то выжил. Их тоже стараются найти и убить.

– Зачем? Ведь город уже достался победителям… – не понял я такой жестокости.

– У аристократов не принято оставлять своих врагов живыми. Тогда никто не ударит в спину через несколько лет, – меланхолично ответил Валентин.

– Но я ведь – не они?

– Само собой. Не переживай, за два поворота ничего плохого не может случиться.

– Ага.

Глава 21
Чувство собственности

Ближе к центру исчезли всякие следы войны, словно победитель берег для себя красивые пятиэтажки с зелеными скатными крышами и рядами зеленых насаждений под окнами. Только следы не смытой с асфальта извести, натасканной сотнями ног, напоминали, что совсем рядом лежат в руинах целые кварталы.

А еще я впервые увидел местных жителей – хотел было поздороваться, но супружеская пара, обвешанная сумками, предпочла перейти на другую сторону улицы, а догнать их не позволил Валентин. Хотя чем ближе мы подходили к вокзалу, тем быстрее увеличивалось число возможных собеседников, только к ним не решился подходить уже я сам – люди старались держаться большими группами и с угрозой поглядывали на тех, кто хотел к ним приблизиться.

– Почему они не на машинах? – поинтересовался я у дяди, заметив баулы в руках каждого, кто неторопливо шел по широкому проспекту. Даже дети волочили на себе тяжелые ранцы – беззвучно, не жалуясь и не плача.

– Вся их собственность теперь принадлежит победителям, – равнодушно ответил Валентин. – Проигравшим оставили свободу и то, что они могут унести в руках.

– Но они ведь не воевали?

– Кто-то должен оплатить войну, – пожал он плечами.

То-то так много брошенных автомобилей встретилось по дороге… И дома выглядят совсем не заброшенными, даже занавески на месте.

– Я бы сжег, чтобы не досталось врагу, – процедил сквозь сжатые зубы.

– За порчу имущества полагается виселица. За этим внимательно следят.

– Кто? – покрутил я головой, никого не заметив.

– Спутники, – указал Валентин взглядом на небо. – Еще дроны, иногда личное присутствие. Нам повезло зайти в город с разрушенной части, через пост внутренних войск. Руины никому не нужны.

Разговор сам собой угас, сменившись общим траурным маршем постоянно растущей толпы, вышагивающей размеренно, никуда не торопясь. Оставалось только и делать, что крутить головой по сторонам.

– Максим! – спохватился Валентин, пытаясь зацепить за плечо.

– Я сейчас, – увернувшись, пообещал ему, с любопытством присматриваясь к интересной сценке возле парковки симпатичного трехэтажного дома.

Вцепившись сбоку в бампер и часть капота белоснежного внедорожника, упрямо пыхтел парень лет шести на вид, всем своим видом показывая, что отпускать он пятитонную машину не собирается, несмотря на уговоры и увещевания чуть полноватого мужчины, безнадежно призывающего Федора отпустить джип.

Так-то парня давно бы оторвали и даже унесли, но обе руки родителя уже были заняты двумя испуганными девчонками, вряд ли старше мальчишки. Их, конечно, можно было бы поставить на землю или перевесить на одно плечо, и мужчина при мне дважды попытался это сделать, но оба раза прекращал под звуки начинающейся девичьей истерики – те ни в какую не желали отпускать отца. В общем, патовая ситуация, и кое-кто это отлично понимал, судя по его скорбному виду. А тут я!

– Вам нужна помощь? – кашлянул я в ладошку, обозначив себя.

На меня глянули с подозрением две пары глаз и еще одна – полная надежды.

– Мой сын, Федор, – засмущался мужчина, указав подбородком в сторону машины. – Вы ведь понимаете, этот стресс, переживания, нервное напряжение и…

– Помочь оторвать? – деловито уточнил я.

– Да, – с облегчением выдохнул мужчина. – Только нежнее, я вас прошу.

– Спокойно, я профессионал, – потер я руки, прицениваясь к фронту работ. – Помню, отрывал как-то собаку от колбасы, так электрик почти не пострадал.

– К-какой электрик?

– Он ел колбасу, – уточнил я.

Федор тут же расставил ноги чуть шире и до побелевших ладоней вцепился в добротный металл ободов. Ну-ну.

– Максим! – настиг меня недовольный Валентин, так что пришлось резко перейти к первой фазе – переговоры! С Лайкой, кстати, не сработало.

– Привет, меня зовут Максим, – дружелюбно представился, присаживаясь рядом с Федором.

Тот еще сильнее запыхтел и демонстративно отвернул голову.

– Хорошая машина, – похвалил, ничуть не обманывая. – Большая, красивая. Можно погладить?

Федор чуть скосил на меня взгляд, буравя подозрительным взглядом.

– Ну, нельзя так нельзя, – примирительно поднял я руки. – А ты почему ее держишь?

– Моя машина! – категорично буркнул Федор, вжимаясь в ее поверхность. – Мне ее мама подарила.

– Ясно; то есть ты не хочешь, чтобы у тебя ее забрали, верно?

– Ну, – шмыгнул Федор, все еще недоверчиво глядя на меня.

– И пока ты ее держишь, никто не сможет ее забрать, – улыбнулся я, с пониманием озвучив его желание. – Молодец! Только вот вдруг, пока ты держишь машину, украдут папу и сестренок?

Федор нервно заерзал, стараясь не отпускать машину и посмотреть назад. Его отец предусмотрительно отступил ему за спину, так что вскоре парень все-таки убрал одну руку, чтобы оглянуться.

– Вон и дядька какой-то подозрительный рядом уже стоит. Вдруг заберет их себе? Что тебе дороже, а?

Стремительным движением Федор врезался в ноги отцу, вцепился в них руками и тревожно глянул на Валентина.

– Я же говорил, – поднялся я, небрежным жестом отряхнул руки и с чувством превосходства глянул на мужчину. Тот, правда, смотрел на своего малыша, так что для полного удовлетворения я скорчил рожицу девчонкам на его плечах. – Всего наилучшего!

Люблю делать хорошие дела!

– Эмм, молодой человек… – затравленно прозвучало из-за спины.

– Что опять?

Отец семейства перевел взгляд со своих ног на меня и с еще большей паникой, чем раньше, громко прошептал:

– Я не могу идти!

Хватка у Федора оказалась на редкость добротной, так что зафиксировал он отца надежно – точно никто не украдет.

– Хм…

– Спасите! – покачнулся после очередного движения мужчина и чуть не завалился на бок.

– Ладно, – вздохнул я, возвращаясь к непутевой семье. – Федор! Тебе же так ничего не видно.

Федор глянул на меня, ожидая новых указаний. Толковый парень!

– Тебе нужна высота!

Тело стремительно поползло вверх.

– Федор, стоять! – озвучила конструкция и тревожно пошатнулась, готовясь снова паниковать, так как по бокам заревели девочки, совершенно не желая делиться полезным пространством на плечах.

– Хм, а как вы раньше перемещались? – зачесал я подбородок, рассматривая причудливую конструкцию из четырех тел, одно из которых продолжало покорять высоту.

– У нас была мама, – пропыхтел отец семейства. – То есть у нас есть мама, но она уехала вперед, поэтому я тут – вот так… один. Да сделайте что-нибудь!

Это Федор решил зацепиться за что-нибудь, например, за отцово ухо.

– Федор! Там неудобно смотреть. Слазь, у нас есть высота повыше, – оценивающе глянул я на дядьку.

– Я на это не подписывался, – ужаснулся Валентин, постыдно прячась за мою спину. А еще охранник!

– Ладно, карабкайся на меня, – великодушно разрешил, приседая рядом.

Федор тут же забрался на мои плечи, поерзал и уцепился за волосы.

– Волосы не дергать! И ногами не дрыгать! – сразу разочаровался я в своем добродушии.

Все-таки хорошие дела – это не мое.

– Да не дергай ты ногами! – снял я с него кеды и протянул наверх. – Вот, держи оружие. Увидишь врага – бей ботинком по голове.

Тут же раздался глухой звук меткого выстрела.

– Эй! – возмутился Валентин.

– Федор, это дядя Волк.

Второй ботинок впечатался в лоб дядьки.

– Но он хороший дядя Волк, – глянул я наверх, в серьезные глаза Федора. – Его бить не надо. Он с нами. Валентин, верните кеды.

– Не-а.

– Он больше не будет.

– А если он по патрульному кедом саданет? – разумно предположил Валентин.

– И верно. Федор, будешь подавать сигнал об опасности. Увидишь опасность…

– Бей его по голове! – буркнул дядя.

– Отставить. Увидишь – читай стихи, тогда никто не догадается, что ты подаешь сигнал. Все понял?

Федор серьезно кивнул.

– М-может, мы теперь пойдем? – заметил мужчина, со странным взглядом слушая наш диалог.

– Ага. Меня, кстати, Максимом зовут. Это Валентин, у меня на шее Федор, а вас как зовут?

– Михаил Александрович. А это Катя и Тоня, – обозначил он девчонок, приподнимая то одно, то другое плечо.

– Тогда – в путь!

– У нас еще сумки, – замялся Михаил, глядя на джип. – Нет-нет, я сам понесу! Просто если вы бы могли помочь их достать…

– Валентин?

– Сделаю, – без охоты произнес дядька, под руководством отца семейства разгрузив багажник машины.

Четыре солидных баула разместились в руках дяди Волка.

– Мне руки нужны свободными, как я работать буду… – буркнул он, взвесив поклажу и игнорируя слова и без того перегруженного Михаила.

– Меняемся? – кивнул я на Федора.

– Ладно, скину на землю, если что, – тут же снял он все возражения и двинулся впереди нас.

– А это ваш отец? – почему-то обратился ко мне Михаил Александрович.

– Наемный охранник, – не стал я обманывать.

Все равно Валентин скоро повернет обратно и покинет город так же, как мы в него вошли. Мне совсем не нужно, чтобы он узнал мое новое имя.

– А где ваши родители? Простите за бестактность. – Мужчина постарался опередить меня и заглянуть в глаза.

– Сирота.

– Простите… – замялся отец семейства и чуть приотстал.

– Вы в этом не виноваты, – хмыкнул я, продолжая разглядывать пеструю толпу.

Постепенно вся улица тонким ручьем вливалась в гигантскую площадь перед пятиэтажным зданием – в настоящий людской океан, с людскими вихрями и рифами палаток, течениями людей, подхватывающих вновь прибывших, и отдельных омутов без всякого движения.

– «Я покидаю город, как Тезей – свой Лабиринт, оставив Минотавра», – продекламировал над головой тонкий голос Федора.

– Это что? – вздрогнул я.

– Это Бродский, – подсказал Михаил Александрович из-за спины.

– Это к нам приближается местный патруль, – расшифровал сигнал тревоги Валентин, указав подбородком на троих мужчин с автоматами, в серой форме с белоснежным кантом на рукаве.

– Да вроде не к нам, а ко всем, – озвучил я свои наблюдения, заметив, как отряд останавливает каждую группу, внимательно смотрит на лица, сверяясь с распечаткой на руках, и идет дальше.

– Максим, а если… – отчего-то напрягся Валентин. – Не все солдаты верны присяге; ты понимаешь, о чем я? Они могли поделиться заблуждениями…

Позади так кстати затих Михаил, дав обдумать вполне понятный намек – Тетерин или его подчиненные могли отдать информацию о найденыше местным хозяевам.

– Господа, мы вынуждены вас покинуть, – принял я решение, сняв Федора с шеи. – Всем удачи!

Может, мы зря беспокоимся. Но если нет, то вмешивать хороших людей не надо. Их слишком мало, этих хороших людей.

Михаил отчего-то приобрел очень грустный вид, глядя на приближающийся патруль. Видимо, тоже все понял не так. И девчонки еще сильнее обняли папу. А Федор вцепился мне в ноги, не желая отпускать.

– Что опять? – посмотрел я на парня сверху вниз.

Федор шмыгнул первыми слезами и еще крепче прижался к ногам. А хватка – как капкан: Лайке – учиться и учиться.

– Максим? – поторопил Валентин.

– Сможешь пошуметь где-то в стороне, а потом уйти? – уточнил я, не отводя взгляда от Федора.

Отцепить бы я его смог, но только сильно обидев. А если для выполнения какой-то цели надо кого-то обидеть, то уж лучше кого-то другого, а не тех, кто тебе доверяет.

– Могу, но обратно не вернусь, – спокойно ответил он, явно не сомневаясь, что такая задача ему по силам.

– Тогда наш контракт исполнен. Стой!

Валентин замер на полдвижении, вопросительно приподняв бровь.

– Покажи татуировку под майкой. Пожалуйста, – чуть замялся я.

Ведь любопытно же!

Дядя Волк хмыкнул, обернулся к патрулю спиной и на мгновение обнажил странный узор, по которому текла река, а на реке той была скала, а из скалы прорастало огромное дерево, в своей кроне хранившее корабль с наполненными ветром парусами.

– Удачи, – заправил он футболку и ловко скрылся в толпе.

– Ничего себе! – ахнул Михаил.

– Да, красиво, – поддержал я.

– Три рисунка над рекой, паруса раскрыты… – продолжил отец семейства, отчего-то странно поглядывая на меня. – Это ж сколько денег стоил найм?

– Три тонны мороженого.

– Ч-что?.. – растерянно уточнил он.

Я бы повторил, но тут что-то громко жахнуло, да так, что уши заложило до низкого звона и подкашивающихся коленей, но Федор не дал упасть.

– Вперед! – подхватил я Федора на руки, взял половину сумок, убедился, что Михаил следует за нами, и быстро двинулся по краю улицы на площадь.

А крепкий он все-таки человек – остальных неслабо так приложило, да и стекла в паре ближних домов начисто выбило. А затем такой крик поднялся! Хотя все вроде целы и невредимы, только перепугались страшно. Тем не менее патрулю пришлось стрелять в воздух, чтобы толпа успокоилась, ну а мы уже были у главного здания и даже проскочили мимо очереди, мудро выбрав открытое окно вместо двери с ломящейся внутрь толпой.