Текст книги "Баллада о павших драконах (ЛП)"

Автор книги: Сара А. Паркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 48 страниц)

Мир продолжал содрогаться, словно какой-то великан перебрасывал его из руки..

Мир продолжал содрогаться, словно какой-то великан перебрасывал его из руки в руку. С каждым жестоким толчком сквозь бесконечные тоннели, точно по треснувшему стеклу, разлетались трещины, осыпаясь градом камней. Забивая влажный воздух пыльной взвесью, которая забивала лёгкие, заставляя меня кашлять и задыхаться.

Я не сбавляла шага, устремляясь на север через лабиринт зловонных темниц, по которым меня проводили столько раз, что этот маршрут буквально высечен у меня на душе.

В отличие от всех предыдущих раз, камеры были переполнены пленниками, кричавшими о помощи; многие колотили мисками для еды по прутьям решёток. Из камер вытягивались руки, цеплявшиеся за воздух.

К счастью, мне не потребовалось много времени, чтобы наткнуться на пару замаскированных стражников Аркина, которые неслись по тоннелю с горящими факелами в руках и орали на узников, чтобы те заткнули свои рожи. Они были настолько заняты выкрикиванием приказов и ударами дубинок по тянувшимся пальцам, что не услышали моего приближения. Вероятно, они даже не осознали моего присутствия, пока не рухнули на землю со сломанными шеями.

Все в близлежащих камерах погрузились в настороженное молчание, пока я обыскивала плащи стражников.

– Освободите как можно больше людей, – произнесла я, бросая одну из двух добытых связок ключей в самую удобную камеру.

Молодая нулл поймала её, вытаращив на меня широкие зелёные глаза из темноты. Пожилая женщина за её спиной спросила:

– Ты знаешь, что происходит наверху?

– Луны падают.

Я не стала задерживаться, чтобы дождаться, пока до них дойдёт смысл моих слов.

В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган..

В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган развернулся.

Мы выслеживали угасающий след углей, оставленный птицей-фениксом; след, который рвался на север к Пеклу, огибал дугой запад, а затем устремлялся на юг, словно пылающая стрела.

Нет…

Моё сердце ушло в пятки, пока мы застыли на месте в сильных взмахах. Голова Райгана повернулась ещё левее, а его тело изогнулось, пока мы не нацелились на Нетерин. Туда, где вдали чудовище Аркина пробивало себе путь сквозь бушующий хаос, словно алое мерцание во тьме.

– НЕЙ, РАЙГАН! НЕЙ! HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!

Я орал эти слова, параллельно обрушивая их на его внутренний барьер. Приказы удерживать позицию. Что мы найдём другой путь.

– HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!

Он взревел с яростным неповиновением, вскинул голову и взмахнул крыльями с такой силой, что моя голова откинулась назад, и рванул на юг, пока я вопил до потери дыхания. Громовые приказы, которые он игнорировал, преследуя угасающий след, оставленный крыльями и перьями хвоста птицы-феникса.

Ужас пронзил меня, резанув глубже, чем когда-либо могло физическое лезвие.

Я перестал кричать. Ко мне пришло горькое осознание, что в этом нет никакого смысла.

Райган охотится, и ничто из того, что я скажу или сделаю, не остановит его от выполнения своей доли мести за меня и мою семью.

Это я понимал лучше всего.

Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры...

Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры. Словно Аркин перевёл всех поближе, готовясь к фазе беспрерывных боёв. Возможно, чтобы развлечением держать своих покровителей на крючке после заката, а между делом пробираться в их политические карманы.

От этой мысли кончики моих пальцев зазудели от желания содрать с него, блядь, лицо. И я надеялась, что Каан прямо сейчас этим и занимается.

Я кашляла от клубов пыли, на высокой скорости преодолевая последний поворот тоннеля, перепрыгивая через расширяющиеся трещины и упавшие валуны, когда мне в голову пришла мысль, от которой сердце подскочило к самой горлу, едва не заставив меня подавиться.

А что, если он перевёл Вейу и Кизари?

Нет. Он бы не стал.

Если бы всё прошло по его плану, он притащил бы меня обратно в эту грёбаную камеру, которая и так уже отняла слишком многое. Он упрятал бы меня туда, всё ещё испачканную кровью Каана, и заставил бы смотреть, как гниёт наша дочь – как ещё один способ сломать меня. Я была настолько уверена в этом, что, добежав до своей пустой камеры и увидев, что в камере Вейи тоже никого нет, споткнулась. Удержалась, схватившись за решётку.

Ключи со звоном упали на землю.

Мир содрогнулся с такой силой, что меня бросило на колени. Я сжала решётку, оскалилась и закричала:

– БЛЯ-А-А-А-ТЬ!.. БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯ-А-А-А-ТЬ! – Я тяжело дышала, воздух резал лёгкие, как лезвие; я сжала зубы, пока моё лицо искажалось от боли. – Блять, – выдохнула я намного тише на этот раз. Меня раздавило жалким, ядовитым поражением.

Пока я не заметила под собой холодную лужу крови. Мёртвого стражника на полу за большим упавшим камнем.

Я осмотрела место происшествия, и надежда устремилась по моим венам.

Неужели Вейя дотянулась и убила стражника? Достала ключи? Вытащила Кизари?

Мой взгляд зацепился за розовую пуговицу, затерявшуюся в растрепанной соломе на подстилке Кизари, и у меня перехватило дыхание.

Уно, Ах ты крошечное чудо.

Я мгновенно поднялась на ноги, прошла через открытую дверь, сжимая пуговицу Уно в кулаке, и стала разгонять пыльный воздух, ища новые улики. Что-нибудь, что указало бы мне направление, куда они ушли.

Моё внимание привлек кусочек кремового пергамента, а намёк на маленькое крыло подарил мне ещё один глоток надежды. Пока я не разгребла солому и не увидела следы когда-то помятого клюва. Крошечный разрыв на крыле. Длинный и неаккуратный разрыв прямо посередине—

Мои ноги подкосились.

Мир сжался в точку.

Всё онемело, кроме жгучей боли в глубине глаз и давящей тяжести в груди, которая вот-вот рухнет.

Каким-то образом я заставила себя шевельнуться. Сделала усилие и дотянулась до передней половинки моей прекрасной малышки Ней, в которой больше не трепетала жизнь.

Которой больше… нет.

Я коснулась её клюва – такого знакомого, который я столько раз сжимала между пальцами.

Едва не дрожа от захлестнувших чувств, я подняла её крошечное тельце и положила на ладонь, разгребая солому вокруг, пока не увидела вторую половину. Впервые с тех пор, как расправила её возвратную складку и бросила, я увидела эти три изящные буквы.

ней

Я крепко зажмурилась, давая волю горячим слезам, которые потекли по щекам.

Мои мысли тогда, в Домме… Я была права.

Ней всё это время предназначалась мне. Она была моей. Посланием от моей дочери, которая нуждалась во мне. А я отправила её обратно, дав тяжелый, холодный и пренебрежительный ответ, который она, должно быть, получила, находясь в этой камере.

В этой.

Грёбаной.

Камере.

Я застонала и повернулась. Стал смотреть на всё совершенно другими глазами.

Я могла бы предотвратить это. Могла бы расправить возвратную складку, когда Ней впервые прилетела ко мне пять фаз назад. Позволила бы ей привести меня к Кизари. Но я этого не сделала. Сразу же отвергла мысль о том, что кому-то вообще могу быть нужна.

Я могла бы предотвратить это…

Очередной толчок сотрясает мир.

Несмотря на рокочущие порывы, угрожающие сбить меня с ног, я едва замечаю, как за моей спиной рушится тоннель. Пока резкий порыв ветра не бьёт меня по лицу, словно пощёчина ладонью. Будто Клод примчалась сюда из холодного снаружи только для того, чтобы отлупить меня.

Я открываюсь её песни, уже собираясь заорать на неё, чтобы она сделала всё самое худшее, на что способна, но прежде чем успеваю, её визгливая, паническая мелодия полосует мои барабанные перепонки с силой бритвенного лезвия.

– Geil shoole! Marlúe!

Быстрее сюда! Пожалуйста!

Я хмуро оглядываюсь через плечо и вижу, что путь, откуда я пришла, завален. В другом же направлении – едва ли хоть осколок камня сдвинулся с места. Будто Булдер и Клод работают ради одной и той же цели.

– Sheith liu tail uin КИЗАРИ, – отвечаю я, собираясь выдать те же слова на языке Булдера. Чтобы дать им обоим понять: есть только одно место, куда я намерена идти, так что они либо ведут меня туда, либо пусть ищут кого-то другого, кто исправит их дерьмо.

– Yeil! – визжит Клод, и её следующие слова разрядом молнии бьют прямо в моё сердце. – Savei luin uil. Marlúe!

Да.

Ты нужна ей.

Пожалуйста.

Я уже на ногах и мчусь прочь из двери раньше, чем успеваю сделать следующий вдох, пряча мою прекрасную, сломанную Ней в карман и преследуя западающий в душу зов Клод.

С каждым взмахом огромных крыльев Райган всё ближе подбирался к..

С каждым взмахом огромных крыльев Райган всё ближе подбирался к уступающей позиции птице-фениксу.

Всё глубже в пронизывающий холод.

Вокруг нас продолжали стремительно и в пламени рушиться луны. Их живые собратья рассекали хаос, рассекая его ревом и стенаниями по своим падающим предкам. Огненные вспышки вздымались к небу при каждом соприкосновении с землёй; Равнины Эргора теперь заволокло густым смогом. Но весь огонь этого мира не смог бы согреть ту сторону, которой никогда не касалось солнце.

Мои голые руки закоченели и судорожно сжались вокруг обледеневших шипов Райгана, а пот и мокрые окровавленные повязки покрылись ледяной коркой к тому моменту, как мы подобрались достаточно близко, чтобы я смог различить чёрное пятно потрепанного плаща Аркина, трепетавшего на ветру. Победа казалась настолько близкой, что до неё можно было дотронуться… пока неустойчивый взмах крыльев Райгана не заставил всё внутри меня сжаться от страха.

Паника вспыхнула мгновенно.

Я сильно накренился влево, пока он пытался выровняться; моё сердце сжалось в тугой узел, когда до меня дошло ужасающее осознание: его состояние намного хуже, чем он пытается показать.

– Ней. Huk atáh TUÍL.

Он вскинул голову и взревел – упрямый боевой клич соединился с серией свирепых взмахов, с неистовым намерением толкая нас вперёд.

– HUK ATÁH TUÍL. DAHN NAH.

Райган не откликался, будто меня здесь и вовсе не было, рассекая Подвижные Туманы, которые покрывались ямками, поглощая луну за луной и изрыгая опухоли пламени и обломков камня.

Впереди птица-феникс лавировала сложным зигзагом сквозь хаос – демонстрируя пугающую тактичность и ловкость – и уворачивалась от опасных рикошетов.

Райган следовал за её хаотичным маршрутом; каждый глубокий, размашистый взмах его крыльев приближал нас… ближе… еще ближе… пока мы наконец не подобрались на расстояние, позволявшее ему ударить по птице-фениксу своим пламенем.

– Varoughin ail, Райган!

Он набрал полную грудь воздуха, подался вперёд и выдохнул сноп подрагивающих углей, за которым последовал визгливый, полный скорби стон, от которого у меня кровь стыла в жилах.

Он не может извергнуть пламя…

Он слишком сильно замерз…

Он затряс головой, глухо рыча от досады. В то же время я выкрикивал отчаянные приказы в сторону ближайшего удара падающей луны, пытаясь подчинить себе огненный взрыв и заставить его рвануть в нашу сторону. Молил его обдать Райгана достаточным количеством тепла, чтобы растопить лёд, сковавший его кровь.

В ответ я получил лишь тишину. Словно Игнос был слишком отвлёчен, чтобы слушать.

– Sheish tah, Игнос. Vush. Vush hiss tha!

Сделай что-нибудь. Пожалуйста.

Пожалуйста, помоги ему.

– VUSH.

Никакого ответа…

С мощным, пробивающим воздух взмахом крыльев Райган рванул вперёд, вытянул шею и щелкнул пастью, пытаясь сцапать тонкие перья хвоста птицы-феникса – звук напомнил хруст ломающейся кости.

Они ускользнули прямо из-под носа, будто в танце.

Чудовище резко повернуло голову, чтобы взглянуть на нас; его узкие вертикальные зрачки сузились так, что я почувствовал себя жертвой, хотя преследователями были мы. Аркин сделал то же самое, напрягшись и глубже вжимаясь в оперение существа. Единственное предупреждение, которое мы получили перед тем, как птица-феникс кувыркнулась в воздухе, вонзая когти в нежное брюхо Райгана.

Стена между нашим общим пространством сердец содрогнулась с такой силой, что чешуйка откололась. Это позволило мне почувствовать, как когти распороли его плоть и прошлись сквозь мускулистую мякоть его живота.

Райган запрокинул голову и взревел так, как никогда раньше. Я зарычал вместе с ним, обернувшись через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как птица-феникс переворачивается и камнем падает вниз, прямо в Туманы, а Аркин всё так же восседает на её спине.

Нет—

– Duin kai. Atáh marus thun atka-ain.

Не преследуй. Подожди, пока они снова вынырнут.

Я кричал ту же просьбу сквозь нашу связь, в гулкую темноту за крошечным отверстием. И не получил ничего в ответ, кроме покалывающего чувства его дикой жажды обеспечить безопасность мне и моей семье.

С оскалом, полным пропитанной болью ярости, Райган наклонился вперёд и устремился вниз, к Туманам, которые когда-то очень давно едва не лишили его жизни. К птице-фениксу, обдававшей нас углями, сыпавшимися с её оперения.

– Atáh duin. ATÁH DUIN!

С каждым учащённым ударом моего сердца Райган сокращал дистанцию до более изящного, но куда более лёгкого зверя, распахивая пасть.

Готов.

Он снова щёлкнул зубами совсем рядом с извивающимся хвостом, когда птица-феникс пробила кратер в Туманах и исчезла. Туманная пасть, в которую мы ворвались вслед за ней, словно одна из падающих лун. Зажатые со всех сторон, будто попали в лавину из белых, потерянных, трепещущих жаворонков – некоторые не успели вовремя увернуться и с маху бились о моё лицо, руки и ладони, оставляя странные порезы, похожие на царапины от бумаги.

Меня раздавил тошнотворный страх; перед глазами встала картина, как Райган увяз в земле под Миэль Эт Муем много фаз назад, бился и загонял себя в ещё более глубокую могилу.

– Hals, Райган. HALS.

СТОЙ.

Он расправил крылья.

Я вжался в него, сердце колотилось с бешеной скоростью, пока он замедлялся до плавного скольжения сквозь жуткую муть. Я приподнялся и развернулся, ища хоть какие-то следы птицы-феникса. Огненный след.

Хоть что-то.

Но всё, что я видел, – это белизна, изрезанная далекими вспышками пламени, и каждый взрыв сопровождался мучительными стонами Булдера.

Нам нужно убираться отсюда…

– Gash utun ath, Райган. Ruif.

Лети к небу. Пожалуйста.

Сквозь крошечную брешь в его стене я показал ему картины того, как в нас врезается луна до того, как мы успеем покончить с этим. Он недовольно мотнул головой, но я почувствовал его решимость по тому, как расслабилось его тело.

Он наклонился, устремляясь к небу, когда перед моими глазами поплыл одинокий уголёк—

Растопыренные когти камнем обрушились на нас сверху.

Они впились с обеих сторон в шею Райгана под аккомпанемент пронзительного клёкота – птица-феникс теперь использовала его как насест, находясь ко мне спиной. Маёвр, давший ей беспрепятственный доступ к незащищённому лицу Райгана.

Я почувствовал тот миг, когда первый удар клюва пришёлся в цель, вонзаясь в его правый глаз. Почувствовал, как он превращается в месиво под силой этого изогнутого золотого клюва. Звук, который издал Райган, был пронзительным и надрывным; дрожащий клёкот, способный заставить сердце кровоточить.

Мир размылся. Всё, кроме султана перьев, мелькавших взад и вперёд, пока птица-феникс продолжала наносить удары.

Удар.

Удар.

Это, а ещё чёрное пятно потрепанного плаща Аркина, метавшееся на ветру.

Я приподнялся, удерживая равновесие, несмотря на хаотичные движения Райгана. Словно Клод смягчала моё продвижение по его ледяной, покрытой шипами шее.

Рыча сквозь короткие, резкие вздохи, я уворачивался от перьев хвоста, выжидая момент, пока чудовище не присело на шее Райгана, а затем прыгнул, сжав кулаками алое оперение. Я ожидал, что птица-феникс заметит это, но она была слишком занята попытками пробить череп Райгана, и каждый удар вырывал из него всё новые куски.

Райган продолжал мощно бить крыльями, издавая визгливый клёкот. Этот молящий зов гнал меня вперёд; мышцы горели, пока я изо всех сил подтягивал своё тело выше… выше…

Я подобрался достаточно близко, чтобы почувствовать вонь тела Аркина. Услышать его яростные приказы убивать.

Убивать.

УБИВАТЬ.

Я вытащил меч из ножен за спиной, ненавидя то, что всё дошло до этого, вскинул его высоко над головой и быстро всадил оружие глубоко в оперение птицы-феникса – глубоко, пробивая прочную чешую и плоть под ней. В следующее мгновение я рванулся вперёд, сгреб плащ Аркина, прижал его спиной к своей груди и потянулся за кинжалом—

Птица-феникс крутанула головой так быстро, что движение размылось.

Я уставился прямо в окровавленную, раскрытую пасть чудовища, мимо рядов острых сабель, направленных прямо в сжимающийся зев. Её красный язык был подобен лезвию, взвившемуся вверх, пока зверь издавал мокрый шипящий звук, словно змея, готовящаяся к броску.

Аркин тяжело дышал и извивался в моем железном захвате, пока я упирался сапогами в меч, вбитый в спину птицы, сжимал в кулаке охапку перьев и орал:

– SHATHUN, РАЙГАН!

ТРЯСИ!

Его рёв стал громовым знаком согласия, прежде чем он забился, точно щелкающий хлыст. Имея всего две точки опоры, птица-феникс приняла на себя основной удар; её швыряло с такой силой, что она была вынуждена разжать хватку и взмыть сквозь туман и смог. Она барахталась, её крылья хаотично и судорожно бились, угрожая сбросить нас.

Корона Аркина слетела.

Я прижался ближе к птице, впиваясь в неё коленями.

Я потерял ориентир, где верх, а где низ.

Слова Пах звучали в моей голове, пока хватка начинала слабеть, твердя мне о том, насколько я, блядь, слаб. Я бунтовал против них, сжав кулаки и на моем бьющемся в конвульсиях брате, и на его визжащем чудовище, упираясь сапогами в шишковатую рукоять меча.

Наш полёт начал выравниваться; Райгана нигде не было видно, пока Аркин изрыгал пылающие приказы, которые, казалось, оставались неуслышанными. Я разжал кулак, обвил рукой шею Аркина и сжал её.

Его голос сошёл на хриплое клокотание, пока он вился и брыкался в моих руках, а затем резко дёрнулся.

Я ощутил внезапный удар в живот, словно он просто замахнулся рукой назад и нанёс слепой удар кулаком. На какое-то мгновение я подумал, что это всё.

Просто удар.

Пока меня не накрыла знакомая вспышка теплой, колющей боли. Я осознал, что в моем животе теперь торчит инородный предмет.

Я взревел, уже собираясь ослабить хватку на его чудовище – чтобы освободить другую руку и, рискуя рухнуть в пылающую бездну, сломать Аркину его грёбаную шею, – когда Райган ударил сбоку.

Всё произошло так быстро, что я увидел лишь горячую, глубокую глотку и взмах сверкающих зубов до того, как он впился в птицу-феникса под аккомпанемент треска, хруста ломающихся костей и её пронзительного, исполненного ужаса клёкота.

Аркин забился в судорогах, задыхаясь сквозь рёв, пока я изо всех сил пытался удержать его; этот звук был настолько полон скорби, что просочился сквозь мою твёрдую, мстительную оболочку, задев что-то внутри.

Пышущее жаром дыхание Райгана обжигало мою ногу, пока он рычал сквозь полный окровавленный рот, а затем сложил крылья и устремился к скрытой туманом земле с такой стремительной скоростью, что я понял: он не собирается приземляться безопасно.

Моё сердце заколотилось так тяжело и быстро, что мир размылся в алое пятно.

Он собирался вбить птицу-феникс прямо в твёрдую, беспощадную землю. Разбить чудовище о неё.

Разбиться самому в своем отчаянном порыве покончить с этим.

Я повернулся, пристально вглядываясь в его испачканный сажей глаз, когда он наконец поднял ту стену между нами, словно обнимая своими рёбрами самую нежную часть моей души – открывая мне свою сторону нашего общего сердца. Обычно это была камера бушующего, алого пламени, но теперь она пустовала, если не считать одинокого уголька, мерцавшего во мраке.

Моё горло сжалось так сильно, что следующий вдох застрял в нём.

Он довёл себя до предела…

Этот последний шаг – всё, что у него осталось…

Взгляд Райгана смягчился, и сквозь нашу связь он призвал меня отпустить. Прыгнуть. Спастись. Когда я не ответил, он взревел это – словно когтистые кулаки забились в мою душу.

Я ответил ему печальной улыбкой:

– Aburr – ath tuíl, Райган.

Мы в этом вместе.

Он зарычал сквозь набитую пасть, а затем крутанул телом в мощном рывке, который ослабил мою хватку на оперении птицы-феникса. С исполненным боли криком я оторвался от Райгана, всё ещё сжимая Аркина у своей груди, пока тот вопил, призывая своего зверя.

Туманы неслись слишком быстро между нами, и я вложил всю свою ярость в хватку на самце, ответившем за всё.

Мы падали одно мгновение. Всю жизнь.

Райган ударился о землю первым. Хотя я этого не видел, я услышал его рёв одновременно с оглушительным ударом и тяжелым, глубоким грохотом Булдера.

Мое собственное приземление показалось лишь пощёчиной по сравнению с болью, волнами расходившейся сквозь нашу связь; весь воздух выбило из моих лёгких, пока мы катились по снегу и льду. К тому моменту, как мы замедлились, во мне бурлила такая кипящая кровью ярость, что я онемел и ослеп ко всему, кроме скулящего самца в моих руках.

Я приземлился поверх Аркина, сжав его рёбра коленями с обеих сторон и прижав одну из его рук. Другой он царапал меня, пока земля снова содрогалась от очередного падения, окрасившего Туманы в красный цвет.

Сейсмический взрыв отозвался оранжевым свечением, озарившим каждый изуродованный контур полурасплавленного лица Аркина.

Его глаза вылезли из орбит, пока он жадно ловил воздух ртом, а его рука больше не царапалась, а поднялась между нами, точно щит.

– Я твоя кровь. Я—

Я схватил его за запястье. И с такой силой впечатал ладонь в его челюсть, что едва не снес его голову с позвоночника.

Его глаза вспыхивают от страха, когда он отчаянно и судорожно пытается вырваться, издавая глухие звуки мучения и пытаясь сбросить меня с себя.

Интересно, видит ли он Пах? Слишком хорошо осознавая, что из всех нас я больше всего на неё похож. Возможно, он даже думает, что я собираюсь воззвать к нашей связи Дага-Морк и испепелить его в драконьем пламени Райгана.

Но я не Пах.

Даже если бы у Райгана осталось хоть немного пламени, я бы не стал этого делать. И я не буду выкрикивать слова Создателям, пока Игнос наконец не услышит, предлагая ему плоть этого самца так же ревностно, как он предлагал плоть Рейв. Но я отомщу за свою семью и положу конец мучениям Аркина; это единственное лекарство, подходящее тому, кто настолько неизлечимо отравлен жаждой крови.

Моя рука сильнее сжимает его челюсть.

Глаза Аркина расширяются, пока он издаёт очередную серию звуков сквозь стиснутые зубы. Заглушённый – точно так же, как он заглушал меня, пока я смотрел, как он сжигает Рейв до костей.

– Ты причинил боль моей любимой, – сквозь зубы процедил я, а затем отпустил его руку, сжал кулак и вломил ему по лицу, чувствуя, как проваливается его скуловая кость.

Он издаёт тонкий, дрожащий звук, его рука хаотично дергается, пытаясь схватить и оттолкнуть меня. Но я – гора железной воли.

Непоколебимая.

– Ты причинил боль моей дочери. – Слова рокочут со свирепостью рычащего дракона, и на этот раз мой кулак врезается ему в челюсть. Удар оказывается настолько сильным, что всё его лицо меняет форму, а кровь и зубы разлетаются во все стороны, когда его голова откидывается.

Ещё один слабый взмах и попытка ударить рукой – на этот раз совсем беспомощная.

– Ты заточил мою сестру.

Удар.

– Покалечил Райгана.

Удар.

Он задыхается сквозь серию булькающих звуков, пока царапает меня ногтями, слишком тупыми, чтобы раздирать мою кожу; его ноги бьются в судорогах, тело корчится. Глаза широкие, налитые кровью, в них бушует паника, ведь он, без сомнения, понимает: его минут осталось совсем немного.

Удары его сердца сочтены.

Меня пронзает укол жалости, который напоминает мне, что я не мертв внутри. Даю ему разрастись. Даю ему выпить остатки тепла из моего сердца, прежде чем снова поднять окровавленный кулак.

– Ты мне не кровь, – рычу я, а затем вбиваю костяшки так глубоко в его лицо, что его мозги превращаются в кашу и выплескиваются наружу, кровь брызжет мне на щеку и грудь, пока меня обдаёт вонью его мочи и дерьма.

Без паузы я ломаю ему шею, затем сжимаю кулаком его волосы и приподнимаю. Выдёргиваю кинжал, которым он меня ударил, и использую его, чтобы перерезать ему шею короткими, пилящими движениями.

Она поддаётся куда медленнее, чем у Пах, без помощи зазубренного лезвия, и снег окрашивается алой лужей к тому моменту, когда его верхняя часть тела наконец валится назад, всё ещё протекая, точно неисправный кран.

Я бросаю его голову.

Этому поступку не нужно время, чтобы дойти до сознания. Его когти уже глубоко вонзились, подкатывая внутренности к самому горлу.

Луны продолжают врезаться в землю, пока я поворачиваюсь в сторону и меня тошнит.