Текст книги "Баллада о павших драконах (ЛП)"

Автор книги: Сара А. Паркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 48 страниц)

Мои губы подергиваются, мысли возвращаются ко всем тем, кого я..

Мои губы подергиваются, мысли возвращаются ко всем тем, кого я переправляла в Расцвет за те фазы, что работала на Серим в Тени.

Юнцы. Пустые. Уязвимые люди, раздавленные миром, отчаянно нуждающиеся в надежном прибежище.

Я оглядываюсь через плечо.

– Объясняй.

Сквайр Элдинга достает из кармана пергаментного жаворонка и дует на него.

Тот стрелой летит к моей груди, бьется о меня, пока я не хватаю его, бросаю короткий взгляд на Сквайра и принимаюсь разворачивать складки. Замечаю второй, меньший сверток пергамента, который выпадает следом.

Открываю его – это карта.

Боггита.

Хмурясь, принимаюсь читать записку, губы сжимаются при виде размашистого почерка Серим.

Рейв.

Надеюсь, ты насладилась отдыхом. Очень жаль, что ты не сочла нужным сообщить нам о том, что выжила. Если бы ты не была столь эгоистична, мы бы не потеряли столько зеленых новобранцев. На твоих руках много невинной крови.

Стискиваю зубы, видя слова такими, какими они являются на самом деле: эмоциональная манипуляция. Второе любимое оружие Серим, сразу после ее страсти заставлять меня ползать перед ней в мучительной агонии всякий раз, когда она чувствует себя оскорбленной.

Похоже, пока я была в отъезде, трезвея от змеиного яда, она оттачивала и то, и другое о точильный камень.

Чтобы искупить вину, Элдинг дал тебе работу.

Ты должна отправиться на юг, в Боггит, где в западном форпосте Тени лагерем встал фейри с серебряными волосами и серебряными глазами. Он прячется за желтыми двойными дверями, вырезанными в форме солнца. Для твоего удобства я вложила карту его предполагаемого местонахождения и набросок дверей, сделанный мискун.

Твоя Серим.

Вот сука.

Я сворачиваю карту и записку, с яростью заглаживая каждую складку, превращая их в острые, как лезвия, края.

– Этот фейри носит бусину стихий? Политически коррумпирован? Насильник или мучитель детей? И как именно он угрожает Процветанию?

– По всем пунктам информации нет.

Я фыркаю.

– Новое правило: мне нужно больше информации, чем простая записка и разрез на позвоночнике. – Не знаю, что на меня нашло, ноэто… не кажется правильным. – Ты же Сквайр Элдинга? Разве он не доверяет тебе важные детали?

Взгляд, которым он меня одаривает, настолько тяжел, что мог бы поставить на колени большинство людей.

Возможно, дело в более медленном и ровном биении моего сердца – подкрепленном связью с Лири – но его взгляд ничуть не пошатнул моего душевного равновесия. Напротив, инстинкты вибрируют, словно среди нас хищник.

– Мискун предвидела, что этот человек положит конец убежищу, которое мы так старательно строили. Это вся информация, необходимая для выполнения порученного тебе задания.

Склоняю голову набок.

Спорим, его постельные разговоры оставляют желать лучшего? Разбрасывается словами вроде «поручено» и «выполнить задание».

Он именно та дрянь, что пятнает этот мир. И где есть один, найдутся и другие, ибо если я чему-то научилась с тех пор, как выбралась из-под горы, где очнулась все те фазы назад, так это тому, что отношение – будь то хорошее или плохое – распространяется, как болезнь.

– А если я не подчинюсь? – спрашиваю я, размахивая запиской. – Если решу, что с меня хватит выполнять грязную работу Элдинга без капли доказательств того, что кровь, которую я проливаю, что-то меняет, а не просто делает мир еще более кровавым?

Сквайр смотрит на меня так долго, что я начинаю гадать, расслышал ли он меня вообще. Или понял хоть слово.

Цокнув языком, он глубоко засовывает руку в карман и выстаскивает витую перьевую ручку, не похожую ни на что, виденное мной прежде – ярко-красную и блестящую, почти как волосы Эсси. Эта мысль разит, как кинжал, заставая врасплох.

Затем он достает маленький серебряный флакон, от которого сердце замирает: этот богато украшенный сосуд – почти точная копия того, что Серим носит на шее.

Я едва успеваю вдохнуть, как он прижимает острый кончик пера к одной из филигранных гравировок и проводит вниз.

Вспышка боли разрывает позвоночник.

Падаю на колени, глаза лезут из орбит, рот раскрыт. Мои судорожно сжатые легкие не могут вдохнуть ни глотка воздуха.

– Если ты не завершишь миссию, Расцвет падет. Это бремя ты унесешь с собой в могилу, уничтоженная теми, кого когда-то называла знакомыми. У Ат слишком много секретов, чтобы позволить такой, как ты, оставаться на свободе.

Боль полосует меня, цепляясь за что-то внутри живота, словно он свежует меня от пупка до грудины.

– Мы ждем, что ты доставишь посылку в кабинет Серим через семь восходов. Моргни, если поняла.

Я исполняю его просьбу, и это движение слишком уж смахивает на поклон.

На подчинение.

Но несмотря на скверные предчувствия и зудящие инстинкты… возможно, сейчас не лучшее время, чтобы вставать в позу. Ставить еще одну мишень на свою спину, когда я могу просто выполнить работу, спасти Расцвет от гибели, а затем свести счеты, когда буду доставлять Серим ее кровавую посылку.

Эта ублюдочная когда-нибудь отвяжется?

Все еще скованная тугим, спазматическим узлом, я моргаю снова… снова… СНОВА….

Он цокает языком и убирает перо.

Мгновенное облегчение.

Я сгибаюсь пополам, впиваясь пальцами в снег, и подавляю желание выблевать желудок прямо у реки, пытаясь представить мир, где я не просыпаюсь каждый дей к свежей порции блестящего дерьма.

Скомкав записку Серим в кулаке, я сверлю взглядом мужчину, который уже развернулся, взмахнув плащом, и повернулся ко мне спиной. Ярость лижет ребра, словно разгорающееся пламя, пока он неспешно идет по мосту, оставляя тяжелые следы на свежем снегу.

Я дышу сквозь стиснутые зубы, как пыхтящий дракон, и хрущу шеей. Подавляю дикое желание вскочить, схватить его за голову и рвануть ее так резко, чтобы он успел увидеть, как я стою у него за спиной, прежде чем свет покинет его глаза… напоминая себе, что убийство этого мудака – вероятно, не лучший план действий. Хотя я могла бы украсть флакон. Лишить его способности пытать меня через связь Серим —

Холодный разлом в воздухе заставляет мое сердце остановиться.

Я смотрю сквозь листву как раз вовремя, чтобы увидеть Лири, пикирующую на мост. Сложив крылья, она падает тише вздоха, вплоть до того момента, пока не оказывается почти вплотную к фейри. Затем она резко расправляет крылья, когти растопырены, в смелых черных глазах читается хищный азарт.

Сквайр не успевает даже крикнуть, прежде чем она вырывает его с моста – мгновение, и его нет.

Весь скопившийся на ветвях снег разлетается вихрем, когда Лири с силой бьет крыльями, набирая высоту. Она опускает голову, широко разевает пасть, смыкает челюсти на мужчине и одним резким рывком рвет его пополам.

Фонтан крови.

Отрубленная рука глухо падает на мост, а вслед за кровавым шлепком следует красный дождь, орошающий снег.

Я стону, все еще пытаясь переварить шок, когда замечаю знакомую фигуру, стоящую на другой стороне моста, укутанную в плащ цвета ржавчины, с длинной рыжей косой, перекинутой через плечо. Я замечаю небольшой сверток, прижатый к груди Сихарны под льняной накидкой, когда она переходит через арку, размашищая красные пятна каждым нежным, тяжелым шагом.

Щеки горят.

Я попала.

Вскакиваю и поспешно прячу записку в карман, все еще тяжело дыша, счищаю снег с плаща, когда мы встречаемся лицом к лицу.

– Поздравляю, – хриплю я, бросая мимолетный взгляд на ее младенца. – Доблестное усилие.

Она наклоняет голову, и наступает неловкая тишина. Длится и длится, черт возьми, бесконечно.

– Я… ах… – Создатели, провалиться бы мне на месте. – Как ты стоишь? – выпаливаю я, решив, что это лучший способ разрядить обстановку, чем обсуждать отрубленную руку, которую она только что столкнула с моста.

Она приподнимает бровь.

– Потому что у меня нет времени сидеть.

Справедливо.

Я пытаюсь придумать, что ответить – взгляд мечется от ее суровых глаз к кровавым следам, что она оставила позади – когда Лири издает визг дикого восторга где-то в облаках.

Мои веки плотно смыкаются.

– Мне так жаль, – говорю я, хотя не думаю, что ей от этого легче. Мой дракон только что выхватил кого-то с моста в самом сердце ее прекрасной, любимой деревни. Вероятно, пожирает его прямо сейчас.

Сихарна вскидывает подбородок, принимая едва заметную позу, которую я, конечно, не упускаю из виду.

– Это навредит моей деревне? Моим людям?

Ее юнцы.

Она не произносит этих слов, но я их слышу. Чувствую их в глубине своей души.

– Нет. Клянусь своей жизнью и самими Создателями.

С грядущим лунным закатом, вероятно, только моя совесть будет нуждаться в примирении. Пока Лири переваривает секрет того, как погиб этот ублюдок, я буду стоять здесь с широко открытыми глазами, борясь с мыслью, что Ат, возможно, больше не стоит за те ценности, что раньше, или же меня просто заставили в это верить. Да и как может стоять, если Серим – не единственный ядовитый высокопоставленный член организации, жаждущий шантажа с примесью пыток?

Тишина царит, пока Сихарна наблюдает за мной, ее руки крепко обнимают спящего младенца, на которого я так и не могу заставить себя толком посмотреть. Несмотря на это – или, может быть, именно из-за этого – я знаю, что сделала бы все, что в моих силах, лишь бы ни он, ни его сестра не пострадали.

– Хорошо. – Она немного опускает подбородок. – Каан знает, что ты связана кровавой привязью?

Моя голова дергается, словно она со всей силы влепила мне пощечину.

Смотрю на нее, моргая. Счастлива, что проспала большую часть этого дея. Похоже, мне намерены насильно скармливать бесконечную порцию блестящего дерьма, пока я снова не отрублюсь.

Она поднимает обе брови. Тихий упрек за мое молчание.

– Это лишь заставит его волноваться, – выдавливаю я.

– Понимаю. – Она бросает взгляд мимо меня на столп Лири и обратно, кажется, ей трудно поддерживать со мной зрительный контакт. Странно, ведь до этого она держалась так уверенно. – Что ж, поверь той, кто никогда не задавал достаточно вопросов… не скрывай этого от него.

Открываю рот, чтобы ответить, но она перебивает.

– Я никогда не узнаю, где покоится Зиор, потому что в своем упрямом желании защитить мой хрупкий нрав он так и не сказал мне, куда направляется в тот дей, когда исчез.

Ее младенец начинает ворочаться, издавая мягкие булькающие звуки.

Она покачивает его, потирая спинку теми же плавными круговыми движениями, что я видела у нее на животе перед родами.

– Он никогда не встретит своего сына. Никогда не увидит, как растет Кори и как она найдет свою любовь. У меня никогда не будет шанса отомстить за его смерть. – Голос Сихарны срывается на этих словах, она отводит взгляд, сглатывает, прежде чем снова встретиться со мной глазами. – Найди в себе силы открыться ему до конца, Рейв. Он заслуживает этого.

Она разворачивается и проходит половину моста, прежде чем я делаю судорожный вдох, понимая, что так долго сдерживалась, что у меня пересохло в горле.

Задыхаюсь.

Сихарна исчезает между яркими домами. Даже на расстоянии крик ее сына пронзает меня. Сотрясает что-то внутри с такой силой, что я хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

Уткнувшись подбородком в грудь, глотаю огромные порции свежего воздуха, который медленно одурманивает, заставляя голову кружиться.

Она права, конечно. Каан заслуживает самой полной правды. Но с грядущим закатом у него и так слишком много забот, чтобы добавлять мое дерьмо к его и без того переполненной чаше.

На его плечах лежит целое королевство.

На моих – маленькая, гадкая кровавая привязь.

Выуживаю помятую записку Серим из кармана и расправляю на перилах, перечитывая ядовитые слова.

Последнее задание. А потом я найду способ навсегда избавиться от Серим. После чего мне нужно найти Элдинга. Поговорить с тем, кому я слепо подчинялась последние десять фаз, раз уж он готов опуститься до уровня тех, кому должен противостоять, чтобы держать меня в узде.

Если он делает это со мной, кто сказал, что он не поступает так же с другими? Кто сказал, что эти угрозы в конце концов не коснутся тех, кого я помогла отправить в Расцвет? Друзей, которых я завела?

Мужчины, которого я люблю?

Что-то внутри меня рычит при осознании того, что я совершенно не готова ко всему, с чем мы столкнулись; прячусь за украшением в ухе, которое защищает от ожиданий, скрываюсь от Создателя, который мог бы помочь мне стать сильным существом с двумя бусинами, с которым никто не посмеет связаться.

Не Рейн, конечно. Она может оставить свою угрюмую печаль при себе. Но Булдер…

Вспоминаю, как мы были в Ботайме. Как Каан раздавил рой боевиков парой брошенных слов.

Булдер мог бы выковать из меня нечто более сильное…

Проблема в том, что на изучение его языка уходят фазы. Некоторые так и не осваивают. Но Каан уже приложил огромные усилия, чтобы научить Эллюин хотя бы сносному владению. Он сам так сказал.

Значит – теоретически – эти же знания есть и во мне.

Где-то.

Если я просто наберусь смелости найти воспоминания об этих уроках, то смогу ускорить обучение. Или, возможно, существует камень, в котором удобно упакован весь язык Булдера. Как та слеза, только менее удручающая.

Решимость ожесточает мои черты.

Выдыхаю тревогу, сжимающую грудь, отпускаю перила и шагаю через мост под аккомпанемент сытого визга моего дракона.

Меня уже переплавляли и перековывали Создатели – против моей воли.

По крайней мере, этот выбор я делаю сама.

– Ты справишься, – выплевываю я, расхаживая из угла в..

– Ты справишься, – выплевываю я, расхаживая из угла в угол по маленькой спальне. Хрущу шеей, готовясь к тому, что предстоит.

Набраться храбрости и войти в логово моей ино й. Как последняя дура.

Срываю плащ и бросаю его на подстилку. Сжимаю кулаки, разжимаю. Внезапно уверенность, которая вела меня через двор и заставила войти в парадную дверь, испарилась без остатка. Та самая уверенность, с которой я скинула сапоги и взлетела по лестнице, даже не взглянув на Пирока, когда он проснулся от собственного храпа и спросил, наступил ли конец света.

У меня всего семь восходов, чтобы добраться до Боггита, устранить цель, доставить частички его змеиной суке в ее фиолетовый дворец боли и, по всей видимости, спасти Расцвет. Ну и себя заодно, полагаю.

Семь.

Восходов.

Тратить время не на что, но я не могу уйти, не поговорив с Кааном. Значит, у меня есть время до его возвращения, чтобы поохотиться за языком Булдера. Вот только теперь, когда я заперлась в этой комнате, готовясь с головой нырнуть в свою внутреннюю свалку, эта мысль превратилась у меня во рту в пепел.

Погрузиться внутрь… рискнуть встретиться с Другим лицом к лицу.

Я к этому не готова. Не уверена, что когда-нибудь буду, но точно знаю: у меня нет сил защитить всех тех, кто пробрался в мое сердце.

И это перевешивает всё.

Я выдыхаю, замираю, дергаю дверную ручку, перепроверяя, хорошо ли заперлась.

Полоса боли проходит от локтя до самых кончиков пальцев, заставляя сухожилия напрячься так сильно, что кисть сводит узлом. Падаю на колени, шипя сквозь зубы и разгибая пальцы, надеясь, что сухожилия не повредятся и я смогу выполнять свою чертову работу хоть с какой-то легкостью. Несомненно, Серим именно этого и добивается.

Сделать все максимально сложным, но не вывести меня из строя полностью. Призвать к порядку.

Обычный яд.

Боль смещается. Взрезает руку, переходит на лопатки и спускается к другой ладони, скручивая ее в такой же узловатый комок, пока я подавляю дикое желание расхохотаться – если бы только у меня хватило на это дыхания.

В глазах уже темнеет, когда боль наконец отступает настолько, что я могу вдохнуть.

Тело обмякает.

Я валюсь на дверь, содрогаясь от судорожных вдохов. Думаю, не бросить ли всё, просто оседлать Лири и лететь прямиком в Гор с одной целью: найти способ заставить Серим разорвать нашу кровавую связь, пусть даже ради этого придется отрубить себе пару пальцев. Это ранит меня так же сильно, как и ее, но к черту всё. Что значат пара потерянных фаланг в обмен на свободу?

Холод заливает вены – это единственное предупреждение, прежде чем меня выдергивает назад и вжимает в разбитую поверхность моего внутреннего озера.

Осколки бьют со всех сторон, словно я попала в кружку, которую трясут с силой, не давая вынырнуть. К тому моменту, как вода успокаивается, я оказываюсь заперта под толстым слоем матового льда, который невозможно пробить, даже если вложить всю душу в каждый удар кулаком.

Я здесь. С ней.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Костяшки пальцев в кровь, я бью, бью…

Через воду доносится хруст.

Я замираю, изучая плотную преграду, но трещина не здесь.

Она…

Движение приковывает мой взгляд к берегу. Туда, где что-то ступает на лед, сочась серебряным светом, который пронзает темную бездну.

Сердце замирает, ладони распластываются, когда эти светящиеся лучи дрейфуют ближе… ближе… под аккомпанемент тяжелых шагов и гулких трещин. Навязчивая мелодия, от которой кожу покалывает, а пульс частит.

Полагаю, ее здесь со мной всё же нет.

Я перемещаюсь, пока не оказываюсь прямо под сильно заиндевевшим участком, наблюдая, как клинки света режут воду, собираясь вокруг. Окружают меня, пока огромное присутствие замедляется прямо сверху и замирает.

Тишина.

Ни звука дыхания, ни стука сердца – меня пронзает покалывающее чувство, что Иной чего-то ждет. Не уверена чего, и узнавать не собираюсь.

Разворачиваюсь так быстро, что голова идет кругом, и ныряю головой вперед к далекому логову. Стремлюсь создать пространство между нами, да, но в основном чувствую облегчение.

Она наверху. Не здесь, не шляется вокруг, пока я ищу.

Это идеально.

Кто знает, как долго это продлится, но было бы глупо упускать возможность получить желаемое и – в идеале – больше никогда не нырять так глубоко.

Создатели, надеюсь, она там никого не съест…

Надо поторопиться.

Добравшись до скопления колонн, я собираюсь протиснуться между ними, но замечаю, что что-то… не так.

В прошлый раз, когда Иная засунула меня сюда, только центральная колонна была обжитой. Теперь же в многочисленных колоннах стерты углубления, и в каждом покоится груда светящихся серебряных камней в форме яиц. Словно Иная неустанно работала, распределяя их по нескольким гнездам.

Хмурясь, я смещаюсь к краю колонны, чтобы лучше рассмотреть центральную, где теперь лежат только два сокровища: бархатно-черный камень, похожий на кусок угля, и овальный камень, испещренный черными и серебряными разводами —

Я отвожу взгляд, чувствуя, как по душе пробегает дрожь: я точно знаю, что не хочу знать, какой секрет хранит этот камень. Двигаюсь к груде чисто серебряных – несомненно, воспоминания моего Другого, судя по флешбэку, который накрыл меня в прошлый раз, когда я случайно к ним прикоснулась.

Зачем она их переместила?

Я подбираюсь ближе к маленькой горке, сердце замирает при виде чего-то черного между камнями: с одной стороны край острый, с другой – гладкий. Словно его обтесали приливы… времени.

– Вы, должно быть, шутите, – бормочу я, нутром чувствуя, что это такое. Осколок камня воспоминаний, заваленный серебряными яйцами – так намеренно, что коснуться его, ничего не сдвинув, невозможно.

Тяжелое чувство в груди подсказывает, что это не просто камень. Это тот самый, который мне нужен.

Я стону, плыву к следующему гнезду в колонне, полному серебряных сокровищ, и вижу еще один черный осколок, спрятанный внизу. Тоже невозможно достать без раскопок и сопутствующей эмоциональной травмы.

Сцепив зубы, я сканирую гнезда. И понимаю, что это такое.

Торговая точка.

Она взяла нужное мне воспоминание, разбила его вдребезги и спрятала осколки под своими яйцами-воспоминаниями. Если я хочу ускорить изучение языка Булдера, придется заплатить цену.

Мне – впитать частички ее прошлого. Воспоминания, которые, возможно, связаны с… Эллюин.

Если она пытается наладить со мной подобие отношений, то будет горько разочарована, увидев «облегченную» версию той храброй маленькой девочки, с которой она когда-то связалась.

Я наклоняю голову, направляю взгляд на далекую поверхность, сжимаю руки в кулаки и наполняю легкие ледяной водой, которая не приносит избавления.

– Я категорически не одобряю! – кричу я, а затем прижимаю подбородок к груди, не желая видеть, ответит ли она хоть что-то.

По спирали, шаг за шагом.

Разворачиваюсь, тащусь к ближайшей куче приготовленного топлива для пыток и падаю на чертовы колени, испытывая энтузиазм человека, который идет к петле. Не пытаюсь понять, какой из камней-яиц причинит меньше боли. Скорее всего, единственный безопасный вариант – вообще к ним не прикасаться. Но я пришла сюда за частицами языка Булдера, и, черт возьми, я не могу уйти с пустыми руками.

На кону слишком многое.

Я шевелю вытянутыми пальцами, прежде чем обхватить камень рукой идернуть… и мгновенно проваливаюсь в тело…

Ее.