Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 170 страниц)

– Суп!!! Мое платье!

– А как вы относитесь к Ачинским месторождениям? – вплелся в крики грустный голос Павла, отчего-то вовсе не паникующего.

– Это ужасно, это просто трагедия!

– Я так и думал.

– Да кто-нибудь, убейте уже это чудовище!

– Все уже, поймал. И ничего это не чудовище, – буркнул голос Федора Самойлова. – Ее Лучинкой зовут. Она тоже – часть команды…

Эпилог

Мерно покачивалась линия горизонта, сотканная из верхушек черно-серебристых деревьев. Зверь подо мной шагал неторопливо, одолевая заброшенную лесную тропку в глухом углу парка. У этой дороги не было определенного завершения – через пару сотен метров она сорвется в овраг, чтобы возникнуть на другом его конце под иным углом, и вновь заплутает по чащобе, свиваясь в кольца, разделяясь на ветви и пересекаясь с самой собой.

Но на ту сторону оврага мне не нужно. Да и вовсе нет на этом пути какой-либо цели, каковой следует достичь. Нет и человека, что ожидал бы встречи. Просто – истекают пять минут обещанной прогулки, самой странной, какую мне довелось совершить.

– Еще тридцать секунд, – озвучил я, взглянув на часы.

Хорошие, добротные часы со сверхточным хронометром и почти беззвучным механизмом. Подарок неведомо от кого, приятный, хоть и с легким браком – там, где положено бы показывать день, медленно отщелкивает цифра пять, судя по скорости, через год грозясь обернуться четверкой.

Зверь недовольно фыркнул и повел плечом, но продолжал идти, преодолевая, хрустя по опавшей и слегка подмерзшей листве. На этот раз его шаги сродни метроному, одинаковы и почти идеально укладываются в секунды. Ровно тридцать.

– Все! – недовольно тряхнул плечами Артем и присел. – Слазь!

– Ладно, – вздохнул я, с неохотой сходя на землю.

– Чтоб я еще тебе что-нибудь пообещал, – буркнул Тема, отряхивая плечи и оправляя складки плаща.

– Что опять не так? – глянул я на него удивленно.

– Я, между прочим, сменную одежду приготовил, – продолжил он ворчать. – Думал, обернусь в медведя и по лесу пробежимся. А ты на плечи залез! Всю шею мне за пять минут отбил!

– Нет, мне вчера Звездочки хватило, – охнув, приложил я ладонь к внутренней части бедра и слегка помассировал через ткань брюк. – Ну их, эти скачки, все мышцы болят. Я даже не знал, что так бывает. И это с седлом! А ты ведь без седла?

– Конечно, без седла! – возмутился Артем в голос. – Даже думать не смей!

– Вот. А на плечах – оно как-то спокойнее, – примирительно кивнул я ему и повернул обратно.

– Просто как-то… – хмыкнул он. – Я думал, ты именно на медведе хотел прокатиться.

– Так ты разве не медведь?

– Ну медведь. – Он зашагал следом.

– Так какая разница?

– Странный ты, – сделал он спорное заключение минутой позже.

Осень в этих широтах довольно быстро уступила место ранней зиме, заставив кутаться в теплые плащи. Белые тучи над головами обещали вскоре порадовать первым снегом, хотя вряд ли тот задержится надолго.

– Максим, можно спросить? – пошел Артем рядом, стоило тропинке расшириться достаточно, чтобы можно было идти бок о бок.

– Да?

– Ты почему на ужин к императору не пошел? – вспыхнул он еле сдерживаемым любопытством.

Кажется, именно ради этого вопроса и организовал встречу, а вовсе не из желания поскорее выполнить обещанное. Я ведь ничего у него не требовал, наоборот – уж лучше выучиться верховой езде и в удовольствие прокатиться следующим летом. Но и переносить встречу тоже не стал. Мало ли как обещания и их исполнение на Артеме сказываются.

– По той же причине, по которой не обедаю с Яном.

– Это у которого ты соседку забрал и полпарты отрезал? – припомнил он.

– Ага, – не стал я спорить с такой формулировкой крайне правильного распределения кадров и ресурсов на благо общей успеваемости в классе.

– Но какая тут связь! – возмутился Артем, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Обедали бы вместе, я бы Яна, может, пожалел.

– Ладно, все с тобой понятно, – махнул он рукой с легкой улыбкой. – Опять твои мечты. И толку тебе от императорства?

– Вот в соседнем княжестве хорошо живут?

– Да средне, как везде, – пожал он плечами. – Шесть княжеств вокруг, тебе про какое сказать?

– Но вообще хуже, чем у вас? Если каждое из них взять?

– Думаю, да, – прикинув, кивнул он. – Мы крупнее и богаче будем, – добавилось в голосе легкой гордости.

– А если бы эти земли вашими были – там стало бы лучше? – повернулся я к нему лицом.

– Да, – не сомневался Артем ни секунды.

– Вот я тоже так считаю.

– Про нас?

– Про себя. – Я зашагал чуть шире, выходя первым на узкий поворот.

– Понятно…

Артем догнал через десяток шагов, за эти секунды явно махнув рукой на желание поспорить.

– А станцию и комбинат зачем отдал? – перешел он к более интересному вопросу. – Мы тебе такого отличного управляющего хотели посоветовать.

– Не отдал, а поменял. Не достроят их, – категорично мотнул я головой.

– Да ну, они же слово давали, – слегка споткнулся Тема.

– Война скоро будет, – вздохнул я, припоминая слова старого князя Долгорукого.

Князь искренне верил, что откупится новым конкурсом со старым призом от своих врагов. Но в моем прошлом еще никому не удалось откупиться одной конфетой от тех, кто хотел и мог забрать весь пакет силой.

– Война – не повод, чтобы не сдержать слово.

– Видел я это ваше «слово», – улыбнулся я грустно.

– Это просто Долгорукие такие…

– Это просто ради нас оно такое, – не согласился я. – Строить, наверное, будут. Но медленно, затягивая и без должного качества, будут работать, как класс на уборке листьев. Они ведь меня не знают. А каждого заставлять мне некогда. У меня школа, собака, кот и дельфины.

– И все же неравноценно… – засомневался Артем.

– Развалины станции и комбината? – поднял я бровь. – Я бы, может, сам достроил, но ведь эти аристократы мне даже спасибо не скажут. Первыми оскорбятся и пакостить начнут.

– Ну это они могут, – вынужденно кивнул он.

– Вот. А потом с этих руин еще налог платить. Нет, пусть забирают.

– Тебе это князь Долгорукий рассказал или ты сам? – все еще с недоверием уточнил Артем.

– Еще до его визита понял, когда правила перечитывал, – пожал я плечами.

Там Тома Шувалова на строителей бассейна и всех, кто рядом был, очень ругалась. Как раз срочно понадобилось заняться чем-то убедительно важным.

– Понятно… Долгорукий, выходит, этого не понимает, – пробормотал Тема себе под нос. – Или ему все равно…

– Зато теперь у нас есть свой телеканал, радио и газета. Ну и пара магазинов с молочным заводом, – довольно отметил я.

– Но насчет руководства-то канала мог с нами посоветоваться, – для порядка пробурчал Шуйский.

– Не получилось бы, – развел я руками. – Это ведь как на корабле.

– То есть?

– Если капитан не будет похож на капитана, команда сбежит.

– Наш специалист – очень опытный капитан!

– Но он не Долгорукий, – не согласился я. – Команда телеканала Долгоруких просто уволится и уйдет делать новый канал.

– У старого останутся лицензии и оборудование!

– А кто будет вести передачи? Я ведь говорил: у меня школа, собака, кот и дельфины.

– Да нашли бы кого-нибудь…

– Тогда это был бы ваш канал, а не мой, – пожал я плечами.

– Но так в руководстве будет Долгорукий, он тоже…

– Это – мой Долгорукий! – поднял я палец вверх.

– Не бывает такого, – категорично мотнул Артем головой. – Семья – всегда самое главное!

– Его дед от дома отлучил на пять лет.

– Ох блин… За что? – изумился Артем.

– За то, что был у нас. Или за то, что не дал обмануть меня с каналом. Или потому что у них скоро война, до которой такому, как Игорь, лучше побыть отлученным, – пожал я плечами. – Или просто он разочаровался в своем внуке, толстом и бестолковом, совсем не похожем на него.

– Как-то ты… слишком… – странно посмотрел Тема на меня. – Игорь услышит – обидится.

– Так это ведь не мое мнение. Мое мнение – Игорь сейчас ночами спать не будет, но сделает мне самый лучший канал на Земле.

– Хм… Я бы сказал, коварно, – выдал Артем после пары минут раздумий. – Использовать чужую обиду…

– Еще бы. А ты думал, можно есть мой торт просто так? – улыбнулся я ему. – На самом деле он будет стараться для себя, чтобы доказать деду. Я ему просто помогу. Всем ведь хорошо.

– Надо тебя к нам в клан, – оценивающе посмотрел на меня друг.

– Папа не пойдет, – вместо отказа ответил я.

– Ну можно ведь для начала обсудить… – посмотрел он на лес.

– Папа в аристократов наигрался, как он говорит, – грустно обозначил я улыбку. – Мы ведь так маму потеряли.

– Там, где есть общая грусть, куда больше общей радости…

– Маму убили свои. Дальние родичи, решившие ограбить дом ювелира. Считали, что там наверняка найдутся наличные или золото, а род все равно уже мертв.

– Шакалы… – зло оскалился Артем.

– Поэтому наша семья не пойдет ни в один клан. Вы, конечно, лучшие. Но папа не согласится, не обижайся.

– Я не знал… Ладно, – вздохнул он.

– Паша там как? – перевел я разговор.

– Нормально. Наверное, даже доволен. Теперь красивая двойная фамилией.

– Звоню – телефон не берет.

– Тут сложнее, – вздохнул Артем. – Он вроде на тебя обиделся немного. Не знаю почему. Не говорит.

– Ладно, – выбросил я Пашку из головы.

Все же дружба – это когда оба дружат. Если он попросит помощи – я помогу. Но для этого звонить ему придется первым.

Оберегать же то, что не является дружбой… Подобная ошибка уже один раз сгорела в пламени котельной вместе с частью души. Больше я такого не хочу.

– А что до тех бандитов, которые Федора чуть не убили? Нашли их или мне самому искать?

– Нашли, – согласно качнул друг головой. – Некто Кочетов был главой, занимался распространением «грязи» через спортивные клубы. Убили его. Над ним был князь Юхотский, прикрывал своим именем. Его Гагарины нашли и ноги поотрывали.

– И что теперь с ним будет? Ну, с князем.

– Максим! – строго посмотрел на меня Артем. – Ему оторвали ноги и сделали из них трость. У князя Гагарина внук на соревнованиях погиб.

– Сурово, – впечатлился я. – Зубовых, получается, простили?

– Ну как простили… – отвел он глаза. – Были бы они без покровителя, за соучастие им бы тоже не жить. А так – князь Черниговский сказал, что они действительно не знали, что перевозили. Все поверили.

– Вот так взяли и поверили? – усомнился я.

– Это ведь князья Черниговские, один из древнейших имперских кланов, Максим. У них даже собственная башня в Кремле! Из-за каких-то Зубовых им не верить – это очень рискованно! Не веришь им, значит – называешь лжецами. А зачем воевать из-за Зубовых, у которых уже ничего нет? – мудро завершил Тема.

– Что, и полиция так вот взяла и им поверила?

– Полиция и имперская безопасность – тоже имперская аристократия, – хмыкнул Артем. – Зачем правой руке ссориться с левой? К тому же Зубов действительно ничего не знал и уже потерял все, что мог. Семьи, которые злы на них из-за нападения на турнире, уже взяли свое с Юхотских. Эти не в пример богаче… были.

– Вы – тоже?

– Максим… – вздохнул Артем. – Мы – тоже. Иначе мы не могли. На нас ведь тоже подозрение упало, а мы богаче Юхотских… Максим, нас тоже хотели под нож, – чуть дрогнул голос Артема. – Всегда хотят… Только мы пока достаточно сильные, чтобы желания оставались только желаниями. За нас, кстати, князья Черниговские тоже слово сказали… Чтобы мы не мешали им забирать у Зубовых их добро…

– А император?

– Ну… – отвел Артем взгляд. – Не после того, что случилось на ужине.

Я чуть смутился, вспомнив рассказ Федора.

– А ты хотел его попросить об этом?

– Да нет, – отмахнулся Артем. – У нас с его семьей особые отношения, – ухмыльнулся он криво. – Сидеть на ужине с ним – это для остальных. В этом польза!

– Отец сильно расстроился, да? – припомнил я реакцию нашего папы на сбивчивый рассказ Федора.

Сначала была валерьянка. А потом папа два дня дом укреплял – так, что валерьянка понадобилась случайно забредшему почтальону. Ну, вместе с новой одеждой и успокаивающей речью, что драконы были ненастоящие (а жаль!).

– Он смеялся как сумасшедший, – прыснул Артем. – Стол разбил, пока смеялся. Теперь хочет у Федора выменять Лучинку на такую же статуэтку из золота. Вы, пожалуйста, не отказывайте, – заспешил он. – За ней действительно будут хорошо ухаживать, а у вас еще кот!

– Ну, если будут ухаживать… – припомнил я реакцию Машка на мышь-которую-нельзя-есть.

В его жизни было много колбасы и сосисок, которых тоже нельзя было есть… В общем, вопрос эвакуации Лучинки стал весьма актуальным!

– А зачем ему мышь? – полюбопытствовал я.

– Ты что! Только у нас будет зверь, которого боится вся императорская семья! – расхохотался Артем. – Ее, кстати, стража хотела схватить, но Федор Лучинку в пятое приглашение вписал. А гость – свят! – вновь фыркнул он.

– Часть команды, – понятливо кивнул я.

– Ну, вроде все.

Мы вышли на полянку возле дороги.

Чуть вдали стояли машины, терпеливо поглядывали в нашу сторону водители, ожидая, когда мы тронемся в обратный путь.

Только группа людей с биноклями, выстроившихся на солидном расстоянии у микроавтобусов, показалась странной.

– Это кто?

Будто услышав вопрос, люди потеряли к нам интерес и разошлись по автобусам. Один, правда, остался в компании с двумя мелкими девчонками и смотрел еще секунд пять, но и он ушел вслед за остальными.

– На тебя хотели посмотреть. Не обращай внимания, это тебя кое с кем спутали.

– С кем? – полюбопытствовал я, переводя взгляд с отъезжающих машин на Артема.

– С Тенишевым. Там, правда, в основном девчонки в семье, но принц тоже был – примерно твоего возраста.

– Я – не он, – обозначил на всякий случай.

– Знаю. Но тут проще показать, чтобы успокоились, – отмахнулся Артем. – Теперь можно сказать, что все завершилось.

– Я бы так не сказал, – покачал головой в ответ на оптимизм друга.

– То есть? – нахмурился Артем.

– Кое-что мы упустили. Кое-что серьезное, чего нам не простят и от чего нам точно не уйти, – обозначил я холодным голосом, осознавая всю величину грозящих неприятностей.

– Максим? – Он остановился напротив и тревожно посмотрел в глаза.

– Все это время оно только накапливалось день за днем. Не важно, что мы делали и где были до этого. Оно именно здесь, на нашей земле, и уже ждет нас дома.

– Все будет в порядке, Максим. Я попрошу отца, мы справимся!

– Вместе? – усомнился я.

– Вместе! – твердо пообещал Артем. – Так что же это?

Я повернул лицо к ветру, стойко принимая его холодные порывы, готовясь встретить любую трудность и с честью ее преодолеть.

– Домашнее задание за две недели.

3. Коронный разряд

Пролог

Зимний вечер выстуживал огромный зал через приоткрытое окно, бесцеремонно врывался внутрь, рассыпая на драгоценный паркет хлопья снега, и торжествующе завывал от собственной безнаказанности. Потому как некому выгнать расшалившуюся погоду обратно на улицу – слуги куда-то запропастились, а гостям малого императорского дворца не пристало заниматься самоуправством в чужом доме.

Тем более что в этом месте не бывает случайностей, и раз окно открыто, а на столике резного дерева – чайные чашки с аккуратно разложенными дольками лимона на ложечках, но без единой капли воды, разумнее распознать в этом высокое недовольство и быть готовым к непростой беседе, а не пытаться выкликивать обслугу, потому как ее отсутствие – тоже символ.

Впрочем, гости – юная леди и ее отец – вовсе не страдали от холода, чувствуя себя великолепно под теплыми соболиными накидками. Под мехом проглядывали торжественные наряды: классическое платье на девушке, исполненное в серых тонах с серебряным шитьем, с акцентом в виде массивного браслета из крупных самоцветов на руке; мужчина предпочел черную рубашку с красным узором герба у сердца, заменой же статусным украшениям служила серебряная княжеская тиара Юсуповых, опоясывающая лоб.

– Ну и зачем? – спросил мужчина, с укоризной посмотрев на дочь.

Он возвышался над столиком, смотрясь великаном даже в массивном дворцовом кресле. Чайная чашка вполне уместилась бы на его ладони.

– Рано, – последовал безмятежный ответ.

– Мы могли бы задержаться на улице или перенести визит на завтра.

– Поздно.

Оставалось только горестно вздохнуть в ожидании, когда совесть дочери процарапает стену показного равнодушия, и она сама пожелает объяснить отцу, зачем и по какой причине она навлекла великокняжеский гнев.

Несмотря на радушие свитского, попросившего ожидать пару минут, князь Юсупов подозревал, что ждать им в этом холоде не менее часа. Но если ожидание затянется и на больший срок, он все равно будет рад, что их вовсе не выставили за порог, демонстративно, с глухим звуком затворив тяжелые дубовые ставни за спинами.

Есть определенные правила, этикет, регламент поведения. Даже ему, хозяину необъятных земель на северо-востоке страны, для которого император – не хозяин, а всего лишь первый среди равных, положение не застило глаза настолько, чтобы говорить правду августейшей фамилии. Особенно ту, которую слышать не хотят.

Еще он достаточно хорошо воспитал дочь, чтобы и она не позволяла себе столь скверного поведения. Тем не менее его Ксения позволила себе обронить пустяковую фразу под конец церемониального приветствия с дядей императора. Тому шел шестой десяток лет, и, как полагается в его возрасте, политика и власть занимали его внимание куда сильнее, чем житие супруги, третьей по счету и потому слишком молодой, чтобы иметь общие темы для беседы. Оттого, поговаривают, беседовали с нею иные люди, сохраняя в тайне высокоинтеллектуальные визиты от ревнивого супруга.

Надо сказать, когда великого князя искренне поздравили с тем, что он скоро станет папой, он даже обрадовался на мгновение. Потом, видимо, сопоставил даты, и долгожданные гости отправились в застуженное помещение вместо приемной императора. Не по статусу крохотное, без слуг, в дальнем конце дворца, но…

«Других бы точно выставили вон», – меланхолично кивнул своим мыслям князь.

Легкомысленная фраза смотрелась прямым оскорблением – особенно в адрес влиятельного мужа, привыкшего считать себя всеведущим и всезнающим, а жен – кроткими и верными под его рукой. Даже усомниться в этом – означало обвинить в измене не только супружеской, но также и родине, и присяге. А тут даже не сомнение, а искренняя радость за грядущее прибавление в императорском доме. Счастливое, нежданное и настолько удачное событие, что будущему отцу даже от дел государевых отвлекаться не пришлось.

К счастью, великий князь встречал их лично, оставив свиту позади. В противном случае его реакция неизбежно последовала бы с оглядкой на общество.

За слова детей, как полагается по традициям, ответ держать отцу. С учетом прежних заслуг и некоторым послаблением относительно возраста дочери наверняка последовало бы августейшее повеление о нежелании видеть княжеский род в Москве. Но это – за слова обычных детей, чей длинный язык есть признак недалекого ума и небрежения воспитанием.

Ксения же обычной называться не могла с самого детства. Ей довелось родиться с даром пророка.

Семнадцать лет назад признаки великого дара посчитали за чудо; сходили с ума в попытках усилить талант, жертвуя ради шанса увидеть будущее слишком многим, в гордыне своей полагая любую плату уместной. Сейчас же пришло понимание, что все это было не то чтобы напрасно, но переоценено столь сильно, что невольно разведешь руками. У клана просто не было настолько великой цели для такого дара. Даже без таланта Ксении род бы жил и процветал. Зато любую нынешнюю победу семьи тут же с иронией привязывают к прозрению будущего, а не мастерству управленцев.

Тайну сохранить не удалось – слухи неведомо как вышли в народ, и любые попытки их опровергнуть только подогревали интерес. Правда, по сей день все серьезные игроки полагали дар Ксении достаточно слабым, чтобы игнорировать его или воспринимать на уровне случайной погрешности. Этих зубров от аналитики даже убеждать не пришлось – ведь клан в самом деле не стремился свергнуть императора с престола, захватить земли врагов (более, чем обычно) или разграбить финансовые рынки точными прогнозами. То есть клан не делал то, что сделали бы они, имея пророка. А значит, никакого пророка нет – так, видимость. Логично и достоверно, да к тому же изрядно всех успокаивало.

Одно тревожило князя на фоне этих рассуждений: в самом деле полагали бы дочь слабой ведуньей – выставили бы… Или нет, и причиной милости – все же высокий статус гостя? Но когда это обстоятельство удерживало семью императора от того, чтобы громко хлопнуть дверью даже перед лицом самых родовитых и демонстративно ввергнуть в опалу, особенно столь несерьезную по своей сути… Что для Юсуповых неделя, максимум месяц без Москвы? Всего-то – Москва станет ездить к Юсуповым, а не наоборот.

Сомнения подогревал пустяшный мотив для приглашения во дворец. Было бы нечто серьезное и важное для короны – гнев железно отложили бы на потом, а то и вовсе оценили его в звонкой монете, предложив списать в часть оплаты за будущую услугу. Но цель визита выглядела довольно обыденно. Даже слишком – впору брать пару-тройку консультантов и вычеркивать половину дня из расписания, пока будут сходиться мнения профессионалов под одобрительные кивки господ. Так и было бы, если бы не вскользь оброненная фраза, что на встрече будет великая княжна Елизавета, младшая дочь императора и «погодка вашей очаровательной Ксении, им как-нибудь надо обязательно познакомиться, не считаете?». Намек полностью менял тему визита, переводя ее из финансово-экономического в светское русло, впрочем, все так же несерьезное по своей сути. Разумеется, на все рекомендации можно было плюнуть с высокой колокольни и заявиться со свитой финансистов, но дипломатия предписывала делать легкие уступки просьбам равных.

Хотя некоторое недоумение осталось. С чего бы дочь решили представить его величеству за месяц до новогоднего имперского бала? В последний день года князь все равно подведет дочь к трону, представит ее августейшей фамилии и передаст через нее подарки. Этого более чем достаточно. Никакой дружбы Ксении с принцессой рода Рюриковичей не планировалось.

И уж тем более будущая встреча двух девчонок не являлась настолько важной причиной, чтобы Великому Рогоносцу пренебречь болезненной гордостью и оставить обидную правду без наказания.

Разумеется, если для него Ксения – именно девчонка, пусть и княжеских кровей, а не прорицательница. Но если иначе…

Место, где они сейчас находились, вполне укладывалось в концепцию одновременно благодарности за своевременное предупреждение и гнева за манеру подачи ценных сведений. Ведь там, где есть вера словам, должна быть и уверенность в их источнике. А слабому пророку веры у такого человека как великий князь быть не может. Вот с сильной ведуньей – ссориться нельзя, но на место следует поставить. Сходится?

– Они знают? – уточнил князь у дочери.

– Давно, – поднялся на него взгляд зеленых глаз. Как у матери.

– Имею в виду… – замер он в середине фразы, внимательно посмотрев на дочь.

Понятно, что о даре его дочери самый сильный клан в империи знал, и наверняка раньше остальных. Вопрос в понимании истинной мощи дара.

– Давно, – терпеливо повторила Ксения.

«Вот же…» – чертыхнулся про себя князь, не выдав и движением своих чувств, которые можно было бы увязать с сутью вопроса.

Мало ли кто на них сейчас смотрит – в завитках резьбы на карнизах, в углах зала, в лепнине стен наверняка множество камер и микрофонов. Особенно если император действительно знает и желает об этом сегодня говорить.

Аналитики, просчитывая визит, отдавали этой версии малый шанс, прагматично сходясь на более простых поводах. Например, на огромном приданом, которое постараются стребовать за брак Ксении и дальнего родственника императорской фамилии. В обмен – немного власти и небольшой рост статуса клана в общей иерархии. Другое дело, что кем-кем, но Ксенией князь торговать бы не стал, оттого изначально воспринимал этот визит без энтузиазма, надеясь максимально сократить его благодаря отточенному умению улыбаться и не понимать намеки.

Значит, знают. Давно знают – не верить дочери нет смысла. Раз молчала, то это не повредит клану и роду – так она говорила, некогда поставив отца перед фактом, что подобные решения были и будут. Хорошая, красивая формулировка… от которой хочется разбить кулаком стол. Потому что понимание вреда у семнадцатилетней девушки, какой бы умной она ни была, может быть недостаточным для сложной реальности.

И если Ксения чувствовала себя совершенно безмятежно, опираясь на знание светлого будущего, у князя заворочался под солнечным сплетением ком дурных предчувствий. К цели ведет множество путей. Прорицая светлый терем, ладные одежды и богатый стол, можно пропустить кровавую резню за час до этого и не заметить пропитанные кровью бинты под плотной рубахой. А ведь дар дочери – всего лишь узенькое окошко в будущее, время в котором идет как обычно… Много ли останется вне ее внимания? Созерцая светлый терем, полный добра, увидит ли врагов, что притаились до поры на чердаке? Или чумных крыс во тьме подвала? Или ядовитый металл на дне колодца, который отравит воду и убьет болезнями?

– Ксюша… – с тоской выдохнул князь Юсупов, – предлагаю вернуться домой и все обсудить.

За тяжким выдохом – горечь от осознания, что все взаимоотношения с императорским родом придется просчитывать заново. Очень не хватало помощи от аналитиков, но на территории дворца для гостей не было связи, так что хитрый механизм-транслятор, скрытый в княжеской тиаре, не мог доставить толковые советы и помочь владельцу на ходу сформировать новую линию поведения.

А вести игру в одиночку против императорского рода князь Юсупов не собирался. В этом была мудрость шестого десятка лет, пока недоступного его дочери.

– Нет необходимости, – без паузы отреагировала его дочь.

– Все, что ты знаешь об этой семье, – надавил он тоном на предпоследнее слово и повел взглядом, намекая на владельцев дворцовых палат. – Все, что ты про них могла узнать. Это все даже в малой степени не даст тебе увидеть картину их возможностей. – Он встал с кресла. – Мы уходим.

Рисковать дочерью, отчего-то решившей поиграть с короной, он не собирался. Плевать, что запланированный визит не состоится. На все плевать, кроме родной крови. Пророков за историю империи было во множестве, но род Рюриковичей всех их пережил. Даже самых сильных, даже тех, кто встал против них, полагая знание следующего дня залогом победы. Всех уничтожили. Своей Ксении он в это влезть не позволит.

– Будущее невозможно изменить. – Дочь поднялась вслед за ним и поправила соболиную накидку. – В этом большом театре, что делает человечество, я не могу менять его судьбу. Они и я это знаем.

– Не следует объединять свои мысли и то, о чем думают в этом дворце. – Князь Юсупов со скрипом задвинул кресло к столику и предложил дочери локоть опереться.

Девушка положила ладонь на сгиб его руки и направилась вместе с ним к массивной двери покоев.

– У нас разная точка зрения на это знание, – согласилась Ксения. – Они считают, что могут приготовиться к любому будущему, как талантливый режиссер с труппой – к любой постановке.

– Дочь… – строго произнес князь Юсупов.

– Я же просто выбираю для нашей семьи лучшие места на этом представлении…

Дверь распахнулась одновременно с тем, как отец протянул к ней руку.

По ту сторону стояли трое богато разодетых свитских, почтительно согнувшихся в поклоне, стоило соприкоснуться взглядами.

– Император ожидает князя и княжну в алмазной палате.

Ксения сжала локоть отца, на мгновение опередив вежливый отказ со ссылкой на недуг дочери.

– У каждой истории есть множество начал… – прошептала она ему на ухо, приподнявшись на носочках, – но только одно завершение.

– Оно будет хорошим? – замешкался отец.

– Пойдем, – со смешинкой потянула она его за собой. – Наши места – в первом ряду.