Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 70 страниц)

Ну да, ну да, мы все – трусы и паникеры, а босс – герой и смельчак независимо от своего местоположения.

Я сначала посмеялся, а потом напрягся и задумчиво уставился на пока молчащий смартфон. Дело в том, что наш офис, маленькая ячейка огромной компании, просто не мог функционировать полностью удаленно. Тот же ежедневный дежурный документооборот лишь процентов на тридцать цифровизирован, а остальная часть обрабатывается и отсылается по старинке. Регулярно прибывают курьеры, сдающие пакеты только под роспись, выписываются пропуска, звонком с внутреннего телефона предупреждается сидящая внизу охрана, и еще целый океан обычно незаметной офисной рутины выполняется только очно. Для всего этого хватит двух организованных офисных работников, но судя по списку не явившихся на рабочее место, таковых там просто не осталось. А мерцающие на экране смартфона цифры напоминают мне как старожилу, что именно в это время дня Леся, где бы она ни была, открывает свой излишне толстый испещренный разноцветными закладками ежедневник, вооружается покусанной гелевой ручкой фирмы Шнайдер, толщина пера 1 мм, и начинает решать возникшие проблемы, действуя подобно обутому в бархатные тапочки атомному ледоколу Арктика. И я прекрасно знаю, чей номер она наберет первым, тем более я буквально только что как один из самых радивых сотрудников отправил сделанное в офис…

Смартфон издал пронзительную трель, и я громко и с наслаждением выругался, прежде чем принять вызов. Уже говоря «здравствуйте, Леся Павловна», я неожиданно понял, что не испытываю никаких эмоций и точно знаю, каким будет мой вежливый, но категоричный ответ. И спустя всего минуту общения я его озвучил – мое твердое и спокойное «нет» на требование выйти с удаленки в офис на следующие несколько дней. Да, я добавил, что нахожусь далеко от Москвы, чтобы хоть как-то сгладить углы своего отказа, но сути это не меняло – я отказал начальнице, чего не делал никогда. И я прямо почувствовал повисшее на той стороне линии замешательство. Я сломал сложившийся за годы алгоритм, перестал быть самым лояльным сотрудником, и Лесе потребовалось время, чтобы осознать это, обдумать, покрутить в пальцах гелевую ручку и, не найдя рычагов давления, проронить очень недовольное и многообещающее «я поня-а-ал-а-а-а». Попрощавшись, убирая телефон в карман, я уже знал, что скоро к сделанной мной работе появятся замечания и так будет длиться еще с полгода – Леся ненавидела, когда ей не подчинялись и умела мстить, причем мстить умело, доводя почти до белого каления и желания послать ее на хер и просто уволиться, а потом резко сбавляя обороты и снова становясь доброжелательным хорошим боссом.

Предварительные итоги сегодняшнего дня увеличились в числе: убил двух куриц, видел, как убивают быка, твердо отказал начальнице. Офигеть… ботаник разошелся не на шутку…

В кармане опять ожил смартфон. Леся нашла веские доводы и решила повторить атаку? Что ж – у нее ничего не выйдет, о чем я сразу предупреждаю вселенную. С улыбкой я глянул на экран и удивленно хмыкнул – мне звонила не Леся, а Лера, девушка-риэлтор, продающая мою квартиру. Ответив на вызов, я выслушал ее торопливую скороговорку вечно занятого делового человека и тут же ответил утвердительно. Да, я могу быть завтра в девять утра в Москве, чтобы показать квартиру трем идущим один за другим потенциальным покупателям. Буду обязательно.

Ну вот и нарисовались планы, считай, на весь следующий день, что немного печалило – глушь покидать категорически не хотелось. Однако я скоро исчерпаю свои сбережения, а продажа квартиры позволит перейти к реализации моих главных планов, так что роскоши выбора я не имею. Но сегодняшний день еще не закончился, и надо постараться, чтобы это время не прошло зря. С этой мыслью я, прихватив рулон туалетной бумаги, направился в лесополосу, искренне надеясь, что мне так никто и не встретится. Раньше боялся бешеных ежей и ядовитых гадюк, теперь боюсь бешеных людей… И молоток я в бытовке оставлять не стал…

Глава 9

Чтобы не оказаться в пробке на М4, я выехал в пять утра, но даже столь раннее отбытие не спасло от пары кратковременных заторов на некоторых участках федеральной трассы. Сами задержки меня не особо волновали, в график я укладывался, но я еще не привык к габаритам внедорожника и нервничал, когда слишком близко ко мне пролетали чертовы лихачи, что вечно куда-то опаздывают. Остановившись на заправке, я залил топлива до краев, взял себе сладкий кофе и соленый арахис по безумной цене, решив, что этого вполне хватит для завтрака. Следующая четверть часа была максимально благодушной, я неторопливо двигался по крайней правой полосе, изредка обгоняя медлительные грузовики, подъедая орешки и не обращая внимания на мелкий слабый дождик.

Хорошее настроение резко пропало в два этапа. Сначала впереди замигали сине-красные проблесковые огни в очень немалом количестве, а в щель приспущенного бокового окна проникли звуки сирен. Через минуту я уперся в медленно ползущую пробку. А затем мне пришлось перестроиться в крайнюю левую полосу, и, едва двигаясь, я получил прекрасную возможность в деталях разглядеть то, что разглядывать совсем не хотел.

На дороге, перегородив две полосы, наискосок застыл большой двухэтажный рейсовый автобус с помятыми боками. К нему приткнулись три легковых автомобиля, выглядящие не слишком поврежденными. На некотором расстоянии стояли три полицейские машины, рядом с ними замерли две скорые с распахнутыми дверьми. Торопливо сновали люди в форме и без, кого-то несли на носилках, недалеко от дверей автобуса на мокром асфальте лежали прикрытые тряпьем тела – тут ошибиться просто невозможно, отчетливо видны очертания голов, вон там высунулась вроде как женская рука с поблескивающими во вспышках проблесковых огней украшениями. Всего семь прикрытых с головой тел. Поразившее меня сильнее всего – кровавые разводы и отпечатки ладоней на окнах автобуса.

Из окна двигающейся передо мной машины чуть ли не наполовину высунулась девушка со смартфоном, снимающая видео и оживленно что-то тараторящая. Мне почему-то захотелось поддать газу и долбануть их так сильно, чтобы эта улыбающаяся сука выпала на асфальт. Слишком уж много возбужденной радости на ее накрашенном лице с уродливо выдающимися вперед накачанными губами и слишком мало сочувствия и шока.

Уже почти проехав место происшествия, я увидел, как в полицейскую буханку буквально забрасывают мужчину со скованными сзади руками, после чего один из сотрудников, держащийся окровавленной рукой за шею, добавил ему ногой и резко захлопнул двери. Всего в буханке на полу лежали трое – все со скованными сзади руками, смотрящие на двери. И все с теми самыми до жути пугающими кривыми улыбками. Лежали они на полу между железных скамей, что наверняка попирало их гражданские права, но судя по мрачным лицам полицейских, им было на это глубоко плевать.

Трое? Их сразу трое – этих криво улыбающихся, таких разных и таких одинаковых молчаливых гадов. И все «очнулись» в одном и том же переполненном рейсовом автобусе?

Охренеть…

Миновав сужение, я перестроился вправо, пропуская самых торопливых, и тоже прибавил скорости, на ходу высыпав в рот остатки соленого арахиса. Охренеть, что происходит…

Семь трупов – и это только на асфальте. А сколько их может быть внутри рейсового автобуса?

На секунду я пожалел, что не успел заснять этот кошмар, но глянул на смартфон с выведенным на экран навигатором и хмыкнул – а зачем? Я видео не снял, а десятки других людей это сделали и, скорей всего, уже успели закинуть его в новостные каналы Телеграм.

Хорошее утреннее настроение рассеялось как дым. Поняв, что проваливаюсь в мрачные думы, заставил себя переключиться на более рациональные мысли с помощью задаваемых самому себе вопросов касательно участка.

Какой этап строительства следующий?

Что из строительных материалов надо докупить и срочно?

Где отыскать мастера по установке видеонаблюдения, и сколько он запросит?

Так я реально ищу ствол? Или мне действительно стоит чуток охолонуть и перестать искать на задницу уголовную статью?

Спрашивая и тут же отвечая, я сам не заметил, как добрался до родного подъезда. На часах половина восьмого утра. Время еще есть, в пустой квартире делать нечего, поэтому я остался в машине и, откинув спинку сидения, закрыл глаза, изредка открывая их и поглядывая на спешащих на работу людей. За окном курлыкали расхаживающие по асфальту голуби, орали гулящие коты, им вторила доносящаяся с верхнего этажа ранняя семейная ссора, трусцой пробежал пенсионер в обвисших синих трениках. Все как всегда. Здешняя убаюкивающая атмосфера всегда неизменна…

К полудню мы ударили по рукам. Предварительная сделка была заключена, я получил небольшой аванс, подтверждающий серьезность намерения. Улыбчивый молчаливый нерусский мужчина и его говорливая пышная супруга пощупали каждый метр старых обоев, потрогали все трубы, убедились в проходимости каждого стока и крепости туалетного кафеля, после чего попытались сбить цену так сильно, что даже привычная ко всему девушка-риэлтор подавилась персиковым дымом айкоса. Я не подвинулся ни на сантиметр, прекрасно понимая, что и так продаю квартиру по цене чуть ниже средней по рынку. Они попытались воззвать к моей совести, мол, ехали сюда аж из Домодедово. Вспомнив, где находится сей прекрасный город, я обрадованно заметил, что и мне он по пути из родной глуши, так что сделку, если мы договоримся, можем оформить именно там. Риэлтор снова подавилась дымом айкоса, взглянула на меня максимально сурово, начала что-то говорить, но почему-то передумала и просто кивнула, подтверждая. Возможно, именно это оказалось последней каплей на чашу весов в мою пользу, и супруги приняли решение о покупке.

Получив задаток, я запер квартиру и проводил всех до машин. Когда потенциальные покупатели уехали, предварительно уточнив дату – послезавтра, девушка после новой глубокой затяжки понимающе улыбнулась:

– Но оформлять мы все будем здесь, да?

Я ответил той же улыбкой:

– Нет. В Домодедово. Мне до него час с юга, вам – час с севера, покупателям – минут десять. Справедливо.

– Мы так не работаем и…

– Давайте просто сделаем все максимально быстро и без ссор, а? – попросил я, глядя ей в глаза. – Пожалуйста. Вы уж придумайте что-нибудь. А мне надо ехать обратно в глушь.

Закатив красивые глаза, она неопределенно покачала головой и пошла к своей машине. Проводив ее взглядом, я покосился на укоризненно смотрящих на меня старушек у соседнего подъезда, широко им улыбнулся и забрался в салон Форда. Сердито рыкнув мощным движком, старый внедорожник ожил и медленно пошел вперед, вывозя меня из лабиринта дворов. И только уже выбравшись из родного района, я понял, что ни разу даже не взглянул ни на одно из вызывавших прежде столько ностальгии мест. Ни парк, ни спортивный старый городок, ни заброшенные ныне кирпичные гаражи рядом с уничтожаемым парком не притянули моего взгляда. И даже мимо детского сада и школы, где прошло немало веселых лет, я тоже проехал, сам того не заметив и не вспомнив ни одного из значимых только для меня событий тех времен.

Мальчик наконец-то вырос, расправил крылья и улетел, покинув родное гнездо не только телом, но и мыслями?

Да, пожалуй. Но одно место я сегодня все же посещу – могилу мамы. Только надо цветов по дороге купить и пачку так любимых ей копеечных ирисок «Кис-Кис»…

* * *

Неожиданный звонок настиг меня на каширской заправке, когда я, загрузив в багажник и закрепив три только что купленные и заполненные бензином канистры, обедал не слишком вкусным покупным курником, запивая его очередным кофе и глядя на памятник в виде истребителя времен ВОВ.

Звонила бывшая.

Несколько секунд я просто смотрел на экран и медленно дожевывал, потом нехотя принял звонок.

– Алло?

– Привет, Тишик!

– Привет, – ровно ответил я. – Как дела?

– Да как всегда. Ты сам как?

– Тоже норм, спасибо.

В трубке на несколько секунд повисла тишина. В наших телефонных беседах и раньше такое случалось, но тогда я тут же пытался заполнить молчание какой-нибудь не слишком умной шуткой или не слишком интересной историей из дневных событий, но в этот раз просто ждал, когда бывшая подруга снова оживет.

– Знаешь, Тишик-Чижик… я тут подумала…

– О чем?

– Соскучилась я по тебе, – ее голос в трубке стал чуть выше, в нем зазвучала легкая хрипотца, что так сильно будоражила меня раньше. – Давно же не виделись. Ладно, мы уже не вместе, но раньше ведь были друзьями, регулярно посиделки в кафешках устраивали. Вот я и подумала – может, снова посидим? В нашей любимой пиццерии. Пива выпьем.

– Извини. Не получится, – я ответил слишком быстро и слишком равнодушно, поэтому, спохватившись, чуть подправил ситуацию и пояснил: – Я бы с радостью, честно. Но пару часов назад я уехал из Москвы и сейчас на границе области. Да и до этого приезжал, только чтобы квартиру продать.

– Я слышала, да. Если это из-за меня…

– Вообще нет, – перебил я. – Просто решил перебраться в глушь. Когда буду в городе в следующий раз, не знаю, но напишу заранее. Может, и получиться у нас пересечься, чтобы пиццу пожевать.

Еще одна пауза после моих слов длилась на этот раз дольше, и снова я не торопился ее заполнять пустыми словами. Опять ожив, бывшая разочарованно вздохнула в трубку:

– Ясно… обидно даже. Столько не виделись. Я первая позвонила. А ты…

Неожиданно захотелось высказаться резко, но я сдержался и лишь повторил прежние слова:

– Я уже далеко от города.

– Мог бы и приехать, раз ты на машине!

– Два часа пилить в Москву, чтоб посидеть столько же в пиццерии, а потом еще два часа пилить обратно?

– Я не стою того?

– Мы расстались, – напомнил я.

– Тут столько всего происходит! На людей нападают! Жить страшно! А ты вот как⁈ Да пошел ты! Полно других желающих, кто ко мне хоть откуда приедет и без всякий уговоров!

Звонок оборвался. Покачав головой, я отложил телефон, закинул в рот остатки курника и завел двигатель машины. Про разговор с бывшей я забыл мгновенно: недавно звонили с участка, им там чего-то не хватает для продолжения работ, и опять, блин, надо что-то докупать. Так что путь мой лежит в строительный магазин, а потом на участок. Но между двумя этими пунктами я чуть отклонюсь и загляну на пару минут к Игорьку – чтобы купить несколько килограммов недавно слепленных пельменей и котлет.

Как там говорил Николай? Мясо надо покупать свойское…

* * *

После визита в строительный и покупки цемента, массивных металлических уголков, сварочных электродов и еще немало чего, уже выезжая на дорогу, я зацепил взглядом перечеркнутое косой красной чертой название населенного пункта и снова срулил на обочину, после чего полез в телефон. Увиденное название оживило в голове недавние записи – вроде как именно здесь жил владелец интересующего меня товара. Сверившись, я убедился в своей правоте и набрал телефонный номер. Когда ответили, представился, пояснил, чего мне нужно, и дребезжащий женский голос тут же сообщил адрес. Вбив его в навигатор, я обнаружил, что нахожусь всего в нескольких километрах – похоже, достаточно свернуть вон в тот узковатый переулок, зажатый между железобетонным и покосившимся дощатым заборами и ведущий прочь от загруженной машинами дачников асфальтированной дороги.

Пока ехал, давя колесами выросшую прямо в колее весеннюю траву, посматривал на действительно красивые деревенские дома – прошли десятилетия, многие стоят с заколоченными щитами окнами, стены потемнели, но при этом видно, с какой любовью и тщанием в свое время возводили эти родовые гнезда. И ведь стоят до сих пор…

Ворота нужного двора были открыты нараспашку, и мне загодя сказали заезжать и сворачивать левее к малой сарайке. Я так и поступил, остановившись в паре шагов от солидных распашных дверей с пропущенной через ручки толстой цепью с замком. От расположенного в глубине большого двора ко мне уже шла седая улыбающаяся старушка в меховой жилетке, длинной темной юбке, из-под которой виднелись носки сапог, и в смешном, но очень милом большом вязанном белом берете. Я поспешно выбрался из салона, спугнув какую-то облезлую курицу и улыбнулся в ответ:

– Здравствуйте. Уж простите, что беспокою.

Старушка замахала руками и улыбнулась шире:

– Да что ты, сынок, что ты. Это тебе спасибо, что к старью моему интерес проявил. Я уж думала, что так и придется здесь все бросить – а то младшая моя уже рычит в трубку аки зверь лесной. Делай, мол, что хочешь, а на днях приеду и заберу тебя в город. И чтобы без разговоров. И когда она такой вот стала? Чистая лайка сторожевая… а ведь тихоней росла задумчивой…

За следующие полчаса я не проронил ни единого слова, не считая угуканий, согласного и удивленного хмыканья, изредка мычания и частого кивания. А старушка, цепко ухватив меня за рукав, вела за собой по периметру двора, обходя дом, все показывая и рассказывая, рассказывая и рассказывая.

Я быстро узнал, что на прошлой неделе ей исполнилось семьдесят два, а полгода назад схоронила любимого мужа, что был старше ее на десять лет и до последних дней трудился аки шмель жужжащий. Всего они родили и вырастили пятерых детей, все давно семейные, трое старших сыновей на дальних северах работают, а две младшие дочери обустроились в Москве, причем самая младшенькая недавно решила перебраться в расположенное совсем рядом Ступино, где они с мужем купили большой участок и выстроили двухэтажный дом. Вот туда она и решила забрать оставшуюся одну на хозяйстве маму и ведь и остальных детей подговорила, зараза такая! Недавно все они приезжали, внуков привезли, один другого перекрикивая, убедили старую мать, что тут одной оставаться никак нельзя. Ну да младшенькая, хотя ей уже четвертый десяток идет, всегда была мамкиной дочкой. Опять же, внуки в бабушке души не чают – раньше все время на лето сюда приезжали. И кому нужны эти лагеря детские оздоровительные, коли в деревне так хорошо дышится и едва вся своя, домашняя? Но вот пришло времечко и ей переезжать – думала сразу на кладбище, но дети решили иначе. Пришло время становиться городской, хотя на участке том есть и тепличка, и огород, и деревья плодовые, и даже курицу Ксюшку, а ей уже двенадцать лет стукнуло, тоже с собой разрешили забрать. Здесь, в деревне, продавать землю не собираются, года через два все тут перестроят, но вот от старья сказали избавиться. А как выбросить еще хорошие вещи, что в свое время наживались не так уж и легко?

Совершив полный круг, я успел познакомиться с каждым плодовым старым деревом – яблони гигантские! – и мы снова финишировали у сарайчика, а старушка достала из кармана безрукавки ключ и протянула мне, пояснив, что сыновья все, по их словам, более ненужное снесли сюда, в бывший угольный сарай, хотя стоило бы сразу на мусорку. А она так не может…

Отперев замок, я вытащил цепь, открыл скрипучие двери и задумчиво взглянул в сумрак постройки. Почерневший и потрескавшийся бетонный пол чист и пуст, вдоль стен – крепкие деревянные полки, а на них чего только нет – свернутые рулонами старые ковры, ящики с крышками и без, ряды и ряды пыльных стеклянных банок и бутылок всех видов и размеров, перемотанные ремнями матрасы, распухшие от лезущего наружу тряпья сумки, трюмо со сложенным зеркалом, пучок удочек в углу, немало досок, реек и всякого прочего. Да уж… эта кладовка хранит в себе мощную частицу прошлого…

– Аккуратно сложено, – подытожил я предварительные результаты осмотра.

– Да сыновья все в отца-аккуратиста, – со смешком пояснила бодрая старушка. – Вечно у него каждый гвоздик на своем месте лежал. И детей также приучил всех до единого. Порядок в доме – порядок в семье. Так он говаривал.

– И правильно, наверное, – улыбнулся я. – Скажите, пожалуйста, а в ящиках что?

Ящики были примечательные – длинные, сколоченные из досок, многие несли на себе остатки белой и зеленой красок, следы надписей на боках, а на крышках имелись металлические запоры и проушины для висячих замков.

– Да скупил он за бесценок их излишки в какой-то военной части еще в двухтысячных. Для хранения всячины лучше и не сыскать. Сыновья все полезное повыбрали и увезли, а в ящиках книги и журналы старые советские, инструменты ломанные и прочее. Так ты ведь, сынок, вроде как ковры смотреть приехал? Дочка моя только их в интернет ваш выкладывала…

– И ковры, – улыбнулся я в ответ. – Но и ящики куплю, если продадите. Вместе с книгами.

– Да кому в наше время книги нужны? Вы же все в планшетах читаете.

– Я возьму, если продадите, – повторил я. – И если в цене сойдемся. Вы позвоните сыновьям, спросите о цене, чтобы я свою не навязывал, а я пока ковры гляну, если вы не против.

– Ишь, вежливый какой, – фыркнув, она из другого кармана вытянула вполне современный смартфон. – Ну, гляди ковры, гляди, а я старшему наберу – он у меня самый скуповатый, это я тебя сразу предупреждаю. Копия отец…

Слушая явно любящую поговорить улыбчивую пожилую женщину в милом белом берете, я и сам невольно улыбался все искреннее и радостнее. Удивительно, но эта, можно сказать, случайная встреча и совсем не запланированная беседа с экскурсией по основательному самодостаточному хозяйству окончательно убедили в правильности сделанного выбора и укрепили меня в желании жить на своей земле и подальше от душного мегаполиса. А ведь пока сюда ехал, в голове крутились мелкие подлые мыслишки на тему вернуться в Москву, позвонить бывшей и вытащить ее в пиццерию, а потом, может, в бар и дальше по накатанной, пока все не закончится в ее постели. Но вот я побывал здесь, послушал старушку, и во мне нет и намека на желание вернуться в город и к бывшей. К черту. Только вперед. Без оглядки. И к черту всех тех, кому я нужен только в горести и тревоге, но не в радости.

Моя улыбка сильно померкла после неожиданной и чуток пугающей встречи.

Ведущий меня в деревенских дебрях навигатор предложил добраться до еще далекого перекрестка узкой сельской дорогой, и я поддался его уговорам – не ради экономии пятнадцати минут, а чтобы подышать свежим воздухом, а не выхлопами соседних машин. Тяжелый внедорожник легко справился с полными вязкой грязи ямами, я вырулил на идущую по просеке и вдоль гудящих вышек электропередач дорогу, вольготно проехал пару километров и… притормозил, а затем и съехал на обочину, когда из-за поворота навстречу вдруг показалось угрюмое рыло могучего грузовика. Мимо меня, почти вплотную, прошла колонна из десятка крупнотоннажных и выкрашенных характерной краской армейских грузовиков Урал, едущих достаточно быстро и вроде как по направлению к повороту на М4, откуда открывается дорога на Москву. За грузовиками шли утюжащие грязь БТР-80 в числе трех штук. Рука невольно дернулась к закрепленному в держателе телефону, чтобы заснять видео проходящей колонны, и я остановил этот дурацкий порыв лишь в последний момент, беззвучно выругав свою мальчишескую дурость. Нужно быть абсолютным кретином, чтобы снимать на видео военную технику. Колонна уже ушла, а я еще некоторое время стоял, задумчиво созерцая успокаивающуюся в глубокой колее воду и гадая, смогу ли я теперь тут проехать на своем уже не кажущемся столь все проходимым внедорожнике. Как бы не сесть на брюхо… Проверив сигнал сотовой связи, я успокоено вздохнул и улыбнулся – сигнал имелся, а значит, смогу если что позвонить Николаю спасителю и дождаться его с трактором.

В итоге на асфальт я выполз гораздо раньше, решив свернуть с уже не столь спокойной и солнечной сельской дороги и пробравшись сонным селом. Снова постоял на обочине, пропуская очередную колонную из грузовиков и бронеавтомобилей в расцветке Росгвардии, двигающуюся в том же направлении, что и военная. И словно горькая вишенка на торте, после того как я проехал с десяток километров к дому, чуть в стороне со стрекотом прошли сразу три вертолета.

И какого хрена происходит?

Не реши я свернуть к той позитивной бабульке за коврами, не застал бы все эти чуток пугающие передвижения не самой обычной техники. Глядя на дорогу, я мысленно успокаивал себя, напоминая, что страна у нас огромная и никто не отменял всякие там тренировочные маневры.

Хотелось остановиться и почитать новостные каналы, но я заставил себя двигаться вперед во всех смыслах этого понятия – на сегодня еще много требующих завершения дел.

* * *

На участок я вернулся достаточно поздно, не ожидая увидеть там уже никого, но, к моей радости, бригада все еще была здесь и трудилась. Один подпиливал угол толстого бруса, остальные занимались установкой уже подготовленных, почти сформировав основу места моего проживания на ближайшие месяцы. В нескольких шагах дымил костер из остатков стройматериалов, на кирпичах стоял закопченный чайник, а на полотенце лежали свидетельства простой, но сытной трапезы: солидный шмат сала, остатки буханки ржаного хлеба, луковичная шелуха и початая головка чеснока.

В бытовку пока было не зайти, поэтому я лишь кивнул парням и остался во внедорожнике, свесив ноги наружу и оглядывая участок и недавние свершения.

Щебневая площадка – готова. На ней я сейчас и стоял, наконец-то не занимая общую для нас с соседом узкую подъездную дорогу. Тут же на щебне лежали прикрытые пленкой строительные материалы: различные брус, толстые доски будущего чернового пола, кирпичи, бетонные тяжеленые блоки, мешки с цементной смесью и еще много чего, куда ушла львиная доля моих сбережений.

Ставни на окна бытовки – готовы. Обычные дощатые распашные прямоугольные ставни, сейчас открытые, с запорами на внутренней стороне.

Сортир дачный – готов. Он был куплен готовым, и его лишь надо было утвердить над вырытой ямой. Высится в дальнем конце участка, и сейчас я, кажется, понял скепсис Николая, спрашивавшего, готов ли я в морозы бегать так далеко и чистить дотуда дорожку в снегу. Действительно далековато. Кофе я пью много, бегаю в туалет часто, так что есть над чем подумать, но главное – наконец-то есть куда спокойно сходить по большому. Под туалетом – два бетонных кольца, для меня одного вполне достаточно, а еще мне посоветовали высыпать туда пакет каких-то хищных бактерий, выведенных специально для поедания фекалий и устранения того самого тяжелого аромата. Звучало пугающе и многообещающе одновременно. Жрущие говно хищники будут испускать запах хризантем…

Достаточно широкая щебневая дорожка от привратной площадки к бытовке частично готова, но не доведена до конца, потому как сейчас проводятся главные работы, и дорожку доделают, когда станет ясно, где окажется нижняя ступень. Вторая дорожка, как и договаривались, пойдет вдоль будущего забора к сортиру, но уже гораздо позже – я все же хотел дорожки из плитки или бетонные, а щебневая – решение чисто временное.

Ну а сейчас все силы по моей просьбе брошены на основное дело. Поняв, что с моими аппетитами и нуждами мне банально не хватит пространства бытовки, я еще тогда отыскал в сети простое и относительно дешевое решение, показал его Николаю и бригаде, получив поправки и одобрительные кивки. И вот процесс запущен.

Говоря проще – я решил пристроить во всю длину к своей шестиметровой бытовке еще одно помещение, в два раза превышающее ее по площади. Четыре метра в ширину, шесть метров в длину – и все это под одну крышу с бытовкой. В результате получится квадратная постройка с двускатной крышей, каркасными стенами, с выпирающим наружу блоком просторных сеней и примыкающими к нему сложенными из бетонных блоков ступенями. На текущий момент все сваи вкручены, выровнены под уровень, поверх них уложена рама из мощного бруса, последний как раз уже допилили, поставили на место и фиксируют здоровенными гвоздями и стальными уголками с саморезами. Один из парней старательно обрабатывает уже выкрашенные в оранжевый цвет брусья дополнительными струями из разбрызгивателя – Николай пояснил мне, что это не краска, а специальная химия, что защитит от гнили и жучков. Раньше, мол, отработанным машинным маслом балки обрабатывали от паразитов, а сейчас все проще.

Заметив мое прибытие, а следом обратив внимание на максимально загруженный внедорожник, где осталось место только для водителя, что наверняка нарушает какие-нибудь правила и законы, парни переглянулись и направились ко мне. После кратких переговоров они быстро соорудили с кухонной стороны бытовки площадку из все тех же незаменимых паллет, чтобы следом перетаскать туда все ящики и рулоны ковров, а под конец накрыли все пленкой и взялись за разгрузку купленного в строительном магазине.

Управились со всем минут за двадцать, получили от меня тысячу и вернулись к работе, задержавшись только, чтобы пояснить: вон там минут через десять уложат временно доски, чтобы я мог попасть домой. А чтобы я пока не скучал, вон чайник с крепким чаем, а рядом – огрызок строительного карандаша со смешным овальным сечением и лист с набросками возводимой постройки, где мне надо указать, сколько окон я желаю с каждой стороны пристраиваемой веранды. Еще я что-то упоминал про будущий блок с душем и туалетом, который примкнет к веранде где-то сбоку, и его тоже бы указать вместе с размерами, благо сваи еще есть, и пустить бы их уже в дело.

Указать что? Число окон?

Я чуть не закашлялся. Нет уж! Никаких окон, блин! Вообще никаких! Хочу крепкие сплошные стены! И желательно кирпичные и двойной кладки! Вот только у меня обычная деревянная каркасная пристройка. Да, пару небольших окон тоже сделать придется, но снабдив их крепкими ставнями и решетками. И это решение об урезании числа и размера окон серьезно удешевит постройку – недавно я нашел в сети и связался с расположенным в Туле стеклозаводом, хотя это, наверное, лишь громкое название обычной мастерской, где узнал сроки и стоимость изготовления пластиковых стеклопакетов по моим размерам. Терпимо, но цена кусалась. Теперь же проблема дороговизны отпадет сама собой.

Налив себе чаю, я с удобством устроился в салоне внедорожника, покрутил в пальцах огрызок строительного карандаша, собираясь с мыслями о том, где я хочу иметь совсем небольшие окна, хотя обычно эти легкие дворовые постройки использовались в качестве гостевого летнего домика и окна имели от пола до потолка – с видом на березки, клумбы и прочую лепоту. А мне такого не надо. Равно как не требуется и световых окон в скатах крыши – что сейчас тоже модно. Первое окошко я, пожалуй, хочу иметь вот тут, сбоку, и… Додумать мысль я не успел – в размышления бесцеремонно ворвался некий посторонний и быстро нарастающий гудящий звук. Когда гул перерос в свистящий рев, я наконец-то выскочил из машины, огляделся, задрал голову вверх и с оторопью уставился на идущий крайне низко большой пассажирский самолет. Боинг? Эйрбас? Вроде как Боинг «Три топора»… и эти самолеты просто не должны летать так низко, если только не заходят на посадку. Мне показалось, что он задел брюхом вершины старых берез – но это, конечно, было иллюзией. На самом деле крылатая машина шла гораздо выше, речь о нескольких сотнях метров от земли, вот только в округе не было аэропортов, ближайший – это Домодедово, и вроде как в ту сторону самолет и шел, но двигался с креном на одно крыло, медленно смещаясь в сторону и… вниз?