Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 70 страниц)

Глава 8

        Глава восьмая

Ребята служивые отдали мне спортивную сумку, где лежало ружье и кое‑какой боеприпас к нему, а затем солдат, чье лицо я так и не увидел, закинул мне туда же пару горстей уже знакомых патронов, жестом попросив не шуметь. Да я от радости окаменел и даже бровью не шевельнул, а он добавил еще горсточку и велел уматывать из большой брезентовой палатки сбоку от здания ДПС. Бензином меня заправили, а вот канистр заполнили всего две и приказали не наглеть. Жаль… прямо вот жаль… при этом я заметил два стоящих поодаль друг от друга бензовоза на противоположных концах почти пустой штрафстоянки, огороженной бетонным забором.

Отъехав на полкилометра, я ненадолго задержался и отметил блокпост у себя в навигаторе, дав ему простое название «Блокпост Рената». Отметил его я на всякий случай, а потом еще и пару маршрутов к нему прикину и запомню: вдруг придется удирать от кого‑либо, так хотя бы буду знать куда. В последнее время я вообще стараюсь ничего не упускать и быть максимально предусмотрительным. Дозарядить патроны в ТТ тоже не забыл, и теперь у меня снова полный магазин, чему я очень рад.

По дороге домой я записал немало голосовых сообщений, отослав их Бажену, Гришке и Велиору. Печатать я не мог, поэтому еще одно голосовое отправил в свой канал, кратко рассказав о своей встрече с военными, заверив, что парни работают над наведением порядка, после чего поведал подписчикам о Птичнике, расположенным под Тулой, и ниже выложил ссылку на ТГ‑группу и бот. Слова я старался подбирать очень тщательно, памятуя, что теперь в моем канале и чате живет «большой брат» с рыжей щетиной и усталыми глазами, которого я не забыл добавить в администраторы.

Останавливался я раза четыре, каждый раз выбирая одиночные машины на обочинах, но не торопясь вылазить и подъезжая почти вплотную, чтобы заглянуть в чужой салон. Тварей не встретил, хотя в одной машине кровью залиты были все кресла. Почти без разбора я выгреб все из бардачков, добыл еще одну канистру с бензином, пополнил запас инструментов, забрал все автомобильные аптечки и огнетушители, не забыл прихватить обнаруженную короткую лопату и хороший китайский фонарик с удивительной нехилой мощностью. Приятным довеском стали несколько пачек тонких сигарет с кнопками – такие не курю и не люблю, но кто знает, как жизнь обернется.

Домой я вернулся уже в потемках. Заехал внутрь, торопливо закрыл ворота и еще быстрее забрался обратно в салон внедорожника, где долго сидел в потрескивающей остывающим движком машине, устало уронив руки и удерживая губами тлеющую сигарету.

Ну и денек…

Странно, но почти закончившийся день казался мне одновременно очень длинным, почти бесконечным и в том же время слишком коротким и пролетевшим почти мгновенно.

Чего хотелось больше всего? Хорошего плотного ужина, а пока он готовится, позволить себе парочку в меру крепких висковых коктейлей. Этим я и занялся сразу же после того, как перетаскал все из машины, оставив внутри только пустую тару и коробку с припасами – для следующих «спасательных» вылазок. А я уже знал, что они обязательно будут. Просто знал – и все.

В честь пополнения боеприпасов ужин я решил себе позволить королевский: сначала сварил пельмени с говядиной, а потом обжарил их на сковороде с солидным куском сливочного масла до золотистой корочки, обильно поперчил, да и подал на стол с пылу с жару. Слопал целую пачку в один присест и блаженно откинулся на матрас, глядя в потолок. Желудок полный, и почему‑то меня совсем не волнует переизбыток съеденных калорий. В эти темные времена ЗОЖ только один – Зло, Остервенело Жить. Всем назло.

Но как же жаль, что не удалось вдумчиво побеседовать с офицером. Когда он дал мне возможность задавать вопросы, я вдруг растерялся, замямлил, бухнул первое, что пришло в голову, а ведь можно было спросить что‑то более значимое и конкретное. Хорошо хоть я додумался спросить про то, куда отвозить попавших в беду и не способных позаботиться о себе одиночек, и так узнал о Птичнике. И все же жаль, что внезапно приперся тот безымянный важняк при виде которого все подскочили, как ужаленные, а меня мгновенно выперли на улицу. Кем он был, тот усталый и уже седой грузный военный в камуфляже без погон? Не знаю. Лицо я его запомнил, и в целом можно полистать какие‑нибудь военные сайты – вдруг да узнаю – но зачем? Пустая трата времени. Главное, что я теперь знаю, как найти Рената в Телеграме, и через несколько дней, возможно, найду повод написать ему, а там дальше – как повезет.

Перевалившись на бок, залез в смартфон и сразу наткнулся на благодарственное сообщение от вызволенной мной из ловушки семьи. Они благополучно добрались до города, уже в квартире, где полным‑полно продуктов, и занимаются сейчас налаживанием безопасности по канонам из канала «Пепел доверия», а бабушка жарит картошку с луком. Все у них хорошо, и еще раз огромное спасибо спасителю Тихону.

Спасителю Тихону…

Закашлявшись, я ожесточенно потер ладонями вдруг полыхнувшие огнем уши.

Тоже, блин, придумали… какой я спаситель? Все, что сделал – перепилил березу, обрубил сучья и оттащил ствол в сторону. Но… но очень приятно…

Смешав себе не слишком крепкий коктейль, я посмотрел на лежащее на столе ружье, чье фото я уже отправил Бажену, но трогать его пока не стал и занялся люком в полу.

Воспользовавшись короткой складной и, как оказалось, не слишком удобной лопатой, найденной в одном из чужих багажников по дороге домой, я, делая перерывы на глоток коктейля и сигаретку, больше часа выбирал грунт под люком, наполняя ведра, оттаскивая их по постеленной пленке к выходу и там вываливая в тачку. Когда тачка заполнилась, начал выбрасывать грунт прямо на землю – завтра уберу. Все это время шел уже второй групповой созвон, в котором я участие если и принимал, то лишь в качестве пассивного слушателя. В моей голове что‑то зрело, но я пока молчал и ничего не предлагал – надо все обдумать получше.

Выкопав яму по размерам люка и глубиной чуть меньше, чем до колена, спустился вниз и посидел чуток, оценивая глубину. Ни фига недостаточно. Желательно углубить еще хотя бы чуток, а потом уже копать ход к задней части бытовки. Но уже не сегодня. Выбравшись, я закрыл люк, накрыл ковром и поставил сверху тяжелые ящики. Убравшись в пристройке, сполоснулся в тазике, рассортировал и разложил сегодняшнюю добычу, сожрал витаминку, выпил почти целую бутылку воды и завалился спать пораньше, зная, что все равно подскочу ни свет ни заря.

Еще один день прожит – и прожит не зря.

Ну и я не помер. И в тварь не обратился. Уже повод счастливо улыбнуться в подушку…

**

Вытянув ноги, я сидел на резиновом автомобильном коврике в темной сырой яме, упираясь затылком в подсохшую стенку и неспешно курил, выпуская дым в нависающую надо мной крышку закрытого люка. У бедра кружка с растворимым кофе. Через десять минут одиннадцать утра. На кое‑как отряхнутых от пыли и грязи коленях лежит работающий планшет, я внимательно слушаю выступающего мужика, впитывая каждое слово, изредка испуская странноватый смешок, никак не связанный с его выступлением. За ворот моей уже рваной футболки что‑то сыпалось, но я не обращал внимания – все равно грязный, как трубочист. И да, я сидел под домом и смотрел видюхи…

А хрюкающие смешки начались недавно и выскакивали из меня, как из дырявого мешка, по очень простой причине: я смеялся сам над собой, снова поражаясь тому, как круто поменялась сфера моих интересов. Раньше я обожал смотреть длиннющие видео на самые отвлеченные темы: как в Японии жарят мраморные стейки; как какое‑то племя в Африке пьет еще кипящий бульон и рвет зубами сомнительное мясо; как строят лесные псевдоубежища без всякой на то нужды; как выглядят устричные фермы; как путешествует по городу домашняя кошка с привязанной к ошейнику камерой… Я тратил на это целые часы каждый день! Часы своей жизни! Выбираясь в свободное время на улицу, чаще всего сидел один в кафе, пил нестоящий своих денег очередной модный кофейный напиток этого сезона, лениво проверял список желаемого в Стиме, радостно скупал игры по огромным скидкам, зная, что, скорей всего, никогда их не запущу. Потом опять – прямо в кафе – залипал на какие‑нибудь видосики… И прежде меня все устраивало. Но это было раньше. Наверное, уже в другой жизни, которая нескоро еще вернется.

И этот доморощенный оратор, едва додумавшийся переехать в деревню, неумело что‑то скребя грабельками перед домом и пытаясь рассуждать о нашем будущем, вдруг заметил, что очень уж морально тяжко жить без утренних латте с вкусными фисташковыми маффинами на маленькой красивой тарелочке. Потом он заговорил о карме… Тут я эту хрень и выключил. Нечего тратить драгоценное время на слезливую чушь с причитаниями о пропавших из жизни фисташковых маффинах.

Но что‑то меня зацепило своей неправильностью в этом столь оторванном от реальности видео, и я спросил сам себя: тоскую ли по всем этим замудренным кофейным напиткам? Тут я и начал испускать не совсем здоровые смешки. Какие еще, блин, рафы, латте и маффины? Да я даже не вспоминал о них! Разве что о крепком эспрессо или американо иногда задумывался – в момент настоящей, а не надуманной усталости. А сейчас в зажатой в пальцах кружке плескалась холодная кипяченная вода с четырьмя чайными ложками «Нескафе Голд» и таким же количеством сахара – и мне было супер! Плевать я хотел на все эти ваши степени прожарки, тонкость помола и градиентность умений бариста. Что меня радует? Да то, что на полках с припасами хранится еще немало пакетов с разной дешевой растворимой и такой вкусной кофейной бурдой. И я хоть и удивлялся такой своей нетребовательности к благам цивилизации, но и искренне радовался ей.

А еще у меня была странная и прежде незнакомая мне очень новая злость на всяких дебилов, продолжающих забивать головы людям всякой хренью. Бесят!

Латте, мать его! Тут людей жрут, старики одинокие непонятно как выживают, а он по латте с фисташковыми булками тоскует и другим людям своим нытьем головы забивает! Воистину многие живут в своих собственных уютных и наполовину выдуманных мирках, с головой натягивая на себя эту псевдореальность, как непроницаемое для всего внешнего ужаса одеяло. Будь у него хоть чуток совести – постеснялся бы такое записывать и в сеть выкладывать.

Но раз я все еще восстанавливал силы, решил продолжить просмотр «сокровищ» чата, надеясь вдруг наткнуться на что‑нибудь хоть чуток полезное и грамотное от еще одного «гуру». Звучит бредом, но почему‑то очень хочется послушать что‑то умное от какого‑нибудь незнакомца, чтобы сразу поверить, проникнуться и начать следовать указаниям этого самого незнакомца… Скорей всего, это выработанная за годы привычка верить всем тем, кто в красивой рубашке сидит с умным видом перед микрофоном, а за его спиной полки с вычурно разложенными книгами по саморазвитию…

Это ведь безумие и, по сути, звучит, как «сядь вон в ту чужую черную, страшную машину, малыш, не бойся, тебя не обидят и научат хорошему». И мы радостно садимся. Хотя, учитывая порой количество последователей очередного самопровозглашенного пророка, это не машина и даже не автобус, а битком набитый стокилометровый пассажирский поезд с сомнительным машинистом в кабине локомотива…

Хотя чему я удивляюсь так запоздало? Во все времена люди тянулись к личностям сильным, волевым и необычным. А в тяжелые времена эта тяга особенно сильна – по себе знаю. Вечно мы ищем себе что‑то вроде незыблемого утеса в бушующем море и липнем к его успокаивающим стенам. Люди сплачиваются вокруг крутышей, как овцы вокруг пастуха в непогоду.

Ну а в наше время мы сплачиваемся дистанционно.

Раньше во время беды люди бежали к церквям на звон колокола, теперь мы «бежим» в видеоролики, где обещают спасти от всех бед…

Подписываемся в соцсетях на тех, кем восхищаемся, жадно впитываем их изречения, фанатично следуем их программам тренировок, умоляем поделиться подборкой любимых книг, думая, что это поднимет нас на иной уровень, или хотя бы «Феррари» с неба упадет, или задница сама собой подтянется; с завистливой пристальностью изучаем фотографии с чужой и кажущейся такой удивительной и вкусной жизнью. А они этим грамотно пользуются.

Парадокс, но мы больше получаем знаний от абсолютно незнакомых нам людей, чем от близкого круга.

Парадокс, но мы больше слушаем высказывания знаменитостей, а не настоящих ученых и профессионалов.

Парадокс, но нам интересней изучить фото чужого завтрака и подсчитать чужие калории, дабы выяснить, сколько там полезных жиров, сложных углеводов, и понять количество граммов белка на килограмм веса – чужого веса, не своего – чем поменять собственное меню на более здоровое.

Парадокс, но мы легко меняем собственные убеждения, принципы и взгляды на очень важные вещи, стоит только очередной знаменитости заявить в своей соцсети, что это вот неправильно, а то, наоборот, правильно….

И Господи… как же сильно… как же сильно я жалел, что потратил немало часов своей жизни на просмотр всякой чуши! Столько времени потрачено на абсолютно бессмысленную чушь… За это время я мог бы освоить немало практических и полезных в обыденной жизни умений. Но нет… я этого не сделал. Ну почему, почему меня никто не пнул в нужном направлении – иди стреляй, копай, бегай, рыбачь, охоться, ползай, строй! Ах да… что это я… пнуть меня еще как пытались, но я умело вертел ленивой жопой, и по ней так и не попали…

У‑ф‑ф‑ф…

Надо было раньше в деревню уехать! Я вон не успел еще землю купить, а меня деревенские мужики уже заставили курицу зарубить и смотреть, как скотину режут…

Но что‑то меня понесло… сижу тут и размышляю в уединении, как Диоген. Только он в бочке жил, а я в яме под домом скрючился, отдыхая после утренних раскопок. Включу‑ка другой ролик, а то времени на отдых осталось совсем немного, если следовать тяжелому графику, поставленному жестким начальником – мной самим.

Следующий оратор, чье видео было брошено в чат канала, изначально вызвал отторжение своим видом, я потянулся выключить, но прислушался к первым словам и… решил досмотреть до конца, борясь с продолжающими рваться наружу смешками.

Плотный, широкоплечий, с солидным пузом, блестящей лысой головой и бородкой, как у Скалы Джонсона, но выкрашенной в яркий малиновый цвет. Брови были столь же необычного колера. Одетый в зеленую футболку и песочного цвета штаны с кучей карманов, он стоял на фоне бетонной стены рядом с покрашенной в серый цвет приоткрытой железной дверью, что позволяло заметить ее солидную толщину. К стене прислонено ружье, на поясе у оратора кобура, откуда торчала черная рукоять пистолета. То и дело поглаживая бородку, он хорошо поставленным голосом излагал свои мысли.

И где‑то на втором или третьем его предложении я понял, что знаю этого необычного персонажа – не лично, нет, но раньше он уже мелькал в медиасфере. То ли про рыбалку он рассказывал, то ли про места таежные глухие… меня тогда это все не интересовало, и он был мгновенно забыт. А ярко‑малиновые бородка и брови – ну… тут удивляться особо нечему. В наше время все пытаются хоть как‑то выделиться среди огромного количества блогеров. Что угодно, лишь бы набрать аудиторию и начать перед ней изливаться желательно хотя бы чуток умными словами… или, на худой конец, изливаться хоть чем‑нибудь привлекающим и задерживающим не самое здоровое внимание…

Лысая малиновка – как я мысленно тут же окрестил его – начал говорить бодро и очень зловещим тоном:

– Зима неблизко! – явно намеренно переиначил он знаменитую фразу из популярнейшей книжной серии и тут же добавил: – И это прямо вот хреново, ребятушки! Так хреново, что от горя аж жопу сводит! Но, с другой стороны, и чуток радостно – значит, у нас есть время к ней подготовиться. И вот что я всем нам пожелаю: дожить бы до этой самой зимы, а там легче станет! Обязательно станет! И если кто верует в Бога, то прямо сейчас начинайте усердно молиться о том, чтобы зима началась рано и была максимально суровой. Вот бы нам всем такую зиму, чтобы от морозов аж земля звенела!

Почему я себе и вам такого зла желаю? Да наоборот, ребятушки! Наоборот! Сами подумайте! Ведь при серьезных морозах все эти оборотни в людском обличье либо сдохнут от холода, либо мигрируют в места южнее и теплее – если у них на это инстинктов хватит. Про мозги не говорю – они в черепах если и остались, то разумного там мало. Звери как есть. Вот только наше местное зверье зимовать умеет и всем нужным для этого оснащено: норы, берлоги, слой жира, густой мех и все такое. Ну или долгий перелет на юг, если по характеру ты птичка, а не медведь. Хотя это я уже опять про людишек…

Чуть картинно и насторожено оглядевшись, он поправил кобуру, прислонился плечом к бетонной стене и продолжил:

– Вернемся к главной теме, ребятушки – зима неблизко! На дворе еще май, впереди лето с осенью, и только в декабре можно надеяться на первые серьезные похолодания – да и то не везде. Но как только начнутся устойчивые серьезные минуса – можно ожидать массового падежа этих тварей. Если не сдохнут, то хотя бы замедлятся – потому что они живые! Повторюсь: они живые! Не зомби это! А значит, без теплой одежды зимой им ой как хреново придется! Не обрастут же они шерстью к зиме, верно? Хотя без эпиляции тех самых мест многие частично уже ничем не хуже обезьян, хо‑хо‑хо! И какой отсюда вывод? А он прост: главное – продержаться до заморозков, а там мы им покажем! Ой, покажем! Они замедлятся, а мы – наоборот – наберемся справедливой злости, оденемся потеплее, выйдем и как…

Я дослушивать не стал, вырубив и этот ролик. Проверив интернет, включил видео про то, как правильно копать в стесненных условиях, приоткрыл люк, убрал все лишнее наверх, зажег фонарик и опять начал копать, углубляя одну сторону ямы. Руки болели, но работали. Голова старалась не отстать – не по боли, а по работе – прокручивая в мыслях сегодняшние дела.

Встал я сегодня рано, как и планировал, и еще до девяти утра сделал несколько ходок на участок Терентия, перевезя оттуда немало ему уже ненужных стройматериалов. Все вытащил, разложил вокруг дома так, чтобы с трех сторон под мою постройку подлезть было больше нельзя.

Не забыл про своих курят, вроде как уже даже чуток подросших, а еще два часа я потратил на возведение стены из бетонных блоков по периметру своего жилища. Продвинулся всего на метр, закрыв еще один крохотный участок легшими на бетонную подушку тяжелыми блоками, а сверху кирпичами. Цель у меня была все та же: никто не должен суметь забраться под мой дом, плюс стены должны скрыть все, что там будет находиться.

А там будет немало.

Для начала: пара ведущих в разные стороны ходов, начинающихся от ямы под люком. Мой путь отступления на крайний случай.

Следующий этап – расширение свободного пространства до такой степени, чтобы под домом появился дополнительный склад плюс чтобы там же мог встать бензиновый электрогенератор, и я уже знал, как сделать отвод выхлопных газов наружу. Да, видеоуроки существуют даже на эту тему. Главное – суметь все воплотить на практике. И я очень надеялся, что работающий под домом генератор уже не будет орать на всю округу, громогласно зазывая тварей.

И это еще не все мои планы касательно подпола. Я хочу поставить сюда большую емкость для воды и провести шланг из чужого колодца. Я, конечно, не феодал в средневековом замке, но хочу иметь запас питьевой воды на всякий случай. Вообще, я давно отложил видео о том, как самому выкопать колодец и не сдохнуть при этом, но пока что‑то побаивался браться за такое дело.

Помимо раскопок прямо под домом, мне очень хочется иметь поблизости выгребную яму для туалета, куда я воткну ведущую из дома трубу, чтобы справлять нужду, не выходя наружу. Для этого я был готов выделить целый угол в пристройке под совмещенный санузел. И не комфорта, а безопасности ради. Я уже настолько сильно одичал, что мелкие неудобства меня ничуть не смущают, а вот попасться в лапы тварей во время пробежки в далекий сортир как‑то не хотелось… Бетонные кольца для колодцев и выгребной ямы у Терентия есть, но это слишком далеко. Да и нет необходимости тащить оттуда: сегодня уже углядел два на расположенном рядом участке. Мне парочки вполне хватит – тоже уже загуглил и уточнил. Главное – суметь прикатить…

И уже потом я приступлю к…

Все мысли мгновенно вылетели из головы, когда я краем глаза уловил какое‑то движение перед домом. Мой обзор был ограничен узкой светлой щелью по кругу, но это и к лучшему – мгновенно отреагировал на что‑то новое и вскинул глаза. И увидел голые ноги – примерно от щиколоток до колен. Ноги стояли шагах в двух от ведущих в пристройку ступеней. Не успел я хоть что‑то сообразить, а к первым ногам присоединилась еще парочка голых голеней поуже – похоже, женщина.

Ступней их я не видел и… И пусть это будут зашедшие поискать владельца соседи в шлепках и коротких шортах! Я даже представил их себе: муж и жена, еще молодые, интеллигентные, он в очках, она в смешной синей панаме с ушками, принесли пачку печенья в качестве угощения…

А потом я вспомнил, что мои ворота надежно заперты, со всех сторон забор, и нормальные люди не стали бы перелезать через преграду. Да и уже давно подали бы голос, чтобы не пугать хозяев и дать знать о своем присутствии.

Не люди это. Я понял и принял это. Не люди пожаловали ко мне, а твари.

Выплюнув сигарету, медленно, очень медленно я убрал горящий фонарь в яму, воткнул линзой в землю и только затем выключил. Приподнявшись, я сунул руку в щель приоткрытого люка, нащупал сначала строительный пояс, затем рукоять заряженного пистолета, вытащил его и снова беззвучно опустился в яму, молясь, чтобы витающая здесь пыль не заставила меня чихнуть.

С пистолетом в руке я почувствовал себя уже не столь беззащитным, хотя приливы паники так и накатывали. Чтобы удерживать себя под домом, мне приходилось тратить все запасы имеющейся силы воли. А страх орал в уши, стучал пульсирующей кровью в виски и требовал убраться в дом, закрыть люк, завалить его ящиками и просто подождать, пока твари свалят прочь. Да… вполне разумно. Есть камеры, можно наблюдать – и раньше это надо было делать, дебил, а не ролик смотреть! Да… разумно.

Вот только ноги прямо ватные, а руки ощутимо дрожат. Я снова живо вспомнил страшные ощущения от тяжести упавшей на меня твари, звук лязгнувших у лица оскаленных зубов, теплоту побежавшей по ногам мочи… И… не знаю почему, но именно это воспоминание меня резко успокоило. Бояться я не перестал, но в тело вернулась сила, и я чуть сдвинулся, сел на колени и, едва приподняв голову над краем ямы, продолжил наблюдать за двумя парами чужих голых ног, уже сместившихся к моему допотопному курятнику…

Мне по‑прежнему хотелось спрятаться в доме. Это желание только усилилось. Но теперь я мог с ним бороться, а вместе с контролем ко мне вернулось здравомыслие. Едва шевеля губами, я старательно проговаривал беззвучные слова, пытаясь мобилизовать всю отвагу, что у меня имелась.

Сиди тихо, Тихон. Просто сиди тихо. Не беги. Наблюдай.

Приучай себя к такому. Будь готов отступить, но только по необходимости.

Сиди тихо, Тихон. Просто сиди тихо. Наблюдай.

И стоило мне несколько раз повторить про себя эти фразы, в голову пришла удивительная, еще сильнее пугающая, но одновременно ставящая все с ног на голову мысль: я не прячусь, я в засаде. Я тигр, а не олень.

Едва я осознал эту мысль, по телу тут же прошла теплая волна, позволившая перенапряженным мышцам чуточку расслабиться. А я продолжал думать в том же ключе, не позволяя себе усомниться. Я не испуганная мышка в траве. Я хищник. Я вооружен и опасен. И добыча тут не я, а они. Я – залегший в высокой траве пусть пока не слишком умелый, но тигр, внимательно следящий за ни о чем не подозревающей добычей. Я их вижу – а они меня нет.

Убрав пистолет за пояс, я опять привстал, засунул руку по плечо в люк, нашарил поодаль приклад ружья, подтянул к себе, но прежде чем спустить, потянул в сторону странноватый рычаг, переламывая оружие, вытащил из кармашка строительного пояса патрон, вставил его в верхний ствол и замкнул оружие. Все проделал быстро и очень тихо, очень радуясь тому, что вчера повторял эту процедуру десятки раз для тренировки в обращении.

Вернувшись в свою «засаду», я направил стволы в нужную сторону, нащупал пальцем нужный спуск в большой скобе и… беззвучно выругался, сначала услышав треск, а затем увидев отлетевший в сторону фрагмент моего курятника. Две пары ног переминались, смещались, но все происходило вокруг моего обитого рабицей обиталища для цыплят.

Зомби курей воруют!

Бред, само собой. Они не зомби. Да и не воруют, а просто внагляк грабят!

И что теперь?

Ствол ружья указывал на одну из мужских голеней, расстояние между нами – метров семь‑восемь, ведь я знаю размеры пристройки, а курятник недалеко от ступеней. Но стрелок из меня хреновый. А еще я понятия не имею, сколько там этих тварей: вижу двоих, но кто сказал, что на соседних участках и дороге нет еще нескольких? Или там целая стая. И в этом случае выстрел – гарантированное средство для привлечения их внимания.

Так и что теперь?

Да ничего. Ничего я не буду делать. Пусть гребаные твари вскрывают курятник, забирают моих цыплят и уходят. А я посижу под домом, тренируя так силу воли и контроль над чувствами, а если они тут задержатся, переберусь в дом и буду наблюдать через камеры, нервно покуривая и поглаживая приклад ружья. И это единственно правильный и максимально разумный ход. И…

Надо мной и чуть сзади громко и противно зазвенело, и я враз окаменел, застыв с перекошенной улыбкой почище, чем у тварей. С‑су‑у‑ука! Это звонок мессенджера на планшете – кто‑то пытается дозвониться… а гаджет не на беззвучном режиме…

С‑с‑су‑у‑ука!

Я отвел глаза в сторону лишь на миг, а когда вернул их к прицелу, твари уже были не у курятника. Одна из пар ног стремительно сместилась в сторону, резко завернула за угол и побежала вдоль дома с другой стороны. Ноги второй твари вдруг исчезли, а через секунду появились вновь на пару метров ближе – мужик просто прыгнул от курятника и почти до самых ступеней. Спустя еще мгновение он уже не стоял, а лежал на животе и находился на метр ближе. Слишком быстро!

За моей спиной послышался шум бегущих ног – тварь обежала постройку! Мужик спереди резко подался вперед, просовывая себя под дом в пространство между сваями, а следующим движением он сократил расстояние между нами еще где‑то на метр. И только сейчас он разглядел в сумраке меня, оскалился, впился пальцами в землю и дернулся ко мне. Перехватился рукой за свайную опору, скользнул по земле, щеря зубы…

Выстрел. Ружье дернулось в руках, и я перестал что‑либо слышать, кроме звона в ушах. Стрелял я почти в упор и попал в голову. Я дернул спуск еще раз, но ружье было пустым. Мужик уронил голову на землю и не двигался. А я вспомнил о еще одной твари, резко крутнулся в сторону, привставая, и с силой ударился звенящей башкой о брус. Стволы оружия зацепились хрен пойми за что, я не смог толком повернуться, и единственное, на что меня хватило, так это опять плюхнуться в яму и выпустить ружье.

Там, где только что было мое лицо, мелькнула, как мне показалось, когтистая лапа; спустя секунду вперед с шорохом скользнуло гибкое нагое тело, дернулось ко мне и… Тварь поймала грудью две пули, а третья, из‑за того что отдача дернула ствол вверх, вошла ей между верхней губой и носом. Тварь не издала ни звука. Забившись, застучав ногами, она – с пробитой головой! – продолжала тянуться ко мне обеими руками, медленно сползая в яму. Я выстрелил еще два раза, целясь ей в голову, и не промахнулся. Чуть ли не подыхая от боли и дикого звона в ушах, я встал, откинул люк, даже не услышав его грохота, подхватил ружье, забрался в дом, где опустил крышку, навалил ящики, едва не раздавив гребаный планшет, и уселся сверху. Дрожащими руками зарядил ружье, дотянулся до планшета, положил одно оружие на колени, другое – рядом на ящики и замер, смотря на экран, куда выводилось изображение с камер наблюдения.

Никого у ворот. Никого со стороны лесополосы. Никого на участке, не считая цыплят. Пусто. Успокаивающе пусто. Но я просидел так еще четверть часа, продолжая смотреть на экран и ждать, считая про себя минуты. Если рядом есть твари, то они услышали и придут. Это неизбежно. Они придут. Но я в домике. Я в домике… и хер вы меня выцарапаете отсюда без боя!

Никто не явился ко мне в гости. Ни через четверть часа, ни через полчаса, когда я уже более‑менее пришел в себя и, массируя уши, успел выкурить пару сигарет, выхлебать энергетик и посмотреть, кто же там, мать его, звонил в такой неподходящий момент. Бажен… мне звонил Бажен. Вот когда надо, так хрен до него дозвонишься, а как твари бродят – он звонит! Хотя виноват я и только я… расслабился, поставил планшет на громкую, чтобы не пропустить сообщений. Вот и не пропустил… дебил.

Но я справился.

Справился!

Я убил двух тварей! И даже при этом не обоссался – а это я сразу проверил.

Я все же тигр, а не олень! Меня чуть не убили и не сожрали, но я все же тигр, а не олень! И кур своих сожрать не дал!

Я защитился сам и защитил свой дом.

А еще теперь у меня под полом два трупа с огнестрельными ранениями, и их оттуда как‑то надо вытаскивать, а потом куда‑то девать, ведь они начнут разлагаться и вонять на всю округу – а мне уже хорошо знакома эта страшная, неистребимая вонь мертвых тел.

Свежей струей в звенящую голову пришло понимание: не находись я в тесном пространстве, где у тварей просто не было возможности показать себя во всей красе, я бы уже был мертв. Меня спасла теснота. Они даже увернуться не могли, перли на меня ползком, и я стрелял в упор. И даже так я почти опоздал. Но теснота меня спасла.

Но я все же тигр… тигр…

Планшет зазвенел опять. Бажен. Ткнув в пиктограмму, я дождался соединения и крикнул:

– Я тигр!

Планшет вроде как выругался – не расслышал из‑за звона в ушах – и я повторил:

– Я тигр! Тигр я!

– Тихон!

– Тигр я… ох… тигр… – проведя рукой по макушке, я ощутил влагу – пот? – но когда глянул на ладонь, в свете лампочки увидел кровь.

Кровь моя? Судя по саднящей боли в макушке – да, моя. Но крови совсем немного. Но меня же вроде не зацепила ни одна из тварей? Планшет что‑то бубнил, но я все никак не мог сосредоточиться, заторможенно пытаясь понять, откуда у меня взялась рана.

Планшет рявкнул, и ко мне вспышкой пришло воспоминание, как я подскочил и ударился головой о перекрытия. Ударился больно.

И тогда же зацепился стволами пустого ружья за сваю, потеряв на этом несколько секунд и едва не потеряв собственную голову.