Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 70 страниц)

Машину я покинул не сразу – приоткрыл окно, закурил, не спеша оглядел родной участок, отметив, что после обильных дождей на перепаханном и выровненном черноземе появились зеленые островки растительности и вряд ли это газонная трава. Начатый, но еще местами не законченный забор окаймляет мою зону, примыкая с одной стороны к лесополосе, и мне очень не нравится царящий там, среди орешника и древних берез, сумрак. Отсюда я вижу участок дальних соседей, отделенный от меня рабицей, еще толком не очищенный от леса, хотя пней торчит немало.

Но меня больше интересовал участок соседей, что прямо за забором справа от меня, идущий вдоль моей парковочной площадки. Я их так и не увидел, но они единственные из моих соседей, кто уже что‑то поставил на участке, что‑то посадил, и, что для меня самое главное, они‑то как раз успели сделать одно из самых главных дел – и его плодами я собирался хищнически воспользоваться, для чего придется совершить проникновение на чужую территорию.

И если об этом узнают… я просто пожму плечами и признаюсь. Грешен. Каюсь. Время такое. Готов возместить. Но, честно говоря, я не особо волновался на этот счет. Уж точно не после того, как убил двух человек. Главное, чтобы у меня получилось задуманное – я все же не особо рукастый парень. Странное не прекращающееся попискивание над головой заставило обратить внимание на прижатую к крыше салона смятую коробку, а следом я вспомнил о непонятно для чего приобретенных цыплятах и заторопился.

Отнеся коробку к ступенькам пристройки, отпер дверь, сбегал за тарелкой, налил воды, насыпал комбикорма – и пушистые создания тут же занялись едой, а я приступил к какой уже по счету разгрузке машины, на этот раз все делая без спешки. Поняв, что алкоголь почти выветрился, сделал себе висковый коктейль, посидел немного на пороге, глядя на деревья, держа пистолет в руке и борясь с детским желанием пальнуть в березу. Вот откуда берутся в голове такие мысли у взрослого и вроде рационального мужика? Справившись с дурацким позывом, отставил пустой стакан, глянул на цыплят, потом на не до конца разгруженную машину и… решительно поднялся. Разгружусь позже. А пока что самое время осуществить коварный план, для которого я уже добыл все необходимое…

**

Воткнув вилку удлинителя в розетку, я некоторое время выжидательно смотрел на неровно обрезанный конец шланга, а когда в нем знакомо зашумело, не сдержал смеха и подставил грязную голову под струю холодной воды.

Я сделал это.

Я украл воду.

Вот такой я нехороший. И такой вот я внезапно продуманный на нехорошие дела – даже план составил.

Я вообще люблю планы, причем люблю не только составлять их, а еще и выполнять пункт за пунктом, тихо кайфуя от каждого мелкого шага вперед. Так я учился, так достигал важных в то время личных целей, так овладевал нужными для работы навыками – и все делал в кайф. К сожалению, после долгих лет работы эта моя страсть впала в кому, и я начал придумывать не планы по достижению нового, а алгоритмы, чтобы упростить существующее. И нет, я не гений мысли, а скорее чуток душноватый типок, умеющий любое веселье разложить на скучные составляющие и кайфануть с этого.

Мысль о воровстве воды пришла мне в голову пару дней назад, когда я выливал из канистры остатки воды в тазик. Ну не хотелось мне бегать или ездить непонятно куда только для того, чтобы налить несколько фляг воды. А когда день назад я винтил листы фанеры, стоя на сколоченном из досок столе, то увидел на участке соседей лежащее на земле бетонное кольцо, накрытое паллетом и прижатой камнями пленкой. По своей неопытности я не сразу задумался над тем, зачем так тщательно закрывать валяющееся бетонное кольцо, но мысль не отпускала, и я понял, что там либо хранится что‑то боящееся влаги, либо же там колодец без верха. Самих соседей не было, а поднявшие головы сорняки у ворот ясно говорили, что нету их уже довольно давно. Сделав вылазку ранним утром и ободрав чуток ладонь, я убедился в своей правоте, а пока катался по делам, в голове составился список необходимого для осуществления задуманного.

Думал долго – сделал быстро.

Купленный погружной насос прикрепить к шлангу и потуже затянуть хомут, потом к двадцатиметровому полипропиленовому шнуру; к длинному проводу подключить розетку удлинителя, обмотать место соединения синей изолентой; пропихнуть все под забором, перебраться самому и, аккуратно все вытянув в струнку по чужому участку, булькнуть всю конструкцию в соседский колодец, где воды было прямо дофига. Перебежкой вернуться, едва не уронить пистолет, чуток зацепиться строительным поясом за забор, наконец добраться до розетки, дать электричество и… получить уверенный напор сворованной воды.

Победа. Мелкая, но такая приятная победа. Понятно, что как только соседи внезапно нагрянут, моя победа превратится в эпичное поражение и кончится крайне неприятным разговором, но это будет потом, а пока что я с водой и рад этому. К тому же мой план по водообогащению еще не совсем завершен, и я жду прибытия «газели».

Первые минуты ручеек отдавал чем‑то машинным, но потом, видимо, насос и шланг промылись, и вода стала вкуснейшей. Вдоволь напившись, я умылся, подлил чуток воды цыплятам и включил электроплитку, чтобы сделать себе кофе и лапшу заварить. Энергетиков у меня тоже хватало, но я решил экономить консервированную бодрость, убрав разноцветные банки на отдельную полку.

Вытащив из внедорожника один за другим четыре тяжеленных бетонных блока, оттащил их к ступеням пристройки, чуть пододвинул в сторону коробку с цыплятами, убрав их с палящего солнца в тень паллетов, вооружился лопатой, сверился с телефоном, куда записал размеры, и начал копать, выбирая не слежавшийся пока чернозем. Добравшись до плотного слоя глины, впихнул в четыре ямы по блоку, почти полностью утопив их в земле, а затем потопал к своим запасам, откуда добыл еще четыре бетонных камня, поставив их поверх первых. Отыскав уровень, проверил и убедился, что перекос хоть и есть, но крохотный, после чего утрамбовал почву, принес несколько ведер щебня из кучи у площадки и засыпал взрыхленную землю – чтобы грязь к ногам не липла. Когда прыгал по щебню, послышался требовательный гудок за закрытыми воротами, и я побежал открывать, сразу нащупывая в кармане шорт красную пятитысячную. Деньгами сорю, как миллионер, но в эти дни на пятисотку или тысячу уже никто не поведется…

Содержимое кузова мы перетаскали и уложили на щебневую площадку. Водитель помог мне накрыть все заранее купленным рулоном пленки, после чего мы с ним сделали главное дело: установили на бетонные блоки приобретенную мной емкость на тысячу литров. Внешне это выглядело пластиковым кубом в металлической защитной решетке, внизу имелся пластиковый же широкогорлый кран, сверху – крышка наливного отверстия. Куб встал на бетонные блоки просто идеально, и я ощутил прилив гордости за себя – не сплоховал. Водитель хлопнул меня по плечу, пообещал вернуться через час, раз уж я так щедро благодарю за помощь.

Когда он уже садился в кабину, я криком попросил докинуть в кузов еще бетонных блоков, если влезут по весу – за них заплачу уже здесь ему лично. Он кивнул, захлопнул дверь и уехал, а я опять врубил насос, отвинтил крышку на кубе, сунул внутрь шланг и принялся промывать все это дело, радостно насвистывая какую‑то мелодию. Промывал до тех пор, пока не убедился, что вода максимально прозрачная и вкусная, после чего закрыл кран, а шланг оставил воткнутым в емкость – пусть наполняется. Налив себе кофе и заварив куриного «Биг‑Бона», уселся на ступени, положил звякнувший пистолет рядом и начал распаковывать коробки с камерами наблюдения. Первую камеру я закреплю прямо над дверью, вторая будет смотреть на ворота, третью установлю так, чтобы захватывала сторону с лесополосой. В этом деле я вообще не разбираюсь, но интернет работает, дурных советов там хватает, так что справлюсь как‑нибудь…

Уже вечером, закончив с разгрузкой второго грузовика и честно расплатившись с водителем, я запер ворота, уперев руки в бока, постоял, осматривая покупки, а затем снова натянул рабочие перчатки, ухватил лист металлического профнастила и потащил к пристройке. Там, осторожно и неумело работая ножницами по металлу, обрезал лист по размеру и привинтил его поверх двери. Зеленой стороной наружу. Вернув на место временно отвинченную дверную ручку, поводил полотно двери туда‑сюда и убедился, что все работает как надо. Подергал металл и удостоверился, что голыми руками его не оторвет даже силач. Постучав ладонью по новому слою защиты, пошел за следующим листом, поставив вертикально, привинтил его вплотную к дверному проему так, чтобы края двери накладывались на этот лист при закрытии. Третий лист я привинтил с другой стороны двери точно таким же образом, а следом, притаскивая материал и пополняя запас саморезов, привинчивал профнастил до тех пор, пока не закрыл им по низу фасадную часть дома. Не знаю, насколько глупо я поступаю, не знаю, не появится ли сырость под металлом и не зародится ли гниль – мне плевать. Я видел, на что способны твари и насколько они сильны, и в планах у меня закрыть металлом вообще весь дом.

Закончив ближе к девяти вечера, вымылся прямо на ступенях, поливаясь из тазика с подогретой водой, посмотрел на полную до отказа тысячелитровую емкость, под которую я на всякий случай подставил еще четыре блока – все же тонна веса – и зашел внутрь, надежно заперев дверь. Шуруповерт встал на подзарядку. Щелчок по клавиатуре пробудил ноут от спячки, и на экране возникло вполне четкое изображение куска участка перед дверью. Еще щелчок – и вот видео с камеры, направленной на ворота. Третья камера демонстрировала темную стену леса и частично завершенный забор. Переключившись, проверил, что там с загрузкой фильмов, книг и сериалов, добавил задач взамен завершенных, налил себе коктейль и рухнул в затащенное внутрь кресло.

Сделав пару глотков, покрутил головой по сторонам и тихо рассмеялся.

Обалдеть…

Кресло разместилось поверх старого советского ковра, рядом со мной – поставленный на попа деревянный армейский ящик с облупившейся краской, на котором пристроились телефон, пистолет, ручка с блокнотом и стакан с коктейлем. Мои ноги закинуты на подлокотник, перед глазами экраны ноутбука и планшета, всю стену занимают полки с продуктами, под которыми выстроены в ряд ящики и книги. На наспех вбитых в те же полки гвоздях висят полотенце и несколько сегодня забранных из ПВЗ ламп с солнечными элементами, остаток дня подзаряжавшимися и сейчас занесенными внутрь. У двери – пока неопробованный электрогенератор; под домом – да, не самое умное место – я временно спрятал канистры с бензином, моторное масло, аккумуляторы и мотки проводов. За генератором стоит почищенная от помета и мусора коробка с цыплятами – оставлять ее на ночь на улице я побоялся. Завтра буду думать, что с этими птичками делать и как их обустраивать.

Ну что?

К локдауну готов, парень? Да… похоже, к локдауну я хоть немного, но готов.

А сейчас допью коктейль, соберусь с духом и начну читать мировые и местечковые новости, что наверняка опять погрузят меня в чернушную бездну кошмаров…

**

Гришка Медведев позвонил ближе к полуночи, когда я уже находился в зыбкой зоне между сном и явью, сидя в кресле над ящиком, болезненно щуря глаза от света единственной лампочки и задумчиво глядя на два лежащих передо мной пистолета. В моем ТТ еще остались патроны, а вот тот подхваченный с подножки громадного Форда был пуст – я сумел извлечь магазин и убедиться в этом. Что за пистолет, я не знал, но уже отправил фото Бажену. Как раз собирался спать, благо закончил с ответами в чате и сделал два поста с фото последних покупок в канал «Пепел доверия», но телефон завибрировал под рукой, и я принял звонок, несмотря на усталость:

– Привет, Гриш. Как ты там?

Гришка Медведев не был моим одноклассником, но мы еще с яслей знаемся, и наши дома почти рядом, хотя прямо вот так чтобы закадычными друзьями никогда не были. И в школах разных учились – я в ближайшей обычной СОШ, а его возили в школу с физическо‑математическим уклоном и мощной шахматной секций. Он часто побеждал на детских и юношеских турнирах, потом Медведевы переехали ближе к центру города, и наше общение почти прервалось – изредка переписывались в ВК.

– Привет, Тихон. Как я? Да как… книги читаю… запоем.

– О… – не совсем поняв, я помедлил и, постаравшись добавить больше фальшивой бодрости и оптимизма едва ворочающемуся от усталости языку, рассмеялся: – Книги читать – дело хорошее. Что читаешь?

– «Песнь Сван», Маккаммона. Дочитываю уже.

– Читал вроде. Ядерная постапокалиптика со щепоткой леденящей мистики?

– Она самая.

– Ясно, – вздохнул я и…

Беседа прервалась, а в динамике послышался знакомый шелест. С таким звуком обычно переворачивают страницу…

Погоди‑ка…

– Гриш, ты прямо вот щас Маккаммона читаешь, что ли? Прямо в данный момент?

– Ага. Бумажная книга. Старое издание с названием «Наслаждение смертью».

– Там еще рука мертвеца на обложке? У меня такая же буквально в паре шагов лежит, – хмыкнул я, взглядом нащупав лежащую в стопке дилогию. – Хорошая вещь.

– Это да. Я уже раз шесть ее читал.

– Ну да – вещь классная. Да и автор отличный. Раньше зачитывались им.

– Точно…

И снова повисла непонятная и уже раздражающая, честно говоря, тишина. А вскоре я опять услышал шелест переворачивающегося книжного листа. Он издевается?

– Гриш!

– Да?

– Ты чего звонишь‑то? Случилось что?

– Я читаю.

– Да это я уже понял. Как и то, что Маккаммон – настолько классный автор, что от него не оторваться даже во время разговора…

– Погоди, Тихон. Не сердись. На самом деле ты не понял…

– Что я не понял?

– Я читаю.

– Издеваешься?

– Да постой ты! Я же объясняю…

Уловив в его голосе отчетливую надрывную нотку и какую‑то беспомощность, я тяжело вздохнул, уселся в кресле поудобней и, поднося ко рту стакан с остывшим чаем, куда тише произнес:

– Ну, объясняй…

– Ты же вряд ли в курсе, но после универа я начал работать в филиале одной зарубежной компании. Офис в Москве, в самом центре, но моя должность подразумевала постоянные перемещения по стране и не только. Чаще всего мотался на севера и, само собой, всегда самолетами.

– Ну это понятно: неделю в поезде рельсы полировать сначала в одну сторону, а потом столько же обратно – совсем не вариант. Жизнь в дороге…

– Даже дольше чем неделю, – я опять услышал шелест переворачиваемой страницы, а Гришка продолжал ровно говорить, отчего мне начало чудиться, что он зачитывает мне какой‑то доклад: – И это еще не все – потом вертолетом дальше. Также обратно…

– Насыщенная у тебя жизнь.

– Очень… одна проблема: оказалось, что я боюсь летать. Сильно боюсь.

– О как…

– Но самое смешное, что я этого сначала не осознавал. Я ведь не трясся в кресле, не сжимал до хруста подлокотники и руки соседей, не бухал перед вылетом. Ничего такого не было и в помине.

– А как ты тогда понял, что…

– Чтение. Как только я убирал ручную кладь, садился на свое место и пристегивал ремень, я открывал бумажную книгу и проваливался в чтение с головой. Я не отрывал глаз от страниц во время взлета, полета, посадки, во время подачи напитков и обедов, хотя от еды я всегда отказывался, пил только воду и прямо минимум. Лишь бы губы смочить.

– А почему минимум?

– Сам не понимал до поры до времени, и дошло до меня не сразу. Я это делал, чтобы не захотеть в туалет. Чтобы не ходить никуда во время полета. Я не хотел отстегивать ремень, не хотел вставать с кресла, идти по узкому проходу с таким непрочным и могущим провалиться подо мной полом – и это на высоте пятнадцати километров…

– Что‑то у меня тоже фобия разыгрываться начинает… Погоди… а если, к примеру, ты дочитал книгу, а полет еще не кончился? Хотя что это я – телефон же есть, а в нем читалка.

– Такое случилось только раз, когда книга кончилась до посадки. Я просто начал читать ее с самого начала. Закрыл обложку с одной стороны – и тут же открыл с другой. Глава первая… и погнали.

– Охренеть…

– И впредь я таких ошибок не допускал. Если полет долгий, а читаю я быстро, то сразу вытаскиваю из рюкзака две‑три книги. Чтиво с запасом.

– Охренеть, – повторил я. – И как ты понял, что это не просто любовь к чтению?

– Обычно я летаю один. Места бронирую так, чтобы быть в хвосте и желательно не больше двух кресел в ряд. Когда соседи пытаются завязать разговор, я прямо им говорю, что мне это неинтересно. Если пробуют заговорить еще раз – реагирую резко. Этого обычно хватает. Но однажды со мной полетела моя девушка. Мы на Мальдивы летели. Я читал. Она молчала. Ей надоело. Начала меня тормошить, выдергивать книгу из рук… я дал ей пощечину.

– Ох…

– На этом наши отношения закончились.

– Ну еще бы…

– И тогда я обратился к очень грамотному специалисту, который почти мгновенно расставил все точки над моей, как оказалось, сильнейшей фобией.

– Уход от пугающей в данный момент реальности с помощью книг?

– В точку. Так я неосознанно боролся с дикими по силе паническими атаками. И сам этого не понимал. Ныряю в книгу с головой и говорю реальности «пока‑пока» до самой посадки.

– И сейчас ты читаешь Маккаммона.

– В точку. Кстати, чем страшнее и мрачнее чтиво – тем легче переносится полет.

– А ты мне сейчас из самолета звонишь?

– Да нет. Я на даче в Подмосковье. Читаю. Читаю… и не могу остановиться… Да, ты все верно понял: меня опять корежит от дикого ужаса, я опять спасаюсь от него чтением старых бумажных книг, но на этот раз причина страха не полет в самолете, а то, что происходит в мире и нашей стране прямо сейчас.

– Твари… – медленно произнес я.

– Да… гребаные зомбаки…

– Да не зомби они.

– Так говоришь, будто настоящие зомби существуют и делятся на подвиды, – хмыкнул Гришка, и я снова услышал шелест страниц. – Уже второй день я почти не отрываю взгляда от страниц и экрана телевизора, на который удается переключаться благодаря любимому аниме «Детектив Конан». И я очень рад огромному количеству серий и фильмов этого аниме. Книг на даче тоже навалом, прямо пачками лежат, да и я свою библиотеку немаленькую успел перевезти сюда до того, как меня скрутило всерьез. Еды с запасом на пару лет вперед, есть ружье отцовское, а в оружейном сейфе что‑то дуэльное и пистолет посовременнее. Когда мне становится чуть легче, играю в шахматы сам с собой и по сети.

– Хм… ну… тебе не позавидуешь, конечно, Гриш. Хреново дело, – вздохнул я. – Но ты хотя бы в безопасности. Слушай, у меня есть один полезный канал в Телеграме и…

– Я не договорил же…

– А… извини. Продолжай.

– Я звоню, не чтобы тебе пожаловаться, Тихон. И про канал твой знаю – ты же рассылку делал. Как я понял, по всем своим контактам.

– Ну да. Забыл совсем.

– Там у тебя пост про сортировку дров – что человек начал путаться, какие дрова куда…

– Да.

– А с час назад ты написал про покупку генератора и там же добавил, что в ПВЗ от тебя требовали прочитать быстро любую скороговорку.

– Тоже верно. Значит, получается немного отрываться от книг и телека?

– Рядом с телеком второй экран, и я на него все вывожу. С моей перманентной паникой все плохо, Тихон, но жалеть меня не надо – я хотя бы жив.

– Тут соглашусь, конечно.

– Го.

– «Го»? Куда го?

– Да не «куда го», а игра го. А еще шахматы, домино, покер, компьютерные игры, где нужны не рефлексы, а продумывание на несколько ходов вперед – вроде походовых тактических боевок, стратегий и так далее. Те, кто заражен вирусом и вот‑вот потеряют рассудок, уже не могут в них играть, Тихон. У них просто не получается. Не знаю, как это правильно назвать… угнетение высшей нервной деятельности? Вряд ли. Но суть одна и та же: там, где надо хоть немного планировать, там, где надо что‑то сортировать, настраивать правильно статы персонажей, продумывать шахматную стратегию… они просто не справляются. Причем не справляются и те, кто раньше в этом был максимально силен. И это не мои домыслы. Это факт. Это подтверждают все знакомые мне игроки, я сам лично недавно сыграл последнюю партию с гроссмейстером, и у меня было ощущение, что я сражаюсь с человеком, лишь недавно выучившим базовые правила. Через пару дней он спятил и набросился на родных, его заперли в комнате вместе с убитой им тещей, а прибывшей полиции пришлось его пристрелить. А знаешь, почему им удалось его запереть в комнате?

– Вовремя что‑то заметили и среагировали?

– Его жена тоже играет в шахматы на том же ресурсе. Я ей написал сообщение. Чтобы была настороже и в случае чего не медлила. И за день до того, как он спятил, она мне написала, что он уже не может даже в крестики‑нолики нормально играть. Что он просто бездумно ставит крестики, а иногда путает и ставит кружочек, вообще не пытается занять центр… Звучит смешно, но я считаю это важной информацией.

– Да как и я, – отозвался я, зажимая телефон плечом, а сам уже делая пометки в блокноте. – Спасибо тебе, Гриш.

– И это еще не все. Дети…

– Их дети?

– Нет. Я хотел сказать – тема детская. Классики знаешь? Мы в детстве чертили на асфальте. Только не самые простые, а там, где есть зоны болота, отдыха и так далее.

– Еще бы не помнить! Мы всю улицу расчерчивали этим безумием… числа шли от нуля и чуть ли не до пятидесяти. Зоны болота, лавы и так далее. Погоди… хочешь сказать, эти  не справятся?

– Те, кто вот‑вот обратятся – нет, не справятся, – уверенно произнес Гриша. – Я пытался понять, как это можно использовать для выявления зараженных на практике, но так и не понял. Не чертить же перед каждым встречным мелком на асфальте и говорить – ну‑ка, попрыгай. И не все знают скороговорки, к тому же дефекты речи разные бывают.

– Да и бабульку древнюю заставлять прыгать по клеточкам классиков как‑то жестоко, – поддакнул я. – Хотя ведь можно просто идти… ведь так?

– Так. Главное, чтобы границы были не вроде настоящих стен, а чисто условными, нарисованными. Обычные люди пройдут правильно, свернут, где надо, а эти прут напролом, не понимая, что косячат, и тем самым выдают себя.

Я невольно представил себе превращенные в укрепления дома с нарисованными перед подъездами длиннющими классиками и щит с предложением пройти точно по номерам и не сдержал невеселого смешка. Да уж…

– И буквально час назад мне написал старый знакомый из Индии. Тоже шахматист. Они сидели взаперти и от скуки начали играть в слова шиворот‑навыворот. И один из его друзей не смог произнести свое имя наоборот. Ты вот сможешь, Тихон, свое имя наоборот произнести?

– Нохит! Но у меня легко…

– А мое?

– Э‑м… Аширг?

– Верно. А слово «деменция»?

– Издеваешься?

– Не можешь?

– Хм‑м‑м‑м… яи… яицнемед!

– Правильно. Вот я тебя и протестировал. Ты спроси меня теперь.

– Да ладно тебе.

– Спроси. Пожалуйста.

– Э‑м… вентилятор наоборот?

– Ротялитнев.

– Погоди… я еще сам не переиначил… – пропыхтел я. – Да. Все верно!

– Хорошо. Так вот – тот, кто не смог произнести свое не слишком короткое имя наоборот, обратился буквально тем же вечером. Эта теория нуждается в долгой проверке, но все же распространи все, что я тебе рассказал через свой канал, Тихон. Возможно, это спасет кому‑то жизнь.

– Само собой! Спасибо тебе огромное! Классики перед каждым не начертишь и в шахматы не перебросишься, а вот попросить назвать любое не слишком сложное слово наоборот… Торобоан…

– Сейчас вообще не стоит ни с кем встречаться, как мне кажется.

– Согласен полностью.

– А вот несколько раз в день тестировать тех, с кем ты взаперти, например, членов семьи, так вполне можно и даже нужно. Как лакмусовая бумажка – быстро и наглядно. Главное – не повторяться.

– Спасибо еще раз!

– Тебе спасибо, Тихон. Молодец, что народ оповещаешь. А я пойду себе макарон подогрею, одновременно читая книгу… спагетти со вкусом постапокалиптики… так себе ужин…

– Постой! Говоришь, у тебя экраны на стене?

– Целых пять. Я же не в каменном веке живу.

– Супер! А можешь один из них время от времени переключать на чат моего канала и… заодно трудиться в нем администратором? Мне очень не помешает грамотный человек. Если хотя бы пару раз в неделю сможешь писать посты в канал, то вообще отлично будет. Людей надо как‑то поддержать, проинформировать, помочь уберечься от беды…

– Хватит рекламы, Тихон. Я согласен. Данные скину сейчас, и назначай меня.

– Спасибище от всей души!

– Не поленись написать пост с новыми данными.

– Шутишь? Да прямо сейчас накатаю – черновик в блокноте уже набросал. Хм… получается, что если человек не шарит в ди энд ди, то он уже с подозрительным душком?

– Смешно… прямо смешно… увидимся, Тихон.

– Увидимся, Гриш. Береги себя.

Сделав Гришу еще одним админом, я засел за заметки и длиннющий пост в канал выложил минут через двадцать. Пост про настолки, крестики‑нолики, классики на асфальте и слова наоборот. И через минуту чат взорвался от обилия насмешливых и хохочущих смайлов. Но мне было как‑то пофиг, и еще некоторое время я рассылал пост всем подряд, даже если они и так были читателями моего канала «Пепел доверия». А закончив, замочил грязную одежду в тазике с порошком и потопал спать, предварительно убедившись, что ноут продолжает сосать данные из Сети, а все гаджеты заряжены до максимума.