Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 70 страниц)

Светомаскировка, блин…

Бажен прислал три видеоролика.

Первый – самый «дерганый» и оглушающе громкий. Снимающий с телефона парень, судя по голосу и частично попадавшему иногда в кадр лицу с выкрашенной в зеленый шкиперской бородкой, то визжал как резаный, то завывал от ужаса, пытаясь оторваться от несущегося за ним крупного мужика в залитой кровью белой облегающей футболке, коротких беговых серых шортах и ярких оранжевых кроссовках. Визгу и вою взрослого парня я совсем не удивился: судя по его отрывистым выкрикам, перемежаемым кашлем, тот гонящийся за ним «долбаный бегун» вдруг спятил и прямо в парке набросился на отдыхающих на травке людей. Двоих придушил, еще одному разбил голову о брусчатку дорожки, после чего накинулся на самого оператора, что с другом шел по своим делам. Другу конец, а он чудом вырвался, но ему из руки выдрали зубами пару кусков кожи с мясом. Зубами! И вот он убегает, но почему-то убежать не может…

Дальше убегающий уже не говорил, уже просто был не в силах из-за сорванного дыхания, руками он махал сильно, а вместе с ними мотался и телефон, снимающий то несущуюся навстречу дорожку, то стремительно догоняющего его преследователя. Буквально несколько секунд и… с перепуганно визжащего парня сбивают с ног, наваливаются сверху, а телефон «удачно» падает так, что в кадр попадает весь процесс убийства одного человека другим. Судорожно сглатывая, я наблюдал за тем, как жертве разбивают затылок о брусчатку, как выдавливают один глаз минимум, после чего обладатель оранжевых кроссовок встает, перешагивает труп и… снова куда-то бежит.

Проведя ладонью по глазам, будто пытаясь стереть увиденное, я включил второй ролик. И понял, что вижу прелюдию к только что просмотренному. Но снимал уже другой человек – и этим другим явно был тот самый друг убегавшей позже жертвы. И снимать он начал куда раньше, а телефон держал ровнее. Но расстояние было солидное, поэтому даже при максимальном увеличении оператору не удалось добиться детальности. Хотя и так происходящее было очевидно – на весенней травке убивали людей. Прямо рядом с расстеленной для пикника яркой клетчатой скатертью. Тот же самый «бегун» убил сначала одного, затем догнал вторую на дорожке и разбил ей голову. Все это время свидетели в голос матерились, что-то орали, на странном автомате продолжали шагать в том же направлении, а затем резко остановились, когда убийца выпрямился и повернулся к ним лицом. Секунда… и «бегун» сорвался с места, почти мгновенно набрав сумасшедшую скорость – не знаю, как называется бег на грани человеческих возможностей, но это был именно он, а не оздоровительная трусца. Чтобы догнать выпавших из ступора и начавших убегать парней, ему понадобилось меньше минуты – хотя изначально расстояние между ними было немаленькое. Дальше последовали крики, призывы о помощи, вой укушенного, затем звуки удаляющихся шагов, а телефон так и остался валяться на дорожке и снимать яркое весеннее небо.

Третье видео переносило совсем в иные климатические условия или в минувшее зимнее время. Тоже Россия, но тут еще полным-полно снега, дело происходит на забитой машинами парковке у многоэтажки. Видео совсем короткое – просто вырезали один момент и разослали. Но этот момент крайне примечательный и пугающий: над крышей запаркованного высокого внедорожника стремительно проносится девушка в длинной расстегнутой куртке. Она буквально легко и непринужденно перепрыгнула машину, чтобы упасть на стоящую с другой стороны старушку в высокой старомодной меховой шапке. Девушка едва коснулась крыши рукой, извернулась боком – так я в юности перепрыгивал невысокий забор, опираясь о его кромку рукой и перебрасывая разом обе ноги на другую сторону. Но одно дело, невысокий заборчик, и совсем другое – перепрыгнуть через машину, чья крыша на уровне глаз взрослого человека. Я такое только в роликах про паркур видел, но там у спортсменов не было столь безумного выражения лица, кривой знакомой улыбки и крови на рукавах яркой куртки.

Охренеть…

Вот теперь я полностью осознал слова Бажена. Да. Мне от них не убежать. Ни от того спринтера в оранжевых кроссовках, ни от девушки-прыгуньи в желтой куртке, кинувшейся на несчастную старушку подобно хищной кошке. И мне действительно очень сильно повезло, что я столкнулся с едва дышащим толстяком на больных коленях. Иначе мои салочки вокруг внедорожника закончились бы очень быстро и с печальным для меня концом.

Вывод?

А он прост – убегать только при реальных шансах на успех, а во всех других случаях надо брать в руки оружие и отбиваться. Лучше отсидеть, чем сдохнуть – особенно если смерть настолько ужасна. Завтра пойду покупать доступное поблизости оружие – и вряд ли мне будет особо из чего выбирать.

Приняв решение, я даже чуток успокоился. Убирая смартфон на стол, задумался, а стоит ли вообще так сильно переживать и кидаться искать оружие? Ведь не каждый сотый, не каждый тысячный и, возможно, даже не каждый десятитысячный человек превращается в безмолвную тварь-убийцу. Об этом говорит простая логика и банальная статистика: будь иначе, и мои встречи с такими, как они, происходили бы куда чаще. К тому же у государственной машины, возможно, чуть замедленная реакция – пока там примутся решения, пока раскрутятся шестеренки… – но силовые структуры в любом случае начнут работать жестче. Больше вооруженных патрулей на улицах, больше гражданской обороны – и нападения со смертельным исходом сойдут на нет, а следом вернется привычное чувство безопасности для таких сугубо гражданских людей, как я.

Додумывал я эту мысль, сидя над одной из картонных коробок и копошась в ней при свете включенной одинокой лампы.

Нет. Я буду переживать и буду вооружаться. Слишком уж впечатляют эти видео, и пусть шанс встретить такого «оборотня» еще раз не особо велик, но лучше быть наготове. Тем более и думать особо не надо – ведь Бажен уже дал мне подробную инструкцию. А я люблю инструкции. А кто не любит инструкции? Выключил голову, взял пошаговый план действий – и вперед! Выполняй пункт за пунктом.

Достав из коробки старый плед, я разрезал его на две части, сложил каждую в несколько раз и с помощью степлера приколотил к обоим небольшим окнам бытовки, радуясь их деревянным рамам, куда скобы входили легко и звонко. Закончив, включил остальной свет, вооружился смартфоном и, пересилив иррациональный страх, отпер дверь и вышел наружу. Еще одно усилие пришлось сделать, чтобы закрыть дверь, оставшись при этом в мирно стрекочущей ночной темноте. Подсвечивая себе фонариком смартфона, пробрался по чуток подсохшей грязи к каждому окну и там, погасив телефон, проверил тряпичное прикрытие на непроницаемость. Свет пробивался – даже через несколько слоев пледа он сочился наружу, демаскируя мой хлипкий деревянный домик. Но если вырубить большую часть освещения, то практически ничего не будет видно. А завтра я озадачу ребят-строителей срочным внеочередным заказом…

Вздохнув, я некоторое время стоял в темноте, пытаясь снова ощутить себя не трусливой мышкой, а человеком, венцом природы и все такое, но у меня ничего не вышло, и я с облегчением вернулся в пахнущее жареной курицей теплое пространство бытовки. И мне сразу же полегчало.

Укутавшись в одеяло, я улегся, пару раз перевернулся, только успел подумать, что вряд ли после таких видео и размышлений ко мне вообще придет сон этой ночью, и… провалился в сон.

Глава 8

Пыхнув сигаретным дымом, задумчиво смотрящий на меня Николай предложил:

– Давай еще разок пробежимся по тому, что ты мне наговорил. Тебе нужен хороший нож, нормальный ствол и вместительная морозилка?

– Ну да.

– Ты никак в охотники податься решил? Но учти, что с дичью у нас тут плоховато. Кабаны встречаются редко, про лосей уж молчу, а охотиться на лис и зайцев… опять же лицензия нужна… Да и с чего ты взял, что мяса добудешь аж на целую морозилку?

– Да нет! – я поспешно замотал головой, костеря себя за недавнюю поспешность в вываливании пожеланий спозаранку приехавшему Николаю. – Не буду я охотиться. Да и жалко зверей.

И снова я удивился режиму деревенских – ведь вроде тот же Николай на себя работает, никто его не заставляет подниматься ни свет ни заря, а он ко мне заявился в восемь утра, мимоходом обронив, что уже плотно позавтракал, попил кофейка и съездил заправиться туда, где бензин дешевле, чтобы не платить этим на заправках. Это во сколько же он поднялся? Часов в пять утра? Обычно я не сильно радуюсь, когда меня будят, и вежливо прошу чертовых жаворонков в следующий раз не трогать меня до полудня в выходные дни. Но в этот раз я обрадовался визиту Николая, поручкавшись, предложив кофе и получив отказ, налил бодрящей жижи себе и сходу вывалил на него список желаемого.

– А зачем тогда? – приподняв бровь, он со смешком ткнул пальцем в сторону граничащего со мной участка: – Соседи так сильно уже допекли?

– Очень смешно, – проворчал я, сидя на паллетах, в то время как сам мудрый тракторист с удовольствием сидел в моем козырном кресле. – Нож и ствол – для самообороны. Раз такие дела творятся…

– Да понял, понял… – вздохнул Николай, зажигая следующую сигарету. – Я ведь уже в курсе вчерашних твоих побегушек вокруг машины.

– Откуда?

– Оттуда. Мы местные. Все знаем. Каждая кассирша, каждая уборщица, каждый чернорабочий – из нашего села и окрестностей. Мне трое позвонили вчера и еще двое сегодня. Так что про нож и ствол мне понятно. А морозилка?

– Мяса и полуфабрикатов хочу наморозить. Друг уже второй раз предложил мне отсидеться либо в квартире, либо здесь, на участке. Так чтобы безвылазно, тихо и за запертыми дверьми и ставнями. И по его словам, взаперти лучше сидеть с пельменями, чем без них. Нагряну в «Пятерочку», нагребу всякого увесистого – и в мороз.

Пренебрежительно отмахнувшись, Николай пробурчал:

– Да с чего бы взаперти отсиживаться? А работать кто будет? Трудодни сами себя не начислят.

– Трудодни? – я недоуменно заморгал.

– Молод ты еще, – фыркнул тракторист. – И хорошо, что не знаешь. Но не слишком ли ты перепугался, парень? Ну побегал за тобой мужик с мозгами съехавшими. И что? А на дискотеках шпана бухая или на улице пьянь злая за тобой никогда не бегала? Ведь то же самое – могут и прибить, если догонят. И мозги у них поехавшие от самогона. Так что никакой разницы.

– Пару раз бывало, что и бегали за мной, – кивнул я. – В молодости. И даже драки были. И ногами меня били на асфальте, лицо вдрызг разбивали. Нос до сих пор кривоват. Но там именно что драки и из-за девушек. А тут человек меня не побить, а убить хотел – и ни за что.

– Да и в пьяной драке такое случается.

– За вами тоже бегали?

– А как же! Свояк с топором вон годик назад попер, когда я ему велел заткнуться на свадьбе. Он выпимши был, а мы как раз во двор подышать вышли. Он сначала так пошел – я ему в рыло. Он упал, полежал, а потом поднялся – и уже с топором.

– Увернулись⁈ Отбили удар⁈ – жадно спросил я. – Обалдеть!

– Да куда там, – проворчал Николай. – Я ж тоже неплохо так поддатый был. Свадьба все же! Вот, – он небрежно оттянул рукой ворот полурасстегнутой рубашки, и я увидел вздувшийся багровый шрам в районе правой ключицы. – Рубанул. Я упал. Он еще раз рубанул, но по пьяни промахнулся и только землю прорубил. Там его уже скрутили. Меня на машине в больничку в Кашире. Я там в машине все кровью залил – вот уж точно словно свинью зарезали. Думали, не довезут, но во мне крови много, довезли кое-как.

– А свояка? Его в милицию? То есть в полицию.

– А его мужики избили так, что он почерневшим в беспамятстве неделю лежал дома, а потом еще месяц кровью из всех отверстий подтекал. Сейчас вроде оклемался. Тоже живучий…

– Я бы в полицию его сдал!

– Ну сдал бы… а семью его кто бы кормил? Ты?

– Э-м… ну… слушайте, человек за топор взялся. Убить хотел.

– Да перепил он просто. По молодости крепким был, в одного мог литр самогона уговорить – и ничего. А тут повело его, в глазах потемнело, вот и схватился за топор. Наказание получил. Работает. На днях вот снова с ним на очередной свадьбе встретимся, выпьем… Ну да это дела мои семейные…

– Извините, что выспрашивал.

– Да это ты брось. Давай лучше о делах твоих – и начнем с колодца.

– Который скоро начнут копать?

– Весна на дворе. Снег недавно только сошел, дожди хлещут. Когда мы тут все перекапывали, видел, как вода под колесами трактора хлещет?

– Видел.

– То-то и оно. Вода сейчас высоко стоит. Под саженец лунку копнул – и корнями деревце уже в воду опускаешь, даже поливать не надо. А колодцы зимой копают. Январь-февраль – самое оно. Вода ушла, копай себе не хочу, пока до водной жилы не дойдешь. У соседей ближайших спрашиваешь, сколько у них там колец в колодце, заказываешь себе столько же – и вперед. Если весной после схода снега воды маловато прибыло – всегда можно откачать ее насосом и подкопать еще на кольцо-другое.

– А сейчас насосом откачать никак?

– Никто не возьмется. Там же грязь жидкая, а не земля. Повторю – весной колодцы не копают. Ты для сортира место выбрал?

– Ну да. Вон там, у березы.

Николай прищурился, с кресла глянул в дальний угол участка и недоверчиво уставился на меня:

– Через весь участок бегать будешь?

– Ну да. А чего такого? Зато запаха не будет.

– Ну-ну… посмотрю я, как ты зимой в минус двадцать туда побежишь – а до этого еще снег расчистить надо будет.

– До зимы надеюсь уже в туалет ходить в доме, – скромно признался я. – Со всеми удобствами который.

– Ну-ну, – повторил Николай и поднялся. – Если б все по нашим желаниям получалось… Вон работяги объявились. Давай им свои ЦУ и поехали. Ты на своей, я на своей. Покажу тебе пару мест, познакомлю с людьми нужными. А насчет ствола и ножа – ты бы так не горячился, парниш. Нагнетаешь ты.

– Нагнетаешь… – повторил я и потащил смартфон из кармана. – У вас Телеграм установлен на телефоне?

– А то как же. Я хоть старый, но не дремучий. А что?

– Да скину вам сейчас несколько видео, а вы их посмотрите. Но прямо сейчас.

– Да не надо оно мне…

– Вы посмотрите, – попросил я, сжимая ему предплечье. – Очень прошу. Я вот парням те самые ЦУ раздам, а вы пока посидите, покурите, видео посмотрите. Может, кофе налить все же?

Заглянув мне в глаза, он помедлил и кивнул:

– Ну налей. А я посмотрю…

* * *

По дороге к первому нужному человеку мы поговорить с Николаем не смогли – он ехал на своей машине, я на своей. Сначала мы двигались по направлению к Кашире, но где-то на полпути свернули, проехали с километр по сдавленной высоченными березами дороге, больше похожей на те аллеи, что ведут к особнякам богачей, однако в ее конце нас ждали заброшенные серые бетонные здания, настолько мрачные, что в них можно было заподозрить руины военных сооружений, но пока мы ехали мимо, я прочел пару почти уничтоженных временем надписей, заглянул внутрь открытых всем ветрам въездных проемов и понял, что это нечто вроде комплекса по обслуживанию большегрузных машин. Сейчас там было пусто – остались лишь длинные досмотровые щели в бетоне. Еще раз свернув, мы проехали мимо уже привычных мне и вроде как даже не заброшенных, но вряд ли использующихся по назначению коровников, миновали электроподстанцию, попали на извилистую улицу с разномастными заборами и, еще раз свернув, наконец остановились у абсолютно ничем не примечательных металлических ворот. Встав рядом с Нивой, выглядящей на фоне моего внедорожника карликом, я заглушил двигатель, выбрался из салона и потопал к тоже вышедшему Николаю, уже усевшемуся на покрашенную зеленым скамью у ворот и закурившему очередную сигарету – только за это утро он при мне выкурил минимум полпачки. Это сколько же он выкуривает за весь день? Поймав мой взгляд, он протянул пачку, но я покачал головой:

– Не, спасибо.

Кивнув, он так глубоко и яростно затянулся, что сигарета аж затрещала, стремительно сгорая, с шумом выдохнул и задумчиво так произнес:

– Пока ехали, я еще раз посмотрел те видеоролики. И мужика того послушал.

– Прямо в дороге пересмотрели?

– Ну да. Дорога-то насквозь знакомая, главное – за обочинами следить, чтобы придурок какой не выскочил в наушниках. Тут что ни год – очередного городского давят, и все как один с наушниками в ушах. Так я про видео… и чего в них такого?

– В смысле? Там людей убивают!

– Ну убивают. Мало ли наркоманов? А что в лихие девяностые творилось? Ты-то не застал тех времен.

– Не застал, – кивнул я.

– А вот я те времена пережил. И все последующие. И чего только не творилось, чего только не происходило – но как-то пережили же. И этих наркоманов переживем.

– Да не наркоманы они. Вы же слышали, что тот мужчина говорит.

– Это который свое лицо спрятал и голос переиначил? – Николай пренебрежительно сморщился и отмахнулся. – Таким вот, кто свое лицо прячет, я никогда не верил и верить не собираюсь! Есть что сказать – скажи в открытую! Чего харю скрывать? Вранье! Я сейчас на кухне сяду, приму неспешно граммчиков двести домашнего самогончика, потом спрячу рожу за шторкой и такого понапридумываю, что у людей волосы дыбом встанут. Но даже если и правду он говорит – и что? И не с такими бедами страна справлялась. И этот бардак переживем. Кого надо посадят, кого совсем не надо – пристрелят.

– Да тут не только наша страна – тут во всем мире такое происходит…

– Хрень все это! – этим словом Николай веско завершил разговор, попутно припечатав носком сапога окурок, и поднялся со скамьи. – Ну, пойдем знакомиться.

– Погодите! – не знаю, что во мне взыграло, возможно, обида за Бажена, чью информацию сейчас вот так запросто низвели до никчемной, но я прямо воспылал от негодования. – Вы же видели видеоролики! Там людей убивают!

– Наркоманы! А может, секта какая! Как эти чокнутые из токийского метро!

– Какие «чокнутые»? Там тоже нападали?

– Да это давно было. Выпустили газ ядовитый и людишек потравили. А эти нынешние не ядом людей травят, а зубами рвут.

– И через машины вот так шутя прыгают?

– А там, может, розыгрыш какой? Шутка?

– Старушке, на чью голову упала та прыгучая девушка, это шуткой вряд ли показалось! – возразил я.

Помолчав, Николай пожал плечами:

– Я и не спорю, парень, снова в мире с людьми что-то не здравое происходит. И эти видео твои я знакомым разошлю сегодня же – пусть поосторожней будут. Вот только дома отсиживаться не дело – а работать кто будет?

– Вы это уже говорили, – напомнил я.

– И еще раз повторю! Работать надо! Что бы не происходило в мире вокруг, нам, простым людишкам, не до этого – нам работать надо! Деньги зарабатывать! Если я дома засяду, то сопьюсь через неделю. Мужик без дела чахнет, на корню гниет. Сначала к бутылке прикладываться начнет, потом на бабу руку поднимет, а следом до смертоубийства дело дойдет – и тюрьма. Вот там вволю отсидишься. Да еще и с вооруженной охраной, что ни к тебе никого не допустит, ни тебя не выпустит. Так что хрень тот мужик советует. И друг твой тоже ерунду городит. Как его там?

– Бажен.

– Да. Нельзя без дела взаперти сидеть – чайник живенько засвистит у многих. И тебе не посоветую в бытовке дни коротать. Окружи участок забором повыше, запри ворота и займись делом полезным – огород разбей, сад посади… придумай что-нибудь. И все одно не усидишь и куда-нибудь да выберешься от скуки.

– М-да…

– А если боишься шибко – вози с собой молоток. Я вот всегда под рукой держу.

– Молоток?

Николай кивнул и снова поднялся, вытягивая пожелтевшими от никотина пальцами сигарету из пачки:

– Молоток. Топором или ножом людей бить – дело кровавое. Такое не каждый осилит. Схватиться-то хватаются за топорище, а вот ударить не решаются, медлят, если только не по пьяному делу. Молотком проще. По башке как дашь – и спортсмен ты там или боксер, а один черт живенько приляжешь на травку отдохнуть. Опять же, молотком сподручней – он сам куда надо идет, а к топору сноровка и решимость нужны. Ты вот готов человеку, пусть и спятившему, топором по шее рубануть? Прямо лезвием, понимая, что проделаешь в живом теле глубокую кровавую дыру, что убьешь?

Я представил себе эту картину: вот я замахиваюсь на прущего на меня пузана топором, бью его в лицо… нет… рублю по шее… тоже нет… по руке! Бью по протянутой ко мне руке! Воображение живо нарисовало, как я отрубаю человеку руку, как хлыщет кровь, кусок отрубленной плоти с мокрым шлепком падает на асфальт… Бр-р-р… Весь передернувшись, я неуверенно пожал плечами:

– Если придется спасать свою жизнь – то, наверное, да. Смогу.

Пристально взглянув мне в глаза, Николай медленно кивнул:

– Ну, ясно…

– Что «ясно»?

– Ты за свою жизнь хотя бы курицу убил? Сам. Когда хватаешь вот так ее одной рукой, – он жестом показал, как ухватывает птицу. – Потом кладешь вот так на пенек и топором по шее – тюк! Голова в траву, а курица без головы бежи-и-ит по двору, кровью брызгая. Случалось у тебя такое в жизни?

– Думаю, ответ очевиден. Нет, конечно. Я ведь городской житель. Когда нужна курятина – иду в магазин и покупаю.

– Ага… ну пойдем, ясен сокол, пойдем.

– Куда?

– Знакомить тебя буду с нужным для жизни человеком, – усмехнулся тракторист, нажимая кнопку звонка рядом с воротиной.

Шагнув ближе, я оглянулся и, понизив голову, тихо спросил:

– Он продает оружие?

– Чего⁈ – Николай аж хрюкнул и зашелся кашляющим хохотом.

Я с искренним недоумением смотрел, как он смеется, потом просто кашляет и наконец, утерев рот видавшим виды носовым старомодным платком, убирает его в карман штанов и опять поворачивается ко мне.

– Мясо он продает. Свойское.

– Не понял…

– Ты же сказал, что хочешь купить морозилку, забить ее мясом…

– Ну да. В магазине купить лотки с мясом – и в морозилку.

На морщинистом лице Николая появилось выражение глубочайшего отвращения:

– В магазине мясо покупать? Да зачем же жрать такое… ну, ты понял…

– В смысле? Всю жизнь там покупали…

– Мясо надо брать свойское, парень. Курятину, свинину, баранину, говядину, крольчатину там – все это надо покупать у своих. Это ж и вкус, и нажористость совсем другие. Опять же, отравы никакой внутрь не напихано. Сейчас познакомлю тебя с человечком, и впредь мясо только здесь покупай. А жена и дочери его еще пельмени крутят, вареники, манты, вкуснейшие пироги на заказ пекут мясные и рыбные. Здешние свадьбы без их готовки не обходятся. Так что про магазинное мясо забудь – оно для тех, кто свойского не едал. Покупай сейчас килограммов пять свининки, столько же говядины, да поехали за морозилкой съездим в один поселковый магазин. Разорился там один предприниматель неумелый и распродает сейчас имущество через знакомых. Видел я там морозилку…

Ворота оглушительно лязгнули, заставив меня подпрыгнуть, и начали отходить в сторону. В расширяющуюся щель шагнул невысокий крепко сложенный мужик в надвинутой на глаза старой кепчонке. Первым делом протянул руку Николаю, потом мне, не проронив пока ни слова, вопросительно взглянул на нас поочередно.

– Здорово, Игорек. За мясом мы, – пояснил Николай. – Есть свежак? Чтобы прямо парное. А это знакомый мой. Купил землю неподалеку, обустраивается. Вот показываю ему правильные красоты родины: где мясо свойское, где рыба правильная, где яйца свежие.

Мужик мотнул головой в сторону ворот и первый раз нарушил молчание:

– Как раз бычка молодого резать собираюсь. Только-только привез и вывел. Свинины пока нет, но дня через два заезжайте так же поутру. В курятине если нужда имеется, то зарежу сколько надо.

Николай вдруг широко заулыбался и уронил тяжелую руку мне на плечо:

– Как ты там говорил, парень? Зарубишь, коли придется?

– К-хм… ну да… гипотетически…

– Гипотетически, – повторил Николай и повернулся к Игорю: – Он возьмет пару кур. Но пусть зарубит сам. Если ты не против. Он парень дельный, хочет поскорее деревенским стать, кругозор расширить…

– Ну раз хочет – пусть хоть десяток порубит, лишь бы купил потом. Да вы заходите, чего в воротах стоять. Налить чего?

Все еще ничего не понимая, я махнул рукой на машину:

– Я за рулем.

– И что? Я же не самогона предлагаю, а наливки. Жена делает. А перед тем, как животину колоть, нельзя не выпить.

– Выпьем, – решил за меня Николай, подталкивая в спину. – И посмотрим, Игорек, как ты бычка приходовать и разделывать будешь.

Наконец поняв, что именно мне предстоит увидеть, а может, и сделать, я сбавил шаг и замотал головой:

– Подождите, Николай. Нет, я понимаю, но…

– Да идем уже, парень, идем, – подбодрил он меня и щелкнул зажигалкой. – А то ты, я погляжу, мужик умный, но какой-то теоретический. Рассуждать – это одно. А делать – совсем другое. Выпьем сейчас по рюмочке, покурим… закуришь?

– Д-давайте… выкурю одну, – севшим голосом ответил я, входя в чужой двор…

* * *

У стены на кухонной стороне бытовки урчала выходящая на рабочую температуру большая морозилка с откидной крышкой. Морозильный ларь, если точнее. Внутри находилось пятнадцать килограммов свежайшей говядины. Я стоял тут же. Опирался о подрагивающую морозилку задом и с очень большой задумчивостью смотрел на парочку лежащих в пакете на столе и выглядящих крайне скорбно куриц. Две целые тушки – только без голов. А головы им отрубил я…

Охренеть…

Просто охренеть…

Впервые в жизни я убил. Лишил жизни живое существо.

Опустив руку, я нащупал головку висящего в поясной петле цельнометаллического молотка с амортизирующим покрытием рукояти. Пояс я купил там же, где и этот дополнительный к моему инструментарию молоток. В заднем кармане джинсов лежал выкидной нож, еще один – с клинком чуть длиннее – хранился в машине, а на пассажирском сиденье я, чувствуя себя абсолютным кретином, разместил топор с пластиковым защитным ободком на кромке лезвия.

Убивший двух куриц ботаник готов к обороне…

Главное – никому и никогда об этом не рассказывать. Засмеют. А кое-где и сурово осудят – изверг, убил двух невинных птичек, только чтобы себя проверить. Дебил и сволочь!

Еще я увидел, как убивали быка. И это было ужасно. И, боюсь, я вряд ли сумел полностью сдержать прущие наружу эмоции, хотя на чистом упрямстве глаза не отвел и досмотрел до конца. Я был в мгновениях от неудержимого блевания наливкой и вкуснейшей сырной закуской, но пересилил себя, удержал все внутри, досмотрел неприятное зрелище, а чуть позже, отдышавшись, налил с разрешения хозяина еще чуток, выпил и очень плотно закусил, напоминая себе, что мне садиться за руль. Ладно сам убьюсь, главное – ничью жизнь не сломать.

Кроме меня, Николая и Игоря во дворе присутствовало еще немало, как я понял, домочадцев. Среди них трое подростков. Самый старший уверенно помогал с процессом умерщвления бычка. И никто из них и глазом не повел при виде хлынувшей крови. Кажется, я начинаю понимать причину такого спокойствия Николая – эти исконно сельские бывалые люди живут свою особую жизнь, видали всякое, пережили немало, а при нужде и кровь прольют без особых на то колебаний. И тюрьма их не страшит – а вот меня пугает прямо сильно. Сколько таких случаев мелькает в новостях и с не самым приятным финалом для, по сути, ни в чем не виноватых людей, всего лишь защищавших жизни близких и свою собственную? Ненароком искалечили или убили пьяного агрессора и в результате получили обвинение в превышении самообороны, а затем и солидный срок.

Надо почаще напоминать себе слова Бажена: лучше отсидеть, чем сдохнуть.

Что удивительно – наблюдение за смертью бычка и собственноручный забой кур меня резко так успокоили. Нервозность прошла бесследно, в голове поселились философские мысли о быстротечности жизни и о внезапности прихода смерти. Эти мысли отчетливо пахли неким фатализмом, но почему-то успокаивали. А когда мы доехали до магазина, я снова погрузился в покупки самого необходимого и забыл вообще обо всем, кроме важных дел.

Считай новый морозильный ларь, объемом в двести восемьдесят литров – почти триста! – обошелся мне в семнадцать тысяч. Сначала цена была выше, но в дело вмешался Николай и быстро сбил ее на несколько тысяч. Там же я приобрел пояс с молотком, выкидные ножи, тонкий полосатый матрас и два рулона широкого скотча – под ехидные смешки Николая, купившего два блока сигарет и ведущего неспешную беседу с очередным продавцом.

Я продолжал удивляться – его тут знали все, и он знал всех.

А еще тут каждый магазин обладал своей уникальностью буквально во всем, начиная от самого здания и заканчивая ассортиментом и внешним видом продавца. После долгих лет пользования безликими и одинаковыми сетевыми магазинами вроде «Магнита» и «Пятерочки», эти темноватые и без особой грамотности заваленные товаром помещения вызывали особые ощущения. Прямо вот хотелось купить еще один таз, пакетик непонятных семян, березовый веник для бани, странный деревянный ковшик или вон ту вообще непонятную штуку со страшенными изогнутыми клинками, большее похожую на оружие финального босса в компьютерной игре. Приходилось себя останавливать от спонтанных покупок, но пару раз я не удержался и приобрел несколько пачек с различными саморезами, китайский радиоприемник – на хрена он мне⁈ – запас батареек к нему, пяток лампочек с патронами, чисто советскую на вид деревянную крашеную табуретку и украшенный цветочками унитазный ободок с крышкой – без самого унитаза. И наконец уже на выходе я купил шестидесятилитровую пластиковую флягу – это, пожалуй, одна из самых полезных для меня покупок, учитывая отсутствие на участке источника питьевой воды.

Расплатившись с Николаем за реально неоценимую помощь, я попрощался с ним и вернулся на участок. Меня ждали перетаскивание морозилки, ее подключение, переноска остальных приобретений, нарезка мяса на небольшие куски и расфасовка по пакетам, укладка говядины в ларь, а затем вояж к колодцу у пруда, чтобы заполнить все свои многочисленные канистры и фляги водой. Закончил через полтора часа, и ощущение – как после интенсивной круговой тренировки. Пробовал я как-то пару сеансов с тренером, но мне не зашло, и я вернулся к образу жизни пыльного офисного фикуса.

Глянув на часы, я лишь покачал головой от удивления – полдня как корова языком слизала. Часы сгорают на лету. Ничуть не похоже на мою прежнюю размеренную жизнь. Прикинув оставшиеся на сегодня дела, я заставил себя усесться за ноутбук, чтобы выполнить ежедневный минимум и почитать рабочий чат, обычно представляющий собой срез всех жизненных и трудовых неурядиц моих коллег.

Потратив пару часов на давно почти автоматизированную работу, я отправил выполненное и, прихлебывая остывший растворимый кофе, начал лениво просматривать чат. И стоило проскроллить пару страниц, как я наткнулся на начало обсуждения происходящего в городе, стране и мире. И речь, конечно же, шла о тех самых спятивших, что кидаются на улице, калечат и убивают. И чем дальше я читал, тем сильнее убеждался в том, что мои собственные недавние переживания отнюдь не уникальны – в каждой строчке, в каждом сообщении ощущался сковывающий людей страх. Добравшись до финала добела раскаленного общения, я понял, что со вчерашнего дня львиная доля сотрудников будет работать удаленно или же вдруг оказалась на больничном. И лишь крохотная толика коллег сохранила спокойствие и юмор, подтрунивала над остальными и радовалась, что завтра в офисе не будет очередей к кофемашине. Особенно сильно посмеивалась наша начальница Леся Павловна, при этом сама уже два дня находящаяся на больничном.