Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 170 страниц)

Мировая несправедливость заключалась в том, что это, по всей видимости, только его опыт и личная боль.

– Ты что тут делаешь?! – рыкнул Сергей Михайлович, распахнув дверь вертолета и глянув на князя Вида снизу вверх.

– Сижу, – невозмутимо ответил тот, будто вертолет изначально строился в комплекте с ним.

Князь дернулся и обернулся к нервно переминающемуся начальнику охраны вертолетной площади.

– Что он тут делает?!

– Мы пытались его не пустить, – вытянулся во фрунт верный служака, досчитывающий до пенсии последние деньки на почетной службе. – Даже стреляли.

Похвально, бесстрашно, но ожидаемо бесполезно.

– Ладно, летим на втором вертолете, – махнул рукой на проблемного гостя старый князь.

Благо личная площадка вмещала две разъездные вертушки – для отца и сына.

– Он не работает, – донесся со спины голос румына.

– Это еще с чего?!

– Они в меня стреляли.

– Ваше сиятельство, он сначала в тот вертолет сесть хотел, – пояснил начохраны из-за правого плеча. – Там пулями приводы винтов посекло. Техников уже вызвали, к вечеру обещают…

– !!!!! – именно столько восклицательных знаков было в экспрессивной речи, обращенной подчиненным к румыну и немного к небесам.

– Что тебе надо, а? – уже устало обратился к Виду старый князь.

– Ничего, – невозмутимо пожал он плечами. – Ты лети по своим делам, не обращай внимания.

– Выбери себе другой транспорт, я сейчас не в город.

– А мне не надо в город, – одними губами улыбнулся князь Вид.

– Друг, действительно не до всего этого. – Сергей Михайлович забрался внутрь, заметил вышедшего на крышу сына и ударил по перегородке кулаком, приказывая пилоту заводить машину. – Куда тебя доставить?

– Пока не знаю. Полетаю. Может, скажу.

– Мы будем долго летать, – начал терять терпение старый князь.

– Этот год у меня совершенно свободен, – меланхолично ответил Вид, глядя перед собой.

– Ладно, – вновь махнул старый князь рукой и пересел чуть дальше, уступая место нынешнему главе рода.

– Отец? – не удержался сын от вопроса, указав глазами на нежданного попутчика.

– Ничего не спрашивай, – поднял тот ладони и отвернулся к иллюминатору.

– Рад, что в эту трудную минуту вы с нами, – понял по-своему Александр Сергеевич, кивнул князю Виду и нацепил на голову наушники.

– Я не с вами, – донеслось еле слышно.

– … Жаль.

– Молодой еще, – с некоторой скорбью посмотрел князь Вид на старшего Долгорукого. – Не понимает.

Тот хотел было раздраженно мотнуть головой и гневно (но про себя) ответить, что понять его могут только по известному адресу в известном месте с желтыми стенами и дверьми без ручек.

Но вместо этого замер, утратив всякие эмоции. Лицо его выражало безмерные уважение и признательность.

– Я запомню, – благодарно качнул он головой.

– Эй, – усмехнулся самый старый «виртуоз» этого мира, за услуги которого обычно расплачивались поколениями. – Я просто лечу рядом.

Это не значило, что платить не придется. В мире вообще не бывает ничего бесплатного, кроме ненависти и боли.

Просто однажды придется сесть в один вертолет с князем Видом и полететь отдельно от него. Но в итоге прибыть все равно вместе. Если повезет, даже вернуться назад. Потому что те проблемы, которые не сможет решить это существо, вряд ли под силу князю Долгорукому. Зато не будет долга на клане и семье. А одна жизнь взамен многих – всегда хороший выбор.

Впрочем, сейчас была надежда справиться без упрямого попутчика, и на это Сергей Михайлович искренне рассчитывал. Пока они не прибыли на место.

Река под ними соревновалась ревом с вертолетным гулом, срываясь с высоты плотины кажущегося бездонным водохранилища. Спокойствие зеленовато-синей воды с одной стороны бетонного барьера и пенное бешенство, на добрую сотню метров взлетающее от удара по бетонированному дну канала, – с другой.

Машина вильнула вверх и к берегу, словно опасаясь, что стихия дотянется до брюха машины и утащит за собой вниз.

– Где наши люди? – повернулся Сергей Михайлович к сыну.

Тот молча указал на правый берег, там в отдалении проглядывала широкая поляна, возле которой хищными птицами кружили несколько вертушек. Грязно-желтая камуфляжная расцветка машин и палаток под ними терялась на фоне осеннего леса, так просто не заметить, а гул вертолетов просто не был слышен в окружающем буйстве.

– Давай к ним.

Машина рухнула отвесно вниз и в сторону, пилот, прочувствовав важность каждой секунды, не особо заботился о комфорте пассажиров.

На земле уже ждал доклад – традиционно поспевшая первой разведрота отчиталась о физическом блокировании механизма закрытия шлюза и об обнаруженном минировании плотины. Живого персонала нет, следы нападения зафиксированы, время нападения по характерным признакам зафиксировано – полтора – два часа назад.

– Саперы уже работают, ваше сиятельство. Также собрана бригада из добровольцев, пытаемся срезать сварку на затворах. Продвигаемся, но мешает поток воды, – доложили ему деловым тоном, без особых эмоций.

Как будто там нет напора, способного сорвать с высоты и сломать шею о камни.

– Сколько времени вам нужно?

Старый князь стоял впереди треугольника из прибывших высоких персон, из-за общего напряжения ситуации позабыв уступить место сыну. Это дело младшего – требовать отчета, карать и награждать, но сейчас было не до церемоний. Тем более что внук, возглавлявший операцию на земле, прекрасно знал, кто руководит кланом, а кто и есть – клан.

– Час, максимум полтора, – прищурился на солнце солдат. – Но закрыть все равно не сможем, пока не восстановят электропитание. Враг все срезал, уничтожил кабель и разграбил автоматику затворов. Ожидаем специалистов и ремкомплекты из столицы. Сложная номенклатура, но обещают уложиться в три часа.

– За это время все до океана смоет, – процедил старый князь в сторону, коротким кивком приняв доклад.

– Деревья замедлят волну, – предложили из-за спины. – Может, бомбардировка?

Старый князь глянул на сына как на несмышленыша. Даром что тому шестой десяток. Ведет себя, как… Недостойно. Говорит до того, как думает.

Накопленная за годы вода будет истекать еще очень долго, а преграду ниже течения сметет, не заметив. Впрочем, хватило взгляда, чтобы на нынешнего главу рода снизошло озарение, внешне это выразилось в нервно закушенной губе, но пояснять при посторонних не пришлось.

Разум старого князя искал решения проблемы, сердце заходилось недобрым стуком, напоминая о возрасте.

– А где князь Вид? – выйдя на мгновение из столь же тяжелых раздумий, спросил Александр Сергеевич, оглядываясь по сторонам.

Сергей Михайлович тоже с некоторой растерянностью рефлекторно оглянулся.

– Вот ять! – в сердцах припомнил он старославянскую буквицу, так же не обнаружив вздорного румына.

Где-то недалеко воздух дернуло резким криком постового: «Стой, кто идет!»

– Ага! За мной! – нахмурившись, бульдозером двинулся старый князь в ту сторону.

Шагнув было туда же, остановился командир разведроты, уступая им и жестом успокаивая насторожившихся от крика дежурных.

Между тем интуиция Сергея Михайловича не подвела.

– Уважаемый, я не вхожу, я выхожу, – вежливо обратился князь Вид к патрульным, не обращая внимания на приставленное к груди дуло автомата.

– Руки за голову, на колени! – в неком ошеломлении требовал от него молодой солдат эдак лет девятнадцати, разглядывая старика без бровей и волос в традиционном наряде из красного и черного, вышитом золотом, и шапке с алыми каменьями.

Не самая рядовая встреча в диком лесу. Особенно если такой подходит из-за спины, куда зайти просто не мог!

– Давай я пойду, а ты стреляй, – со вздохом предложил румын компромисс и уже собрался идти дальше.

– Отставить! – на всякий случай крикнул Сергей Михайлович солдату.

– Стой, кто идет! – вместо этого произнес в панике молодой и направил ствол уже на них.

– Боец, смотри налево, – указал старый князь на сына. – Узнаешь?

– Руки за голову, на колени!

– Да твою же… Потрет у вас в части висит, над входом и в актовом зале, – раздраженно посмотрел Сергей Михайлович в спину неспешно удаляющемуся румыну, а затем повернулся к сыну. – А ты сделай одухотворенное лицо. Вот так.

– Ваше сиятельство! – признал солдат, опуская оружие. – Виноват, ваше сиятельство!

– Благодарю за службу! Продолжать наблюдение! – побежали князья вслед за румыном. – И не вздумай ему в спину пальнуть!

Красно-черная одежда то терялась впереди между ветвями, то появлялась на другой стороне неглубокого овражка, который пришлось обходить, чтобы не завязнуть в грязной луже на его дне. Погоня уже превратилась в самоцель, заглушив вполне логичную мысль: «Ушел – да и черт с ним, не маленький».

– Гребаный партизан, – чертыхался Долгорукий-младший.

Становилось ясно, почему за все эти годы румына так и не выгнали из родных лесов. Тут бы самим не сгинуть, за ним шастая.

Шикарные ботинки были заляпаны глиной, брюки до колен покрылись грязной влагой и паутиной, а лицо и прическа из-за попадающихся ветвей уже выглядели так, что князя в каждом из них не признал бы даже собственный секретарь.

– Сейчас колокол найдем, станция и комбинат нашими будут, – позволил себе шутку Александр Сергеевич, вытирая пот со лба.

– Так и так будут, – пер буром вперед Сергей Михайлович. – Внуки пока первыми идут.

Слабая улыбка на его лице тут же погасла. Уже никуда не придут.

Ввинтившись в ярости в очередную группу кустов, старый князь неожиданно для себя оказался на берегу водохранилища, где-то в паре километров от водосброса. Река тут ревела почти столь же сильно, но о катастрофе говорили только звук да пар, поднимающийся вдали. А без этого – будто бы и нормально все, только тянет сор на воде в сторону, да и то – может, ветром гонит. Слишком тут этой воды много. И зачем Борецким столько? Даже больших поселений рядом толком нет.

Мысли пронеслись мгновенно и тут же сменились более яркой эмоцией – догнали.

Князь Вид стоял у самой воды, заложив руки за спину. Он был отвратительно чист – аж негодование брало.

– Тут место, в которое тебе надо? – кое-как отряхнувшись, подошел к нему старый князь и встал рядом.

– Ты воду подкидывать умеешь? – мельком глянул на него румын.

– Да, – не стал тот обращать внимания на очередное чудачество.

– Много воды, Силой, – уточнил гость.

– Могу, – уже иным тоном подтвердил Сергей Михайлович – собранный и спокойный.

Мало ли…

– А твой сын – держать ее в воздухе?

– Да, – выступил вперед Александр Сергеевич, до того стоявший за спиной.

– Тогда ты подкидывай, а ты держи.

Все еще с неким сомнением старый князь черпанул Силой воду в сотне метров от них и бросил вверх. Вода, как и положено, с брызгами плюхнулась вниз, пустив кольца по поверхности.

– Выше кидай. И больше.

Подавив накатившее раздражение, Долгорукий выполнил просьбу.

Мир рядом дернуло резким порывом Силы, наждачкой черканув по обостренным чувствам. В воздухе резко заискрилось и дыхнуло холодом.

То, что было выплеснутой вверх волной, рухнуло вниз ледяным осколком.

– Он не держит, – пожаловался старику на родственника князь Вид.

– Сашка!

– Делаю, – сухо отозвался нынешний князь и Силой вытащил из воды упущенный от удивления ледяной булыжник.

– Где вода? – проворчал румын.

– Будет тебе вода, – лихорадочно пробормотал старый князь, распахивая ладони и пытаясь прочувствовать объем, который следует поднять.

Из воды показалась кромка высотой в полметра и длиной в полноценные три сотни, пеналом выдвинувшаяся из глади водохранилища и мутноватым стеклом потянувшаяся ввысь. Поверхность тут же покрылась инеем под скрип и хруст скованной волшебством воды, выводившей зимние узоры на гигантском полотне.

– Держит? – уточнил Вид.

– Держу.

– Тогда давай такое же стеклышко. Только чуть больше и шустрее.

Сергей Михайлович дал. И еще раз, и еще больше сотни раз, уже дыша горячим паром в стуже, идущей от огромной стены, созданной в небе из воды, холода и людской воли.

Рядом надсадно дышал сын, упрямо раздувая крылья носа и удерживая созданное ими над водой.

Часы нагло врали о пятнадцати минутах, прошедших с начала спасательной операции. Тело и разум жаловались на сутки без сна и отдыха, и только ужасно бодрый румын требовал еще и еще воды, делая что-то невообразимое в небесах – замораживая, склеивая между собой холодом, придавая форму, ребра жесткости и округлый контур преграды в половину километра высотой.

Иногда Александр Сергеевич невольно ослаблял контроль, и барьер проседал на полметра, пока неведомо что не поддерживало его снизу. Он верил, что помогал отец. Отец верил, что сын отлично справляется сам.

Князь же Вид выглядел слишком бодрым, чтобы испытывать к нему положительные чувства.

– Теперь неси это к водосбросу и перекрой его, – буднично подвел румын черту титаническому труду, выдохнув слова теплым облачком.

«Оказывается, он еще теплый, после стольких-то лет», – пронеслось ворчливое в голове старого князя.

Громада льда, трещавшая под собственным весом, медленно поплыла к цели, накрывая тенью двух «виртуозов» и одного «мастера».

– Погрузи осторожно, сбрасывать не смей, – въедливым прорабом стоял румын за плечами вспотевших от напряжения князей.

Те же испытывали к нему светлое чувство любви подчиненных к мудрому начальству.

Громада льда шевелилась, легонько качалась от налетавшего ветра, сбивала птиц и лишала уверенности в собственном здоровье случайных наблюдателей.

В момент погружения по глади водохранилища прошла высокая волна, а вместо рева падающей воды пронесся тоскливый стон бетона, по которому заскрипела ледяная преграда, ударившись о дно и почти полностью перекрыв сечение шлюзов. Что-то наверняка все равно протекало, но это был совершенный пустяк.

– Справились, – рухнул как подкошенный сын.

– Нормально, – согнул колено и чуть ссутулился отец.

– У тебя телефон ловит? – обратился к старшему безо всякой торжественности князь Вид.

– Спутниковый, – качнул тот головой и выудил аппарат из внутреннего кармана. – Держи.

– Мне не надо. Ты там позвони. Пусть Самойловых найдут и спасут. Их по реке, должно быть, сильно вниз снесло. Долго вы возились.

– Всех ищут одинаково тщательно и эвакуируют при первой же…

– Эй-эй, – небрежно отмахнулся князь Вид. – Пусть Шереметевых ищут одинаково тщательно, ладно? Вяземских пусть так ищут. А ты мне Федора найди.

– Найду, – пообещал князь, набирая номер штаба турнира, который ныне стал штабом спасения.

– Найди, – коротко кивнул князь Вид, поворачиваясь к лесу и неспешно двигаясь обратно.

– А если они уже погибли? – шепотом спросил Александр Сергеевич отца.

– Видел, под водой глыба? – нахмурившись, поднес к уху телефонную трубку князь. – Здоровенное надгробие, а?

Глава 28

Потрескивает прямоугольный парус под сильным ветром, грозясь сорваться с тонкой мачты. Под ногами десятки метров студеной воды, плещущей через борт в поисках крохотного огонька, тщательно оберегаемого и хранимого на носу корабля. Над головой несутся вдаль хмурые тучи, угрожая вновь пролиться ливнем. Земля на дне реки терпеливо ждет, когда разойдется шнуровка на плоту. Да и огонь, даром что согревает одежду и пищу, нет-нет, да покусывает сухую ткань искрами, разлетающимися от углей.

Но человек, стоящий между всех стихий, тверд. Его взгляд обращен по курсу на горизонт. Его руки заложены за спину, подбородок гордо приподнят. Ему нипочем холодный ветер, его не страшит темный лес, внимательно поглядывающий в спину с высоких берегов.

– Господа, дело сделано, поступок совершен. Сомнения остались в прошлом, и нечего вспоминать их снова. Здесь и сейчас только мы, объединенные одним решением, одной судьбой на всех. И только время расставит все по местам!

– И все-таки я думаю, что рыба немного испорчена, – с сомнением потрогал живот Паша.

– Слушай, мы вместе решили это съесть, – прервал я свою речь и оторвался от торжественного разглядывания пути впереди. – Вон у Артема ничего не болит.

– Я не ел, – поднял тот руку. – У меня Паша долю выиграл.

– Я тоже проиграла, – раздался по другую сторону паруса Светин голос.

– У меня мышь стошнило.

– Зато ты отлично играешь в камень-ножницы-бумага! – присел я к хмурому Пашке и ободряюще похлопал его по плечу. – Отличный, кстати, рецепт. Где научился?

– Там еще соль нужна, специи, овощи и оберточная бумага, – буркнул он. – И костер у нас маленький, чтобы целиком запекать.

– Нормально, я же съел, – успокоил его. – И ничего, отлично все.

Нет, ну не съел, но попробовал. Визуально. А затем тайком предал прах воде.

Да, кстати говоря, шоколад кончился. Да и остатков гречки – всего чуть, а никаких новых волков возле берега, которых можно было бы освободить в обмен на справедливую награду, не наблюдалось.

Потому остро встал вопрос о пропитании. И тут уж действительно тот случай, когда ответ на него лежал под ногами. Вернее, плавал. Осталось только поймать.

В качестве приманки решили использовать чуть подгоревшие остатки крупы на дне котла. Леской послужила расплетенная по краю платья нить, а вот насчет крючка было аж два предложения: согнуть иголку и использовать Светину сережку – там как раз подходящий замочек, да и грузило из него отличное. Ребята настаивали на первом варианте, да и самой хозяйке не очень хотелось расставаться с красивой вещью. Тем более весьма дорогой. Я как услышал цену – сразу решение принял. Семьдесят тысяч! Раз Света на такое повелась, то вся местная рыба тоже наша. И пока Артем зализывал проколотый иголкой палец, выудил первый улов – не сильно большую рыбеху в ладонь величиной.

– Плотва, – авторитетно заявил Паша.

За что тут же был признан экспертом с мировым именем и записан в повара.

Он, конечно, протестовал и стеснялся, но после торжественного обещания съесть все, что он сварит, уступил.

– Я приготовлю вам рыбу по-итальянски, – благосклонно кивнул нам.

За этим названием скрывалась не самая легкая смерть нашего улова.

Надо сказать, немного опрометчивое решение стоило нам шести рыб, а повару легкого пищевого отравления.

К счастью, остальную добычу вызвалась спасти Светлана – она готовить не умела, но когда-то проходила курс выживания на дикой природе. Так что после краткого вояжа к берегу и собирания кислой красной ягоды да оставшихся с лета безымянных кореньев в котелке кипела крупа пополам с очищенной от чешуи рыбой.

Не знаю, каким будет результат. Вон с Пашей тоже был сплошной энтузиазм, а завершилось все кремированными в глине тушками. Большая их часть до сих пор дожидалась своего часа в ткани на краю плота, положили их так специально, чтобы нечаянно сорвались в воду под хор разочарованных голосов, уже готовых восхвалить поварский талант Павла и скорбеть о необратимой трагедии, унесшей в коварную воду истинный шедевр кулинарии. Но шедевр кулинарии, как и всякое зло, не желал покидать этот мир и потихоньку травил совестливого повара, который все пытался найти причину своего промаха и периодически пробовал рыбу.

– Может, если переложить ягодами, они оттянут на себя горечь…

– Обязательно попробуем на ужин, – незаметно пододвинул я «шедевр» к самой кромке плота.

– Там человек у правого берега, – звонко оповестил всех Федор.

На правом берегу к реке выходила очередная просека, заканчивавшаяся у отвесного обрыва на высоте нескольких метров. Там действительно кто-то был, на фоне осенней серости выделялся аляповато-яркий наряд из синего и красного. Метров триста до него, плюс стоит позади нас, да против солнца – не разглядеть.

– Вроде один, – констатировал Артем, на манер козырька прикладывая ко лбу ладонь.

Человек заметил наше внимание и скрылся в лесу.

– Значит, мы все еще на маршруте, – облегченно выдохнул Паша.

Да как-то и не было сомнений: просеки на берег реки выходили часто, а бурелом из них выбрасывали отвалами прямо вниз. Один раз даже углядели целую команду, но впереди себя и издалека. Они нас тоже заметили, посчитали догоняющими и вновь вернулись в свой лабиринт. Мы же неспешно двинулись по прямой, не сильно переживая из-за явного отставания. Разве что Паша взялся грести деревяшками, тревожно поглядывая на берег, но через час спокойствие пришло и к нему. С тех пор у нас появился парус, созданный из подкладки юбки Светы, части полотна от контейнера, Пашиного пиджака и его же упрямства, сшитых друг с другом бечевой. Неказистый, но довольно плотный, чтобы держать ветер, парус был успешно закреплен на реях, за которыми мы сплавали к очередному завалу из деревьев возле берега. Ветер нам благоволил, унося тяжелые тучи куда-то вперед по течению, а заодно придавая ускорения через сомнительную Пашину конструкцию. Не скажу, что сильно, но под особо мощными порывами ветра плот иногда серьезно клевал вперед, зачерпывая немного волны. Потом Паша провел повторную развесовку всего тяжелого по поверхности (то есть указал, где садиться и откуда лучше не уходить), и мы поплыли без холодной воды на борту.

– Само собой на маршруте, – подтвердил я очевидное, внимательно приглядываясь к цвету его лица. – К берегу точно не надо пристать?

– Зачем? – по инерции переспросил он.

– Ну там, ягоды, кусты, – шепотом уточил я. – В основном кусты.

– А? Нет, – замахал он руками. – Все в порядке. Вернее, с рыбой вот не очень, а мне нормально. Только обидно немного.

– Смотри сам, – хлопнул я его по плечу, неуклюже поднялся, чуть не смахнул остатки рыбы в воду, но и тут не повезло.

– Там снова он! – чуть тревожно огласил воздух Федор, указывая на просеку куда ближе, в сотне метров от нас.

Человек мелькнул буквально на секунду, но такой наряд в голых ветвях не укрыть.

– Да и пусть себе бегает, – хмыкнул Артем, мельком глянув на лес и с куда большим интересом присматриваясь к содержимому котла.

Там уже вовсю кипело, а ветер срывал из-под крышки довольно приятный аромат похлебки.

– Она! – приподнялся на ноги Федор парой минут позже, указывая на берег рядом. – Это она!

С ближней просеки буквально летел вниз девичий силуэт, ловко перепрыгивая через узловатые высохшие корни деревьев, обнаженные сходом почвы, через выветренные песчаные вертикальные откосы, находя точку опоры на темноватых участках утлых кустарников и сорной травы.

– Быть такого не может, – поднялся Артем, и я вместе с ним.

Синяя накидка с рукавами прикрывала знакомое платье, уже не белоснежное, скорее, серое, поверх которого юбкой до пола были застегнуты лоскуты алого цвета. На ногах – мужские ботинки, на голове плотная серая повязка, закрывающая волосы. Ноги перетянуты плотной серо-белой тканью, подвязанной лентами синего цвета. Но это без сомнения она. Ника.

– Максим! – ударило с берега моим именем. – Надо поговорить! Подождите!

Ко мне, ожидая пояснений, обернулись друзья. А я молча смотрел вперед.

Плот шел по воде дальше, вслед за ним, отставая из-за наваленных на берег деревьев, бежала девушка.

Правильное решение все еще не желало превращаться в слово.

– Может, пристанем на минуту? – предложил Артем. – Объяснитесь? – попытался заглянуть он в глаза, коснувшись плеча.

– Никого чужого больше не видно, – бодро доложил Паша, поднимая с плота длинный шест.

– Можно просто подойти чуть ближе, чтобы через реку не кричать. А мы отвернемся.

– И даже уши закроем, – подтвердил Федор.

– К волкам в загон ты вообще первым залез, а сейчас стоишь столбом, – возмутился капитан, собираясь править к берегу.

С волками все просто, а тут…

Впереди река слегка сворачивала вправо, перебираясь через небольшой порожек, заваленный по обе стороны камнями. Правильно решиться сейчас, пока сама природа не отберет другой вариант.

Ника, приметив преграду впереди, остановилась у самой воды и принялась сбрасывать с себя лишнюю одежду, шагая вслед за плотом. А затем, скинув накидку с волос и оставшись в укороченных брюках до колен и рубашке, бросилась в холодную воду, широкими гребками направляясь к плоту.

– Ну вот, – возмущенно всплеснул руками Артем. – Теперь ее еще нашей ухой отпаивать. А пристали бы к берегу – и угощать не пришлось бы.

– Да не жалко, – хмыкнул с улыбкой Паша.

– Тебе легко, ты рыбу ел.

Тот зябко поежился и от комментариев воздержался.

Между тем девушка изрядно сдавала, каждый мах руки явно давался тяжелее. Промокшая одежда тянула на дно, а вроде бы попутное течение стремилось унести к берегу.

– Максим, она же утонет. Помоги ей, – прошипел сквозь зубы Артем, забирая шест у Паши и передавая мне. – Хотел ведь ее видеть, а сейчас сам не свой.

Да, кое-что правильное в его словах было.

Я подошел к краю плота, вытянул вперед шест, удерживая двумя руками. Подвел к Нике. Чуть отвел в сторону, пропуская вытянутую в его сторону руку, и аккуратно, в плечо, оттолкнул ее от плота.

Девушка забарахталась в воде, затем парой махов выровнялась на поверхности и остановилась, двигая руками, чтобы не пойти ко дну. Более она нас не преследовала.

– Максим, ты что творишь? – в растерянности повернулся ко мне Артем.

– То, что ты просил. Помогаю ей тонуть, – отдал я шест Паше и вернулся на свое место.

– Я такого вообще не говорил!

Рядом поспешно разувался Пашка, явно собираясь броситься Нике на помощь.

– Может быть, – пожал я плечами.

– Наверное, Максим хотел сказать, что у одинокой и беззащитной девушки наряды аж четырех команд, – впервые подала голос Светлана, невозмутимо помешивая рыбный суп в кастрюле.

– Да? – замер с одной штаниной на ноге Пашка.

– Может, забрала у волков? – неверяще глядя на берег, где осталась одежда девушки, напряг взгляд Артем.

– Волки нынче любят одеваться как Вяземские, Алабышевы и Орловы, – покорным тоном согласилась с ним Света.

– Да ну, она же одна, – с сомнением пробормотал Артем.

– Да еще без ятагана и боевых вееров. Бедная, одинокая и прекрасная, – улыбнулась Света ему и подняла голову вверх, мечтательно прикрыв глаза. – Как такую не пожалеть, верно?

От такого Артем почему-то слегка побледнел, тут же взял шест в свои руки и сильными движениями оттолкнул плот от берега, поближе к стремнине.

– Слушайте, ну все равно так нельзя, – буркнул Паша, одеваясь. – Давайте хотя бы рыбу ей кинем.

– Не будем усугублять ситуацию, – мельком глянув назад, качнул головой Артем. – Может, мы все неверно поняли.

Девушка продолжала держаться на воде и смотреть нам вслед.

– Тогда она замерзнет, ее ногу сведет судорогой, и она утонет, – зябко пожал плечами Федор и укоризненно на меня посмотрел.

– Целитель. Не утонет, – нескладными фразами успокоил я его, глядя по курсу движения плота.

– И все-таки это неправильно, – подытожил Пашка, перебираясь поближе к котелку с ухой.

Даже после того как Ника в пару десятков гребков достигла берега, атмосфера некоторой неловкости еще долго присутствовала в воздухе.

– Рассказал бы, откуда вы знакомы, – обратился ко мне Артем.

– Она мне пломбир должна.

– О как, – чуть растерялся он, а затем продолжил обеспокоенно: – Слушай, а я тебе ничего, случайно, не должен? Просто я бы вот прям сейчас отдал, вот честно.

– Нет, не должен, – успокоил я его.

– А я? – взволнованно поддержал Паша.

– Да успокойтесь вы, – буркнул я им, выудил из кармана ложку, попробовал суп, одобрил и принялся за более длительную дегустацию.

Остальные тут же поняли, что говорить во время еды вредно – это ведет к сокращению доли в общем котле.

После сытного обеда отношения изрядно потеплели. А тут еще кремированные тела рыб все-таки упали в воду, и будущее стало еще приветливей.

Турнир двигался вперед чуть быстрее течения реки, над головами сияло солнце. Синее, по-осеннему глубокое и холодное небо более не закрывали темные тучи – их ветер согнал далеко вперед, в одну черную линию на горизонте.

Вот только в последнюю пару минут Артем то и дело замирал на месте, а порою неловко, тайком от остальных, вытягивался во весь рост и поднимался на цыпочках, пытаясь то ли углядеть что-то, то ли услышать.

– Странно. Звук какой-то знакомый, – опередил он вопрос, махнув рукой назад.

– От берега? – уточнил Паша.

Рядом встрепенулся Федор, с самого утра выполнявший почетную роль вахтенного.

– Нет там никого, – категорично заявил он.

– Да не с берега, – досадливо поморщился Артем. – Такое ощущение, что отовсюду сзади. А еще справа будто сирена воет, но тут не уверен, очень далеко.

– Я вообще ничего не слышу, – приложив к уху ладони, констатировал я. – Ветер, вода, птицы.

– Может, показалось, – все еще с сомнением опустился на свое место Тема, пододвинул к себе футляр со скрипкой и крепко прижал ее к груди.

– Что-то есть, – через какое-то время заволновался Паша. А затем закатал рукав и сунул руку в воду чуть ли не до плеча. – Точно есть! Землетрясение!

– Да откуда оно в наших широтах, – прикусил губу Артем и вновь принялся вглядываться назад, отыскивая источник беспокойства.

Рядом Света методично застегнула на Федоре все пуговицы, игнорируя вежливые протесты, а затем ловко опоясала его концом бечевки, накрепко обвязав другой конец вокруг себя, села рядом и распахнула зонт над головой.

– Там что-то есть, – пояснила она спокойно на мой удивленный взгляд.

И было в ее словах и действиях нечто, что взволновало куда больше, чем предчувствия ребят.

– Огонь затушить, – распорядился я, самостоятельно зачерпнул котелком воду и погасил пламя небольшого очага. – Парус снять.

Тут уже Паша сдернул ткань с рей, выдернул мачту из щели между бревен и сбросил ее в воду. Затем суетливо распорол ножом из трофейного комплекта скрепляющие парус нити и набросил на плечи свой пиджак.

А говорил, не холодно ему.

Но было не до дружеских подтруниваний – вода на реке отчетливо покрывалась рябью, а тревожная дрожь земли, похожая на глухой бой далеких барабанов, не давала сомневаться в близости беды.

– Новое испытание, – собравшись, не допустил дрожи голоса Пашка и гордо выпрямился, желая взглянуть опасности в лицо.

Был он стоек и тогда, когда тихий гул обратился шумом. Но стоило шуму обернуться ревом, а на дальнем горизонте реки позади плота выплеснуться грязно-коричневой волне, невольно отступил на шаг и растерянно посмотрел на нас.

Волна летела над рекой, летела через лес, с грохотом прорываясь через ветви деревьев на берегах. Волна гремела камнями, сминаемой древесиной, зло шипела, ударяясь о повороты русла реки.

– Это что такое?! – сделал Паша еще два шага по плоту, будто от этого можно было сбежать.

– Может, проверка умения действовать в смертельной ситуации? – меланхолично ответил Артем, одной рукой расстегивая скрипичный футляр.

– А кто не справится? – чуть успокоился от такой реакции Паша.

– О мертвых либо ничего, либо хорошо, либо правду.

– Ника, – шагнул я в сторону катящей волны и стал взволнованно оглядывать берег.

– Нашел когда о ней вспоминать, – заворчал Артем, просунув руку в еле заметную прорезь у края и выуживая что-то из глубины бархатной подкладки чехла.

– Она все еще должна мне мороженое! – сжал я кулаки. – Идем к берегу.