Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 170 страниц)

– Тогда у нас есть отличный забор для розжига костра!

– А плот из чего делать будем?

– Найдем уж из чего, – буркнул я, ощущая тень вины.

Может быть, надо было пройти мимо. Только не чувствовал я в этих зверях ненависти и злости. Обида – та была. Словно и не дикие вовсе.

Да и не те в лесу люди, чтобы им бояться волков.

– Контейнер, – подсказал Федор, запрокинув голову вверх.

То, из-за чего все затевалось, по-прежнему венчало столб.

– Король деревьев, ваш выход, – обратился я к Артему.

Тот фыркнул, но на столб залез довольно сноровисто, подцепил контейнер за лямку и скользнул по гладкой поверхности обратно.

Чуть позже, на огне костра, разожженного на обнаруженной мной ранее поляне, кипел на треноге котелок с водой, а в другом котелке варилась каша с тушенкой.

Все это богатство оказалось внутри контейнера – вместе с набором ложек, слегка туповатым ножом из плохого железа, кружками и двумя пятилитровыми канистрами воды. Открывалки не было, но справились и так.

Вокруг будущего лакомства обеспокоенно ходил Паша, то и дело помешивая кашу и пробуя на готовность.

По другую сторону костра осторожно распарывал ткань контейнера по шву Артем. Доставшееся нам богатство было решено нести в руках, а контейнер использовать в качестве подложки для плота – материал герметичен, судя по тому, как пережил дождь.

Слева Света неторопливо ворошила угли в костре и время от времени подкладывала жердочки – от влаги в дереве огонь потрескивал и некоторое время дымил.

Дремал на коленях Федор – ему хватило шоколадки и обещания разбудить, когда все будет готово.

Словом, все были довольны.

– И никого не пришлось убивать, – проворчал я себе под нос.

Где-то вдали прострекотал вертолет, уже не первый за этот вечер. Не все выдержали суровость испытания.

Ели из общего котла. Вместе с сытостью наплыла сонливость. Ночь над головами расцвела миллиардами звезд, жар от костра отгонял холод. Шум леса и стрекот вертолета, зачастившего к полночи, вплетались в треск огня.

– Команд шесть уже выбыло? – предположил Паша.

– Вряд ли. Наверное, отсылают самых слабых участников, забирают у них одежду, чтобы продержаться, – ответил Артем, протирая ложки тканью. – Сейчас перенесем костер на другое место, и спать.

– А зачем? – заинтересовался я.

– Земля под костром прогрелась. На теплом спать будем.

– Дежурства? – деловито уточнил Паша. – Федора и Свету, наверное, освободим?

– Федора освободим, – мельком глянул на него Артем. – Тебе первая вахта, потом будишь Максима. Он – меня. По два часа каждому.

На место потушенного костра уложили так вовремя подвернувшуюся ткань контейнера. Укрываться было нечем, но особый материал костюма держал тепло. Накопившаяся усталость быстро обернулась сном, несмотря на все неудобства ночевки.

Чуть позже меня разбудил Паша. После пары часов вглядывания в темноту и вслушивания в чудящиеся вдалеке крики и звериный вой удалось поспать еще немного. Но к утру все равно осталось ощущение бессонной ночи.

Позавтракав разогретыми остатками вчерашней каши, умылись туда же, в котелок, сполоснули посуду и снова зашагали в лес. На этот раз – буднично, будто ходили так каждый день. Хотя подмерзшая за ночь и подтаявшая к утру изморозь грозила падением при каждом неаккуратном шаге, так что внимания не теряли.

А еще через полчаса мы вышли на берег реки.

Артем резко встал на месте, да так, что в спину ему прилетели не успевший остановиться Федор с Пашей. С моей позиции не было видно, что там, но путь впереди изрядно посветлел и отливал холодной синевой неба. Протиснувшись вперед, я вместе с остальными ребятами замер возле выветренного обрыва, в десяти метрах под ним текла неширокая река с удивительной чистоты водой.

– Ты был прав! – взволнованно произнес Артем, цепляясь руками за ветви деревьев, чтобы не упасть вниз.

– А речка-то знакомая, – хмыкнул я довольно, припоминая увиденное в стартовом ролике.

– Это – старое русло, – ударил Тема подошвой по краю обрыва. – Значит, вверху водохранилище. Река Сума? – неуверенно предположил он. – Или Вирма?

– Еще Кемь и Нижний Выг, но у них русло иначе идет, – сверился я с компасом.

– Но все равно это не земли Долгоруких, – удивленно констатировал Артем, до последнего предполагавший, что мы в лесах возле Онежского озера.

Он, конечно, не спорил, да и некогда нам было. Но уверенность в его глазах просматривалась железная – словно иначе и быть не могло. Так что сейчас он говорил с некоторым оттенком изумления и даже опаски.

– Для нас есть разница? – поинтересовался я.

– Как сказать, – задумчиво покачал он головой. – Выходит, это земли князей Борецких. Только род уже четырнадцать лет считается неактивным. Пройдет еще шесть, и если никто из клана не покажется на императорском приеме, земли перейдут в казну.

– Выморочные? – выступил с хитрым словом Паша.

– В том-то и дело, что еще шесть лет – нет. А до того они на сохранении. Если не ошибаюсь, у Долгоруких на сохранении. Нехорошо, – поджал Артем губы.

– Так какая нам разница? – вновь задал я вопрос.

– Разница в том, что это чужая Долгоруким земля, – посмотрел он строго. – Они тут никто!

– Но ведь нам обещали безопасность… – неуверенно начал Паша.

– Нам много что обещали, – нахмурился я, осознав суть проблемы. – Ерунда какая-то.

Это как без спроса проводить конкурс в нашем подвале, лишь немного прибравшись. Гиблое дело.

– Подумаешь, чужие земли, – хорохорился наш капитан. – Все ведь подготовили и проверили.

– А может, и так, – вздохнул Артем, успокаиваясь.

– Что скажет специалист по переживаниям? – повернулся я к Свете.

– Это совершенно дикий, безлюдный уголок, – артистично обвела она рукой вокруг. – Про который даже ближайшим союзникам известно, что ничего опасного тут нет.

– Вот теперь и мне страшно, – грустно вздохнул Паша.

– Ладно, турнир сам себя не выиграет, – констатировал я. – Пойдемте к воде.

Чуть ниже по течению нашли удобный спуск и, что самое главное – целую гору бурелома, срезанного на просеках в лесу. Тут не то что плот, тут целый корабль можно было построить!

Лес срезали острым ковшом, выламывали корпусом, перевозили небрежно, волоча по земле. А вниз сбросили безо всякого порядка, оставив догнивать на берегу. Тем не менее удалось вытащить из общей свалки с десяток невысоких деревьев без крон и совместными усилиями почистить от остатков ветвей.

Полученные заготовки скатили к берегу и плотно перевязали между собой бечевой, вытянутой из тайников в брюках. Сверху застелили тканью, проверили на плавучесть на мелководье и оттолкнули подальше. Простое вроде бы дело, а заняло время до обеда. Заодно чуть не отморозили ноги, пока отталкивали плот, – только Федора со Светой погрузили на руках, самим же пришлось засучить брюки и снять ботинки.

Зато теперь плыли с комфортом и даже развели на корме небольшой костерок на камнях и песке, над которым установили треногу с водой. На корме со счастливым видом вел вперед наш боевой корабль Паша, управляя движением судна длинной жердью, легко достававшей до дна. Получалось у него почти так же лихо и уверенно, как у Артема – двигаться по лесу.

Света методично отстирывала края платья, уже давно потерявшего белизну. Радость, что ни одна ветка не смогла его разорвать. Федор поблескивал фольгированной шапочкой и деловито мастерил новую поделку для Лучинки.

Тишина и спокойствие. Разве что слегка дымило где-то далеко справа и впереди.

– Надо кораблю имя дать, – отхлебнув кипятка, задумался я. – Команду назвать не позволили, так хотя бы тут.

– Скорее, забыли, – тактично отметил Артем. – Ведь не только у нас было семь дней, но и у них тоже.

– Открытие было красивым.

– Согласен. Но первый тур – обычный оперный театр. Даже средний телеканал может это себе позволить. Не то что целый клан. А сейчас? Вот, – повел он рукой с кружкой в сторону берега. – Все, что им удалось. Лес с просеками.

– Это интереснее, чем бегать по кругу или отжиматься.

– Верно, – пожал он плечами. – Только от везения очень сильно зависит. Нам вот повезло с одеждой.

– Попрошу!

– У нас позаботился об одежде ты, – поправился он. – А тем девочкам-колокольчикам каково?

– Не повезло, – механически ответил я.

– Вот то-то и оно!

– «Победа»! – звонко заявил Федор, которому явно надоело ждать. – Название корабля.

– Знаю я один такой корабль, – хмыкнул Артем. – Может, что-то другое?

– Да нормальное название, – отмахнулся я.

– Я – за, – дисциплинированно подняла руку Света и привела аргумент: – На том корабле все выжили.

– А я – за «Сокола»! – отозвался капитан.

– Я тоже, – проголосовал Артем.

– «Сокол Победы», – хлопнул я себя по коленке.

Нехорошо ссориться по таким пустякам. Особенно за пару часов до триумфа. Ну или куда мы там плывем.

В огромном зале без окон, смотревшем на мир через экраны десятков мониторов, в это воскресное утро полагалось быть дежурной смене. Трех человек вполне достаточно для оперативной реакции на отчеты умной техники, контролирующей оборудование машинного зала. Тысячи датчиков опоясывали монструозное технологическое чудо, нареченное двадцать лет назад Сумским водохранилищем. Двойное, тройное дублирование всей автоматики – и дежурство превратится в еще один спокойный день из общей череды спокойных дней. Так бывает, когда сооружение еще не устарело, на ключевые узлы еще не вышли гарантийные сроки, а за малейшим несоответствием заданных параметров следует незамедлительная реакция аварийной бригады. Даже сейчас, когда старые хозяева ушли в вечность, выстроенная ими схема финансирования поддерживала установленный, размеренный порядок вещей. Странное сооружение, возведенное там, где нет проблем с пресной водой.

Вопреки установленному порядку сегодня в помещении было многолюдно. Только один из присутствующих принадлежал к персоналу станции. Двое других дежурных к этому моменту были мертвы.

– Я не стану вам помогать. – Хриплый голос начальника смены глухо доносился от входа в лабиринт шкафов с электроникой.

Сергей Киров лежал на полу, неестественно подвернув под себя ноги. Любое движение отдавало дикой болью, а давящий на грудь ботинок прибавлял мучений с каждым вздохом.

Четверо автоматчиков в черном, один из которых стоял подошвой на его груди, не отреагировали.

Пятый – почти двухметровой высоты и весьма внушительной ширины, также предпочитавший анонимность, создававшуюся черными тряпками на теле и лице, повернулся от терминала управления в его сторону.

– Мне плевать, – храбрился Сергей, глядя в серые глаза бандита. – Я лучше сдохну.

Пятый равнодушно развернулся обратно.

– Вас все равно найдут! Всех до единого! Уходите сейчас же!

Киров откашлялся кровью и попытался повернуться. На грудь тут же нажали чуть сильнее.

Хлопнула тяжелая входная дверь, и в помещение, чуть семеня, вошел невысокий сутулый господин, на котором черный костюм и перчатки смотрелись несуразно.

– Вас тоже найдут! Н-нападение на…

Пятый сделал знак рукой, и сильное нажатие на грудь выдавило из легких воздух на новое слово. Хотя этих людей вряд ли напугало бы имя мертвого рода. А был бы род жив, воины клана не позволили бы даже близко подойти к охраняемому объекту. Но их нет. И, как бы ни убеждали себя слуги клана, не будет уже никогда.

– Все понятно, стандартная схема, – тихо произнес невысокий своему боссу. – Он не нужен.

Тоска захлестнула грудь.

– Работайте, – произнес лишенный эмоций голос из-под маски.

Пальцы сутулого принялись деловито и с явным знанием дела отщелкивать предохранители авариной системы. Всех трех контуров. С проворотом контрольных ключей.

– Вы не представляете, что собираетесь сделать! – превозмогая боль, нашел в себе силы в ужасе воскликнуть Сергей. – В-вы н-не представляете!

Ему было больно, но он пытался дозваться до их разума, совести или хотя бы страха за свою жизнь.

– Представляем, – ответил пятый, возможно, даже с некоторой доброжелательностью.

– В-все, ч-что н-ниже течен-ния…

– Смоет, – подсказал он, присев рядом.

– Т-там сейчас д-дети, – просипел Киров.

– Турнир, – мягко дополнил человек в черном.

– В-фаж-шн-ные, – проклекотал дежурный кровью в горле и сплюнул накопившийся комок на пол.

– Аристократы. Дети князей, – качнул бандит головой. – Но они нам не нужны.

Фыркнула рация на его поясе, докладывая, что аварийные затворы и падающие щиты успешно заварены.

– В-всех смоет волной! – в отчаянии воскликнул Сергей. – Никто не выживет!

– Все выживут, – смотрели на него расчетливые холодные глаза. – Всех спасут.

– Н-но… тогда… зачем!!!

– Ради одного мальчика, папа которого очень и очень упрямый, – похлопали Сергея по щеке и поднялись на ноги.

Солдат убрал подошву с груди дежурного.

– Вас не пустят к нему! Долгорукие! – дернулся он всем телом. – Военные! Вертолеты! Корабли! Это все бесполезно! Не надо, пожалуйста!

– Когда наследники начнут тонуть, все станет не важно. У всех участников есть собственные службы спасения. Долгорукие не посмеют запретить им прийти на помощь своим детям.

– Вы – не они!

– Но у нас есть их вертолет.

– Вас все равно найдут и накажут!

– Не найдут, – посмотрели на него внимательно.

И в этом ответе было столько уверенности, что невольно накатило отчаяние. Систему видеонаблюдения эти твари сожгли первой, как и скрытый механизм слежения. Как и ее дубль, о котором никому не положено было знать. Впрочем, мало ли людей, посвященных в тайну, оказались без денег и работы после падения рода… Что у них осталось, кроме секретов? Правда, в отличие от них, у Сергея и его друзей была еще и честь…

– Я завершил, – буднично подошел к пятому невысокий человек. – До открытия всех шлюзов сорок минут.

– Разве это стоит того?! Жизней?! Разрушений?! – последним усилием воли попытался Киров доискаться до причины смерти охраны, своих друзей и коллег.

Мужчина в черном на секунду замер, но все же решил, что человек, ни разу не взмолившийся о снисхождении и жалости, достоин знать, почему умрет. Даже если причина ему не понравится. Впрочем, она никому и никогда не нравится.

– Разумеется. На кону квартальная прибыль, – отвернулся от него пятый, потеряв интерес. Приходилось спешить, чтобы не лишиться денег за стенами третьей башни Кремля. Еще немного, и все, что можно будет получить за уничтоженный товар, – это белоснежная улыбка.

К счастью, рычаг давления имелся. К еще большему счастью, Долгорукие были так любезны, что позволили наблюдать за ним практически в прямом эфире. Подарком судьбы стало то, что команда Зубова первой выбралась на речной простор. Значит, волна смоет их к самой границе охраняемой территории конкурса, а то и за нее, позволив «эвакуировать» без ненужных свидетелей. А потом… Вряд ли кого-то заинтересует пропажа малоизвестных школьников в общем хаосе, панике и страхе за наследников влиятельных персон. Но если и вспомнят – к этому моменту вопрос с Зубовым-старшим должен быть решен.

Пятый достал из внутреннего кармана простенький мобильный телефон, терпеливо дождался включения и отбил сообщение на единственный номер в памяти аппарата.

«Вода поднимается».

Глава 27

Там, где встречаются разные культуры, редко обходится без вооруженной до зубов границы или стены от горизонта до горизонта. Нужна мудрость, чтобы признать право других жить иначе, а также достаточно силы, чтобы другие проявили эту самую мудрость к тебе, опасаясь достойного отпора.

Одиннадцать судей необычного турнира были достаточно мудры, чтобы не замечать различия в цвете кожи, одежде, еде или количестве жен. Пожимались руки тех, кто полагал, что их целование – высшая награда для остального мира. Невозмутимо плескалось вино в бокалах у истинных праведников. Темнокожая ладонь деликатно и со всей вежливостью пожималась плантатором-рабовладельцем в сороковом поколении. И повсеместно – дружеские объятия тех, кто полагал себя сыновьями богов, с теми, кого народ окрестил выходцами из преисподней. Все усреднялось до среднеевропейской величины демонстративного равенства, комфортного для общения и свободного от угрозы поубивать друг друга. Хотя в последнем была серьезная заслуга организаторов.

Мало дать гарантии безопасности, необходимо создать атмосферу, привычную каждому из важных гостей и достойную его высокого статуса. Поэтому шикарное помещение, подготовленное для арбитража последнего этапа соревнований, одной своей бесконечной стороной начиналось в редком лесочке, теплом и зеленом, перетекая дубовым паркетом через две сотни квадратных метров с удобными креслами и столиками, беседками и садом камней, диванами и татами и завершаясь невесомыми мостиками через широкий пруд в противоположной стороне.

То, что находилось все это на последних этажах высотки и скромно именовалось «малым залом для встреч», невольно впечатляло. Об истинном расположении места прямо сообщала одна из стен помещения – затянутое бронепленкой окно, достаточно прозрачное, чтобы продемонстрировать всю красоту Онежского озера с высоты сотни метров. Истинный же интерес присутствующих был направлен на противоположную стену зала – все пространство там занимали огромные экраны.

Включен, правда, был только центральный – самый большой, от пола до потолка и с десяток метров в ширину. Демонстрировалась на нем телевизионная передача. Но в отличие от той, что поступала на другие экраны страны с получасовым опозданием, для особых гостей трансляцию вели в прямом эфире, без вырезок и монтажа «деликатных» моментов, таких, как слезы и злость, отчаяние и ненависть, драки внутри команд и предательство случайных союзников – все крупным планом. Потому что именно в такие моменты правила и забывались. Или становились не нужны тем, кто уже проиграл.

Обычно в этот момент с дронов отстреливались сигнальные огни, а громкоговорители доносили до участников вкрадчивый голос князя Долгорукого, поименно перечислявшего нарушителей и возвещавшего о скором прибытии вертолета. На данный момент ни одна из шести команд-аутсайдеров не посмела возразить, а острый конфликт так и не дошел до грани смертоубийства.

Хотя последнее, если честно, большинство из арбитров изрядно расстраивало. Им после какого-то времени наблюдений за гонкой становилось откровенно скучно: чужие дети, даже не дальние родственники; однообразный рельеф с высоты вертолета; переводчики, не поспевающие за разгоряченными русскими комментаторами. Драки – и те рафинированно-техничные, обычно до разбитого носа или рассеченной брови. Где ярость, где схватка на грани жизни и смерти, прокушенные зубами уши и расцарапанные лица?! Даже никаких хищников в лесу! Их сыновья и внуки наверняка давным-давно выиграли бы у этих вкусных белокожих неженок!

Или не выиграли – признавали те, кто поглядывал на темп движения лидеров турнира. Да они бы и не стали требовать от своих детей не спать сутками, вырывать голыми руками глотки волкам за тряпки и консервы. И уж точно не пустили бы их на маршрут с теми, кто делал все это с легкостью, поджигая лес за собой и шагая вперед чуть быстрее огненной волны. Дикие люди эти белые. Наверное, от того, что произошли от обезьян, а не от богов.

Но даже такие моменты были крайне редки, показывали их без особой охоты – все равно эпизод уйдет под нож монтажеров. В основном на экране сменялись условно-спокойные эпизоды, вникать во внутреннее напряжение которых судьям было откровенно лень. Вот и сейчас камера показывала небольшой плот на глади реки, двигавшийся едва ли быстрее течения. Слишком медленно, слишком в стороне, слишком отстали от основной гонки.

«Очевидно, у них есть какой-то план, и они его придерживаются, – щебетал голос диктора. – Напомним уважаемым телезрителям, что именно волки, коварно выпущенные командой на волю, вывели из гонки команду Алабышевых. Коллектив телеканала от всей души желает Михаилу и Александру скорейшего выздоровления… Возможно, движение ночью позволит сократить расстояние».

Сомнительно настолько, что даже недостойно обсуждения уважаемым жюри. Истинные победители в эту ночь тоже спать не станут.

Словом, оживлялись судьи редко, комментируя через переводчиков способности конкурсантов на экранах, но неизменно приходили к общему мнению о пропащем поколении. В основном же коротали время, как могли. Слишком его, этого времени, выдалось много – работа не предполагала перерыва на сон. Терпимое условие за грандиозную оплату. Только скучно.

В первый день спасала череда разговоров и знакомств – часть судей не была знакома с остальными, да, если честно, ранее и не стремилась заводить такие знакомства. Все они были так или иначе дружны с Долгорукими, но друг с другом виделись в третий или четвертый раз, если считать все моменты с начала турнира. До соревнований у этих людей просто не пересекались интересы – слишком далеко друг от друга, чтобы делить, враждовать, дружить или испытывать любые эмоции, кроме признания самого факта их существования. Но раз уж встретились, следовало попытаться извлечь прибыль.

То еще занятие, без толпы консультантов, финансистов, да еще с чужим переводчиком, навязанным Долгорукими. Свои специалисты, конечно, были бы лучше, но стоило признать, что если от приближенного приятно слушать дифирамбы в свою честь, то гробить время на скрипучий голос и отвратительный акцент слуги чужака, что-то там бормочущего о титулах собеседника, наскучило и стало откровенно раздражать еще в день первого, официального представления друг другу. А без перечисления титулов эти карьеристы работать давно разучились. Так что переводчик Долгоруких все же был меньшим злом. В любом случае взаимный интерес даже через него удавалось обозначить, а этого вполне достаточно.

Потому сегодня арбитры уже сидели группами по два-три человека, скрашивая ожидание легкой беседой и игрой – дух соревнования и жажды победы добрался с экранов до их умов и сердец.

Где-то играли тихо, степенно передвигая фигуры на доске. Азартные возгласы доносились в направлении от тройки игроков в кости. Ну а в одном месте, в правой стороне зала, старые знакомые и вовсе не сдерживали эмоции. Вернее, один из них – как проигравшему и положено.

Хрустнула рубашка карт, сминаясь в руках разгневанного невысокого господина в белом шелковом халате, расшитом золотым узором.

– Мошенник, прохиндей, шарлатан! – с чувством летели гневные слова на хинди над карточным столиком.

Карты хлопнулись на столик картинками вниз и были тут же убраны профессиональным жестом крупье.

– Раджа расстроен исходом партии, – деликатно произнес переводчик на английском, обращаясь к жутко довольному мужчине, прибравшему двадцать фишек номиналом в пятьдесят тысяч.

– Скажи, что я предлагаю ему отыграться, – фыркнул лендлорд Куомо, трогая ус и пристраивая стопку выигранных банкнот к двум таким же.

Раджа Миттал отлично знал английский, французский, русский и многие другие языки, на землях которых стояли предприятия его концерна. Но не видел удовольствия говорить на родном наречии старого американца, трогающего грубыми пальцами ковбойскую шляпу всякий раз, когда приходила хорошая карта.

Куда приятнее высказывать в улыбающуюся физиономию все то, что он о нем думает, прикрываясь новым проигрышем и спецификой перевода, не позволявшего воспринять слова как прямые оскорбления. Тем более что Куомо владел хинди. Но в этом и крылось все наслаждение.

– Ставлю миллион! – хлопнул раджа по столику полной рукой.

Крупье тут же подвинул новую стопку купюр в центр.

– Ставь три, сразу отыграешься, – посоветовал ему партнер по игре делано участливым голосом.

Ну уж нет, это же в три раза меньше ругательств из-за уведенного из-под носа железного рудника!

Рядом с приклеенной к лицу улыбкой прошелся с бокалом в руках молодой князь Долгорукий. Слуги говорили, хотел обсудить ряд деловых вопросов и даже спрашивал об удобном для этого времени. Был бы это старый князь, время обязательно нашлось бы прямо сейчас, но пока череда поражений в игре выглядела гораздо интересней.

– Сет на дамах у его превосходительства, – посочувствовал ему крупье.

– Гад, враль, короста! – возопил раджа, с удовольствием прощаясь с деньгами.

– Раджа расстроен исходом партии, – с вымученной улыбкой перевели лендлорду.

– Поднимем ставки? – сытым котом улыбнулся тот.

«А может, отыграть у него рудник?»

В приятных раздумьях раджа чуть не пропустил момент странной тишины в зале. Повернул голову к экрану, с которого продолжали щебетать голоса дикторов – на этот раз обеспокоенные, с ощутимой долей паники, – и замер на месте.

На экране через всю его многометровую диагональ катила грязно-серая лавина воды, вырываясь из узкого русла реки и штурмуя чащобу волнами двухметровой высоты. В ее волнах, кипящих от выпущенной на волю дикой силы, невесомыми щепками закручивало и уносило вперед вырванные с корнем деревья. В бурунах белой пены терялись любые препятствия, уносимые течением вслед за собой. В зале гремел отзвук победного рокота реки, вознамерившейся смыть земную пыль в океан, – и невольно тянуло обернуться назад, на Онежское озеро, чтобы убедиться через окно, что эта беда произошла не здесь.

– Что они говорят? – полюбопытствовал раджа, пропустивший начало репортажа, у переводчика.

– Г-говорят, скорость волны восемьдесят километров в час. Заметили только сейчас. Она достигнет границ турнира через десять минут, – в некой растерянности произнес тот.

Раджа убрал в сторону карты с двумя тузами, встал со своего места и подошел к князю Долгорукому, замершему в центре зала перед экраном. В этот момент он хотел быть первым, кто скажет необходимые и крайне важные слова устроителю турнира – то, что каждый на его месте желал бы услышать: дань уважения и долг гостя хозяину.

– Александр Сергеевич, – с ощутимым акцентом, чуть медля и подбирая слова чужого языка, начал раджа, – то, что произошло… сейчас, перед всеми нами…

– Да, – сухо сглотнул князь, продолжая сжимать бокал.

– Это восхитительно! – торжественно завершил Миттал, поворачиваясь к остальным судьям.

– Наконец-то достойное испытание, – поддержали в зале.

– Жемчужина! Я уж думал, эта тягомотина будет длиться еще двое суток.

– Мы не сомневались в вас, князь. – Слова сопровождались одобрительными кивками – не всех, но десяти судей.

Одиннадцатый силуэт молча застыл в глубине беседки, пряча эмоции за тенью навеса, укрывавшего его от яркого света экрана.

– Да, – повторил князь, слегка обозначив поклон. – Спасибо. Вынужден вас покинуть. Надо за всем проследить.

Стараясь двигаться не слишком быстро, он направился в сторону рукотворных озер – там был один из выходов. Привычным жестом поставил бокал на поднос официанта.

Бокал, оплавленный Силой по всей длине ножки, неуклюже упал набок, выплеснув на поверхность подноса и на фартук слуги алое пятно.

Только пройдя комплекс озер, князь позволил себе сорваться на бег, игнорируя удивленные взгляды случайных встречных. Говорят, бегущий по коридорам начальник – плохая примета. Они даже не представляли насколько.

Следом, покинув свою беседку, медленно и неспешно вышел румынский князь. Соревноваться в беге с Долгоруким ему даже не пришло в голову – какой в этом смысл, если можно подождать нужного ему человека на вертолетной площадке.

Старому князю Долгорукому повезло еще пару минут пребывать в неведении насчет своего статуса «нужного человека». Новости сын доставил самолично, проигнорировав телефон.

– Я уже распорядился перекинуть войска и инженерные части. Готовим массированный арт-удар по руслу реки. Мы скажем всем, что это новый этап соревнований, – лихорадочно вышагивал по ковру кабинета нынешний князь, не отрывая взгляда от ритмично повторяющегося рисунка на ворсе. – У нас все еще под контролем!

Щелкнула тяжелая оплеуха, от резкого звука которой прояснились панические мысли в голове.

– Спасателей поднял? – глухо прозвучал голос враз постаревшего старшего родственника. – Поднимай. Всех предупреди. Всем гербовым вертолетам участников – координаты и зеленый коридор. Эвакуация.

– Но мы можем…

– Немедленно!!! – рявкнул старик так, что дрогнули стекла. – Кто у нас на месте из старших?

– Андрей уводит в сторону дождь, – ответил князь, непослушными пальцами набирая центр координации турнира.

– Пусть держит волну с остальными.

– Он не сможет, – поднес князь аппарат к уху.

– Пусть сделает или умрет, – глухо ответил отец и дед… А после напряженной паузы добавил с горечью: – Мы тоже должны кого-то потерять. Иначе будет не отмыться.

– Все останутся живы! – упрямо наклонил голову Александр Сергеевич. – Подлетное время по спутникам…

– Придет волна, – прошипел Сергей Михайлович, надвигаясь на сына. – Заберет всех с собой. За мусором и мутной водой твои спутники ни-чер-та не увидят!!! Сколько продержатся их щиты, камешки и перстни?! Какую виру назначат нам их отцы?!

– Но должен быть виновник! – с некоторой оторопью, только сейчас осознав всю грандиозность пропасти, разверзшейся под родом и кланом, произнес сын.

– Так найди его!!! А пока делай то, что я велю!!!

Старый князь вышел из кабинета и зашагал к лифтам.

– Оператор слушает, ваше сиятельство, – бодро произнес голос в ухе.

– Оператор, вторая полка, конверт номер три. Открыть немедленно. Приступить к исполнению, – стараясь говорить буднично, распорядился князь.

Палец с силой продавил клавишу отключения. Еще один номер.

– Канцелярия! – ответил немолодой женский голос.

– Юлия Сергеевна, шестой конверт. Немедленно. Подтверждаю, – не сдержался от горечи в голосе.

– Вы подтверждаете?.. – запоздало уточнили с некой растерянностью. И тут же добавили: – Принято.

Эвакуация женщин и детей клана в день конца света не бывает лишней. Так же, как и вызов всех союзников. Осознание беды пришло слишком поздно, но вместе с ним появилось полное понимание всей картины происходящего. Горькой и крайне тревожной.

Это не рядовое ЧП, тут и думать нечего. И не простая диверсия. Гигантская волна не только окатывала грязью репутацию Долгоруких. Ее мутные воды смывали в океан все надежды и чаяния получить земли Борецких.

Повсеместное освещение турнира, невероятное внимание к нему и ожидаемый грандиозный успех соревновательного замысла – все должно было привести к тому, что место, где он проводился, в людских умах привяжется к фамилии клана, станет ассоциироваться с ней. Дорогие подарки и щедрые авансы, выданные императорской фамилии, должны были узаконить свершившийся факт.

Кто-то, видимо, этого вовсе не желал. И был зол настолько, что решил наказать Долгоруких, втянув в конфликт с десятком сильнейших семей империи. Будет радость, если это не закончится войной.

Александр Сергеевич оглядел кабинет отца, пытаясь сохранить в памяти атмосферу добродушия и богатого спокойствия. Затем развернулся и быстрым шагом последовал за старым князем.

Опыт поколений и житейская мудрость обретают бессмертие в поговорках и крылатых фразах, красивых сравнениях и народных байках. Правда, доподлинно неизвестно, сколько времени требуется, чтобы черта характера стала понятием нарицательным. Вот, например, старому князю Долгорукому Сергею Михайловичу хватило всего пары дней, чтобы всей душой принять правильность фразы «упрям как румын».