Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 170 страниц)

– Я же сказал… – раздраженно произнес Валентин Андреевич, заметив меня рядом с собой.

Но я уже аккуратно наполнял бокал, поставив его на стол. Виновато пожал плечами и подвинул сосуд парню.

– А теперь – вон, – недовольно буркнул он, соизволив мельком глянуть на воду и вновь вернувшись к тексту.

– Мог бы и спасибо сказать, – посетовал я, перемещая огонек звезды в правую ладонь.

– Что? – дернулся тот в начальственном рыке, но был слегка придавлен мною за шею левой рукой, с одновременным выплеском Любопытства.

– Вежливость, Валентин, – повторил я, еще одним всполохом своего дара препятствуя его попытке вызвать силу, – а еще честность и благородство.

В моей правой руке вспыхнула звездочка и, сопровождаемая ладонью, проплыла к бокалу с водой. А затем медленно погрузилась в середину бокала, расцвечивая стекло красивыми всполохами. Звезде все равно, где обитать, – она хоть и дальняя родственница моему дару, но некогда спокойно прошла через мое тело.

Парень затравленно сжался в кресле, глядя то на меня, то на бокал.

– Ч-что тебе нужно? – выдавил он из себя, получив новый разряд за подозрительное движение руками под столом.

– Пей, не стесняйся, – дружелюбно предложил я.

– Я н-не буду это пить! – громко возмутился босс.

– Тогда я просто тебя убью, – улыбнулся я в ответ, поднося бокал к его губам. – Ну же, не заставляй меня выбить тебе зубы этим замечательным стеклом. Ам?

Немного уговоров и электричества – и глоток со звездочкой легко проскочил внутрь организма.

– Вот видишь, ничего страшного, – похлопал я его по щеке освободившейся от бокала рукой. – Не делай резких движений, и звезда не сожжет твои внутренности. Потом я ее уберу, не переживай.

Левой рукой, по-прежнему лежащей на его шее, «настроился» на расстояние до звездочки – в самом деле, мне совсем не хотелось делать больно этому человеку, но мне нужна была гарантия его разумного поведения.

– И что я должен сделать? – задышал он громко.

– Мне нужна связь с твоим хозяином, – сохраняя спокойствие, сообщил ему условия, кивнув в сторону экрана.

Сотовой связи в городе не было, аппараты в общем зале контролировались – наверняка как и звонки по ним. У рядового персонала вряд ли был выход на тех, кто имел право принимать решения, зато у хозяина кабинета определенно имелась связь – вон светится зеленым в правом нижнем углу монитора знакомая пиктограмма.

– У меня нет хозяина!

– Это ты так думаешь, – хмыкнул я. – Покажи контакт-лист.

Чуть дрожащей рукой, пару раз скривившись от боли в желудке, парень вывел на экран окно интернет-телефона.

Солидный список, большая часть которого была оформлена в едином стиле – фамилия, имя, отчество, без единого комментария или фотографии. Даже если брать только тех, чья фамилия также являлась именем клана-победителя, выбор из двенадцати позиций мог обернуться звонками к совершенно посторонним людям, потерей времени и угрозой провала.

– Шестая строчка сверху, – сделал я свой выбор. – Там, где написано: «Папа».

– М-может, не надо? – робко уточнил грозный босс целого вокзала.

Перехватив мышку, я уверенно клацнул на вызов и принялся терпеливо считать трели звонка.

– Валик, я сильно занят, – пробурчали с экрана одновременно с появлением картинки на экране – за широким столом сидел крепкий мужчина, терпеливо вчитываясь в один из десятка подшитых листков в папке перед собой. За его спиной виднелся уголок камина, заставленный небольшими статуэтками, а с другой стороны – столик с тремя старомодными телефонами без диска.

– Здравствуйте, уважаемый, – успел я произнести раньше, чем сын этого уважаемого человека произнесет глупости про нападение и захват.

Мужчина на экране дернулся от незнакомого голоса и соизволил посмотреть в глазок видеокамеры.

– Приношу извинения, что вынужден вас отвлечь от важных дел, – продолжил я. – К сожалению, дело не требует отлагательств. Я и моя семья, покидая этот чудесный город, были вынуждены заплатить десять тысяч рублей за билет. Когда у нас не хватило денег, ваши любезные слуги согласились забрать наше золото в качестве оплаты, оставив без средств к существованию. То же самое постигло остальных беженцев, и все они теперь думают, что слово вашего клана, гарантирующее сохранность ручной клади, ничего не значит.

Мужчина с экрана внимательно выслушал мои слова, хмурясь от предложения к предложению. Под конец лицо его обрело гневный румянец, а ладони сжались в кулаки. Наверное, заметил мою руку на шее своего сына – не мудрено не заметить – и разозлился. Видимо, честь в этом мире не так важна, как рассказывал дядя Коля…

– Валентин, это правда? – вкрадчиво спросили с той стороны.

– Н-не совсем… То есть… – дернулся в моих руках парень.

– В-Валентин!.. – прошипел он королевской коброй, придвигаясь к экрану и сметая папку с бумагами в сторону. – Ты ч-што себе позволяеш-шь?

– П-папа, я просто… – зачастил парень.

– Не смей перебивать отца! – гаркнуло с экрана так, что колонки засвистели. – Да как ты посмел, гаденыш-ш?

– Я отвечу сам! – гордо выпрямился Валентин, да так, что пришлось удерживать его за шею, чтобы звезда внутри него не поранила желудок.

– Спрашивать станут со всей нашей семьи!!! С тебя, с меня, с твоей матери и твоих братьев!!! – Аккуратная стопка бумаг разлетелась от гневного удара. – Молись, чтобы старшие не узнали раньше, чем я все исправлю! Я немедленно вылетаю к тебе, – собрался мужчина, умудрившись за какое-то мгновение полностью отринуть все эмоции, превратившись в безэмоциональную статую самого себя. Только сбившийся воротник рубашки выдавал недавнюю бурю.

– К-хм, – обратил я на себя внимание. – Если все это оказалось прискорбной ошибкой…

– Не сомневайтесь, так и есть! Мм, юноша?.. Вы не могли бы озвучить свое имя, чтобы я мог принести извинения по всей форме? И мне не совсем удобно разговаривать с вашим халатом, рукой и изящной бабочкой.

– Меня зовут Максим, и мне будет достаточно, если моей семье вернут то, что было взято из-за… ошибки. К сожалению, я не могу передвинуться, чтобы попасть в кадр, иначе ваш сын умрет, – добавил я печали в голос.

– Эмм, разумеется, вам все вернут… – Монолитная маска дрогнула, выдавая тревогу за сына. – Прошу не наказывать Валентина слишком сильно, он в первый раз на таком посту.

– Папа! – дернулся парень, и его вновь пришлось крепко удерживать за шею.

– Молчи! – строго одернул его отец.

– Я пришел не за его жизнью, но не отказался бы от сувенира. Это будет честно, как вы считаете?

– Но должны быть определенные рамки… – как-то замялся мужчина, не отрываясь глядя куда-то на шею своего сына.

– О, они будут соблюдены, – с готовностью поддержал я. – Я возьму то, что вряд ли нужно вашему сыну.

– Подождите! – засуетился отец парня. – Забирайте что хотите, но не убивайте его!

Хм. Я с удивлением оглядел раскрывшиеся от ужаса глаза Валентина, мою руку на его шее, и сопоставил с реакцией его отца. Они что, решили, что мне нужна его голова на память?

– Сын, ты слышал? – Андрей принял мое молчание за раздумья или приглашение к торгу. – Ты отдашь ему все, что он запросит!

– Мне бы не помешали гарантии безопасности для меня и моей семьи, – добавил я. – Не хотелось бы кого-то убивать и омрачать день еще сильнее.

– Считайте, что они у вас есть, – уверенно кивнули с экрана. – Валентин, ты все понял?

– Да, отец, – шепнул парень.

– Жди, я скоро буду, – пригрозил его отец напоследок.

Экран отразил табличку завершения вызова.

– Вот и поговорили, – с удовольствием подытожил я. – Сейчас расслабься, я заберу звездочку обратно.

Изъять звезду из организма не составило труда – всего-то уменьшить ее размер, забрав себе все Любопытство, и провести через кожу – почти не больно, судя по легкой судороге Валентина.

– Идем, я тороплюсь, – озвучил я, с удовольствием отпивая из открытой бутылки. – Меня ждут через полчаса, так что нужно успеть до этого времени.

– Учти, ценности никто не пересчитывал, я не знаю, сколько там, – потухшим голосом уточнил парень. – Что тебя интересует в первую очередь?

Я прислушался к своим мыслям и, к удивлению, не обнаружил на первом плане ни денег, ни драгоценностей. Там было совсем иное.

– Справедливость.

Скинув халат и оставив значок-пропуск на столе, я попросил Валентина пройти со мной в зал с кассами. Охрана возле дверей если и дернулась при моем виде, то тут же затихла от повелительного жеста босса, так что до нужного помещения добрались без всяких проблем, и уже совсем скоро наблюдали скорбную очередь, окутанную облаком безнадежности и растерянности.

– Распорядись приготовить деньги и коробки с ювелиркой, мне нужно найти украшения сестер, – попросил я его, а сам двинулся к кассе, где выворачивали карманы супругам с маленькой дочерью.

– Ничего не надо, – вмешался я в их разговор. – Билеты бесплатны, заберите ваши деньги.

– Эй, ты! – возмутился кассир, оглядываясь на солдата.

– Не препятствовать, – начальственным голосом Валентин пресек любые возражения. – И да, с этого момента билеты бесплатны. Тем, кто уже купил, все вернуть. Я… приношу извинения. – Последние слова дались ему с трудом, словно он все еще считал, что делал все правильно.

Впрочем, без разницы, что он там думает, – отец ему наверняка объяснит, что такое хорошо, а что плохо.

– Что надо сказать? – вновь повернулся я к семейной паре.

– С-спасибо? – робко улыбнулась женщина.

– Слава императору, – веско поправил я ее.

– Живо несите деньги! – сорвался на истерику голос главного за моей спиной.

Глава 24
Цветной мир

К деньгам все-таки пришлось идти самим. Когда из дальнего кабинета, подгоняемые начальственным рыком, вышагнули слуги, прижимая к груди картонные коробки с рассыпающимися на ходу купюрами, и попросили десяток свободных рук себе в помощь, я слегка удивился. А когда нам уточнили, что даже так придется кружить между хранилищем и этой комнатой около часа, то проняло даже Валентина – оказывается, он и не представлял, какой объем могут занять купюры, ежеминутно собираемые с людского ручейка. В итоге коробки понесли обратно, а мы, захватив Федора (он знал, как выглядели украшения), направились следом – техническим коридором до просторного тупика перед массивной железной дверью.

– Остальные не так защищены, – отчего-то смутился служка, бряцая связкой с ключами.

Помещение без окон, подсвеченное длинным рядом тусклых желтых ламп, совсем недавно было тюрьмой на три камеры, отделенных от импровизированного коридора толстыми прутьями, – на вокзале наверняка хватало нарушителей порядка, и где-то их требовалось держать. Само собой, людей внутри не было, двери стояли распахнутыми настежь, подпертые знакомыми коробками. Впрочем, коробок хватало по всему полу – кроме тех участков, где купюры попросту сгружали в общую кучу высотой мне по пояс.

Пахло сыростью, деревом и растерянностью – моей, Федора и Валика.

– Сгниют, – первым подал я голос, укоризненно посмотрев на хранителя закромов.

Тот выглядел соответственно помещению – и не кладовщиком, а тюремщиком. Начисто лысый, слегка сутулый старичок, поглядывающий на нас с Федором крайне подозрительно.

– О, ни в коем случае! Мы устраиваем проветривания! – возмутился он.

– Надо граблями ворошить. Поверь, я как-то хранил около миллиона мелкими купюрами – иначе или сгниют, или мыши погрызут, – припомнил я опыт с «импами» и «орами».

– Так это… краска токсичная, – слегка неуверенно оправдался мужик.

– Так им не есть, им вредить, – не согласился, слегка пнув коробку возле подозрительно влажной стены. – А тут будет плесень.

– Н-да, – озвучил растерянно Валентин.

– Сей же момент исправим! – преданно глядя на босса, пообещал слуга.

– Да я сам позабочусь, – успокоил я хранителя, чем ввел в легкий ступор.

– Господин? – обратился тот к Валику.

– Он заберет все, что захочет. Не препятствуй и помоги, – вновь отыграл босса парень, отойдя от легкого изумления.

– Но как же! – возмутился старик, будто родное собрались отнять.

– А ювелирными изделиями займется мой коллега, – указал я на Федора.

– Но это ведь клановая собственность! – затрясся кладовщик.

– Густав, повешу, – лениво пригрозил Валентин.

– Сей же момент все сделаем, – тут же бросился в другую крайность слуга, пряча взгляд. – Куда грузить?

– Н-да, такое на руках не унесешь, – почесал я затылок. – Федор, что скажешь?

– С-сим-сим, откройся! – все еще в прострации, тихо произнес брат.

– Это до сокровищ, а что делают после того, как найдут?

– Убивают друг друга, чтобы себе больше досталось, – выдал Федор, продолжая разглядывать богатства.

– А ты опасный тип, – уважительно похлопал я его по плечу. – Только это ведь потом все придется одному тащить.

– Вот-вот, а старый дядя Густав поможет! – залебезил старик перед мальцом.

И даже Валентин как-то странно посмотрел на Федора.

– А убить можно и потом, – с оптимизмом подытожил я, собрав все взгляды на себе, – кроме детей и женщин, разумеется, – поправился чуть смущенно.

– И стариков? – робко подал голос хранитель.

– Так ты забираешь или нет? – проявил нетерпение Валентин. Что-то ему наше общество разонравилось.

– Само собой. Федор, просмотри коробки с ювелиркой, постарайся найти папины вещи и украшения сестер.

– Ага! – Брат с энтузиазмом направился к ближайшей упаковке и, чуть поднатужившись, разорвал крепления, высыпав поток золота и серебра на бетонный пол.

– Горжусь тобой, – одобрил я маневр и вновь прикинул объем работ. – А мне нужна тележка. Лучше несколько и столько же людей.

– Будет сделано! – заспешил старик, стараясь покинуть хранилище.

– Кстати, ты же не думаешь, что дверь меня остановит? – поймав его взгляд, уточнил я.

– Да я и не мыслил ничего такого, – вздрогнув, проблеял Густав, забегав зрачками.

– Значит, старики выживут, – потерял я к нему интерес.

– У тебя есть машина? – сухо поинтересовался Валик.

– Есть! – громко заявил Федор, тут же вытянувшись в полный рост.

В его руках тут же появился выуженный из кармана ключ – с брелоком, украшенным трехлучевой звездой. Точь-в-точь такой же, как и значок на белоснежной машине, оставленной в городе. Вообще, я планировал взять автобус и забить его деньгами под крышу… Но не смог противиться яркому огню счастья и надежды, сияющему в глазах Федора. А деньги – это всего-то раскрашенные бумажки, на которые уж точно не купишь радость вечно угрюмому брату.

– У нас есть машина. Большой красивый джип, эдак тонн на пять. Примерно мне по плечи, радиаторная решетка прямая такая, а еще значок с кругом и тремя лучами из центра и там…

– Стоп-стоп-стоп, – замахал руками Валентин, – мне это зачем знать?

– Как зачем? Распорядись найти к ней большой прицеп, – делано удивился я. – И собирайся, мы сходим за машиной в город.

– Отправлю людей, привезут, – попытался отбрехаться от участия парень.

– Идем. Заодно посмотришь, что ты тут натворил, – приказал я. – Федор, ты с нами?

– Нет, я буду искать. – Передав мне ключи, Федор с азартом принялся раскурочивать новую коробку.

– Как хочешь. Валентин, если с ним хоть что-то…

– Да понял я, – поморщился парень, вышел вперед меня и пролаял приказания солидной толпе слуг и солдат, успевшей скопиться в коридоре.

– Может, я слугу с тобой отправлю? С пропуском – тебя пустят. – В очередной раз захотел увильнуть Валентин, стоя возле вокзальной двери.

– Ты лучше любого пропуска, – подтолкнул я его, выпуская в полуденный зной.

Охрану не брали – у меня ее просто не было, а мой сопровождающий довольно едко выразился о талантах своей свиты и их успехах по его защите. Неловкие лепетания начальника охраны про какой-то «особый случай» Валентин предпочел не услышать.

Вдвоем идти оказалось гораздо проще – площадь была забита довольно плотно, и большому отряду пришлось бы растаскивать в сторону палатки, чтобы узкая тропка меж людских пятен стала дорогой для отряда.

– И что ты мне хотел показать? – не выдержал молчания Валентин. – Да, людям трудно, но порядок поддерживается. Вот там находятся полевая кухня и резервуары с водой. Рядом выдача палаток. В самом конце, отсюда не видно, санитарный блок. Я все контролирую!

– Через десяток черно-белых мониторов, – кивнул я, не поворачиваясь.

– Все отлично работает, – буркнул он.

– Работало. Первые два дня, – поправил его. – Деньги начали собирать вчера, верно?

– Ну… – настороженно покосился Валик.

– Очередь замедлилась раз в десять, потому как теперь надо подписывать бумаги. Люди скапливаются на площади быстрее, чем отбывают на автобусах.

– Тут еще есть место.

– Да, но каждые четыре часа ожидания ты должен всех накормить еще раз, если не хочешь голодного бунта. А еще принюхайся: чувствуешь?

– Что? – хмуро спросил Валентин.

– Пот, грязь, жара. Хочешь эпидемию? – недобро посмотрел в ответ. – А ведь еще не все уезжают, заложив себя или вывернув карманы. Самые гордые возвращаются обратно, не желая жить в нищете, чтобы дождаться завершения карантина.

– А ты святой, да?! – сорвался на крик Валентин. – Чем ты лучше?! Пришел и силой забрал все себе!

– Я не забираю себе, – терпеливо произнес, не повышая голос. – Я забираю у тебя. Возвращать чужое – не то же самое, что отдавать свое. Ощути это и сделай выводы.

– Да что ты понимаешь… плевать я хотел на эти деньги! У меня был план! – взвился парень.

– О, вот как? – усмехнулся, подначивая.

– Да! Все на благо клана! – упрямо давил свою линию парень. – И не во вред людям, а во благо! Думаешь, там, за городом, их ожидает что-то хорошее?! Их господин мертв! Все, нет защиты! Их обманет первый встречный, и ничего за это ему не будет!

– И ты решил сделать это первым?

– Нет! Нет! Я взял приоритет долга. Теперь клан – главный заемщик, и если кто-то посмеет обдурить этих людей, – провел он рукой вокруг, – наш клан выступит в их защиту под предлогом защиты инвестиции. Никто не смеет тронуть наше! Никто!

– Да ну, – усмехнулся я.

– Да ты вообще псих ненормальный, – буркнул Валентин, успокаиваясь. – Откуда только взялся…

– А вот как думаешь – я забрал все из твоего живота или что-то оставил? – задумчиво произнес я в ответ.

– Ладно, ладно. Извини, – спохватился парень.

– На первый раз… Так рабы тебе зачем?

– Это не рабы! – замотал он головой. – Нам нужны специалисты на севере. Хорошая оплата, жилье, там интересно! Но не нужны вахтовики, сложное оборудование. Учить чужих дорого. Свои в холод не хотят… Вот.

– Должников, получается, тоже под герб будешь загонять, – понял я.

– Тех, кто не сможет платить, – неохотно подтвердил босс. – А кто справится – тот толковый, с ними тоже будем работать, присматриваться и предлагать контракты.

– После того как вы их убивали?

– Все, кто воевал, уже умерли, – жестко ответил Валентин. – А эти просто не хотят платить налоги. Герб будет жив еще поколение, и эти двадцать пять лет они якобы служат своему господину, не выплачивая никому ни гроша.

– Ты невысокого мнения о людях.

– Не в этом дело. Ладно, они не хотят к нам, не любят, это объяснимо. Не идут к другим семьям, потому что боятся оказаться на самой низкой ступени иерархии, и правильно боятся. Но почему они не взяли герб императора, скажи мне? Нет урона чести, если господин мертв, уйти к союзникам или императору! – попытался опередить меня Валентин, чтобы заглянуть в глаза. – Потому что налоги, Максим!

– Я думаю, что герб – это семья, – подумав, озвучил я свои мысли. – У этих людей теперь неполная семья, но это не значит, что они не смогут защитить друг друга.

– Против аристократа? – фыркнул Валентин.

– А ты чувствуешь себя бессмертным? – покосился на него.

– Ну… нет, – неохотно буркнул парень. – Как будто ты бессмертный!..

– Все дело в том, что твой аристократ смертен один раз. А остатки даже этого клана имеют тысячи жизней. Я бы на месте аристократа не связывался.

– Думаешь? – задумчиво пожевал губу Валентин и углубился в собственные мысли.

Я почти прозевал, как от тени палатки отделилась небольшая фигурка и выступила прямо под ноги – еле удержал Валентина, в задумчивости чуть не сшибшего неожиданную преграду.

– Дяденьки, у вас есть вода? – пискнуло тонким голосом.

Владельцем голоса оказалась совсем мелкая особа, одетая в длинную футболку с чужого плеча – для нее она смотрелась платьем, если бы не широкие плечи, свисающие вроде рукавов.

– В конце площади, белая палатка, – на автомате ответил Валентин, оправляя помятую мною рубашку.

– Там до-орого, – грустно протянула девочка.

– Там бесплатно! – нахмурился он.

– А я то, что бесплатно, уже выпила, – вздохнула мелкая. – Нету, да? – И, еще раз оглядев нас и разочарованно хмыкнув, вновь юркнула в тенек.

– Там все бесплатно! – раздраженно рыкнул Валентин, но девочка даже не повернулась на его голос. – В любых количествах!

– Если боссу можно, то почему нельзя слугам? – похлопал я его по плечу и обошел сбоку, продолжая движение.

– Пов-вешу… – заскрипел он зубами, глядя на тот край площади, где высились белоснежные купола палаток с гербом его клана. – Мне срочно нужно туда.

– Успеешь. Сначала мои дела, потом перевешай хоть всех слуг.

– Ты не понял, я обязан немедленно вмешаться!

– Ты уже опаздываешь, а я могу успеть, – пожал я плечами, не собираясь отпускать его от себя.

Людей, конечно, жалко, но если я отпущу от себя Валентина, то меня и Федора наверняка попытаются убить. Традиции заложников чтут и даже изучают среди высокородных – дядя Коля рассказывал, пытаясь передать то немногое, что знал о жизни аристократов.

– Но ведь люди… – замер на месте парень, явно намереваясь уйти наводить порядок.

– Ты смотрел на них целый день и ничего не замечал, – чуть устало вздохнул, утирая рукой пот со лба. – А здесь ты потому, что я тебя вытащил. Это моя заслуга, благодаря которой ты еще можешь все исправить до приезда твоего отца. Ты мне должен, Валентин. И ты никуда не пойдешь, пока я не отпущу.

Валентин некоторое время порывался сказать что-то, но в итоге слегка сгорбился и зашагал рядом.

– Лучше подумай, что будет, если у таких крох, как та девчонка, случится солнечный удар. «Скорая» тут не проедет.

– Я все исправлю, – сухо ответил Валентин, надолго замолчав.

Мы пересекли границу площади, пройдя сквозь охранный периметр, и, заметно ускорившись благодаря хорошей дороге, зашагали туда, где я впервые встретил свою новую семью.

Машина оказалась там же, где и оставили, – воровать ее тут попросту бессмысленно. Мягко моргнули фары, приветствуя нажатие на брелок сигнализации, еле слышно щелкнули засовами двери, а двигатель мягко замурчал, стоило вставить ключ в прорезь замка.

– Поворачивай направо, от площади. С другой стороны есть отдельный въезд для транспорта, нас пропустят, – подал голос Валентин, откинувшись на сиденье.

По пустынным дорогам ехать было одно удовольствие, да еще под дуновение кондиционера – словом, на вокзальной площадке мы оказались за каких-то три минуты, в десяток раз быстрее, чем пешим путем.

На площадке нас уже ждали – в хорошем смысле этого слова. Под зорким взглядом Федора, примостившегося на большом мешке, слуги и солдаты громоздили основательные кули, свитые из толстой пленки, в бежевый прицеп с серым тентом. Рядом ту самую пленку резали канцелярским ножом на прямоугольники, закидывали посередке купюры и пеленали, скрепляя края строительным степлером, – затем очередная упаковка отправлялась под тент.

– Толково работают, – похвалил я, выбираясь из кабины.

Валентин только кисло покосился и предпочел промолчать, без особого удовольствия наблюдая, как пакуются деньги.

– Больше места нет, господин! – словно из-под земли нарисовался хранитель, подобострастно кланяясь Валентину и умудряясь в поклоне зло зыркнуть в мою сторону.

– Закидывайте в машину, – распорядился я, очередным щелчком по кнопке брелока открыв заднюю дверь. – В салон тоже можно, на задние сиденья.

И, потеряв к оживившимся слугам интерес, подошел к Федору.

– Нашел? – ответил я улыбкой на его безмерно счастливое – при виде меня и машины – выражение лица.

– Ага, – похлопал он по мешку под собой.

– А это точно все папино? – скептически поднял я бровь, пытаясь прикинуть, как две сережки и цепочка с кольцом могли занять такой объем.

– Точно! – Федор уверенно развернул рукав мешка и продемонстрировал тыльную часть выхваченного колье. – Вот его клеймо!

– Эмм… Клеймо? – Мои брови поползли вверх.

– Ага! Папа ювелир! И это все – папино! Он делал, – непреклонно доложил мне Федор, укладывая ожерелье обратно и хозяйственно усаживаясь сверху – чтобы не украли.

– Ну, ты сам все слышал, – покосился я на Валентина, – наше это. И, Федор, слазь с добра, дай людям его в машину закинуть, – одновременно я махнул двум солдатам, указав на груз.

– А я ведь распорядился его найти, – с сожалением протянул местный босс и поджал губы, явно разглядев знак, выбитый в металле, – хороший мастер. Так ты, получается, Самойлова старший сын? Но… в досье только трое детей, и только один парень! – вскинулся он.

– А теперь они в моей семье.

– А… понятно. Все самое лучшее себе забрал, – буркнул Валик, с тоской посмотрев на Федора, деловито контролирующего погрузку – и не абы куда, а на заднее сиденье, и чтобы ремешком пристегнули.

– Зато тебе достались мудрые советы, – приободрил его, похлопав по спине.

– Ну-ну. – Валентин совсем скис.

– То есть еще один тебе не нужен? – остановился я возле водительской двери, ожидая, пока прицеп крепят к машине.

Федор уже занял место на переднем сиденье и нетерпеливо смотрел на меня.

– Говори… – вздохнул местный босс.

– Даже два. – Замок прицепа наконец-то щелкнул, и я занял место водителя. – Предупреди пост о нас, и он останется целым.

– А второй? – подошел к окошку парень.

– Приготовь мягкий и широкий ремень.

– Зачем? – нахмурился Валентин.

– Когда приедет отец, будет не так больно.

Кажется, он что-то ответил, но все звуки потонули в искреннем вопле радости Федора – мы ехали домой, где бы этот дом теперь ни находился.