Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 170 страниц)

– На этой скрипке нельзя вот так просто играть! – сорвался от отчаяния его голос.

– Тогда зачем она нужна? – рационально заметил я. – Артем, даже у самой старой и драгоценной скрипки должен время от времени наступать миг триумфа. Уверен, она гораздо лучше твоей обычной, иначе ты бы ее вот так не берег. А нам очень нужны все ресурсы для победы. Раз уж так получилось с кольцом, – мягко намекнул я на его просчет.

– Другой скрипки точно нет? – обернулся он с надеждой.

– Мы отменили ее, – отрицательно качнул я головой. – Другого инструмента не будет.

– Хорошо, – постояв минуту и о чем-то напряженно поразмышляв, коротко кивнул Артем. – Будет вам триумф.

К нему тихонько подошла Светлана и что-то шепнула, внимательно посмотрев в глаза.

– Справлюсь.

Света чуть повернула голову и приподняла бровь.

– А если не справлюсь, страшно будет всем.

– Наш человек, – хлопнул я его по плечу.

Глава 21

Черные глаза вороненых стволов упирались в грудь мальчишки.

– Пропустите, – просил голос, полный надежды, пытаясь высмотреть что-то за спинами.

– Нет.

– Пожалуйста… – шагнул он на нацеленные ружья.

Но те, кто их держал, не шевельнулись.

– Я только спросить…

– Паша, скоро Света переоденется и выйдет сама.

Пашка разочарованно выдохнул и отвернулся от импровизированной стены раздевалки из выстроенных рядами стрельцов.

– Да сколько уже можно переодеваться! – возмутился Федор, потрясая блокнотиком, исписанным расчетами. – Вот смотрите, снять брюки, надеть брюки – сорок секунд! Так?

– Коэффициент сложности на платье, – мягко подсказал ему я.

– Ну, допустим, пять! – черканул он на записи.

Рядом скептически цокнул Пашка.

– Ладно, двадцать! Но не полтора часа ведь!

– Это если платье подойдет, – разумно заметил наш капитан.

– Но оно же одно! – возопил брат, не понимая.

– Федор, это сложная система уравнений из платья, туфель, прически, перчаток, колготок и косметики, – буркнул из своего угла Артем.

Впервые, кстати, за полтора часа. Он обиделся настолько сильно, что отсел от всех в дальний край зала да так и сидел по-турецки, прижимая к себе скрипку и что-то шепча. Ругал нас, наверное. За дело ругал, хотя желали мы только хорошего, искренне надеясь обрадовать приятным сюрпризом.

– Вот-вот, – поддакнул Паша, обрадовавшись оживлению друга.

Ему было неуютней всех – ведь идея «сделать скрипку лучше» исходила лично от него, хоть вину мы по-товарищески разделили на всех.

– Но она же все это примеряла! И ей понравилось!

– Там все не так просто, – вздохнул я, пытаясь от скуки закрепить головной убор шамана на голове. – Между двумя открытиями холодильника может появиться мороженое, верно?

– Между вторым и третьим часом дня – особенно часто!

– А у девушек между двумя переодеваниями одного и того же платья может измениться изображение в зеркале.

– Ерунда какая.

– Квантовая физика, – веско заявил Артем. – Состояние объекта изменяется в зависимости от того, наблюдают за ним или нет!

– А, ну это мы не проходили, – теряя интерес, перелистнул Федор страницу в блокноте. – Давайте хотя бы музыку порепетируем?

– Смысла нет, – встал со своего места Артем и подошел к нам. – За один день вряд ли что-то забылось, а без танца все равно не то.

– Давайте позовем Игоря? – закрепив непослушные перья, я довольно легко накинул аляповатую накидку с удобной прорезью для головы.

– Он, наверное, очень занят, – застеснялся Паша.

– Давайте вызовем дух Игоря? – стукнул я посохом, увенчанным декоративным черепом.

– Меня звали? – хлопнула входная дверь, пропуская нашего крайне энергичного знакомца.

Артем вздрогнул и странно глянул на меня.

– Я просто имя услышал, – указал Игорь на дверь. – Все равно к вам шел, чтобы представить мэтра Тихомира.

Картинным движением он отодвинулся от дверного проема и жестом указал на невысокого мужчину лет тридцати с колкой щетиной и усталыми от недосыпа глазами, одетого в пуловер с оленями, слегка потертые джинсы и серые кроссовки. У мэтра обнаружилось аж два ноутбука, до времени прижатых левой рукой.

Тот коротко кивнул и с неторопливостью профессионала (или обреченного) прошествовал к нам.

– Мэтр поможет вам с технической частью выступления, – подсказал Игорь и намеревался тут же выскользнуть обратно в коридор.

– Игорь! – вновь хлопнул посох.

– Да-да?

– Вы можете понадобиться на собрании племени, – указал я на круг, образованный ребятами, Тихомиром и ноутбуками, которые он уже привел в рабочее состояние.

– Хорошо, – как-то поник Долгорукий и нехотя поплелся к нам.

– Обычный репетиционный зал полностью повторяет механизм арены соревнований, – окинув взглядом помещение, произнес мэтр. – Но поскольку в нашем случае это не так, придется пояснять на схемах и видео.

Игорь виновато выдохнул.

– Федор, Паша, несите очаг для жертвоприношений. – Я придавил Долгорукого тяжелым взглядом. – Ноутбуки разложить.

Неудобно ведь на полу смотреть, а там как раз высокая рама.

– У нас резервный зал есть, – побледнел он. – Но его команде Ники Еремеевой отдали. За которую вы просили, – акцентировал Игорь внимание на последнем предложении.

– Значит, ее зовут Ника, – покрутил я имя на языке. – Ладно.

– Что значит «ладно»? – возмутился Артем и подхватил Долгорукого за локоток, отводя в сторону. – Кажется, вы не совсем верно поняли ситуацию. Это перед нами у вас есть некие обязательства, не перед кем-то еще!

Голос звенел накопившимся раздражением. В тон его эмоциям ребята заскрипели проржавевшим железом импровизированной подставки в другой части зала.

Пришлось спасать растерявшегося мужчину. Подхватил его за другую руку.

– Наверное, этому была какая-то причина? – навел его на мысль.

– Вообще, да, – перевел он взгляд на меня, густо покраснел и произнес заговорщическим шепотом: – Мне дали взятку! Впервые в жизни! Необыкновенное ощущения, хочу отметить. Смесь порока и сопричастности к общей тайне!

Тут даже Артем растерялся.

– А как же не брать и быть стойким к соблазнам? – обескураженно пробормотал он.

– Но это же девушка! Как я мог отказать! – возмутился Игорь. – Да и какие соблазны, сумма совершенно пустяковая!

– И вы отдали наш зал за пустяковую сумму?!

– Там глупая ситуация получилась. Я подошел к Нике и спросил, она ли потеряла обувь на вокзальной площади, а потом уточнил, удобно ли ей будет выступить сегодня. А она, видимо, посчитала, что я прошу взятку!

– Так при чем здесь наш зал?!

– Но я ведь не мог взять деньги просто так! Я честный человек!

– Обожемой…

– Вот, возьмите, – спохватившись, он вывернул запечатанную пачку банкнот и сунул в руки Артему. – И давайте забудем этот инцидент!

– Вы мне что, взятку предлагаете? – Артем перевел ошарашенный взгляд с купюр на Долгорукого.

– Правда волнующее чувство?!

– Все, хватит. Вам обоим должно быть стыдно за свое поведение! Никакой коррупции! – перехватил я деньги и положил в надежное место (в свой карман). – На первый раз я ничего не видел.

– Я еще нужен? – меланхолично уточнил Тихомир.

– Очень! – пришлось буквально силой разворачивать чем-то до глубины души возмущенных ребят, прикипевших взглядом к карману, и отводить к ноутбукам, где уже скучали Федор и Паша.

– Итак, – хмыкнул мэтр, разворачивая на экране схематичное изображение зала. – Помещение представляет собой амфитеатр с механизированной сценой.

После щелчка мышью монитор отобразил детальные фотографии полукруглого зала, расчерченного концентрическими рядами красных кресел.

– Зрительские места разделены на три секции, – указал он на ближнюю к сцене. – Для двух команд участников, ожидающих своего времени, предусмотрены места в диаметрально противоположных концах зала. Остальные кресла первой секции заняты представителями нашего клана.

– Вы можете обратиться к любому из них за помощью, – добавил Игорь.

– Вторая секция, гостевая зона. – На экране, показывающем зал сверху, выделился солидный полукруг мест. – И третья секция наверху – для журналистов и техников.

– А вот это что? – указал ладонью Пашка на странную конструкцию непосредственно над зрительскими местами, где обычно полагалось быть балконам.

Выглядела она этажом модной высотки, созданной из зеркального стекла и бетона.

– Судейская трибуна, – пояснил Тихомир, приближая на экране интересующее нас изображение. – Представляет собой одиннадцать комнат, по одной для каждого из приглашенных арбитров.

Если присмотреться, то действительно – массивных рам, отделяющих блоки непрозрачных стекол, насчитывалось ровным счетом десять.

– Нечетное число исключает паритет мнений в спорных ситуациях, – деловым тоном вклинился Долгорукий.

– Оценка выступлений происходит открыто, – продолжил мэтр. – Если арбитру нравится выступление, свет в его комнате зажигается. Максимальная оценка – одиннадцать баллов.

Ноутбук прокрутил короткий ролик – зеркальный монолит окна протаял в сиянии внутреннего света, показывая размытую обстановку гигантского помещения: силуэты столика и кресел, дивана и даже зимнего сада.

– Даже один балл – это очень хорошо! – категорично произнес Игорь. – Наши судьи весьма требовательны!

– Оценка выступления производится в течение пятнадцати секунд после финишного аккорда. Не следует уходить со сцены сразу, но и после отведенного времени новых баллов не будет.

– Ясно, – сосредоточенно кивнул Паша.

– Теперь сама арена. – Тихомир вновь крутанул зал на экране, приблизив сцену. – Площадка выступления механизирована, представляет собой составную трехуровневую конструкцию. Слоеный торт знаете?

– Я по нему эксперт.

– Это максимально доступная конфигурация над полом зала. В иных случаях три уровня можно сложить в один. Базовый диаметр сцены – десять метров. Расширения еще два раза по пять. Высота уровня варьируется, максимальный подъем до двух с половиной метров.

Три уровня на экране сомкнулись в ровную круглую площадку.

– Понятно, – сосредоточенно кивнул наш капитан.

– Стандартно третий и второй уровень используются для доставки на сцену реквизита из помещений под сценой. У вас что-то габаритное есть?

– Фортепиано.

– Тогда помещаем на третий уровень фортепиано, – защелкал мэтр мышкой, пока на экране не показалась картинка поднимающегося из-под земли музыкального инструмента. – Выступление вы можете начинать на любом уровне.

– А как мы туда попадем? – заинтересовалась Света, неведомо как оказавшаяся за нашими спинами.

– Пауза между выступлениями две-три минуты. Вас отведут под сцену.

– Не беспокойтесь, там дорога буквально в одну минуту! – подсказал Игорь.

– Арена защищена от Силовых техник по максимально возможной планке, – указал мэтр на декорированные плиты, почти сливающиеся с полом и замыкающие периметр вокруг внешнего уровня сцены на расстоянии пяти метров. – Купол безопасности идет вверх до уровня сорока метров и замыкается полусферой над головами. Попадание Силы в пространство барьера вызовет визуальный эффект радужного всполоха.

– Негласно подобные эффекты считаются признаками недостатка контроля и показывают участника с плохой стороны, – последовал комментарий от организатора.

Ребята сосредоточенно кивнули и посмотрели на меня. Пришлось успокаивать ответным кивком – сама арена почти двадцать метров да еще пять метров до барьера, вполне достаточно. Для всего.

– Сейчас нам остается согласовать реквизит, который вам нужен на сцене. Пожелания по освещению. – Тихомир задумчиво наклонил голову. – И музыку, разумеется. У вас она на диске?

– Мм… – слегка замялся Пашка.

– Можно просто название песни, мы организуем.

– Нам не требуется музыка, мы сами, – указал Артем на футляр со скрипкой.

– Значит, стойки для микрофонов? Беспроводные?

– Тоже – не надо, – поджал он губы. – Встроенные усилители.

– Хорошо, – покладисто качнул головой Тихомир.

– Ребята, а если вас не будет слышно в зале? – забеспокоился Игорь.

– Будет. Все услышат, – уверил я его.

– А шум толпы? Щелчки затворов фототехники? Учтите, выступление только одно! – попытался он нас застращать. – Можем на всякий случай организовать фонограмму.

– Серьезно, нет необходимости.

– Живой оркестр?

– А тогда какой в наших репетициях смысл?

– Хорошо, – сдался Игорь, чуть подумал и добавил: – Я могу довести до судей, что вы выступаете с живой музыкой. Думаю, это прибавит шансов.

– Вы нас этим очень обяжете, – незаметно переложил я пачку денег из своего кармана в его руку.

Игорь вновь смущенно покраснел и опасливо огляделся по сторонам.

– Сделаю все в лучшем виде.

– С кем могу обговорить освещение? – покосившись на часы, уточнил Тихомир.

Вызвался Паша, довольно толково обрисовав, что нам может потребоваться. Затем не менее толково вмешался Артем, добавил веское слово Федор, парой жестов поправила композицию Светлана, и все это одобрил я.

– Пойду вносить в техническое задание, – удовлетворенно потянулся мэтр, захлопнул ноутбуки и утащил с собой.

Охнул, глянув на часы, Игорь и заторопился следом.

– Буду через полчаса! – крикнул он на прощанье, распахивая дверь и впуская внутрь гул далекой музыки. – Конкурс уже идет вовсю!

– Так, – лязгнул голос за спиной.

Оставшиеся с удивлением обернулись на Федора, проследили за направлением его взгляда и выдохнули с не меньшим возмущением.

– Она даже не переодевалась! – повернулся к нам брат, указав на Свету, невозмутимо рассматривающую стену.

Девушка красовалась в прежнем наряде, бесспорно ей идущем, но…

– И как это называть? – скопировал Федор интонации папы, уперев руки в бока.

– Это принцип Шредингера, – сочувственно хлопнул его по плечу Артем. – Вне зоны видимости девушка может быть с одинаковой долей вероятности переодета и не переодета. Поэтому всегда учитывай оба варианта, планируя совместное время.

– И они все такие? – обреченно уставился брат на нашу танцовщицу, спокойно прошествовавшую обратно в гримерку.

– Хочешь понимать девочек – учи квантовую физику, – наставительно поднял палец вверх наш скрипач.

– А с чего лучше начать? – заинтересовался Паша.

– С переодевания, – разогнал я их, указав на сундуки с одеждой. – Нас уже время поджимает, а там, за стенкой, вообще может не освободиться.

Народ поинтересовался временем на часах Артема, охнул и в бодром темпе рванул к личным вещам.

Ребятам – черные фраки с серебристым узором школьного герба у сердца; белыми рубашками и красной бабочкой; лакированные до зеркального блеска туфли, золотые запонки и горсть перстней, щедро насыпанных Федором. Мне – серебристый костюм, белоснежные ботинки, серебристые запонки и набор личных колец, разбавлять которые брат посчитал ненужным. Герб вышит красным, рубашка расстегнута на одну пуговицу.

– И долго вы? – недовольно пропел Светин голос.

Реплика справедливого возмущения застряла в горле, стоило к ней повернуться. Рядом тяжело сглотнул Пашка.

Белое с серебром платье, украшенное алым кантом, невольно приковывало взгляд. И это – с учетом того, что мы видели его не единожды, а значит, дело наверняка заключалось не только в нем, но в таланте его носить. Будто не многослойный отрез ткани на плечах, а сама зима завернула девушку в наряд из вьюги, на котором алое смотрелось нетронутыми зимними ягодами на снегу – признаком лютой зимы. Ледяная тиара из серебра с алмазами и холод в глазах, от которого сердце давило чувством несуществующей вины. Белый грим на лице, черные брови и яркая подводка губ, нанесенные специально, чтобы компенсировать расстояние до зрителей, но одновременно – преображающие облик в нечто нечеловечески бесстрастное. Шлейф платья, украшенный квадратиками фольгированной ткани и обернутый десяток раз от пояса и ниже, смотрелся утренней изморозью. В танце этот край должен был разматываться и подпадать под острое лезвие, взлетая от резкого движения вверх, чтобы доказать опасность замысла и украсить номер. Сейчас кольца нет, потому и резать нечем. Хм, интересно, а если Звездочками?…

– Боже мой, надеть и снять брюки – это ведь сорок секунд! – закатила Света глаза и с неудовольствием прошествовала обратно в свою гримерку.

Простым словом «шагать» назвать эту походку уже было нельзя.

– Не, это ж надо, а? – как-то не всерьез возмутился Артем.

– Ага, – выдавил из пересохшего горла Паша.

– Не, такую Снегурочку лучше не звать, – высказал свое веское мнение Федор.

– Это почему? – повернулся к нему капитан.

– У такой дедушка вообще никакие стихи слушать не будет. И чужие подарки заберет.

– Она приходит со словом «вечность» в качестве подарка, – меланхолично произнес Артем.

– Тоже верно, – невольно согласился Пашка, с опаской глядя в сторону Светы.

– Ерунду говорите, – рубанул я. – Отличное платье и образ отличный. А Света – добрая. Все, собрались. Прокатываем номер еще один раз и выходим.

– Не успеем, – деловито провел скрипач рукой по часам. – В любой момент Игорь придет и все испортит. А это стресс и неуверенность в себе. Почти диверсия, я считаю.

– Лентяй, – заклеймил я его отговорки, но в итоге махнул рукой.

Не хочет – так ведь не заставить. Да и готовы мы, и если даже мне уже не надо контролировать движения тела, то ребятам с их многолетними навыками – тем более.

Игорь появился через десяток минут, оглядел нас с довольным видом, удостоверившись в готовности. Затем попытался заново познакомиться со Светой, с неким недоверием и нежеланием приняв тот факт, что это та же девушка, что нас сопровождала.

– Идемте за мной.

Последовали знакомые переходы лестниц, как-то внезапно сменившиеся широченным коридором с алой дорожкой и потолками в десять метров, украшенными монструозными конструкциями хрустальных люстр.

В глазах рябило от отполированной позолоты, голова только и успевала крутиться, пытаясь рассмотреть ростовые портреты в официальных мундирах, развешанные по стенам.

– Не вертите головами, – прошипел Артем сквозь зубы.

– А почему?

– Выглядите деревенщиной, а тут могут быть камеры. Ведите себя так, будто по таким местам по сто раз на дню ходите и вам скучно. Вон у Светы берите пример.

– Но интересно ведь? – искренне не понял я.

– Не принято, – обреченно выдохнул он. – Мне, может, тоже интересно.

Пришлось соответствовать, развивая периферическое зрение. А потом и действительно надоело – слишком много одинаковой роскоши, будто бы собранной отовсюду напоказ.

– Наш подвал напоминает, – как-то уловил мои мысли Федор после того как мы прошли через комнату, заставленную огромными, затейливо украшенными вазами.

– Это коллекционная керамика! – тихонько возмутился Артем.

– Потому и выбросить жалко, – вздохнул брат.

Игорь все это время привычно освобождал нам путь, двигаясь на несколько шагов впереди.

О верности пути намекал нарастающий шум музыки, басами отдававшийся в дрожи стен. Да и людей прибавилось – в основном в одинаковых черных костюмах, стоящих по двое на поворотах и возле массивных дверей между переходами. Я принялся было считать повороты, размышляя, не водят ли нас кругами, когда Игорь замер возле двухстворчатой двери из темного дерева и развернулся к нам с видом загадочным и торжественным.

– Всего один шаг до победы! – пропел он лозунг, но тут же поправился: – Но участие – тоже немалая победа! То есть я хотел сказать – принять участие тоже важно… Вернее, победа – главнее, но быть в числе…

– Короче.

– В общем, сейчас выступают Шуваловы, затем Еремеевы и потом вы.

– Извините, Еремеевы или Еремеева? – посчитал я важным уточнить.

Игорь сверился с блокнотиком, достав из внутреннего кармана пиджака.

– Еремеевы, – уверенно подтвердил он.

– Интересно…

Наверное, потому ее и не было ни в автобусе лицеистов, ни на их платформе.

– Располагайтесь на крайних местах первого ряда и отдыхайте. Не стоит беспокоиться, вас проводят под сцену, когда придет время. Удачи! – распахнул Игорь одну из створок и первым нырнул в полумрак, пропитанный энергией музыки и напряжением зрителей.

– Идем? – робко полуспросил, полупредложил Паша.

– Вперед, – хлопнул я его по плечу. – Веди нас к победе.

Друг улыбнулся и вступил в зал. Следом прошел Артем, затем Светлана и Федор, а мне последнему пришлось буквально проталкиваться внутрь, потому что команда отчего-то застряла прямо на входе и не желала идти дальше. Дождавшись вместо пояснений слова «тише!», пробрался вперед.

На фоне гигантского полотна, изображавшего морскую гладь, в декорациях разбитого корабля, под музыку, созданную из чистого восхищения, танцевала босоногая девушка в простом наряде из домотканого полотна. Танцевала с дельфином, плывущим в рукотворной морской волне, закрученной вокруг него.

Девушка не была просто рядом с дельфином, не давала ему команд. Она существовала в одном танце с ним, продолжая движение рядом с волной, с удовольствием ловя брызги и со счастливой улыбкой протягивая руки ввысь, когда дельфин перелетал над сценой из одного участка воды в другой, создаваемый будто бы из ничего, и вновь кружась с ним в единении двух несовместимых стихий.

Хотя нам с нашего места – входа у самой сцены – было видно, что на втором уровне, встав по четырем сторонам света, поддерживают волну четверо ребят, по пояс стоящих в импровизированном бассейне, одетых в черное, оттого наверняка невидимых из зала в засветке прожекторов, задействованных в необычном танце. По их жесту вода опускалась за уровень сцены и появлялась вновь, подхватывая партнера девушки в объятия морской волны, создавая на сцене настоящее чудо, невозможное и неповторимое.

– Подумаешь, дельфин, – заворчал я на себя, обнял ребят за плечи и буквально силой отвел к пустующему ряду кресел.

– Это невероятно, – шептал Артем, позволив себя отвести, но не отрывая взгляда от сцены.

– Мы проиграли, – поник Паша.

– Мы еще даже не выступили, – стегнул я его словом и силком усадил в кресло. – А ты уже рыбе сдался.

– Дельфин – это млекопитающее, – поправил меня брат, самостоятельно, в стиле краба, добравшийся до места.

К счастью, Света выбрала крайнее кресло в ряду, и вся команда продолжила просмотр со штатных позиций.

– Все равно тигры лучше, – буркнул я.

Несмотря на ворчание, зрелище действительно завораживало. А если сравнить с тем, что придумали мы, то слегка расстраивало. Следовало что-то немедленно менять, чтобы не потеряться на фоне увиденного.

Забрезжившие идеи заглохли в шквале обрушившихся в сторону зала аплодисментов, знаменующих завершение танца. На сцену для поклона вышла вся команда, и даже дельфину хватило места – в рукотворном столбе из воды, который ребята без напряжения вели вслед за собой.

– Тем более что их шестеро, – нашел я недостаток, на фоне оваций это прозвучало слабенько и неуверенно.

– Стихия их клана, – явно не расслышал меня Артем. – Вода! Плавать учатся раньше, чем ходить! В море с ними лучше не связываться!

Ребят на сцене объявили поименно – в свет прожектора вступил импозантный конферансье в возрасте вместе с молодой ведущей. После короткого обмена фразами они обратили свой взор на уровень судей, с радостью, поддержанной залом, отмечая зажигающийся свет в комнатах, озвучивая имена уважаемых арбитров и ведя нехитрый подсчет итоговой оценки, которой наверняка суждено было быть высшей.

– Эй! – возмутился Федор, так и не увидев ни огонька в последнем, одиннадцатом, блоке окон.

– Десять баллов, уважаемые дамы и господа! Поприветствуем команду еще раз!

– Он там вообще живой, нет?!

– Говорят, князю Виду больше трех сотен лет, – меланхолично отметил Артем, который, как и Пашка, от увиденного поник.

Наверное, расстроился еще потому, что у нас нет декораций – мы просто не знали о том, что они возможны. Уверен, в документах у Артема не было и намека на них, но чувство ответственности, крайне сильное в нашем скрипаче, сейчас наверняка царапало его душу фразами «я ведь мог поинтересоваться и мог догадаться сам».

– А разве возможно жить так долго? – удивился Паша.

– Жить – нет, – коротко ответили ему и цыкнули на уточняющий вопрос – начинался новый номер.

– На сцене – Ника Еремеева и ее команда!

Сердце защемило неведомым доселе чувством, а тело само подалось вперед.