Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 170 страниц)

– Молчи!.. – раздраженно прервал его первый. – Мы признаем ошибку. Нас никто не предупредил, что вы здесь. Не будем же винить детей, что у них нет глаз?

– Хочу купить на эти деньги, – качнул подбородком Федор.

– Все бесплатно для тебя, – повел рукой тот. – Выбирай и бери что хочешь.

– Брать не хочу, – настаивал брат. – Купить хочу. Камни, драгоценные. Украшения. Щедро заплачу.

– Нет камней, – стал механическим голос в ответ. – Магазин есть за две улицы от рынка. Покажи, что нравится, – подарю. Или вот, – словно вспомнив, показал он на золотые перстни на левой руке. – Какой нравится?

– Значит, нет, – констатировал Федор, чуть повернув голову вбок.

Затем спокойно забрал протянутый кошелек, вызвав тихий вздох облегчения. Открыл его и, игнорируя деньги, достал черно-белый снимок с изображением молодого и неизвестного мне мужчины, на обратной стороне которого был изображен абстрактный блекло-синий знак – словно выцветшая от времени печать. Федор обернулся вокруг себя, приметил ларек в паре шагов и положил фото прямо на него, а кошелек отправил себе в карман.

– Он придет за этим фото, – произнес он замершим мужчинам и потерял к ним интерес. – Пойдем, – сказал мне брат и двинулся к выходу с рынка.

Но был аккуратно перехвачен представителем «администрации», в глазах которого явно плескалась паника.

И даже ладонь свитского, на всякий случай аккуратно зафиксировавшая представителя за горло сзади, не помешала тому постараться аккуратно подхватить брата за локоток и попытаться заглянуть в глаза.

– Тут камней нет. Но там, – указал он взглядом в закрытый павильон овощного рынка, протянувшийся с края торговых рядов, под небольшой вывеской «Восточные лакомства» над воротами, – там есть. Но то место не мое! Только фото забери. Красивое, вдруг потеряется, а?..

И был он достаточно убедительным, чтобы Федор замедлил шаг.

По счастью, фото еще не смел ветер и не забрал случайный любопытствующий прохожий. Да и переговорщик был достаточно разумен, чтобы предложить себя в качестве гида, а не оставлять дело на самотек или перекинуть проблему кому-то еще. Только был он каким-то квелым, даже отметив, что фото отправилось обратно в кошелек. Остальные же его сотоварищи дружно отвернулись и покинули нас не попрощавшись. Во взглядах их, бросаемых на нашего спутника, было только осуждение.

– Кто хозяин павильона? – уточнил я, сопоставив их настроение и взгляды.

– Я не знаю, – дернул тот плечом. – Пойдем.

– Они вас как будто похоронили, – прокомментировал Федор поведение спешно удаляющихся людей.

– Пойдем, – нахмурился тот и зашагал к «лакомствам».

– Что за фото?.. – шепнул я брату.

– Да так, – был он задумчив, – сына нашего общего знакомого. Говорит, похож на отца.

В такие моменты отчетливо понимаешь, что ты вовсе и не странный, и есть люди вокруг куда чудесатее.

– Почему мое фото не положил?

– А?.. – поднял он взгляд.

– Ну, на прилавок. Я тоже могу красиво приходить, – попенял ему.

– Ты ведь уже тут…

– Им же хуже.

– Надо приходить долго! – наставительно произнес Федор. – Без сроков и точного графика.

– Как старость?

– Ага. Так страшнее.

– Учту, – проворчал я, заходя под ржавую арку входа.

В лицо дохнул аромат специй и приторной сладости, волна тепла и нечто такое, от чего хотелось оглушительно чихнуть, но еще через пару вздохов все это стало уже привычным, хотя и необычным фоном.

Торговые ряды тут составляли выставленные змейкой – от края до края широкого зала – столы, на которых были выложены инжир, изюм, виноград и еще десятки разнообразных ягод и фруктов, составлявших те самые «сладости» наравне с рахат-лукумом и весовой халвой, орехами и дынями. А за прилавками стояли совсем уж колоритные личности, неведомо как переместившиеся со своим товаром с Ближнего Востока в столицу северной империи. Или же то местные и даже коренные, но не отступившие от традиционных нарядов и головных уборов из белоснежной ткани, намотанной на головы.

Вокруг так же ходили обычные покупатели, приобретали обычные товары, и не было ничего особенного или таинственного в атмосфере восточного базара, манере торга и расхваливания товара. Где-то над головой гудели тепловые вентиляторы, разбавляя шумом лопастей эхо общего гомона, и только сопровождающий напоминал, что тут не все так благолепно, как кажется на первый взгляд.

– Вам плохо? – спросил нашего гида Федор.

Был тот сероват – что особенно четко проявилось, когда мы все-таки вошли в зал. Будто спонтанное решение более не казалось ему удачным.

– Нам сюда, – насупившись, уклонился тот от ответа и зашагал к дальнему, самому невыгодному для торговли ряду в самом конце зала.

А там остановился возле первого же продавца лакомств, выглядевшего мудрецом, неведомо как сменившим профессию, или же профессиональным жуликом, косящим под мудреца.

– Покупатели, – коротко кивнул ему наш сопровождающий, повернулся и быстро зашагал наружу.

– Есть сладкий рис, есть финики, – улыбнулись нам уголками губ и продемонстрировали товар.

– Есть что-нибудь сверкающее на свету? – уточнил Федор.

– Мм… насколько ярко сверкающее?

Я молча зажег звездочку над ладонью и продемонстрировал.

– Настолько яркого нет, – задумчиво огладил тот бороду, не выказывая и тени испуга. – Но, может, что-то из этого вас заинтересует?

Затем убрал руку под прилавок, а когда вновь показал ее – на ладони лежала целая россыпь малых и больших камней – агатов и изумрудов, аметистов и хризолитов чистой воды… разбавленных самым обыкновенным изюмом.

– Попробуйте, – щедро предложил он.

А Федор разом напрягся, прикипев взглядом, казалось, ко всем камням сразу. Красивым, большим камням, пусть и без огранки. Явно диким, без единого документа – но прекрасным даже без «Искры Души» внутри.

– И какая цена за килограмм? – вежливо поинтересовался я.

Старик фыркнул, словно в ответ на хорошую шутку. А Федор достал кошелек и продемонстрировал наличность.

И только тогда насмешка обратилась в задумчивость.

– Эй, уважаемые, что вы как не на рынке! – тут же окликнул нас следующий в ряду продавец, до того лениво прислушивавшийся к беседе – а сейчас бодрый и даже вставший на ноги у прилавка. – Вы походите, посмотрите на товар! – И для убедительности выразительно сам посмотрел на ладонь, которой удерживал горсть мелкого зеленого винограда, в котором нет-нет да и посверкивали тускло камни – дикие, мутно-прозрачные…

В общем, это мы удачно зашли. Потому что «искра» «искрой», а красота требует достойного оформления. Да и вроде было среди купленного такое, после приобретения чего у Федора появился тот самый невозмутимый вид, от которого лучше пересчитать количество оставшихся конфет в коробке внутри сейфа.

Под конец, правда, чуть не произошел конфуз – прямо ко входу подъехали две большие черные машины, а люди внутри них вроде как были настроены серьезно с нами переговорить. Но переговоры взяла на себя свита Федора, дождавшаяся, пока восемь человек выйдут из машин, а затем совместив корпуса одинаковых автомобилей в один куб из стали, пластика и резины. Абсолютно бесшумно. Те, кто стоял в этот момент спиной к происходящему процессу, даже ничего не заметили.

Говорить им с нами как-то расхотелось, и люди пешком отправились искать крайнего, который не поддержал идею разойтись с непонятными пришельцами миром и из-за которого они лишились двух машин.

Потому что в ответ на нервный вопль самого невыдержанного из них: «Вы че сделали, а?!» – из грани куба, которая представляла собой бывшую крышу авто, пророс рельеф в форме головы и плеч зажатого ею человека, и этот намек совершенно не способствовал развитию дискуссии.

В качестве бонуса за покупки нам досталась большая и явно вкусная дыня, владея которой мы рассчитывали обеспечить лояльность девушек, махавших вчера полдня лопатами. Но если лояльность не обеспечится, нам же лучше – сами съедим. С такими мыслями мы и отправились на бывшую квартиру Ники, куда девушки перебрались еще вчерашним вечером.

– Да хватит переживать! Она простит! – заверил меня Федор, стоило сделать секундную заминку перед звонком в дверь.

Простая фраза отразилась болью и апатией, но я постарался улыбнуться и с благодарностью за поддержку кивнул.

Дверь открыла Инка, одетая в домашний халат, полкило золота и меховые тапочки, посмотрела на нас, отражая всю гамму чувств от узнавания до искреннего возмущенного негодования, и захлопнула створку прямо перед носом.

Позвонили снова. В этот раз пришлось подождать, но зато дверь открыла вежливая Го Дейю, учтиво и с поклоном пропуская нас внутрь.

Девушка, в отличие от Аймара, была одета чуть ли даже не торжественно – в церемониальный наряд ее народа: белый, с вышитыми золотом поверх драконами. А волосы составляли высокую прическу, подчеркивая красоту и стройность белой шеи и облика целиком.

– А где Ника? – отметил я две пары обуви у входа.

– Госпожа отправилась вас искать, – вновь смиренно поклонилась Дейю, – у вас не отвечал телефон.

Сотовый не пережил моих тяжелых размышлений еще в субботу, в какой-то момент сильно нагревшись в кармане и перестав включаться.

– И как у нее… настроение? – осторожно уточнил я.

– Деятельное… – задумчиво ответила китаянка.

– Скверно. Федор, отнеси дыню на кухню и порежь ее для пятерых. Потом спрячь ножи и вилки.

– Что вы! – возмутилась Го. – Я сама отнесу! Если господа голодны, у меня готово горячее.

– Неси, – устало махнул я рукой.

– Я накрою в гостиной, – покорно кивнула Дейю.

Зашел туда на всякий случай и обнаружил стол уже установленным посреди комнаты. Видимо, сами как раз собирались кушать.

Заглянул в спальню, отметил укрывшуюся с головой Аймара, прижимающую к себе подушку.

– Что-то случилось? – деликатно уточнил я.

Инка медленно стянула с головы одеяло и прожигающим от ненависти взглядом посмотрела на меня.

– Ах да, тебя похитили… – озвучил я очевидный ответ. – Там дыня, и сейчас будет обед. Порций наверняка четыре, но сегодня с нами Федор. Не придешь – твоя доля уйдет Нике.

Аймара тревожно завозилась на постели.

Но к столу все-таки вышла. Правда, была тут же отправлена мыть руки и добывать себе самостоятельно тарелку с вилкой. Да и угощения оказалось более чем достаточно – даже свите Федора досталось. Хотя казалось, что такие простые человеческие потребности им очень давно чужды…

К моменту появления Инки в дверях мы уже одолели около трети – и надо сказать, получилось у Дейю весьма и весьма… Нечто кисло-сладкое, с рисом, грибами, овощами и кусочками куриного мяса, маринованного в специях, но из обычных компонентов получалось что-то волнительное, которое таяло на языке и расходилось по телу волнами гастрономического удовольствия. Одним словом…

– Жалкие глупцы! – внезапно пренебрежительно и высокомерно произнесла Го. – Вы посчитали, что можете пленить мою волю? Вы были столь наивны и беспечны, что сами охотно съели страшный яд и теперь умрете в муках и страданиях! Пусть я не выживу, но я буду хохотать, пока вас станет корежить от невыносимой боли на полу этой бетонной лачуги.

– Очень вкусно, – озвучил я свою мысль и с энтузиазмом попробовал еще.

– Никогда такого не пробовал, – поддакнул Федор, налегая на свою порцию.

– Вы разве не слышите? – раздраженно спросила Го. – Еда отравлена!

– Что не мешает ей быть очень вкусной, – качнув ложкой, отметил я и с удовольствием продолжил есть.

– Никто вас не вылечит! Целитель уехал! Никто вас не спасет!!!

– А можно мне добавку? – поскреб ложкой по дну тарелки Федор и с жалостливым выражением посмотрел на Го.

– Сколько у тебя на индикаторе противоядия? – строго посмотрел я.

– Да много, цвет даже не желтый… – отмахнулся брат, приподняв рукав рубашки над запрятанным там серебристым браслетом с белыми полосами.

– Тогда ладно.

Федор просительно посмотрел на Дейю:

– Там ведь осталось, да?

– Да… – нервно проскрипела Го враз пересохшим горлом. – Осталось.

– Короче, есть только дыня, – констатировала Аймара, печально вздохнув и посмотрев на бесполезную теперь тарелку с ложкой.

– Ее я тоже посыпала ядом…

– Отлично! Великолепно! Нет, вы посмотрите, какой эгоизм! – мрачно смотрела на нас с Федором Инка. – Еда – им, дыня – тоже им!

– Между прочим, это Дейю виновата, – отметил я логично.

– Но кушаете вы. А я – голодная! Целый день!

– Артефакт комплексной защиты от ядов – шестьсот миллионов, – деловито уточнил Федор.

– Да что так дорого-то! – в голос возмутилась Инка.

– Потому что если они будут дешевле – их станут покупать, – поучительно выдал я и тоже подвинул тарелку к Дейю: – Добавку, будьте добры.

А та сидела ни жива ни мертва. И вроде как боялась даже вдохнуть, не то что двинуться.

– П-после вы меня убьете, да?.. – прошептала она и зажмурилась. – Сдерете заживо кожу, бросите в кипящее масло…

– Что-то мне все меньше нравятся их порядки… – задумчиво произнес я в адрес Федора. – Надо там тоже все менять.

– Вот так придешь и устроишь им революцию? – скептически произнесла Аймара, голодным взглядом смотря на стол и вдыхая приятные запахи.

– Почему «вот так»? – возмутился я. – На броневике! Федор, да дай ты ей артефакт на одну порцию. Даша!.. тьфу, Дейю! Наказывать мы тебя должны и будем, – строго посмотрел я на нее. – С сегодняшнего дня становишься ответственной по кухне. И чтобы вот такое или еще вкуснее – каждый день.

– Поддерживаю, – произнес брат, неохотно стягивая один из браслетов с левой руки и передавая Инке.

А затем и Даше пришлось цеплять еще один – так как та решила спешно самоотравиться из своей тарелки. На все что угодно готовы, лишь бы посуду не мыть.

Ну а за добавкой пришлось сходить самостоятельно.

А потом еще стоять у двери душевой и требовать от Инки вернуть артефакт обратно. Вышла из-за стола, не доев, и коварно пропала, якобы ненадолго, а сейчас вроде как не слышит. Теперь поди выгони ее оттуда…

Заходить внутрь нельзя – я ведь почти женатый человек. Федору – рано. А Го так и вовсе в прострации безостановочно переводила чистящее средство на шесть тарелок, намывая их раз за разом и не реагируя на внешние раздражители…

Так и пришлось отправиться к себе домой, оставив брата у гостиницы в центре – он сам захотел посмотреть город. Была еще мысль поискать Нику, но что-то подсказывало – непременно найдется сама.

Чутье не подвело – одетая в теплый пуховик, с поднятым воротником, накинутым капюшоном и засунутыми в карманы руками, Ника все это время терпеливо дожидалась меня на скамейке у фойе моей высотки. Интересно, кто ей адрес-то сказал?..

– Максим, нам надо срочно поговорить. – Она встала с места и немедленно двинулась ко мне, стоило выйти из машины.

– Непременно. – Я прошел мимо и вошел в здание.

– Срочно! Это касается твоей жизни!

– Не в коридоре же… – с осуждением посмотрел я на нее и вызвал лифт.

Ника притихла, посмотрев на пустое помещение, но все-таки не стала возражать.

Потом пришлось помолчать, так как надо было открыть апартаменты, переодеться, а там и я постарался перехватить инициативу:

– Папа разрешил?

– Да, – чуть смутившись, отвела она взгляд.

– Отлично. Ты ведь в первый раз у меня? Пойдем покажу тут все. Вот здесь кухня, дальше кабинет, а тут – спальня…

– Максим. Князь Черниговский знает, кто виновен в ограблении.

– То есть спальню смотреть не будем… – вздохнул я, проходя на кухню.

Скромно обставленное помещение с придвинутым к стене столом слева и тумбами гарнитура справа еще никогда не видело такой экспрессии и переживаний.

– Надо что-то немедленно делать!

– Что именно? – уточнил я спокойным тоном, наливая себе воды из графина на столе.

– А я знаю?! Придумай что-нибудь!

– Это да, это ты хорошо отметила…

– Ты не понимаешь! Борис Игнатьевич все ему рассказал. Я видела фото их переговоров…

– В ресторане «Совиная гора», – поддакнул я. – Разумеется, он все рассказал. – Я пригубил воду и посмотрел за окно.

Опять было пасмурно, и время дня совершенно не чувствовалось. То ли поздний вечер, то ли день, то ли ночь, подсвеченная огнями огромного города…

– То есть как «разумеется»?.. – сбилась Ника.

– Мы же приехали к нему сразу после грабежа, да еще невероятно информированными. Поэтому, узнав личность пострадавшего, Борис Игнатьевич поспешил устроить с ним встречу и рассказать о своих предположениях.

– И ты так спокоен?! – звенел от негодования голос девушки.

– Э-э, мать, я его зря, что ли, из глубины сибирских руд тащил? Он же предсказуемый, как ты! – посмотрел я на девушку. – Конечно, он поступил ровно так, как должен был.

Иногда для плана нужен специальный человек. Наглый и бесцеремонный карьерист, полагающий все свои успехи собственной удачей и личной заслугой. Только такой способен открыть дорогу к иным архивам и действовать так, как от него ждут. Потому что связываться с настоящим московским генералитетом смертельно опасно – эти, обладающие интуицией и осторожностью дикого зверя, сожрали бы без соли, потому что живут в интригах так плотно, что, почуяв проблемы, даже ложку на обед обяжут подносить зама какого-нибудь отдела, который и будет виноват, если что-то случится. Ну а зам подставит кого-нибудь еще.

– То есть это часть плана? – не веря, подняла Ника взгляд.

– Врагов, как и друзей, надо себе создавать. Иначе заведутся самостоятельно. – Я наполнил стакан и для нее, поставив на стол. – Все идет к логическому завершению. Не стоит переживать. Ты ведь замерзла? Сейчас закажем вкусной еды, включим интересный фильм. Воскресенье за окном!

– Максим, я хочу участвовать, – строго произнесла Ника.

– В чем?

– В этом твоем плане.

– Мне бы очень этого не хотелось; тем более у тебя уже есть такой опыт. Тебе не понравилось.

– Я не смогу сидеть просто так… – чуть опустила она плечи. – Мне страшно ничего не делать. Как вообще можно оставаться таким спокойным?!

– Уверена?

– Да!

– Хорошо, – отставил я воду в сторону, – как прояснятся детали, отправлю к тебе связного с инструкциями. Ни дома, ни на съемной квартире больше не появляйся. Есть у кого остановиться?

– У подруги.

– Отлично, адрес мне не говори, – строго произнес я. – Телефон оставь здесь. Купи новый в переходе, вместе с сим-картой. Волосы перекрась в черный, постарайся изменить облик.

– Как меня найдет связной? – подобралась Ника.

– Поедешь на оптовый рынок на Варшавском, купишь клубнику по пятнадцать рублей. Встанешь на рынке на четырнадцатом километре МКАД продавать за тридцать один рубль сорок копеек. Будут приставать – покажешь мое фото. Сейчас дам… – потянулся я к внутреннему карману, где была общая фотография с Федором.

– Не надо, у меня есть.

– Хм…Связной найдет тебя по ценнику. Пароль: «Тридцать три коровы». Отзыв: «Отличный бифштекс». Учти, все может начаться уже завтра, так что в университет не ходи, – сделал я внушение. – Все понятно?

– Ага! – Ее взгляд горел лихорадочным блеском, а тело явно переполняло желание немедленно двигаться.

– Деньги на клубнику есть?

– Пфф! – пренебрежительно фыркнула Ника. – Все, я побежала!

– А еда, фильм и экскурсия по дому?

– Потом! Дело важнее!

Даже провожать не пришлось – вылетела за дверь, на ходу одеваясь, в незастегнутых сапогах. Лифт, закономерно остававшийся на этом же этаже, забрал девушку и повез на первый.

Я остался у открытой двери, привалившись затылком к холодной поверхности стены.

– Не пропадет: клубника в этом году удалась…

Тихонько подошел Димка, проживавший на этом же этаже. Остановился рядом, оперся о стену и долго молчал.

– Я передумал, – сказал ему то, что он наверняка уже понял.

Наверное, уже месяц как.

– Их будет недостаточно. Она все поймет и простит, – не настаивая, воззвал он к благоразумию.

– Не хочу.

Скверный ответ, не основанный на логике, не имеющий никакой практической ценности. Но и придумывать причины не хотелось.

– Справимся, – поддержал я друга, который наверняка переживал не меньше моего.

– Как всегда, – поддакнул он.

– Обеспечь ей негласную охрану, – посмотрел я на лифт.

– Сделаем.

И мы продолжили падать. Падать все быстрее и быстрее, нацепив на ноги такую тяжесть, как Го и похищенная Аймара, как ограбленный банк и пристальное внимание шести князей. Чтобы тот, кто на эмоциях ринется нас догонять, с гарантией свернул себе шею.

Глава 21

Влиятельные люди в большинстве своем несуеверны. Но для малого их числа в день аукциона над головами будет синее небо, теплый южный ветер и пара семерок в номере приглашения. Для малого числа тщеславных приглашение подпишет лично князь Черниговский. А для толики обедневших будет еще с десяток неименных приглашений, приложенных к основному, которые можно будет банально продать.

Клану уже не было никакого дела до титула и родовитости покупателей. Клану нужны были деньги. Пусть не до той крайности, чтобы терять лицо и лично торговать приглашениями на закрытое мероприятие – однако если это сделает кто-то другой, то любому, кто сможет оформить гарантийный депозит в любом банке на один миллиард и более рублей наличными или в слитках, достанутся клановое радушие и гостеприимство. А вместе с ними – достанется и браслет с электронным чипом бесконтактной оплаты на миллиард и более единиц, которым так легко подтвердить аукционную ставку, всего лишь коснувшись специальной метки на подлокотнике любого кресла аукционного зала торгово-делового комплекса на Тверской. Комплекс, к слову, тоже можно было приобрести.

Многое можно было приобрести – недвижимость дополнял практически весь промышленный кластер клана, поделенный на крупные лоты. Небывалое событие, слухи о котором за пару дней облетели всю столицу и страну, плеснувшись волной даже за границу империи. Настолько редчайший, уникальный шанс, о котором возбужденно рассказывали на всех светских раутах и приемах зависимые от Черниговских аристократы и нанятые светские бездельники, что многие солидные личности невольно задумывались над приобретением. Клан не экономил на рекламе, спешно доводя информацию до тех, кто традиционно был слишком инертен для торгов, и до тех, у кого приглашение на аукцион могло и вовсе затеряться среди третьестепенных бумаг – кто-то уже имел все, чего желал. Но именно у них были живые деньги, в которых клан нуждался более всего.

Не все проходило идеально – в общество все-таки попала информация, что Черниговские остро нуждаются в наличных, глумливо вывалив правду об обязательствах перед императором. Местами слух удалось высмеять, местами – заговорить древностью и богатством рода, который просто списывает ненужные ему активы. Но беда в том, что это была правда – и аналитики крупных кланов легко доходили до истины, доводя ее до сведения своих хозяев. А для продавца нет ситуации хуже, когда покупатель знает, что необходимо что-то продать любой ценой.

Тем не менее клан надеялся на азарт и естественную конкуренцию среди великих князей, которые просто не позволят отхватить дорогой актив за бесценок. Подготовка только усилилась.

Ночами печатались буклеты на продаваемые лоты, и фотографии угрюмых заводов и фабрик спешно перерисовывали в чистые и современные, дополняя суммой годового дохода крупным шрифтом и возможных потенциальных прибылей при весьма скромных инвестициях. Клеились масштабные макеты комбинатов, курьерами доставлялись образцы продукции, а специалисты наводили лоск на директоров заводов, проговаривая с ними сценарии бесед с потенциальными покупателями – и директора с удивлением узнавали, что на их предприятиях нет никаких проблем.

Ночами же шептали соблазненные деньгами и подарками фаворитки, обращая внимание своих кавалеров, что если не купят они, то купит старый соперник и враг, изрядно усиливаясь во вред ее любимому и обожаемому кумиру.

Огромная масса усилий и вложений – все ради того, чтобы потом, в день аукционных торгов, сказать:

– Где всё?

Голос был тих и спокоен, не отражая той ярости и обескураженности, что царили внутри князя Черниговского.

Стоит отметить, что аукционный зал при этом был достаточно неплохо наполнен людьми, курсирующими от своих мест возле аукционного подиума к столикам с напитками и снедью вдоль стен. Велись беседы, лился смех и раздавались радостные приветствия узнавания, а атмосфера перед началом торгов казалась заряженной азартным предвкушением.

Но князь Черниговский отлично знал, какой процент из присутствующих составляют зависимые от него аристократы, призванные повышать ставки в чужих торгах и вовремя выкупать те объекты, за которые не давали настоящей цены. На браслетах подставных лиц были десятки миллиардов условных единиц, но ни одна из них не подкреплялась настоящими деньгами и золотом, так необходимыми клану.

Более того, князь знал, сколько денег на депозитах суммарно разместили все приглашенные. Воистину астрономическая сумма. Владельцы львиной доли которой просто не пришли. Зарезервировали деньги – методично и пунктуально. С профессионализмом и похвальной деловой хваткой забрали себе все копии материалов по продаваемым лотам, провели предварительные переговоры с директорами. Некоторые даже откомандировали на интересующие предприятия аудиторов – и князь Черниговский, скрипя зубами, дозволил им пройти по заводам с обзорной экскурсией. Столько суеты и усилий, чтобы просто не прийти в последний момент.

Их нет – а значит, все непотраченные суммы этим же вечером вернутся из резерва обратно хозяевам, а браслеты со всеми их условными единицами можно будет просто выкинуть.

– Время еще есть, – флегматично отметил порученец, завороженно глядя на вход в зал, – основные лоты идут после обеда.

Будто сейчас там появится кто-то от Панкратовых или Юсуповых, Галицких или Долгоруких, Шуйских или Шуваловых. Или кто-то еще из десятка фамилий, так или иначе связанных с ними.

– Почему их нет? – повторил князь. – Ты звонил им? Они опаздывают?

– Контактные лица не берут трубку. Я звонил в приемную, там не знают. Сами их сиятельства – в отъезде.

Черниговский чуть повел плечом, стряхивая неприятное ощущение, прицепившееся к позвоночнику. Беда всегда привлекает к себе охочих до легкой наживы – и князь был готов к тому, что со многим придется расстаться не за полную стоимость. Однако сейчас дохнуло холодом, как от внимательных взглядов хищников, приглядывающихся к захромавшему бизону.

Ерунда. Он еще крепко стоит на ногах.

– Сколько денег мы сможем получить?

Он уже знал, что недостаточно. Но было важно знать насколько.

– Если торги пройдут по запланированному сценарию – половину, – осторожно вымолвил порученец.

И это «если» обесценивало любую вырученную сумму. Не более трети от необходимых клану двухсот сорока миллиардов, отдать которые нужно не позднее вторника.

Скверные мысли развеяли подошедшие гости – из числа тщеславных, но бедноватых, которым следовало уделить толику внимания и улыбку уголками губ. Князь не особо помнил фамилии и имена – их подсказывал наушник в ухе, равно как и сумму, которую те вложили в депозит. Номинал. Может быть, что-нибудь купят. Может, пройдутся по залу, выпьют бесплатного вина и пообщаются с иными гостями, а затем уйдут, не потратив ни копейки.

Совсем не те гости, которых он ждал. И тем не менее, может, те действительно явятся позже?

Господин и слуга продолжили находиться в зале, приветствуя гостей, ведя разговоры поодиночке в кругу равных себе, курсируя к парам и аплодируя по завершении очередного аукционного раунда, приветствуя новых владельцев клановой собственности. Но непременно сходились в одну точку каждые двадцать минут, чтобы вместе посмотреть на двери и обменяться отсутствием новых сведений. Напряжение – невысказанное, не отраженное на лице, в манерах, улыбках и дежурных комплиментах – тем не менее росло от часа к часу, накапливаясь к моменту объявления самых крупных лотов.

– Перенести аукцион? – предложил порученец, аплодируя вместе с князем неизвестной ему группе молодых людей в красных бабочках, за неплохую сумму выкупивших все молокоперерабатывающие предприятия на территории княжества.

Даже настроение поднялось – не настоящая цена уплачена, но сумма выходила круглая. Пусть даже покупатели не из аристократов, а из числа тех самых, кто купил себе приглашение, – однако у них есть золото, и это главное.

– Ты выяснил – нам дадут кредит? – поджав губы, произнес Черниговский, не став объяснять бессмысленность переноса.

Уже во вторник будет слишком поздно, а полагаться, что крайне ответственные и хваткие представители великих князей просто разом заблудились и потерялись в Москве, но завтра обязательно будут – несусветная чушь.

Назначать же второй день торгов слишком ненадежно. Ему были необходимы эти деньги, срочно, наличными и любой ценой.

– Дадут, – ответил порученец.

Но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма – как, впрочем, у каждого, кто хотя бы пытался читать условия кредитных договоров мелким шрифтом, а не расписывался не глядя.

Для коммерческих кредитов текст был еще мельче, а страниц – больше. Для кредитов на такие суммы объем договора мог доходить до сотни страниц.

– Условия?

– Два источника. Объединенный банк Европы хочет двенадцать процентов годовых, трехкратный объем обеспечения…

– Чтобы не дать нам платить и забрать в три раза больше? – поджал губы князь, прекрасно зная эту практику.

– …кроме того, они требуют повышения коммунальных тарифов и пенсионного возраста. Якобы для финансового оздоровления, – без всякого удовольствия продолжил личный слуга.

Настроение Черниговского упало на еще одно деление вниз. Сумасшедшие проценты, явно криминальные условия залога, а теперь и стандартное требование, методично продвигаемое всем владетельным заемщикам страны-победительницы последней большой войны. Там проиграли, но за полвека оправились и встали на ноги достаточно, чтобы вспомнить о мести. А разве может быть приятнее для влиятельных стариков, чем знать, что дети его старого врага встретят старость нищими и безработными?..

Но выбирая между стариками и собой, князь не сомневался, равно как и все остальные.

– Второй источник? – уточнил он, предполагая, что тот будет для контраста еще хуже.

– Китай… – замялся порученец. – Не банк и не клан. Частное лицо.

– Вот как? – отразил легкое удивление Черниговский.

– Некто господин Чень Сюанцзи. Вышел на нас сам. Мы проверили – это человек мертвого рода Чень. Их вырезали два поколения назад, но до этого род владел восемью городами-миллионниками и был рядом с троном.

– То есть деньги у них могут быть?

– Деньги у них есть, – куда увереннее ответил слуга, – пусть и не вся сумма, которая нам нужна. Они готовы дать сто пятьдесят миллиардов. Упакованные в банковский пластик купюры в разных валютах и золото – там целый склад, судя по предоставленному нам видео… Это Китай, полтора миллиарда человек, – пожал плечами порученец на недоуменный взгляд. – Даже неизвестный нам род потенциально может владеть такими деньгами. И, судя по всему, владеет.