Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 70 страниц)

– Да уж…

– А ведь они могли бы дать тварям по зубам!

– Могли бы? – ответил я вопросом на его утверждение – Не знаю…

– Да чего тут не знать⁈ Тварей надо было валить! От них не убежать! Все равно ведь смерть – так надо было продавать жизни подороже! А сумей они отстреляться – глядишь и спаслись бы!

– Говоришь то ты верно – вздохнул я, тянясь за лопатой – Но есть нюансы… Отнеси уже планшет, хозяйке нашей огородной…

Пока Эдди чуть суетливо занимался всеми этими делами, я предпочел последовать своим новоприобретенным инстинктам. Ну ладно… про инстинкты я загнул, так что назову их своими новыми привычкам: не сиди без дела, не позволяй мыслям расплываться на что‑то абстрактное вроде «ах ты ж боже мой, ну какой кошмар кошмарный» и все прочее в таком же духе.

Действуй, думай конструктивно. Не можешь конструктивно – вообще блин не обдумывай на эмоциях, лучше займись опять же действиями, желательно рутинными, дождись, когда в башке утихнут эмоции – и вот тогда начинай думать конструктивно.

Поэтому моя лопата снова вонзалась в податливую почву, с хрустом разрезая дерн и перерубая паутину таящихся там корней и склизкие тела дождевых червей.

Дать отпор… смешной ты, Эди… вот право слово… смешной ты…

Тут в новостях постоянно мелькают заголовки, что твари видят в нас лютых врагов… и это правда, ведь они готовы убивать нас даже ценой собственной жизни. Особенно когда твари только переродились и еще не набрались ума. Но кроме этого, что после просмотра того видео, абсолютно очевидно, что мы для них просто добыча, источник пропитания, источник белка и огромного количества жиров.

Что еще хуже – мы идеально вписываемся в их добычу по многим показателям.

Для начала – мы самая легкая из возможных добыч.

Даже голодную бродячую собаку тяжелее догнать и прикончить, чем рядового человека. А попробуй прикончи лося! А ну рискни и напади на дикого злобного кабана!

Ну а люди… мы мягкотелые, слабые, трусливые, неумелые. Нас отучили быть независимыми, жесткими, решительными, умелыми и злобными – все эти качества негласно порицались еще несколько месяцев назад. Обычный рядовой гражданин должен был быть спокойным, тихим, а на агрессию отвечать заявлением в полицию. Любые вспышки гнева нас учили подавлять еще с детства, если тебя кто‑то бьет – пережди, не давай сдачи, потом пожалуешься и его накажут. Но ты сам – не отвечай ударом на удар. Мы превратились в мягкую легкоуправляемую серую массу. И все как‑то работало, пока не появились твари… а на них жаловаться уже некому. Далеко не все из нас и сейчас дают отпор, мало кто отстреливается, в куче видеороликах я видел, как люди просто садились на корточки, закрывались руками и застывали в такой позе. Будто надеялись, что их не тронут. Некоторые руки поднимали – сдаюсь мол. Другие делали того хуже – заискивающе улыбались, протягивали руки и начинали говорить что‑то увещевающее…

Эдди говорит – они должны были дать отпор. Должны были! А как дать отпор, если ты испуган до состояния тотальной обосратости? Я никогда не забуду, как бегал от напавшего на меня толстяка там на парковке у Пятерочки. Как он преследовал меня, а я наворачивал круги вокруг машины и озирался, надеясь увидеть спасительного крутого мента…

Сейчас я уже совсем другой и продолжаю меняться, продолжаю с хрустом сбрасывать с себя прежнюю шкуру запуганного обывателя, но все равно во мне все еще очень и очень много страха. Так что я прекрасно понимаю, почему те люди предпочли бежать, а не дать отпор тварям – они просто запаниковали. А на то, чтобы справиться с этой паникой у них были считанные секунды… и в этот промежуток времени они не уложились, после чего были убиты, частично пожраны и насажены на острые сучья…

Что страшнее всего – не думаю, что в ближайшее время твари перестанут видеть в нас добычу. Мы – самый многочисленный вид на земле. Ну, не считая насекомых и некоторых видов рыб, наверное. В любом случае на муравьиных жопах тварям не выжить, а вот на диете из человечины – да вполне у них неплохо получается. Изредка разбавляют это дело собачатиной и кошатиной, что‑то из дикой фауны и неплохо себе живут… и дальше жить так будут припеваючи.

И какой вывод, Тихон?

А вывод все тот же простой и неумолимый – нам тоже надо дичать. Надо сбрасывать с себя цивилизованность, отказываться от мягкотелости, смело меняя её на жесткость и даже жестокость. Иначе нам не выжить. А мы можем измениться – надо всего лишь откатить наши настройки к заводским. Наши предки с рогатиной хаживали на матерых медведей, прямо в берлогу к ним лезли, с ножом в объятия косолапых шагали… дай мне любые деньги и скажи атаковать медведя – откажусь в страхе! Убьет же! Понятно, что помимо решительности нужны и навыки, но сути не меняет – надо меняться.

Нам надо дичать…

Так что нет… Эдди неправ, хотя и сказал обратное. Мне как‑то даже неприятно об этом думать, неохота такое признавать, но… измениться смогут далеко не все даже из тех, кому, как и нам повезло пережить первые вспышки грядущей пандемии. Кто‑то так и не сумеет сбросить с себя шкуру цивилизованного человека… и будет сожран или убит мародерами и грабителями. Это неизбежно. Начался тот самый отсев, тот самый период, что во всех книгах и фильмах описывается коротко и ясно – выживут самые сильные и приспособленные.

Нам надо дичать…

Звучит как слоган блин…

Хотя тут поправочка – мне самому сначала надо чуть одичать, прежде чем думать о остальных…

Смартфон в кармане поймал сеть и завибрировал, оповещая о новых сообщениях. Выудив устройство, я глянул на замершего под стеной дома Эдди, уставившегося в свой планшет, я проверил экран и с удивлением понял, что написал мне кто‑то незнакомый, но при этом состоящий в нашем поселковом чате. Один из местных. Звали его Прохором, имелось фото – лобастый почти лысый мужик средних лет с пристальным и чуть тяжеловатым взглядом карих глаз. Сообщение было каким‑то странным и гласило следующее:

«Здорово, Тихон. Я Прохор. Обернись и глянь на крышу дома с вышкой – помашу тебе. Как закончишь – заглянешь в гости? Угощу борщом с копченым салом».

Сообщение странное… но какое вкусное… аж слюни потекли.

Обернувшись, я глянул на ту самую строящуюся из металлопрофиля вышку и увидел выбравшегося на крышу Прохора с блестящей на солнце лысиной. Средний рост, мешковатая рабочая одежда, рука в рабочей перчатке колышется над головой. Я помахал в ответ, секунду подумал и написал в ответ:

«Смогу подойти где‑то через часа полтора – как здесь закончу. Друга с собой захвачу на суп? Я про Эдди».

На моих глазах мужчина на крыше достал из кармана штанов телефон, прочел мое послание и просто выставил руку с оттопыренным вверх большим пальцем. Ну и отлично. Глянув на часы, я вернулся к работе, торопясь закончить все намеченное за отведенное время.

О том зачем незнакомец зовет меня в гости я не думал – и так ясно, что ему что‑то нужно. Не познакомиться ради зовет. А вот что именно ему нужно узнаю уже за тарелкой супа…

Докопать грядку, разбить комья на мелкие кусочки, выбрать траву и корни, оттащить все к растущей куче растительных отходов у забора – и на этом первый этап огородных работ был завершен. Как раз в этот момент подтянулись еще двое человек. Одного я знал, он столбами занимался, со вторым познакомился на месте. Этот второй меня удивил своим умением косить – не триммером и не газонокосилкой, а обычной косой, той самой из старых фильмов. Сначала он быстро и умело стучал по лезвию косы каким‑то камушком вроде бы – причем именно стучал, а не точил как точат кухонные ножи – потом поплевал на руки, пренебрег перчатками и взмахнул инструментом, разом положив целый вал высокой травы. Косил он рядом с бытовкой на втором участке, граничащим с огородным. Шаг – взмах, шаг – взмах – и трава бесшумно и беспомощно падала вокруг него. Настоящий уничтожитель всего живого… я представил, что будет если на пути его косы окажется моя нога и порадовался, что я далеко от него и выше уровня земли – потому что мне доверили разобрать содержимое той самой бытовки.

Замок с двери кто‑то уже сорвал, выворотив одну из петель и все что мне оставалось так это вытаскивать из вагончика предмет за предметом и выносить на солнечный свет к площадке у ворот. Туда я носил лишь то, что не боялось возможного дождя. И чего только не попадалось мне в руки. Господи… мы такие разные… и такие одинаковые. Ровно те же самые вещи я разбирал перед тем, как решил покинуть родную квартиру. Стеклянные банк; эмалированные тазики; советская мясорубка, даже две, причем одна совсем древняя; мешки с уже гниющей одеждой; связки обуви; ржавые инструменты из которых я узнал только рубанок; древний телевизор; пара вонючих матрасов; сломанная раскладушка; связки книг и еще много и много чего разного и ненужного. Что‑то сразу уходило в кучу мусора, остальное я расставлял на щебневой заросшей площадке, а стеклянные банки и найденные закручивающиеся жестяные крышки относил хозяйке дома по её персональной просьбе.

Эдди и первый из пришедшей двойкой работали вместе, нарушая правила безопасности. Они поднимали и «наживляли» как выразился тот грузный мужчина стойки из квадратного металлического профиля, привинчивая их к столбам забора по периметру. Потому по ним дополнительно пройдутся сваркой, чтобы намертво, затем закрепят поперечины и натянут рабицу вокруг нашего общего огорода, раскинувшегося уже на два участка – общая площадь двадцать соток, но надо еще вычесть из этого небольшой дом и бытовку.

– Вселяет надежду, да? – весело крикнул Эдди, таща от ворот очередную длинную железяку – Я про огород!

Поставив на щебень детскую ванну с наклейками покемона, я выпрямился, утер лоб со лба и посмотрел на сдвоенный участок.

Ну… да… что‑то в этом есть из вселяющего надежду.

Над немалой частью длиннющих грядок уже весело зеленели посадки, там и сям торчали длинные колышки с колыхающейся пластиковой сетью, вон в той стороне солидный такой кус территории отдан под картошку, что уже посажена, вдоль забора ящики под будущую зелень вроде зеленого лука, укропа, петрушки и много чего еще. На втором участке, за бытовкой, появится как мне сказали теплица, возводить начнут уже завтра.

Да… это вселяет надежду… но и испуг тоже. Нас много. А огород какой‑то… большой и маленький одновременно. Я не спец по урожаям, но тут поневоле начнешь задаваться вопросом: а сколько килограммов картохи можно собрать, скажем, с пяти соток?

А капуста?

Морковка?

Репчатый лук?

Это самое основное для нас в средней полосе. Молчу уже про чеснок, помидоры, огурцы и прочее вкусное…

Даже я не обхожусь без всего этого в своей ежедневной готовки: использую томатную пасту, есть сушеные специи, но все это потихоньку кончается.

Да… тут есть над чем подумать… и я очень рад, что в нашем поселке есть умные люди, задумавшиеся обо всем это сейчас в мае, а не к концу лета, когда уже поздно что‑то сажать.

Вслух же я сказал другое, постаравшись вложить как можно более уверенности и радости в свои слова:

– Да! Это зрелище прямо обнадеживает!

– Прокормимся зимой? – спросил Эдди.

Я замялся с ответом. Зато работающий к нам спиной косарь глухо рассмеялся и бросил через плечо:

– Шутки шутишь, парень? Этого и на небольшую семью едва хватит – и только на пару месяцев… Да и то лишь если в погребе не пусто, а в сарайчике до осени свинья откармливается. Тогда еще да… А нас тут сколько рыл насчитается? И заметь – ни одного поросенка нигде не похрюкивает…

– М‑да – изрек я.

– И что делать будем? – спросил Эдди, посмотрев сначала на старушку в окне, потом на меня и наконец на косаря.

– Работать! – просто ответил мужик с косой и, прервавшись, выудил из нагрудного кармана старой рубашки пачку сигарет без фильтра, прикурил от зажигалки, прищурившись, сквозь дым оценивающе посмотрел на нас, сплюнул табачные крошки в траву и добавил – Много работать. Больше огородов, больше скошенной травы.

– А смысл её косить то? Только что на перегной…

– Ну почему же? А кролики? А куры? Им только дай – сожрут!

– У нас‑то откуда они в поселке дачном?

– Курей пока нет – признал мужик.

Я тяжело вздохнул, вспомнив своих несчастных сгинувших цыплят.

А косарь, затянувшись сигаретой, выдохнул и вдруг солнечно улыбнулся:

– А кролики есть. Пара семей кроличьих. У меня на даче веранда пристроена остекленная. Так я клетки там разместил. Вони от них будь здоров, но кто из живых не воняет, верно? Да и мертвые не благоухают. Окна щитами закрыл, хотя сейчас пара открыта, но там жинка приглядывает – закроет в случае тревоги. Как приплод пойдет – поделюсь. Научу как обихаживать, хотя там дело не особо хитрое.

– Крольчатина – задумчиво произнес Эдди – Мы как‑то о домашнем кролике мечтали…

– Ну вот мечта и сбылась, считай.

– Но мы кролика убивать как‑то не собирались…

– А к зиме придется, если корма не запасем вдоволь на холодные времена. Ладно… болтать хорошо, а работать все же приятнее…

Спохватившись, я глянул на часы и заторопился к бытовке – надо выволочь наружу большой советский холодильник, лишенный двигателя и внутренних полок. До этого я вытащил из него всякую напиханную рухлядь, среди которой обнаружил настоящий облезлый тулуп. Вот же люди… ничего не выкидывают! А нам потом разбирай их барахло спустя годы…

Хотя кто бы говорил – я сам тот еще Плюшкин… сволок в свою берлогу столько всего, что на пару жизней хватит. А с другой стороны, хочется верить, что поживу еще хоть сколько‑то лет, так что может и не хватит моих запасов…

* * *

Прохор оказался человеком невысоким. Метр шестьдесят с небольшим. Лобастую голову прикрывала старая тряпичная кепка, на плотном полноватом теле клетчатая рубашка и свободные спортивные штаны. Под выпирающим животом примостилась поясная сумка, там же кобура с пистолетом.

Заметив рукоять пистолета, я мысленно одобряюще хмыкнул и невольно удивился своей реакции. Еще недавно даже вид огнестрельного оружия, находящегося близко ко мне, пусть даже в кобуре проходящего мимо полицейского, заставлял меня внутренне сжиматься, будто я увидел какое‑то опасное существо вроде… скорпиона. Да… как живой скорпион в банке, когда смотришь на него сквозь стекло, а он мечется там. Вот вроде ты в безопасности, а все равно почему‑то страшно – точно так вот я ощущал себя раньше рядом с огнестрельным оружием или большими боевыми ножами, когда бывая у кого‑то редко в гостях, вдруг оказывалось что хозяин дома большой фанат всего этого и он начинал внезапно хвастаться всем этим, крутя зазубренные ножи прямо перед моим носом, описывая их убойность, потом показывая оружейный сейф, а я стоял и тоскливо думал когда вот это все опасное уже блин закончится…

А сейчас, если не видел у человека ствол на поясе или ружье за спиной, я начинал сомневаться в его адекватности… и надежности. Человек без оружия меня не прикроет, бросившуюся на меня со спины тварь не пристрелит. Безоружный человек бесполезен и даже хуже – он балласт на ногах человека вооруженного.

Прохор был вооружен.

И я крепко пожал его руку и с трудом удержался от удивленного восклицания – такое ощущение, что я не руку сжал, а выстроганную дубовую доску, настолько жесткой и негнущейся была его ладонь. Следующим поручкался Эдди, после чего стоящий в дверях Прохор посторонился и спросил, где мы хотим отобедать. Время клонилось к вечеру, так что скорее отужинать, но я подумал не о времени, а о том насколько сильно могут у меня вонять ноги, после всего этого долго жаркого потного дня и попросился в небольшую беседку во дворе. Опять же чего по чужим домам шастать? И опять же – из беседки открывался отличный вид на крышу дома, над которым выросла железная вышка.

В беседки оказался дощатый пол, на котором намертво был закреплен стол и короткие скамьи с четырех сторон. Стол большой квадратный, скамейки прочные, крепкие, на каждой закреплены обрезки буксировочной стропы красного цвета. Все просто, как нам продемонстрировал Прохор: сел на скамью, обмотался стропами, завязал двойной узел и дело сделано. У каждого пистолет и если кто обернется тварью, несколько пуль решат проблему.

Эдди тут же открыл планшет, чтобы проверить как там дроны – на посту находилась успокоившая его супруга. Вокруг поселка пока пусто и спокойно. Но кое‑что тревожное она все же сообщила голосовым сообщением – на севере, там, где ведущая от нас дорога вливалась в федеральную трассу М4, поднимались четыре столбы густого черного дыма. Далеко от нас. На горизонте. Но все же… что‑то там произошло нехорошее.

А где сейчас происходит что‑то хорошее?

Ну разве что прямо здесь и сейчас – ведь нам вот‑вот подадут домашний борщ и копченое сало! Сегодня особый день – обедали гороховым супом, а на ранний ужин настоящий борщ, чей запах так и льется из открытого настежь окна пристройки.

Я думал мы сначала покушаем, но Прохор явно время зря терять не привык и сразу перешел к делу:

– Помощь ваша нужна, мужики!

– Какая? – хором спросили мы с Эдди.

– Вот это видите? – Прохор ткнул пальцем вверх и в сторону, в пространство над крышей дома, где пока остановила свой рост будущая вышка, уже нехило так поднявшаяся.

– Помощь с постройкой смотровой вышки? – предположил я.

– Вышка, да. Но называть лучше чуть по другому – объект! – поправил меня Прохор – Я поднимаю объект!

– О… ясно… хотя не совсем…

– Названия подходящего еще не придумал, но это не вышка. Это сложнее. Поэтому – объект.

– Окей… – Эдди, вывернув шею, поглядел на вышку и перевел взгляд на хозяина дома – И что будет на этом… объекте?

– Много чего! Но только если поможете. Требуется очень многое, чтобы это все заработало. Я ни с кем ничего не согласовывал, в чат ничего писать не стал, хотя прочитал там все темы и сказать могу одно – наш поселок тот еще клоповник ядовитый… Пусть не каждый, но большинство гребет лишь под себя, а так делать нельзя – сдохнем без объединенности и без общей цели.

– Есть у нас проблемы с этим – подтвердил я – Все люди разные…

– Поэтому я решил не завывать там и не ванговать, а поодиночке и парами по возможности выдернуть к себе тех, с кем, как я считаю, можно и нужно разговаривать и договариваться. Вчера поговорил с Сашей Павловым и Данияром Назаровым – они прониклись. Уже начали помогать. Данияр сейчас копает там на заднем дворе потихоньку, а Саша сейчас отобедает, и мы снова начнем объект поднимать. Их дома на моей же улице, оба семейные. Я вообще заметил, что с семейными здравыми мужиками легче договориться – я и сам, кстати, из семейных, хотя не мне судить о своей здравости. Возвращаясь к объекту… есть такая теория, что прежде, чем навязывать большинству свое мнение и что‑то обещать, надо сначала и самому хоть чего‑то достичь достаточно значимого. Вот я и решил поднять объект и для начала установить на нем солнечные панели, оборудование сотовой связи, многое для интернета, добавить посадочно‑подзарядочные насесты для дронов… и много чего еще, включая защищенное помещение для пары изолированных друг от друга наблюдателей и стрелков. Материал для постройки у меня есть, почти все беру прямо в поселке в брошенных домах, но… но далеко не все нужное можно отыскать тут рядом. А вы, парни, как я знаю считай единственные, кто рискует выбираться за границы поселка. Поэтому спрошу в лоб – поможете раздобыть хоть что‑то из списка, который я составил?

Мы с Эдди переглянулись, помолчали и наконец я спросил:

– Так… ну предположим… а что потом?

– А после того, как заработает хотя бы что‑то из мной задуманного, я воспользуюсь этим щедрым авансом, как и поддержкой части уже верящих в меня здешних… и постараюсь организовать здесь хоть какую‑то нормальную вертикаль власти – просто и без всякого пафоса ответил Прохор – И нет, во власть я не стремлюсь. Вот только почитав всякие группы и послушав тех, кто живет вон в той стороне в очень богатых подворьях, я четко и ясно понимаю, что рано или поздно власть в поселке кто‑то под себя подомнет. И даже предполагаю у кого это получится… и мне это заранее не нравится. Устраивать потом революции и бунты дело грязное… и я решил действовать на опережение. Сразу оговорюсь – королем я быть не собираюсь. В сраку королей. В жопу императоров. Я хочу чтобы моя семья выжила и сам не желаю сдохнуть. А это получится сделать только в коммуне, где каждый знает, что ему делать, как делать и когда делать. И либо здесь будет так… либо я заберу семью, найду как оплатить беседу в конвое автобусов и мы рванем на север – в Москву, в Крепость Коламбус. Уж лучше живым, но под жесткой мудрой пятой, чем мертвым, но среди свободной анархисткой размазни. Думаю, вы уже поняли, что анархию – тоже в жопу. О! А вот и борщец к нам плывет! Сейчас нам будет вкусно…

Не знаю как Эдди, а я лично я был максимально ошарашен столь внезапным напором сходу перешедшего к делу Прохора. Он говорил напористо, жестко, глядел нам в глаза, а в вороте рубашке покачивался серебристый нательный крестик – так что я невольно ощутил себя чуть ли не под гипнозом. Понятно, что никто нас не гипнотизировал, но все равно у меня аж в ушах зазвенело, а в переносице ощутил что‑то вроде продавленности. Вот уж точно с кем с кем, а с ним я не хочу меряться характерами… не дорос я еще до такого уровня. При этом он не был брутальным… но властным – без всякого сомнения. А еще он очень сильно походил на одного киношного героя – мафиози из старого сериала «В поле зрения», по имени Карл Элайс. Лицо прямо точь‑в‑точь, да и фигура в целом.

Когда он сказал что к нам «борщец плывет», образовалась пауза, я сделал пару вдохов и… поперхнулся на третьем, когда в беседку не вошла, а именно что вплыла женщина с подносом. Мне повезло куда больше чем Эдди – я воздухом подавился, а он сигаретным дымом. Поэтому я лишь глухо кашлянул и все, а Эдди зашелся в приступе долгого надсадного кашля, не сводя выпученных глаз с вошедшей красавицы.

Да, она была красива. Очень красива. Все как в книгах блин – точеные высокие скулы, огромные томные глаза, выразительные сочные губы, копна густющих светлых волос, собранных на макушке в хвост, но таких длинных, что все равно падали на плечи.

Да… она очень красива. Но кашляли мы не поэтому и даже не потому, что ее совершенное лицо испятнали синяки и длинные уже заживающие царапины.

Нет.

Дело в размерах и мускулах. Ростом она была разве что лишь самую чуточку ниже двух метров, плечи в два раза шире, чем у меня, облегающая майка не скрывала мощных мускулистых рук, равно как лосины лишь подчеркивали каждый мускул огромных бедер. Одним словом, к нам заглянула женщина бодибилдер – прямо к в тех шоу обнаженных намасленных мускулов.

Улыбнувшись нам, она опустила поднос на стол и, расставляя тарелки, очень нежным звонким голосом заверила нас:

– Муж меня не бьет. Синяки не от него.

– Я… я вот даже и не сомневался – в свою очередь заверил я, не в силах оторвать взгляда от ее просто чудовищной бицухи. Опомнившись, поняв, что ляпнул, поспешно глянул на Прохора – Ой… это… вы не подумайте, я не хотел сказать, что она сильнее вас и…

– И что если в семье кто кого бьет, то это она меня, а не наоборот, да? – Прохор беззлобно рассмеялся – Частая шутка… Знакомьтесь – Даша. Моя супруга. Еще у нас трое детей погодков. Но они в доме – тренировка уже завершена, и они поглощены какой‑то своей игрой на планшетах. Само собой я обеспечил им безопасность… времена нынче поразительные… времена, когда приходится сажать своих детей на поводки… и себя тоже пристегивать.

– Иначе никак – вздохнула нависающая над нами его супруга и, поймав мой никак не желающий мне подчиняться взгляд, напрягла бицепс, отчего на нем вздулась сетка выпирающих вен и пояснила – Я не всегда настолько сухая.

– Сухая?

– Обезжиренная – хмыкнула она – Недавно были выступления, заняла второе место. Обычно после них быстро отъедаюсь и набираю жирка, но последние недели выдались у нас очень напряженными и поесть было банально некогда. Сейчас наверстаю. А вы кушайте, кушайте. Чуть позже принесу чай.

– Спасибо, Даш – поблагодарил Прохор и она глянула на него с такой нежностью, что я сразу понял – в этой семье живет настоящая любовь, не показная, не киношная, не гостей ради на лица наведенная, а прямо вот глубокая настоящая любовь.

И при этом в муже полтора метра вместе с кепкой, а в ней считай два…

Эдди вдохнул аромат и сходу заработал ложкой, а я удивленно крутил в руках столовый предмет для зачерпывания – ложка была какой‑то необычной, очень объемистой я бы сказал, ничего схожего с дешевым ширпотребом нынешних времен.

– Ложки прадедовские еще – пояснил Прохор, поняв причину моего удивления – Он их сам выплавил в непростые послевоенные годы. С тех пор и пользуемся. Считай три поколения на них выросло, четвертое ими же черпать будет. Считай традиция.

– Может не стоит гостям такое давать? Потеряют блин еще…

– Ложка создана не для того, чтобы в серванте лежать, а чтобы суп черпать и в рот отправлять. Как говаривал мой дед – большими ложки едят те, у кого дел много и рассиживаться некогда.

Мы дружно покосились на Эдди, уже успевшего ополовинить тарелку борща и не забывающего закидывать в рот ломтики копченого сала с соседней тарелочки. Поняв, что я так голодным останусь, а после работы в огороде живот уже урчал, я торопливо черпнул, отправил ложку борща в рот и… блаженно зажмурился. Вкусно то как…

– Жена готовить умеет – понимающе кивнул Прохор – Всем приятного аппетита.

– Приятного! – ответил я, а Эдди что‑то прочавкал.

На пятой примерно ложке я понял, что Прохору с его начинаниями лично я помогу чем смогу. Нет, не потому что борщ вкусный – хотя он охренительно вкусно! – а потому что мне прямо по душе пришелся он сам и его невероятная супруга.

А еще он говорил правду, от которой я старательно убегал – правду о том, что рано или поздно власть в поселке кто‑то подомнет под себя.

Почему Прохор, а не те другие, все пытающиеся устроить переговоры и один раз уже на них не явившиеся?

Ответ прост: потому что те другие не делают ровным счетом нихрена, а вот Прохора я увидел в деле. И увидел что он не только теоретик, любящий создавать всякие инициативы, но не делать ничего самому, а реальный практик, причем действующий самостоятельно, не ждущий массового одобрения и старающийся самостоятельно найти ресурсы.

Вот и вышку он поднял сам, а судя по лежащим рядом с беседкой строительным материалам, строить он будет еще долго. И копать – ведь он обмолвился, что на заднем дворе тоже ведутся какие‑то работы. Может погреб копает, может ледник под продукты, а может убежище или все вместе взятое.

Короче – Прохор действует. И такие мне по душе.

Вообще, думается мне, что и эта вот пауза, вызванная прибытием его неординарной супруги и крайне аппетитным борщом, тоже продумана заранее – он сходу высказал что хотел, теперь резко ослабил нажим и давал нам время все обдумать. При этом сдержал обещание – накормить нас вкусным обедом.

Я не знал, как выразить свое согласие, поэтому, доев суп и прожевав последний ломтик тающего на языке сала, отложил старинную ложку и просто спросил:

– Что надо достать в первую очередь? Для объекта…

Прохор медленно кивнул, тоже отложил столовый прибор, вынул из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне:

– Вот. Привез с собой небольшой принтер, пока работает. Красным маркером выделил самое‑самое важное и срочное, синим и зеленым – остальное. То, что не выделено никаким цветом – тоже необходимо, но там всякая мелочевка.

Я развернул лист, просмотрел внимательно все тридцать пунктов, протянул бумагу Эдди и буднично пообещал:

– Хоть что‑то – но достанем. Но…

– Но? – Прохор смотрел на меня с кажущейся безмятежной выжидательностью.

– Но я не понял больше половины там написанного – признался я – Что‑то запредельно техническое… и без фотографии я это даже опознать не смогу. А уж где отыскать – даже и предположить не могу.

– Зато я могу – отозвался Эдди, нашаривая на столе сигаретную пачку – Хм… я начинаю менять свое мнение… спасибо, Прохор.

– Мнение о чем? – удивился я.

– Даже не мнение, а намерение…

– Так о чем?

– О переезде отсюда в военный городок неподалеку – пояснил наш любитель дроновых полетов – Я ведь прямо собирался…

– А ты‑то с чего?

– Да Игнат вон с тобой съездил…

– И что?

– Ну… описал все прямо восторженно: обеспечивают, защищают, детям радостно, взрослым спокойно, высокие заборы и спокойное небо над головой…

– Небо? А у нас небо не спокойное над головой?

– У нас небо ясное и безграничное – проворчал Эдди – А там спокойное и в клеточку железную. Смекаешь? Сидишь себе в клетке и без страха смотришь на внешний мир. Игнат прислал нам и видео – там дети спокойно играют, ничего не боятся, взрослые собираются на работу. Почти как в старые добрые времена – мирная рутинная жизнь… Ну… тебе не понять, Тихон, без обид. Ты одиночка. А мы семейные. Вот Прохор меня поймет…

Тот кивнул:

– Конечно пойму. Все ради детей.

– Спокойное небо в железную клеточку – пробормотал я – Капец блин… так ведь раньше про прогулочные арестантские дворики в тюрьмах говорили – небо мол там в клеточку…

– Теперь тюрьма – рай, а свобода – смерть! Так что я уже подумывал тебя подбить на сопровождение, сляпать конвой из трех‑четырех машин – и в путь.

– М‑да… и осудить то не могу…

– Но вот сейчас я решил погодить… если реально будет обеспечена защита от тварей, если будет стопроцентно не пробиваемое снаружи убежище, если появится надежная связь и… реальный лидер… то я с семьей может и задержусь. И снова… без обид, Тихон, но в тебе я лидера в упор не вижу. Сам я тоже не носитель ДНК руководителей, но и ты не из них. Порой мне кажется, что ты вообще изо всех сил стараешься отмазаться от любой ответственности…

– Ну… тебе не кажется – признался я, скрывая свою ошарашенность столь внезапной откровенностью – К‑хм… я – не лидер. Я одиночка. Бессемейный. И я бегу от ответственности – хотя мне даже чуток стыдно от этого.

– Тут стыдиться нечего – заметил Прохор – Стыдно когда притворяешься тем, кем не являешься. И страшно, когда не умеющий и не хотящий этого человек берется за руководство – тогда жди беды. Так что ты ведешь себя максимально честно, Тихон. Хотя лидерское начало в тебе есть.

– Во мне?

– В тебе. Я читал чаты, где описывались ваши поездки за добычей. Никто там тебя как лидера не восхвалял, но зато все пишут, что не будь тебя – и вылазок вовсе не состоялось бы. Плюс все как один упоминают, что в экстремальных ситуациях ты действуешь быстро и не паникуешь. Не бросаешь руль так сказать… Не знаю сможешь ли ты руководить общиной, но вот руководство небольшой полевой группы ты вполне потянешь как по мне.

– А они? – я мотнул головой в сторону «богатых подворий» – Они потянут руководство общиной?