Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 148 (всего у книги 170 страниц)

Глава 25

Та, что в левой руке – легкая, мне по плечо. Та, что в правой – увесистая, но существенно ниже, до живота.

– Тебе какую? – Взвесил я обе лопаты и предложил настороженно смотрящему деду.

Тому самому, биологическому, старому князю Юсупову – в черном пальто, на котором крупными погонами улеглись хлопья снега. С седой, непокрытой головой – чуть неопрятной укладкой волос, как бывает под шквальным ветром от вертолета, ежели выпрыгиваешь в гневе, стоит ему только коснуться земли. С выдернутой верхней пуговицей на рубашке, что давит шею и не дает разъяренному человеку дышать.

Но путь в пару-тройку сотен метров по заснеженному парку способен успокоить.

– Тебе повезло, – продолжил я. – Заморозков не было, легко будет работать. Снег – как пух.

К слову, где-то должен бы бродить еще один настоящий дедушка, по линии матери – но документы по программе селекции Веденеевых сгорели сорок лет назад, а кураторы программы умерли в интервале двух-трех месяцев после пожара. Поразительное совпадение.

Я как-то пытался восстановить родословную с той стороны, однако мертвецы немногословны, а пепел не сложить обратно в страницы хроник.

Говорят, Веденеевы, в отчаянном стремлении создать себе пророка, были готовы на все. В том числе – привлекали сильную кровь в рамках евгенической программы. Касаемо же платы будущим отцам… Ну а что обедневший род Веденеевых мог обещать? Вернее, что можно у них потребовать, кроме доступа к пророку?..

Одно Веденеевы упустили из виду – там, где подлость станет ценой победы, стоит ожидать не успех, но наказание. Поэтому созданный пророк ушел к Юсуповым, а родственникам со стороны матери достались клеймо бесчестья и долги. В том числе – долг отдать пророка, который им никогда не исполнить.

Впрочем, сильному хватит и права крови, чтобы потребовать свое, безо всяких соглашений – всего два поколения между родным дедом и внучкой. Интересно, к Юсуповым уже кто-то подступался на этот счет? Или еще подступится…

– Почему комендант моей крепости посмел улететь? – Поиграв желваками, произнес старый князь.

– Договор не нарушен. – продемонстрировал я перстень с гербом – попросту положил правую ладонь на черенок лопаты.

Губы старика сжались в две белые полоски.

– Есть сомнения? – Вопросительно поднял я бровь и поиграл пальцами.

– Сомнения в чем? – Наклонил князь голову вперед. – В способности замкнуть на себя источник Силы? Этому учатся годы. Без этого, тебя сомнут. Убьют. Украдут крепость.

Я демонстративно огляделся на целые стены и тихое небо.

– Значит, я успел!

– Замкнул на себя источник? – Уточнил я.

Старик коротко кивнул, продолжая сверлить взглядом.

– Тогда, пост сдал – пост принял. – Воткнул я обе лопаты в снег, отряхнул сапоги и шагнул мимо деда – по его следам, в обратном направлении.

– Куда?! – Рявкнул старик, стоило нам поравняться.

– Ты тоже – в какой-то степени ДеЛара, – остановился я в метре позади него, заставив развернуться. – Раз забрал род себе. Хватит и тебя, чтобы договор был исполнен.

– Я тебя никуда не отпускал.

– А я не спрашивал позволения. – Замер я, давя на него взглядом.

Покуда он не отвел глаза.

– Не горячись. Говори со мной, – просительно, по-стариковски произнес князь. – Все еще можно исправить.

– Чем я и занимаюсь эти годы. – Вздохнул, позволив себе легкую улыбку.

Которая совершенно не понравилась старику.

– Ты выпустил в мир палача. – Удержался он от жесткого тона, не давая эмоциям минутной давности вновь себя захлестнуть. – Ударил цесаревича. Сжег Сенатский дворец. Я желаю видеть раскаяние, я хочу слышать от тебя просьбу поддержать и помочь. Но ты, как сумасшедший, упорствуешь в правильности своих поступков. Одумайся, прошу тебя.

– Я всего лишь желаю пойти за своим дедом. – Посмотрел я в сторону взлетной площадки для вертолетов.

– Ты пойдешь за этим безумцем?! – Сверкнул гневом его взгляд. – Мертвецом без пяти минут?

– Мы все – мертвецы без пяти минут. Но тебя так заботит эта крепость, – повел я рукой. – Словно есть разница, умереть с ней или без нее.

– Что ты несешь?!

– Механизм Борецких завязан на группу спутников «Гермес», принадлежащих роду Гагариных. Княгиня Борецкая в девичестве – Гагарина, поэтому взломать спутники и добавить дополнительный функционал было несложно. В спутники вшиты две дополнительные задачи. Первая – отслеживает сигналы с Земли. Точки трансляции – Москва, нижнее течение реки Сумы и другие тайные хранилища. Если сигнал исчезнет, через двадцать лет спутники переключатся на транслирование сигнала-активатора Механизма по всей орбите движения. Точное местоположение Механизма железу не доверили.

– Эти сектанты…

– До последнего не отключали последний передатчик. Почти двадцать лет прошло с тех пор. – Посмотрел я на небо.

Быть может, где-то там пролетает один из аппаратов, что должен возвестить конец света?

– Значит, можно сбить все спутники? – Нахмурился Юсупов.

– И молиться, что Борецкие не взломали еще какой-нибудь сторонний. Но проще повторить сигнал спокойствия, он вшит в железо.

– Сказать Гагариным… – пробормотал старик себе под нос.

– Или взломать втихую самим, ты хотел сказать? – Ухмыльнулся я.

Князь с показным возмущением посмотрел на меня, но потом неохотно кивнул, признавая.

– Отдавать им… Ну уж нет. – Категорично произнес он. – Тайна должна быть нашей собственностью!

– Твоей, моей и князя ДеЛара. – Подтвердил я, вновь собираясь уходить.

– Ему ты зачем сказал? – Возмутился старик.

– Я не говорил. – Покачал я головой. – Это он сказал мне.

Какие-то пару-тройку секунд, князь выглядел потрясенным, растерянным – совсем как обычный человек. Пока вновь не стал бесстрастным чудовищем, эмоции для которого – инструмент.

– Он тебе не вассал, – напомнил я.

– Но он мне друг. Он должен мне. Я! Я вытаскивал его из огня! Поднимал со дна океана! Собирал по частям и вытаскивал его тело из-под обломков!

– Тогда почему ты здесь, а не с ним? – С интересом произнес я.

– Потому что он психопат, желающий собственной смерти.

– Потому что с него больше нечего взять. А за прошлое он откупился этой землей и крепостью. – Вновь напомнил я ему, кто он есть на самом деле.

– Он хочет умереть, Максим. – Гневался старик на мои слова. – Его никто не остановит.

– Мне он нужен живой и здоровый. Кто остановит меня? – Встал я вполоборота к нему, собираясь продолжить движение.

– Там столько имен, в охране Ганзы, – с сочувствием покачал головой князь Юсупов. – Даже не знаю, с какого начать.

– Алфавитный список сойдет. – Кивнул я, вроде как, с благодарностью.

– Максим. – Вновь окликнули меня. – Дай ему умереть. – Заржавел его голос, став лязгающе-неприятным. – Зачем тебе палач, одержимый прошлым?

– Мне очень нужен дед. Такой, которого можно поставить рядом с моим ребенком, и чтобы ни один враг не посмел даже приблизиться.

– Я – тот дед.

– У тебя уже был шанс встать рядом с беззащитным внуком, – покачал я головой. – Но тебя рядом не было. И он сжег приют. Сжег башню Черниговских. Сжег пригороды Екатеринбурга, Сенатский дворец и Кремль. Посмотри, что ты натворил.

Я отвернулся от старика и направился к взлетной площадке.

– Ты в ссылке, именем его величества. – Негромким, рассудительным тоном произнес старый князь в спину.

– Это его проблема.

* * *

Плотные шторы на окнах рабочего кабинета князя Долгорукого обращали яркое утро, пасмурный полдень и глубокую ночь в единую полосу рабочего дня, самого длинного за последние пять лет. Больше сотни часов под искусственным светом люстр, с перерывами на краткое забытье в жестком кресле. Вот и сейчас – одно движение ресниц отчего-то отозвалось вспышкой боли в шее и висках. Короткий взгляд на настольные часы – сорок минут, как не бывало… Надо реже моргать.

Князь с силой протер ладонями лицо и посмотрел на незанятое кресло перед столом. Час тому из него поднялся очень вежливый и культурный старичок. Не аристократ и не чиновник – так, просто человек из диаспоры, что любит старину, редкости и полотна известных художников. Предлагал оценить княжеские сокровища до того, как осажденные города охватит огнем, и украшения станут принимать по цене металла. Выразительно смотрел на подлинники, расставленные по стенам кабинета. Приценивался к тяжелой пепельнице на столешнице, и, стесняясь самого себя, пытался ноготком ковырнуть позолоту на ручках кованного гостевого кресла.

Гость не требовал ничего продать прямо сейчас. Он прямо-таки возмущался даже намеку на сравнение его с чумными скупщиками, меняющими кусок хлеба на золото. Просто предлагал дать ценник сейчас – а если в ворота все-таки постучится беда, то князь получит оговоренную сумму за вот эту или вот эту безделицу. Да, это вазы возрастом в несколько тысяч лет – но не разбивать же их о головы врагов! Разумеется, вопросы транспортировки и платы они берут на себя – среди осаждающих обязательно найдутся люди диаспоры, которые… отнесутся с пониманием.

Выгнать бы взашей, но пришлось улыбаться, предлагать редкие сорта чая и провожать до двери.

Полезные люди. Продадут вам патроны, чтобы было чем стрелять друг в друга. Истинные вестники апокалипсиса – и ежели они объявились на пороге, то дело совсем плохо.

Князь осмотрел стол – за время краткого сна документов изрядно прибавилось. Документы, планы, схемы, звонки и доклады – неиссякаемым потоком. И во все надо вникнуть хотя бы поверхностно, чтобы не допустить…

Впрочем, уже допустили. Все, что могли допустить – и от этого волной поднималась тоска, казалось, тщательно задавленная за последние дни. Просто притаилась – чтобы возникнуть и вновь попытаться отнять все силы.

Подумаешь, Долгорукие хотели сменить императора и забрать себе Москву в качестве платы за помощь. Это же наш предок ее основал! По праву!

Подумаешь, это все вскрылось – в том числе многолетние переговоры с прежним Первым советником, земля ему стекловатой.

Грянул список помилованных – и фамилия Долгоруких была там одной из первых. Им всем давали шанс отмолить – так говорил отец, разом постаревший на свой реальный возраст. Император мудр и дальновиден – он возьмет службой, золотом и кровью; задавит вольницу, отнимет привилегии; затянет вожжи свобод и станет править железной рукой, не встречая ни малейшего сопротивления – такова награда за воистину императорское милосердие. Собственно, отец уже месяц был в столице, пытаясь разными путями попасть на прием к императору…

Проблема была в другом. Там, в этом огромном списке благородных фамилий, нет почти ни одного человека, что не винил бы лично Долгоруких в провале переворота.

Взлетные площадки аэропорта Долгоруких под столицей были разбомблены «неустановленными артиллерийскими установками». Речные порты уничтожены «неустановленными ракетными катерами». Железнодорожные терминалы – выведены в ремонт залпом танков до того, как охранявшие их бойцы отошли от шока и сожгли наглецов, посмевших делать залп в ближнем Подмосковье.

И вся логистика государственного переворота – сложнейшего механизма, связанного с переброской сил и средств, тысяч тонн грузов и вооруженных людей… Все застряло, так и не добравшись до Московских улиц.

Как могли отреагировать союзники, когда им сообщили о выходе из строя аэропортов, доков и терминалов? Все эти до крайности взбудораженные, нервные и накрученные внутренним конфликтом люди – что они могли сказать, когда Долгорукие внезапно закрывают прием любых грузов? Какие, ко всем демонам, «неустановленные»?!

Репутация слишком хитрых, мудрых и расчетливых – аукнулась Долгоруким самым непредсказуемым способом. Их посчитали саботажниками и предателями; заговор – раскрытым; а вся атака на Кремль, рассчитанная на применение внутренних войск, занятие узлов связи, телевышек, вокзалов и аэропортов – выродилась в средневековый штурм сила на силу.

То, что мятежников в самом деле ждали, ударили в спину и чуть не растерли в пыль на столичных улицах – только подтвердило клеймо предательства на Долгоруких, переметнувшихся в последний миг. Последней каплей стало отсутствие потерь в княжеской семье – все были задействованы на охране грузов. Только вот «неустановленному» хватило ума не громить грузы, а уничтожить сами пути снабжения.

Так что у всех заговорщиков ныне был виновник поражения. А у Императора был виновник перед ним лично. Первые – придут и возьмут свое кровью, не могут не прийти. Второй – не станет вмешиваться. Между двух огней гореть – сгоришь…

Поэтому тот старичок, что сидел напротив князя, ушел с таким желаемым им списком ценностей – его должны были составить и отдать секретари. Надо будет посмотреть копию…

– Ваше сиятельство? – Поскреблись в дверь кабинета, а потом открыли, не дождавшись запоздалого разрешения. – Срочные новости. Затворник ДеЛара покинул крепость Биен!

Взбудораженный порученец выглядел словно мальчишка, а не солидный мужчина сорока лет. Весь порозовевший от бега, с тяжелой отдышкой, растрепанной прической седых волос – и с искренним выражением счастья на лице.

– Юсуповых тоже прижали? – Невольно поднялся князь из-за стола, а сердце забилось от волнения.

– Выясняем, ваше сиятельство! Но гарантирую, больше виртуозов в крепости нет! Ваше сиятельство, да с крепостью, да мы любого врага на обе лопатки! Пусть только попробуют подойти! – Выпалил на остатках запала и азарта подчиненный.

Сложно винить – это был серьезнейший шанс удержаться в сложной политической обстановке. Попросту – выжить, видеть новый день, просыпаться в своем доме, в окружении детей и близких. Демоны, да это – подарок судьбы!

На источнике Силы никто не возьмет Сулаж-Гору. Ровно так же, как не взяли Долгорукие со всеми союзниками – всего лишь одну маленькую, но гордую крепость с единственным охранником. Охранником, которого там больше нет!

Но есть кое-кто другой.

– Ваше сиятельство, повелите поднять гвардию? – Выдохнув и кое-как приведя себя в порядок, деловито уточнил порученец.

Князь Долгорукий медленно вернулся в кресло и посмотрел на занавешенные портьеры.

– Открой окна, будь так добр, – спокойным тоном произнес он. – Заодно проветрим. Воздуха нет – голова совсем не работает.

– Ваше сиятельство, а как же гвардия… – заикнулся тот.

Но покладисто принялся приводить кабинет в прежний вид. На улице был зимний день – облачный, снежный. Холодный ветер ворвался в кабинет со слишком сильно открытым окном, раскидав часть бумаг по полу.

Порученец с чертыханием затворил ставню и тут же ринулся собирать бумаги.

– Ваше сиятельство, – уже просительно произнес он, стоя напротив со взглядом побитой собаки.

Не понимая, почему нет команды на штурм. Ведь крепость – это шанс на жизнь. Да…

– Мы наворотили дел, – откашлялся князь. – Я – наворотил дел. Проявил политическую близорукость. Допустил ошибки.

– Ваше сиятельство, это не ваша вина! – с жаром попытались за него заступиться.

Как делали это неоднократно. А он слушал, верил.

– Молчи. Молчи и слушай мою волю. Я передаю клан моему племяннику, Долгорукому Игорю. Готовь документы и церемонию.

– Но это нарушает очередь наследования. – осторожно произнес порученец, разом вспотев – даром, что в кабинете заметно посвежело.

– С нами у клана нет будущего, – покачал головой князь, пытаясь понять, как отреагирует отец.

Выходило, что будет согласен. Второй провал за пять лет – никто не простит. Им уже не верят – вновь вернулись эхом прежние мысли. Не верят княжескому слову…

– А как же союзники? Как отреагируют они? – То ли сам пытался осознать последствия, то ли пытался отговорить.

Но порученец явно выглядел обескураженным.

– Верно. У нас есть только союзники. И мы даже не знаем, как они отреагируют. – Смотрел на улицу князь. – А у Игоря есть друзья.

– Ваше сиятельство, если мы не займем крепость, ее займут другие. Это вопрос времени. Пока только мы знаем, что Биен стоит без коменданта!

– Там остался Самойлов.

– Да, но это всего лишь Самойлов!

– Нет никакой разницы. – Оборвали его. – Нет никакой разницы. К тому же, это все равно будет крепость друга нового князя Долгорукого. Верного, надежного друга, который не оставит Игоря в беде.

Порученец словно позабыл как дышать.

– И если какая-нибудь сволочь посмеет штурмовать Биен через наше небо… Она должна сгореть, не долетев.

Эпилог

Император привычно удержал ладони, чтобы не коснуться лица, и с толикой раздражения посмотрел на телевизионное оборудование, расставленное по Андреевскому залу. Один репортаж записан, гости и съемочная группа вежливо выпровожены из зала – но впереди еще прием верительных грамот двух новых послов, брифинг с кабинетом министров, который тоже решено провести под камеру – а времени повторно гримироваться не будет.

Издержки несовершенства аппаратуры и освещения – под ярким светом прожекторов даже здоровая кожа смотрелась жирной и лоснящейся. Так что требовались немалые усилия художников благородных лиц, чтобы выглядеть натурально.

Впрочем, какой бы сочной и реалистичной не была телевизионная картинка, ей все равно не передать запахов. И слава Богу.

Этот запах стройки, казалось, навечно впитался в Андреевский зал. Сырость мокрой штукатурки, паркетный лак, провода и пластики. Скоро он сможет, как заправский сомелье, определять состояние ремонта по одному только вздоху! Если до этого не отравится парами ацетона, которым разбавляют свои краски горе-художники, расписывающие своды по ночам. Да, отреставрированный Большой Кремлевский Дворец уже торжественно сдан, все акты подписаны, медали и награды розданы щедрыми горстями – только вместо потолка и части стен до сих пор стоят распечатанные баннеры, искусно прикрывающие голые стены. Невозможно восстановить облик палат такого размаха и ценности за месяц – так объяснили Его Величеству, и он с ними был согласен. Ну а треть от суммы ремонта и откатом не назвать – так, компенсация временных неудобств…

Совершенно недостаточная компенсация! И это еще сверлить перфоратором перестали! Но запахи – запахи никуда не делись!

Его величество в раздражении тронул левое ухо, а потом с досадой отметил, что часть грима оказалась на рукаве парадного мундира.

Воистину, работать посреди ремонта невозможно!

– Первый советник! – Выпустил император раздражение в шипящем звуке.

– Я здесь, Ваше величество, – словно бы соткался из тени за спиной его сановник.

Впрочем, может быть и не «словно».

– Жидкости, которыми разбавляют краски, кто-нибудь вообще проверяет? Нас не задумали отравить?

– Ваше величество, все рабочие материалы проходят особый контроль, – поклонились ему. – Осмелюсь доложить, проблема в вентиляции. Подрядчик решил сэкономить и установил декоративные решетки на глухую стену. Без воздухопроводов.

– И кто таков этот наглец?

– Фирма подрядчика через третьи руки принадлежит вам, ваше величество.

– Бардак, – не нашелся, что сказать государь. – Пусть хотя бы окна откроют… – смягчился его голос.

Где те времена, когда можно было просто взять золота из сундуков и потратить, как вздумается? Все эти бюджеты, годичные, пятилетние, десятилетние планы, распределяющие государевы деньги по приказам и министерствам, записывали и учитывали каждую копеечку, которую изволит взять себе самодержец. Никто не смел ограничивать Императора в тратах, но в мире полным-полно людей, которые легко свяжут десяток миллионов, выписанных, но не потраченных, с каким-нибудь событием – вроде заказного убийства или подкупа.

Это не считая того, что какой-нибудь мерзавец так и вовсе перепишет все номера взятых купюр – и сеть личной разведки государя больше не сможет нормально функционировать. И как тогда жить? Полагаться на внутреннюю разведку? Уже положился – теперь дворец перестраивают… Словом, в мире хватает методов, которыми можно достичь цели – и ограничивать себя только лишь начальственным ревом с трона в тех делах, где можно сработать тоньше и проще, было неблагоразумно.

Наличные были нужны – не засвеченные и никак с Императором не связанные. А стройка – вечный источник живых денег…

– Пусть выделят дополнительное финансирование на устройство вентиляции. – Приказал государь.

– Будет сделано. – Вновь поклонились позади.

Не возражая, не излучая эмоций – но с железной гарантией, что все будет выполнено. Уже месяц – все именно так.

Положительно, с новым Первым советником ему повезло. Хотя и выбор не велик – из списка, предоставленного Его величеству на рассмотрение, только один был с огромным управленческим опытом, пользовался уважением, выходил из древнего рода, но был совершенно беспомощен, как самостоятельная фигура. Бывший князь Черниговский ныне был всем обязан только ему, Императору. Если и с этой должности его погонят – останется только утопиться в неглубоком месте…

– И пригласи ко мне княжну Елизавету. – посмотрев на наручные часы, распорядился Его величество.

Двадцать минут в приемной – достаточное время, чтобы вспомнить о ее визите и дозволить зайти. В то же время, не слишком много, чтобы продемонстрировать неудовольствие. Обычное дело – негласные ритуалы и внутренние порядки для того и созданы, чтобы расставить акценты еще до самой встречи. Вот если принять родную внучку сразу – это явный признак похвалы и благоволения. Которые надо бы для начала заслужить.

– Да, государь.

Легкий порыв ветра коснулся шеи – Его величество невольно оглянулся и Первого советника за спиной не увидел.

Опять шастает по теням внутри дворца – защита сломалась, вот и развлекается… Сначала это раздражало Императора, и он готовился наложить запрет на такие вольности – но неожиданно от такого положения дел вышла великая польза. Начиная с жуликоватых чиновников, которых Первый советник буквально хватал за руку, стоило им затеять личное обогащение за счет казны. Завершая солидными вельможами, изготовившимися в панике жечь документы, связывавшие их с заговорщиками.

Первый советник был везде – и прежний страх неотвратимости наказания возвращался в палаты, сковывая разболтавшийся дворцовый механизм дисциплиной. Пожалуй, Император слегка отпустил вожжи за последние годы – внешняя политика отнимала все внимание. Доверился прежнему первому советнику. Доверился дяде – и чуть не лишился жизни. Впрочем, эти люди достались ему от отца – а сейчас он выбрал себе Первого советника сам. Повторения не будет.

– Ваше величество, дедушка, – вступила на алую ковровую дорожку зала его внучка, присев в книксене, стоило воротам в Андреевский зал закрыться за спиной.

Демонстративно скромный наряд – серое платье с юбкой в пол; высокий ворот, прикрывающий шею; белые перчатки до локтей – так свойственно выглядеть скромной супруге, отражающей кротость и благочестие, а вовсе не молодой девушке в расцвете своей красоты.

«Неужели получилось?» – ворохнулся интерес в черствой душе.

Он отправил ее к Самойлову со вполне прозаическим расчетом – иные секреты и тайны перестают таковыми быть при свете луны, в компании прекрасной леди. Отправил в качестве невесты – в будущем безутешно рыдающей над телом несостоявшегося супруга.

Никто не простил наглецу нападения на цесаревича Константина; кровь и жизнь Рюриковичей священна. Да, Самойлов раздобыл излечивающий артефакт для принца Ивана, однако же он мог сообщить о его владельце соответствующим службам, а не разбивать бутылку из толстого стекла о голову Его высочества! Месяца в заточении должно было быть вполне достаточно для осознания – помилования не будет.

Так что Самойлов обязан был пытаться спасти себя – и предложить сделку через княжну Елизавету. Кому, если не ей, он мог довериться? Девушки легко кружат голову и мастерски умеют играть словами – но там, где обещают любовь от свадьбы до могильного камня, могильный камень может случиться гораздо раньше…

– Подойди, чадо, – встал с трона государь, приветливо распахнув объятия.

Но стоило девушке пересечь две три зала, Его величество вновь занял свое место и жестом повелел остановиться.

– Расскажи, как твои успехи? Ты была в Биене?

– Да, ваше величество, это так, – вновь присела в неглубоком поклоне внучка.

– Разумеется, он тебе все рассказал, умница моя? – покровительственно качнул головой Император.

– Боюсь, что я подвела вас, ваше величество, – с показной скорбью склонила голову Елизавета.

– Я вижу, на тебе одеяния супруги. – С легким раздражением дернул пальцами государь.

– Он весьма обаятелен, дедушка. Харизматичен, мужественен и овеян славой. Сердцу девушки тяжело устоять, – изобразила смущение внучка. – Вы были не против, направляя меня к нему.

– Да, но мне нужна информация! Информация, а не ваша романтика!

– Я старалась, ваше величество. Но стоило мне задать вопрос, как он сразу вел меня исполнять супружеский долг, – поалела щечками княжна. – Я говорю… А он снова ведет… Говорю – он ведет… Мне уже неловко…

– Это что, какое-то послание мне?!

– Нет-нет, ваше величество! – С жаром вступилась за кавалера принцесса. – Он бы никогда не стал так относиться к будущему родичу!

– Это с какого еще демона он мне станет родичем? – Удивился государь.

– Ваше величество! После всех моих расспросов, я узнала, что в нашей семье будет прибавление… – Отвела та глаза в сторону и принялась нервно комкать в руках снятую с рук левую перчатку.

– Я не давал на него дозволения. – Скупо произнес государь. – Не с этим… Самойловым, что лишь пыль у наших ног.

– Но… Дедушка, – удивленно посмотрела на него Елизавета. – Причем тут Самойлов?

– А кто?! Святой дух?!

– Вы направили меня в крепость Биен, дедушка. Там был только прежний князь Юсупов…

– Что-о-о?! – Проревело под сводами Андреевского зала, всколыхнув распечатанные баннеры. – Этот старик?!

– И вовсе он не старый, – закусила губу принцесса.

– Этот… Этот… Этот… – переклинило государя до нервной дрожи в нижней губе.

Отправить молодую деву выведывать секреты к старому пройдохе! Да если бы он знал! Бешенство трясло императора – в каком свете это все может вскрыться…

Да и эта – хороша! Всего за неделю уступить чужому напору, и вместо собственного города и беззаботной жизни получить… Титул княгини одного из сильнейших кланов. Кхм…

– Ваше величество, скоро вы станете дедушкой, – робко улыбнулась ему внучка, сияя светившим в ней мягким светом.

– Да этот Юсупов уже сто лет, как дедушка!!! – Взорвался эмоциями государь, разъяренный поведением внучки. – Не допущу, не позволю!

– Каким же образом, ваше величество? – Напряженно выпрямилась принцесса, разом схлопнув внутрь себя свет и тепло, до которого тут не было никакого дела..

– Я официально признаю твой союз и Самойлова. – Гневно дернул бровью самодержец.

– Свадьбы не было! – Дернула рукой княжна.

– Данной мне властью, она состоялась только что. – Удовлетворенно выдохнул государь.

– Но вы были категорически против, ваше величество!

– А теперь – за.

– Вы не властны..!

– Самойлов – мой подданный! – Поднял голос император. – А ты – моя кровь. Считай, вы только что оба сказали «да» в этом прекрасном дворцовом зале… Я слышал, Самойлов с дедом не в ладах. Думаешь, он даст тебе развод? Готова воспитывать ребенка в таких условиях?

– У вас каменное сердце, ваше величество. – шепнула она, скрывая взгляд.

– Ну а что ты хотела? Задумала интриговать за моей спиной? А он, что, полагал, я оставлю это без последствий?!

– Мой супруг предлагает за меня десять процентов от судоходного канала из Каспия в Аравийское море. – Прищурилась на родича принцесса.

– Какого еще канала? – Положив руки на подлокотники трона, процедил государь, скрыв легкое недоумение.

– В Персии, ваше величество. Проект вторжения и строительства готовится Юсуповыми, Шуйскими, Давыдовыми и Панкратовыми. – Выговаривала она ровным и упрямым голосом.

– Мне до него какое дело? – Прищурился император.

– Вам же надо что-то показать по телевизору, кроме… Этого. – Красноречиво показала княжна на восстановленные стены. – Сколько часов в день ваши новости рассказывают, что у нас все хорошо?

А из открытых окон донесся очередной траурный перезвон колоколов, отпевающих сорок дней по погибшим в смуте…

– Первый советник… – произнес государь, желая требовать вновь закрыть окна.

Запахи он потерпит. Но никак не напоминание о собственном просчете.

Однако Первый советник понял его иначе.

– Перспективный проект, ваше величество. – Шепнул его сановник на ухо, вновь оказавшийся за спиной. – Нам выгоден участок давления в бывших владениях персов. Даже если канал не построят.

– Объяснись. – Столь же тихо сказал государь.

– В столе моего предшественника лежит доклад внешней разведки о планах Давлат Катар строить газопровод в Европу через персидские земли. Если у них получится, наш газ может оказаться никому не нужен. Это первый довод.

– А второй? – Бесстрастно шепнул государь.

Про давние желания Катарцев он знал, но пространства бывшей Персидской империи не годились для созидания. Вот уничтожать созданное там умели легко – и даже крупные нефтяные компании не смогли зацепиться за ничейные нефтяные поля… Для защиты нового газопровода понадобятся огромные силы. Словом, желания – на то и желания, чтобы оставаться в воздухе, а не занимать место в докладах внешней разведки… Что-то всерьез изменилось?

Если кто-то всерьез задумается разорвать контракты на поставку из России и перейти на катарский газ… Последствия будут не только экономические – многие вопросы внутри Европы решались предоставлением скидок на газ в обмен на кулуарное решение вопросов. Демоны, да это просто выбросит империю из всей европейской политики! И наивно верить, что кто-то побоится испортить с Россией отношения, сменив поставщика. Отношения разорвут вовсе. Как бывает перед большой войной – которая едва не состоялась стараниями его собственного сына… Доклад о роли цесаревича Константина в прошедшей смуте был изучен им со всем тщанием. Кто-то решил играть по-крупному.

– На границе с Османами неспокойно, – продолжил Первый советник. – Строительство канала переведет точку внимания наших… партнеров на их собственные границы со стороны Персии…

– Этот канал им будет поперек горла.

– Вы правы, ваше величество. Мы тоже им поперек горла, пять веков грыземся.

– Но сейчас у нас перемирие? – Вопросительным тоном шепнул государь. – Мелкие пограничные конфликты не в счет.

– Надолго ли, государь?

– Мои предки подписывали вечный мир.

– Вместе с ними его подписывали Фоминские, Збаражские и Судские. Их больше нет в живых, ваше величество. Соглашение может быть признано несостоятельным.

– Они не решатся на такую вольность.

– У османов слишком много экономических проблем. Партия войны Ататюрка спит и видит, как решить их за наш счет.

– Стройка лишь даст им новый повод.

– Стройка определит место конфликта, ваше величество. На чужой земле, далеко от нас. Войну в любом случае не объявят, пока не уберут угрозу второго фронта. Формально, строители окажутся пострадавшей стороной – персидские земли ничьи. Право на самозащиту никто не сможет оспорить. Спешу напомнить, канал – частная инициатива кланов. Что бы там не происходило в песках ближнего востока, кто бы не нападал и не получал за это по лицу – он не объявит войну четырем семьям, ваше величество. Это просто нелепо, потеря лица. А если нет регулярной армии…