Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 170 страниц)

Глава 13

Что может быть громче, чем заполошный стук женского сердца в мужских объятиях?

Только требовательный стук в дверь. Мрачный, мерный, звучащий вовсе не от костяшек пальцев по полотну, а от ударов ногой по закрытой двери.

– Прячься, жена пришла!.. – яростно прошептал я, отодвинув принцессу от себя и оглядывая комнату в раздумьях, куда ее теперь деть.

– А я тогда кто?!

– Это совсем другое дело! – спешно поправлял я ее платье, накидывая обратно на плечи. – Это страшный человек!

– Горю желанием познакомиться!.. – гордо подняла она подбородок, ни капли мне не помогая.

Но говорила все-таки нервно и шепотом.

– С ума сошла?! У нее справка из психдиспансера! Ты в курсе, что она старого князя Шуйского чуть не убила?! – бросился я к футболке с рубашкой, надевая сразу обе.

– Я слышала, что это был ты… – нахмурилась принцесса, сложив руки на груди.

– Верь больше! Я вообще был при смерти. Еле уговорил краснокнижного пожалеть… – Пиджак занял свое место на плечах.

Удары по двери стали громче и требовательнее.

Я метнулся к окну и оценил высоту до земли. Высоковато…

– Даже не думай! – оценила принцесса мой маневр.

– Не время спорить! – Подхватил я Елизавету на руки и вместе с ней опустился на колени возле кровати.

– Куда?! Туда?! – шепотом прошипела она, глядя на темный провал под краем балдахина.

– Не беспокойся, там теплый пол и пыли нет, – приводил я успокаивающие доводы, пытаясь запихнуть упирающуюся принцессу в безопасную темноту.

– Ну, знаешь, Самойлов, это уже слишком! – отпихивалась Рюриковна, пытаясь встать. – Довольно!

– Тебе что, жить надоело?! – Я прижал ее к полу за плечи и опасливо обернулся на дверь.

Которая отчего-то стала сильно пылить с тихим шорохом оседающего со склона песка.

Перевел взгляд на Елизавету и увидел испуг в глубине ее глаз, что также смотрели на истлевающую преграду.

– Если тебе интересно, дверь – артефакт. Была артефактом, – привел я веский довод и задвинул уже не упирающуюся девушку под кровать. – И замаскируйся, она Целитель!

Спешно поднялся, огляделся по сторонам. Поднял с пола тканевый поясок и засунул в карман. Оправил рубашку, причесал волосы, еще раз оглядел комнату и подошел к двери. Досадливо цокнув, двумя резкими движениями запнул туфли в глубину подкроватья, игнорируя злое шипение оттуда. Отдышался, открыл дверь.

– Где она? – мрачным предвестником неминуемого взглянула на меня Ника, держась одной рукой за стену – так, чтобы никто не мог проскользнуть мимо.

Ладонь ее наполовину была утоплена в песок, которым эта самая стена успела стать.

Я молча отодвинулся в сторону и широким жестом предложил ей осмотреть комнату самостоятельно.

Ника посмотрела на меня долгим взглядом, полным недоверия и подозрения. Затем неохотно присмотрелась к комнате. И сделала шаг внутрь.

Обошла кресла, заглянув за них. Подошла к окну и раздернула шторы, посмотрев по углам. Коснулась ручки тяжелого шкафа и потянула на себя, обнаружив там только пустые вешалки.

– Еще под кроватью посмотри, – дружелюбно подсказал я, оставаясь возле выхода.

Ника направилась к постели. Встала возле, опустив руки. Затем села на нее, сгорбившись и спрятав лицо ладонями.

– Я веду себя отвратительно, да? – с горечью произнесла она.

Закрыв то, что осталось от двери, я не торопясь подошел к невесте и присел рядом с ней.

– Эмоционально, – ответил я без укора, с легкой толикой сочувствия. – Это пройдет.

– Что пройдет? – глухо спросили из-под ладоней. – Она – принцесса. Я – никто. Она пришла – мне уходить. Я не хочу.

– Вот эти рассуждения и пройдут. – Я осторожно приобнял ее плечи и позволил прижаться к себе. – Никуда тебе не надо уходить. Считать себя ниже тоже не надо.

– Ты ничего не понимаешь, – попыталась невеста отодвинуться. – Она – по сравнению со мной… – горьким тоном начала было Ника.

– Бедная, несчастная девушка, – с искренним сочувствием прервал я. – Которую обманули, обвели вокруг пальца и оставили ни с чем. И которой мы нужны в стократ больше, чем она – нам.

Атмосфера недоумения после этих слов была в два раза плотнее, чем обычно.

– Но… – затянула Ника, сбившись и не зная, с чего начать. – А как же конец мира?

– Он будет через год. А может, его не будет, – пожал плечами. – Есть категория людей, которая даже в самый последний миг будет думать, как урвать побольше себе. Ведь мир обязательно спасут для хороших людей, но мерзавцы тоже уцелеют. Они на это и рассчитывают.

– Я не понимаю. Она пришла добровольно. Она была довольна!

– Допускаю, что решение принималось на самом верху. Никого другого Елизавета слушать бы не стала. Но между приказом и принцессой так много безымянных исполнителей, которые все готовят… Ай, не щипайся!

– Самойлов! – недовольно произнесла Ника. – Детали!

И правую ногу мне согласно пнули из-под кровати.

– Какие еще детали? – раздраженно сдвинул я ногу. – Еще вчера принцесса Елизавета правила центром Москвы! Ты представляешь себе этот куш? Представляешь себе амбиции и Силу девушки, которой дали такой богатый и важный объект?

– Возможно, она рассчитывала приобрести что-то более ценное.

– С паспортом Юсуповых, распечатанным на гербовом бланке империи? Без традиции сватовства и свадьбы? Вообще без какого бы то ни было приданого? Да ее вещи демонстративно вышвырнут за порог у Юсуповых, захоти она там появиться! В дворцах княжества слишком много гордости!

– Я, между прочим, тоже без приданого.

– Твое приданое – трижды спасенная моя жизнь, – отмахнулся я. – Думай о другом. Как только ее вышвырнут, она явится к отцу или деду. Те прижмут ее к груди, посочувствуют. Потом окажется, что центр Москвы уже под кем-то другим из сыновей или внуков. Окажется, что Елизавета нелюбимая, вторая супруга, со скандалом выгнанная из дома…

– У нее есть шанс быть первой и единственной, – понурилась Ника.

– Слушай и не перебивай. Принцессе дадут небольшой город на кормление, потому что большое и важное дело отдавать такой уже нельзя. И оставят боевым резервом в семье, не желая отдавать эту силу никому из князей. Юсуповых загонят в немилость – теперь есть за что. Душить они умеют. Условием примирения станет контроль надо мной.

– Родители никогда не сделают такое с дочерью!

– Они – нет, – вздохнул я. – Я же говорю – кто-то еще, способный вмешаться в процесс подготовки. Способный всучить свитскому конверт с паспортом. Способный замять и заболтать ситуацию с приданым. Допускаю, что он достаточно хитер, чтобы не занять центр Москвы самостоятельно. Но будь уверена, он стребует за это назначение немалую сумму.

– Император будет в бешенстве.

– Императора устроит исход, – пожал я плечами. – Свое он получит. Единственная пострадавшая – это Елизавета.

– Если развод не планировался изначально… – задумчиво произнесла Ника.

– Может, планировался, – равнодушно подтвердил я. – Но для того, чтобы уйти красиво, следовало и приходить красиво, с уважением. Чтобы в дворцах Юсуповых обливались слезами, отсчитывая ей золото тоннами, когда придет время возвращать приданое. Чтобы князь лично звонил императору, уговаривая унять рассорившихся молодых и намекая на совместные проекты, которые обернутся пеплом – но заденет только княжество. А император бы соглашался и ставил непосильные условия, чтобы орали уже на меня, бестолкового и неспособного удержать красавицу с могущественной родней. Принцессе достался бы богатый город, дабы подчеркнуть ничтожность Юсуповых, мне – смерть.

Ника вздрогнула от последней фразы и со страхом взглянула мне в лицо.

– Живой первый муж – это пошлость и нарушение канонов. Прошлое холостых принцесс должно регулярно умирать.

– Тогда кто станет спасать мир?

– Думаешь, император позволит это сделать кому-то, кроме себя? – вопросительно поднял я бровь. – Ее прислали не для того, чтобы помогать. Это весьма очаровательный надзиратель.

– Значит, понравилась она тебе… – поджала губы Ника, услышав совсем не то. – То-то ты так бежал с ней сюда! Неужели успели?.. – вновь с подозрением оглядела она покои.

– Ох, – поднял я голову и закатил глаза. – Даже будь она здесь, ничего бы не было. Признаюсь, я планировал ее сюда привести и спровоцировать на развод. Мне было нужно, чтобы она сбежала и пришла к деду до позора с Юсуповыми. Тогда она вернулась бы вновь, но уже не надзирать, а договариваться. Она умная.

– И как, прости, ты собрался ее провоцировать? – что-то слишком добро похлопала Ника глазами.

– Мы не дети, ты прекрасно знаешь как, – позволил я себе раздражение. – Уверяю, я знаю, что надо делать, чтобы она сама сбежала.

– Или размазала тебя тонким слоем!

– Во-первых, я живучий. Во-вторых, есть методы, за которые нельзя убивать. Но после которых девушка с ее воспитанием сбежит непременно, – уверенно поведал я.

– Внимательно слушаю, – сложила Ника руки на груди.

– Ника…

– Нет-нет, говори. Может, подскажу чего.

– Да любая благородная леди сбежит, когда ее руки свяжут у запястий, стянут со спинкой дивана и станут бесцеремонно ласкать тело, наговаривая в ушко разные непристойности…

Только Ника отчего-то мрачно и отрицательно качала головой.

– Что? – возмутился я. – Секунд тридцать – и в коридоре!

– Ладно хоть обошлось, – вздохнула невеста, оглядев комнату. – Только не ясно, с чего бы ей возвращаться.

– У нас есть деньги, – пожал я плечами. – У нас поддержка шести князей, которые были у тебя сватами.

– Поддержка?.. – с сомнением уточнила Ника.

– А как же! Этих шестерых сейчас только и объединяет, что они все были вместе на этом событии. Им нужен повод для союза, – пытался втолковать я невесте. – Они слишком долго режут друг друга, чтобы внезапно примириться, но война – это дорого и невыгодно. Сейчас же они могут сидеть за одним столом без обвинений в попрании вековых традиций. Теперь у них есть для этого убедительная причина, и поверь – они вцепятся в нее намертво.

– Эм…

– Политика, – пожал я плечами. – Даже сватовство становится политикой, если там появляются такие князья. Так что за нами мощный политический блок, который позволит не упустить монополию на Механизм.

– Мы же хотели его отключить?

– Разумеется. Но даже император не подумает его уничтожить. Это контроль над миром и источник безграничной энергии, которую можно изучить и покорить.

– Никто нам этого не позволит, – категорично произнесла Ника.

– Одиночке – нет, – напомнил я утренние слова. – Но мы перестаем быть одни. Напомню: я могу включить Механизм в любой момент. Даже отсюда.

– Уйдешь ты, и… – отчего-то еще сильнее грустила невеста.

– И передам контроль детям, – мягко успокоил ее. – Династии, которую мы можем создать. К которой пока можно присоединиться даже бедной, обманутой принцессе Рюриковичей. Если, разумеется, ты согласишься ее принять.

– А без нее никак?

– Нам можно. Вот ей без нас – будет тяжело, – оценил я. – Впрочем, мы не благотворительная организация.

– Постой… я не это имела в виду, – запнулась Ника. – Будет ли она нам полезна?

– Рюриковичи – один из истинно великих и древнейших родов. Многие захотят говорить с ней, а не с нами. Они так привыкли. Отучать придется долго и кроваво, – откровенно высказал я свои мысли.

– Тогда я согласна, – тяжело вздохнула невеста. – Ради жизни мира.

– Любить я буду только тебя.

– Да ну? – покосилась на меня девушка. – Даже в одной с ней постели?

– Без тебя я буду думать только о Родине!

– Просто молчи, – отмахнулась Ника, впадая в меланхолию.

Потянулся ее поцеловать, но девушка увернулась. Постарался быть настойчивее, но получил легкий удар кулачком в грудь:

– Хватит! Мы решаем серьезные вопросы!

– Я не могу так долго думать о Родине один! – произнес я ворчливо.

– Лучше подумай о том, как донести до принцессы, что мы ей нужны. И что ты – не тот человек, из-за которого ее подставили.

– Ну, для этого придется ее как-то зафиксировать под страхом смерти, чтобы она все выслушала и не сбежала, – мягко улыбнулся я.

– Тяжело будет.

– Придумаю что-нибудь, – заверил я невесту и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. – Все будет хорошо. Я же обещал.

– Пойду я, – поднялась Ника. – Там Веня вроде как в коридорах остался.

– Потерялся?

– Ага. – Девушка подошла к двери и вновь посмотрела на меня: – А кто мы будем? Самойловы?

– Подумаем вместе… – запнулся я, не найдя сразу ответ.

Потому что Самойловы – это Федор и его род, которому он будет главой.

Дверь аккуратно захлопнулась.

Под кроватью все еще было тихо.

– Вылезай, – произнес я обычным тоном.

Снизу зашуршало шелковой тканью. Я поднялся и помог ей сесть рядом. Помолчали.

– К деду пойдешь? – уточнил я у нее.

Та неопределенно покачала головой, продолжая рассматривать что-то на полу.

– Это все правда? Насчет ваших ресурсов.

– Ты же все равно проверишь.

– Мне нужно поговорить с Никой, – выдохнула принцесса решительно.

– Говори со мной.

– Сильные говорят с сильными. Я желаю говорить с убийцей князей, – надменно посмотрела она на меня.

– Говори со мной, – недоуменно дернул я плечом.

– Разве не она чуть не убила древнего Шуйского? – недовольно приподняла бровь принцесса.

– Она, – не стал я спорить.

– Тогда…

– Только до этого я заставил его подчиниться и выкинул с самолета, – буднично прокомментировал ей. – А два дня назад почти убил князя Черниговского. Так какие у тебя там вопросы?

– А ее справка… – почувствовала неловкость Елизавета.

– Не соответствует действительности.

– Выходит, ты мне врал?

– Когда? – мрачно взглянул я на нее. – Я вообще не вру. Это вы вечно придумываете больше того, что вам говорят.

Принцесса разумно промолчала, стараясь не развивать ссору.

– Хорошо. Будем считать, что я пришла к деду и все подтвердилось. – Она смотрела перед собой. – Потом вернулась к тебе, и ты мне это все рассказал.

– И ты поверила, – утвердительно произнес я.

– Мы рассматриваем гипотетическую ситуацию. Допустим, я бы поверила. Что потом?

– Я бы предложил тебе то, чего у тебя никогда не будет без нас.

– Я могу сейчас придумать очень много от того, что услышала.

– Сходи сегодня к деду, – вздохнул я. – И приходи в субботу.

– Почему в субботу?

– В пятницу совет князей. И все то, что на нем произойдет.

Я достал из кармана поясок от ее платья и принялся распутывать в руках.

– Спасибо, – механически отметила принцесса.

А затем ворохнулась, когда я накинул поясок на ее руки и принялся мягко опутывать запястья, легонечко подтягивая друг к другу.

– Ты чего? – удивилась Елизавета.

– У нас тут один теоретический спор, который мне очень интересно решить… – произнес я доверительно.

– Так!.. Довольно! – скинула она мое плетение, оправила платье, затянула пояс, нашла туфли и порывистым ветром захлопнула дверь за собой.

– Вот! И тридцати секунд не прошло, – отметил я по часам.

А еще говорят, что я не разбираюсь в девушках…

Глава 14

К вечеру город вновь заволокло низкими снежными облаками. Как убирают проблемы под распечатанные баннеры с парадными фасадами, так поступили с целым небом.

Зато для взгляда, брошенного на горизонт, ныне было новое диво и редкость – все до единой княжеские башни были залиты светом, готовясь к прибытию владельцев. Редко, крайне редко в окнах высоток-исполинов горела хотя бы треть огней: князья предпочитали жить на своей земле и в столицу наведывались неохотно. А без них небоскребы служили клановым предприятиям офисными центрами, пустеющими к позднему часу.

Исход среды и пятничный полдень отделяло еще солидное количество времени, если сравнивать со скоростью авиасообщения между городами, но еще за несколько дней до общего княжеского схода в обязательном порядке прибывали распорядители и многочисленные слуги, обеспечивая краткий визит хозяев в столицу. Увеличилось и количество патрульных на улицах, равно как и людей в гражданском, напряженно вглядывающихся в лица прохожих – вдруг у возможного злоумышленника не выдержат нервы и он выдаст себя. Слишком много крови и неприятия было между долгожданными гостями первопрестольной, чтобы позволить диверсии распрямить сжатую до поры пружину терпимости. А ведь еще была гора над головой…

– Ам? – Я подвел ложечку с кусочком мороженого к губам Ники и вопросительно на нее глянул.

Потому что мировые проблемы – не повод пропускать ужин.

Невеста смотрела с подозрением, как кот Машк в день обнаружения Брунгильды. Кто-кто, но он уж свято верил, что милое недоразумение у нас дома – это не наше и временно. Оттого поначалу вкусные кусочки ел с отменным аппетитом. Но когда стали закармливать, фоня ощутимым чувством неловкости… Словом, Ника тоже стала что-то подозревать.

– Нет, – отодвинулась она от моей ложки и вернулась к терзанию своего фруктового салата вилкой.

Столовая для закрытой секции больницы отличалась от общей разве что солидными размерами тарелок и пустотой. В остальном же – выстроенные на белом кафеле в линию столы, нейтральный бело-синий цвет стен и прямоугольные плафоны над головой той же самой модели. Да и кормили с одной кухни, не делая различия между очень важными и просто важными людьми, а иных для клана внутри него не было.

Кое-что, правда, решительно отличалось сегодня от обычного порядка, но это было привнесено мной. Огромное количество цветов в фигурных вазах занимало пространство между рядами столов, оставляя только два прохода до нашего и еще пары соседних мест. Они не падали в керамических горшках на голову, оттого были приняты благосклонно. Но, возможно, я вновь переборщил с количеством – Артем, зашедший получасом раньше, например, от прянувших в лицо ароматов закашлялся и знаком попросил выйти для важного разговора в коридор. Интересовал его между тем крайне важный вопрос.

– Что вообще делать с принцессами? – завершив очередное маетное движение от стены до стены, вопросил он с искренним непониманием, легким отчаянием и опаской.

Потому что до этого принцессы ему как-то не попадались.

– У них инструкция под одеждой, – сообщил я ему крайне секретную информацию.

– Хм?

– Точно тебе говорю. Как увидишь – сразу разберешься.

Похлопал задумчивого медведя по плечу и на том удалился обратно в столовую – решать задачу гораздо сложнее. Что делать с отдельно взятой Никой. Потому что попытки ознакомиться с ее инструкцией блокировали бежевая кофта с высоким воротом и длинными рукавами и суровый нрав.

– Ну «ам»? – вздохнув, грустно произнес я.

– Нет!

– И что мне с этим делать? – с укоризной спросил я, аккуратно взмахнув ложкой и указав на открытый пломбир.

– Ам? – заинтересованным тоном произнес Веня из угла столовой.

– Да иди ты… – с досадой отозвался я.

Показательно громко хлопнула дверь, закрывшись за крайне недовольной высокородной персоной, обожающей черное, золото и входить не вовремя. Хотя именно сейчас явление Аймара Инки мною было воспринято даже с некоторым интересом – одежда выглядела нетронутой и соответствовала тому комплекту, что был на ней парой часов раньше.

– Что?! – раздраженно отреагировала Инка на мое пристальное внимание. – Она там есть! – ткнула девушка пальцем в потолок и заносчиво приподняла подбородок.

Словом, вела себя как кошка, с возмущением обнаружившая новую доску в заборе вместо той, об которую точила когти много лет. А это, между прочим, наработанный в вышину и глубину авторитет среди местных жителей.

Горы на небе видно не было, и это изрядно ее раздражало. Бедный Артем – с такими настроениями точно не до чтения…

– Если она там есть, что тогда? – Я отложил ложку на тарелку перед собой. – Тебя все равно не найдут.

– Ха! Страх заставит каждого смотреть по сторонам!

– Любезная, вы полагаете императорскую фамилию неспособной найти человека на собственной земле? Или вы считаете, что им нравится гора над головой? – спросил я, скорее желая отмахнуться побыстрее от назойливого присутствия.

Потому что мороженое тает.

– Но я все еще здесь! – притопнула она ножкой и бросила взгляд на окно.

– В клановой твердыне Шуйских, – поддакнул я. – Напиши рядом с вывеской у входа слово «бункер», и никто не поверит, что это больница. Здесь тебя никто никогда не найдет.

– У Артема впереди война, он обязан был включить защиту, – поджала губы Аймара.

– Или он очень жадный человек. Во всех смыслах этого слова, – иронично посмотрел я на принцессу. – А еще – умный.

– Не понимаю, о чем ты. Если бы не твой запрет бежать…

– Но и ты – не глупая, – перебил я. – Лучше бойся момента, когда тебя отыщут.

– Всего-то – указать на виновника и смаковать его медленную и мучительную гибель!

Но настрой уже был не боевой и злой, а напряженно-задумчивый. Беда в том, что за моей гибелью видится необратимый разрыв с Артемом, а этого, есть мнение, ей весьма хотелось избежать. Но в любой истории должен быть злодей, желательно – со смертью которого все закончится. Хуже, когда злодей остается неизвестным и безымянным, уходя от наказания. Еще отвратительнее, когда злодей будет скалиться в ухмылке, будучи шафером на вашей свадьбе.

– Даже не думай, что я стану тебя выгораживать!

– Ага, топай давай, – отмахнулся я. – У нас тут романтика.

И вновь набрал ложечкой вкусного из холодной сердцевины пломбира.

– П-фф, – с пренебрежением коснулась Инка лепестка розы в вазе рядом, опавшего на пол от легкого прикосновения. – Позавчерашние цветы, в больничной столовой…

– Цветы свежие, – замерев с не донесенной до Ники ложкой, задумчиво отозвался я, глядя на алый лепесток на белом полу.

– Да ну? – Аймара демонстративно развернулась к лилиям и щелчком пальца сбила сразу несколько пожухлых лепестков из белого соцветия.

Я протянул руку к ближайшей вазе и касанием заставил облететь вниз бутон хризантемы.

– Ну ее, – примирительно произнесла Ника, касаясь руки. – Давай свое мороженое.

– Где Артем? – лязгнул я голосом, заставив невесту вздрогнуть.

– Мне теперь тебе все докладывать? – вопросительно подняла Аймара бровь.

– Где он? – Со звоном отброшенной на тарелку ложки я встал из-за стола.

А где-то вдали громыхнула гроза.

– Насчет занятий разговаривает, – закатила Инка глаза. – Он много пропустил.

– С кем?

– Ну, одногруппница какая-то, наверное, – отмахнулась принцесса. – У него, в отличие от вас, есть нормальные друзья! Которым не все равно!

– А как она узнала, что он тут? – удивленно вопросила Ника.

А я, сметя ближайшие вазы со стремительно увядающими цветами, уже несся к двери.

Вещи, которые все равно произойдут…

Артем Шуйский смотрел на экран, отражающий картинку из приемного отделения больницы – на границе той ее части, где общедоступные для случайного человека площади отделяют от закрытой территории толстая решетка, пост охраны и телефон со списком внутренних номеров на стене.

Под яркой лампой, с телефоном, прижатым к уху, испуганно жмущаяся к стойке и оглядывающаяся в сторону выхода, стояла Вера. Длинная серая куртка с выбившимся из ворота шарфом; стянутая с волос шапка, зажатая в руках вместе с паспортом; недорогие сапожки. Он не увидел на улице подаренной им машины, а наскоро просмотренное видео показало, что девушка быстрым шагом двигалась от метро.

Впрочем, его люди говорили, что в оставленной им оформленной на нее квартире Вера тоже не появилась ни разу после официального разрыва.

– Артем, это ты? – раздалось в телефонной трубке.

– Слушаю.

– Извини, я бы никогда тебя не побеспокоила. Особенно в больнице. Я…

– Пока еще слушаю, – добавил он холода в голос.

– Помнишь, те люди в парке?.. С цветами… – нервно дернулся ее голос.

Артем помнил заносчивых ребят, пожелавших в день первого сентября знакомиться не с теми. Но, как он помнил, его люди объяснили им всю глубину их заблуждения. Не следует бросать жадные взгляды на чужое – так можно и глаз лишиться. Хотя молодость полагает себя выше полезных советов. Оттого иные не успевают вырасти.

– Помню.

– Они нашли меня и угрожали. Они знают, что я одна. – Оттенок нервного отчаяния отразился в голосе.

– Обратись в полицию, – в чем-то даже искренне посочувствовал Артем и убрал трубку от уха, желая положить ее на рычаг.

– Подожди! – словно почувствовала его жест Вера. – Артем! Это не все!

– Некогда слушать, – покосился Шуйский на дверь, в которую удалилась Инка по его просьбе.

Разговаривать при ней он не захотел. Потому что если она узнает, кто стоит внизу, на первом этаже больницы – то спустится и убьет.

– Защиты прошу не я, – нервно, но решительно произнес некогда любимый голос, – а твой сын. Еще не родившийся… – выдохнула она.

– Ты понимаешь, что мы в больнице, и проверить это… – несколько растерянно произнес Артем.

– Я ничего от тебя не хочу! – жестко произнесла Вера. – Мне от тебя ничего не нужно! Но это – мой сын. Ему нужна защита.

Потому что защита, что есть для всех в полицейских околотках, – она от преступников, а не от людей с титулом и положением в обществе.

– Отдай телефон охраннику. Тебя проводят, – сжал трубку Шуйский.

Затем с силой ударил ей по рычагам, чтобы услышать недовольный звон пластика и пружин в тишине той оторопи, что заняла комнату и разум. Сел на кровать и схватил голову руками.

Потом схватил телефон вновь и распорядился отвести девушку прямо к нему. Прошлый приказ вести на медобследование никуда не годился. Это не то знание, которое можно доверить местным врачам.

Шуйский заметался по комнате, пытаясь отыскать верный сценарий действий. Зубы до боли закусили нижнюю губу. Он и сам может почувствовать жизнь. Если она не врет. Но зачем?

Личная встреча, особенно под предлогом лжи, все только усугубит. А одинокую девушку он не боялся. Однако если все правда…

Артем заправил смятую постель, убрал в стопку сложенные листочки с записями на столике – с его и Инкой почерком – и обернулся на комнату, решая, куда их спрятать. Подошел к окну и сложил их под широкий горшок с декоративными цветами. Словно ему был важен этот визит. И так и будет – если все правда.

Появления Веры он дождался стоя напротив двери. Жестом приказал охраннику оставить их наедине и закрыть дверь. Сформировал технику, направил в живот девушки и прислушался к своим чувствам. Медленно встал на колени, подошел ближе и аккуратно, очень нежно положил руку на, казалось, чуть округлившийся животик под курткой, будто даже чуть дернувшийся от прикосновения. А затем тихо мяукнувший. Одновременно с холодным уколом стали в шею.

Артем медленно заваливался на ковер, остекленевшим и неспособным двинуться взглядом видя, как Вера расстегивает куртку и вытряхивает из складки заправленной в брюки кофты дрожащего от испуга котенка, немедленно сбежавшего куда-то в угол комнаты. Затылок Шуйского коснулся ворса, когда неспешное движение женских сапог остановилось совсем рядом.

– Ну что же ты так… – мягко посетовал ему девичий голос сверху.

Вера присела рядом и провела ладонью по его волосам.

– Надежда, страх, испуг, – перечисляла она добрым тоном. – Ты же чувствуешь, верно? Только как можно перепутать одно и двух существ, глупыш?

Язык не ощущался во рту, равно как и все тело. Шуйский мог только думать. Думать и ненавидеть, бороться волей и желать обрести власть над телом и Силой. А еще он не мог дышать, но паники не было. Слишком много ненависти и разочарования, чтобы бояться за себя.

– А еще – любовь, верно?.. – шепнула Вера. – Иначе бы не подобраться. А ведь любовь есть, мой милый… – дрогнул ее голос. – Ай! Плохой мальчик!

Девушка резко вскочила и метнулась к окну, заметив краем глаза шевеление листьев на цветах в горшочках.

Злыми движениями она принялась методично отсекать узким серебристым стилетом, что был в ее левой руке, лепестки и протыкать каждый насквозь, игнорируя оставляемые царапины на подоконнике. И листья стремительно чернели, стоило зачарованному металлу, покрытому насечками рун, их коснуться.

– Вот так… – выдохнула Вера и нервно оглядела комнату.

Затем вернулась к княжичу и с тревогой посмотрела на посеревшее лицо с налитыми красным глазами.

– Нет-нет-нет, не сейчас! Минутка, еще минутка! – упала она рядом с ним на пол и выдохнула в его приоткрытый рот.

Княжич резко вдохнул, но судорога вновь сковала тело.

– Мне еще кое-что надо сказать. – Вера бегающим взглядом смотрела на Шуйского, оглаживая его лицо и волосы ладонями. – Я хочу, чтобы ты знал, как это должно быть. Видишь? – подняла она стилет перед глазами Артема. – Это родовая вещь Романовых. Семейная реликвия, еще из Шумера. Они, глупые, даже не знают, что клинок не в сокровищнице. Забавно, правда? Но это не я! Это кто-то из таких, как вы, украл. Может, ты и украл? – тронула белое девичье лицо смешинка. – Ты зачем Романовых смертельно оскорбил, а? – Смешинка превратилась в глупый смех, немедленно прекратившийся. – Но так нельзя! Нет-нет! Романовы так не убивают! Они же корнями из Византии, у них в правилах проткнуть глаза. Тогда – поверят! Но не все! Нет-нет, мой милый! Это ведь так удобно – стравить два влиятельных рода! Но он этого хочет, представляешь? Постой!

Девушка вновь коснулась его губ для искусственного дыхания – и раздраженный углекислым газом мозжечок приказал телу сделать непроизвольный вдох.

– Вот так, хорошо… – успокоилась Вера. – Он хочет, чтобы все выглядело как ревность. Якобы этот глупый Максим приревновал к этой девке… Или к другой… Их много, правда? И все – красивые! Приревновал и убил тебя, а след чтобы показал на Романовых! Сначала Максима убьют, потом про Романовых догадаются! И будет резня, мой милый! Я ведь тоже должна дать показания! А я – совру! И мне поверят. – Движения ладоней по волосам и голове княжича стали быстрыми и жадными, словно спеша приласкать в последний миг. – А знаешь, что самое смешное, дорогой? – дрожа губами, спросила Вера. – Не знаешь? Никто не знает. Даже этот, который отдает приказы и верит, что я ему служу. Нет, мой милый. Мне приказано, чтобы я ему служила. Они обещали вернуть герб семье, они обещали все нам вернуть, отдать Архангельск… – скатилась слезинка из глаза девушки. – Ну что ты опять?..

Но в этот раз это был скорее не искусственный вдох, а горячий поцелуй.

– Ты за меня не рад? Ах, ты же с этой, заграничной… Я видела тебя с ней, я следила за вами, – шмыгнула Вера новыми слезами. – Видела ваше счастье. Но я – я тоже хочу быть счастливой! Ты же мне обещал! Что обещал? Что я буду счастлива! – с логикой, близкой к истерике, произнесла Вера. – И я буду счастлива. А они – они врут. Все, что обещали, – они слишком жадные, чтобы отдать. Я поняла поздно. Но теперь я знаю, что сделать. Я им задам! – Вера закусила губу до крови. – Они никогда не расхлебают. Не оправятся. Клянусь.

Руки обнажили живот, и острие стилета коснулось кожи. Чтобы, ведомое хрупкими девичьими руками, вонзиться зачарованным гибельным металлом в тело ее самой.

– И я счастлива, милый… – немеющими губами произнесла Вера, счастливо улыбаясь и падая рядом. – Я люблю тебя…

И только дикий рев ощутившего наконец свое тело княжича был над ними.