Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 70 страниц)

– Конечно! Я же не сумасшедшая!

– Ты поступила правильно, Леся. Выгуливать в это время домашних питомцев… это же безумие!

– Я отказалась – и решительно. Она назвала меня плохой соседкой и хреновым другом. Вышла, спустилась, постояла у подъездной двери, на которую прыгала ее чертова собачка, открыла ее, сделала шаг наружу и… упала.

– Почему упала? – не понял я.

– Я откуда знаю?! Она просто упала – и все!

– А ты откуда знаешь?

– Как «откуда»? Мы же не в каменном веке живем, Тишик! Камеры! На каждой площадке в подъезде установлены качественнейшие камеры наблюдения, еще одна смотрит на подъездную дверь снаружи и еще две направлены на парковку – чтобы не пришлось слишком долго искать калечащих чужие машины балбесов на самокатах и питбайках. Разумеется, я администратор и управляю всем этим, но доступ к камерам есть у каждого жителя в подъезде. Так что я наблюдала за смелым походом соседки в прямом эфире. Сначала я подумала, что она просто оступилась и сейчас поднимется. Но она полежала… подрожала всем телом… перевернулась набок и… больше не двигалась.

– Господи…

– Ее лицо смотрит прямо в камеру. Она мертва, Тишик. Ох… бедная глупая Мария Сергеевна… а ее дурацкая собачка убежала вместе с поводком… потом вернулась и лежит теперь под боком у хозяйки. Тупая персиковая Жозефина!

– Пудель‑то тут причем?..

– Да знаю я! И чтобы ты понял трагедию – вот тебе скриншот. Посмотри, пожалуйста.

За это время я успел привинтить отрезок листа немалым количеством саморезов, так что с удовольствием прервался, давая отдых сильно ноющим плечам.

Скриншот был качественным, тут Леся не ошиблась. И на максимально четкой фотографии имелось мертвое тело женщины в сером платье, лежащее ногами поперек порога и не дающее двери подъезда закрыться. Укрупнять изображение и заглядывать в застывшее лицо с открытыми глазами и ртом я не стал. И так понятно, что мертва, раз пролежала уже, считай, сутки. И по нынешним меркам, это настоящая катастрофа. Она действительно умерла в самом неподходящем месте.

– Тело надо убрать, – спокойно подытожил я, спускаясь со стола. – И сделать это надо сейчас же.

– Само собой! Дверь же надо закрыть!

– В службы звонила? Полиция, спасатели, скорая помощь.

– Конечно, звонила! И везде мне сообщили, что в ближайшее время помочь не смогут. Представляешь?!

– Еще как представляю. Это ведь всего лишь мертвое тело.

– «Всего лишь»?!

– В эти страшные времена – да, всего лишь. У них покруче забот хватает сейчас. Так… так… У вас есть подъездный чат, Лесь? Ну, те знаменитые ватсапные, где постоянно живут праздничные открытки, тупые опросы, вечные жалобы на втихаря курящих в подъездах соседей и злобные обещания обязательно нажаловаться куда надо.

– У нас есть чат и в Ватсапе, и в ТГ и даже группа в ВК. И толку ноль!

– Почему?

– Потому что из трех ныне проживающих в нашем подъезде мужчин никто не решается выйти за дверь своей квартиры! И меня это бесит! Вот прямо бесит! Я устроила грандиозный срач в нашем чате, призывала к мужской храбрости, но добилась только оскорблений от их жен и насмешек над моим одиночеством. Своих, мол, мужиков я высосала, высушила и прогнала, а теперь на чужих зарюсь. Разве я такая?

«Такая, такая», – мелькнуло в голове, но вслух я сказал другое:

– Понятия не имею. Но это и неважно сейчас. Тело надо убрать, а дверь закрыть.

– Именно! Это важно и в политическом плане.

– Как‑как?

– В том чатном сраче я все же частично победила, перетянув на свою сторону пару квартир. Но там живут только женщины. Еще одна квартира колеблется. И я чувствую, что если совершу что‑то решительное и правильное, то смогу и их на свою сторону перетянуть.

– «Перетянуть»? Лесь я перестал улавливать. Ты чего добиваешься? Закрытия подъездной двери?

– Да! И это позволит мне закрепить за собой статус человека действующего и решительного. А это уже шаг к том, чтобы стать лидером подъезда! Вот моя главная цель, о которой я говорила в начале!

– О‑хре‑неть, – вздохнул я. – Вы, москвичи, совсем уже?

– Ты сам москвич!

– Бывший. И даже жилплощади уже не имею.

– Так вот…

– Лесь! Погоди, пожалуйста. Послушай.

– Да?

– Твой спич реально клевый. Но дело ведь не движется. Тело надо убрать. Дверь закрыть. Срочно.

– И курьеры ведь перестали приходить! Уже двое ушли, едва увидев труп! Прямо убежали!

– Еще бы… а ты чего ждала? Они наверняка подумали, что в подъезде засела тварь. Тело надо убрать, и получается, что ты единственная, кто хочет и может это сделать.

– Если ты недалеко…

– Я далеко, – ее невысказанную надежду я обрезал сразу и жестко. – Извини, Лесь. Но я не поеду в Москву через все блокпосты только для того, чтобы труп от двери оттащить. Тебе придется это сделать самой.

– Да я так и поняла уже. И даже все продумала. Но мне надо, чтобы ты выслушал мой план, подумал над ним своей светлой головой, убрал ошибки, если они есть, и… помог осуществить.

– Как я помогу?

– Дистанционно, – Леся тихо хохотнула. – Как все в нашей современной жизни делается, Тишик – дистанционно. Сейчас ведь даже отцами становятся дистанционно и без прямого участия. Сдал семя – и все…

– Давай к делу, Лесь!

– Скоро гвозди начнут забивать дистанционно – или уже забивают! С помощью вызова мастера на час!

– Леся!

– Да страшно мне, блин, Тихон! Прямо, сука, страшно! Что ты меня подталкиваешь?! Куда?! Там моя мертвая подруга лежит! Там твари бродят! И чертов голодный пудель скулит у трупа хозяйки! Господи…

Из телефона полился плач. Послушав чуток всхлипывания и шмыганье носом, «насладившись» матами про ни хрена не умеющих и не хотящих делать нынешних мужиков, я закурил еще сигарету и начал прилаживать следующий обрезок металлического листа, морщась от лезущего в глаза дыма. Леся плакала минут десять. Потом бросила телефон и ушла, но я слышал звук льющейся воды и затухающие всхлипы. Воспользовавшись этим, я нарезал на куски еще два листа профнастила и уже начал крепить один из них к стене, когда сорвавшаяся начальница вернулась:

– Извини.

– Да все норм, – ответил я, вгоняя начавшим буксовать шуруповертом саморез. – Вот черт…

– А?

– Да я не тебе. Шуруповерт надо на подзарядку ставить, – вздохнул я, спускаясь. – Давай свой план, Лесь. Чем могу – помогу.

Все еще всхлипывая, Леся Павловна начала перечислять детали своего плана, и чем дольше она говорила, тем шире я открывал глаза. Куда только делась моя циничная, умная начальница, всегда умевшая упрощать и добиваться целей наименьшими усилиями. Сейчас Леся, наоборот, пыталась все без нужды усложнить: она лепетала что‑то про баррикады на каждой лестничной площадке из имеющихся у нее складных пластиковых столов, поставленных набок; про привязанные к ее поясу и перилам веревки; про двойной слой из пальто и плаща, чтобы защититься от возможного нападения тварей, про то, что тело подруги надо отодвинуть лишь чуток, чтобы снова закрыть дверь…

Не выдержав, я прервал этот бред решительным «Стоп!» и, выдержав паузу, добавил:

– Это все полная хрень, Лесь!

– В смысле?! Вполне разумный осторожный план!

– Веревка тебе зачем?

– Чтобы всегда знать направление для бегства.

– Беги вверх – вот тебе и направление, – парировал я. – Если за тобой побежит тварь… во‑первых, ты от нее не убежишь, а во‑вторых, как раз из‑за веревки она тебя и догонит, потому что на бегу ты ничего не развяжешь. И никаких баррикад – по той же причине. Тварь столы перепрыгнет, а ты на них налетишь и упадешь. И никаких слоев из одежды – ты не сможешь быстро двигаться, вспотеешь и перегреешься. Короче, каждый пункт – полная хрень.

– А ты знаешь план получше?

– Знаю, – уверенно произнес я. – Слушай сюда: даешь мне доступ к вашим подъездным камерам; втыкаешь в одно ухо наушник телефона, чтобы оставаться со мной на связи; открываешь нараспашку дверь своей квартиры; быстрым шагом спускаешься до выхода, где ждешь от меня указаний, и наконец берешь мертвое тело за руки или ноги и оттаскиваешь его от подъезда к подходящему месту – его мы выберем с помощью смотрящих на парковку камер прямо сейчас.

– Стой! Как это – «к подходящему месту»? Зачем?! Там всего‑то ее сдвинуть на полметра…

– Если труп останется у подъезда – курьеры не начнут доставлять припасы, – пояснил я. – Труп у двери – как красный знак «Стоп», Лесь. Поэтому тебе придется оттащить тело подальше и чем‑нибудь прикрыть.

– Да ты с ума сошел! Мне придется быть снаружи слишком долго!

«Быть снаружи». Вот так и рождаются фобии у людей, да?

– Ты можешь сделать все быстро, – возразил я. – Главное – не делать ненужных пауз. А я все время буду рядом.

– Дистанционно рядом?

– Дистанционно рядом, – согласил я, повторяя парадоксальные слова. – Как и все нынешние мужики. Через камеры я буду следить за происходящим, а чуть что – дам тебе знать, и ты рванешь обратно.

– Бежать до квартиры с тварью за спиной?

– Успокойся, Лесь. Подумай. Не надо будет бежать до самой квартиры – достаточно забежать в подъезд и захлопнуть дверь. А потом быстро подняться в квартиру.

После короткой паузы она согласилась:

– Тут ты прав. Знаешь, я подумаю еще чуток и…

– Нет. Делаем сейчас.

– Это еще почему?

– Потому что тело там, внизу, потихоньку разлагается, – вздохнул я и специально постарался сгустить мрачных красок и нагнать жути: – Там ведь жара майская. Мухи всякие. Отложишь задачу еще на несколько дней, то когда возьмешь тело за руки и дернешь – они оторвутся и останутся у тебя.

– Фу! Господи! Зачем ты мне такое говоришь…

– Делаем сейчас, Леся, – повторил я максимально серьезно. – И делаем без усложнений.

– Я… я боюсь!

– И когда ты все сделаешь, то остальные квартиры поймут, что ты настоящий лидер. И станут прислушиваться к твоим словам.

– Я тоже так думаю. Я должна показать пример…

– Ну и есть очень жирный бонус лично для тебя, Лесь. Конечно, если это ты оттащишь мертвое тело.

– «Бонус»? Какой еще «бонус»? – в дрожащем голосе зазвучал интерес.

– Как это «какой»? Квартира Марии Сергеевны. Ведь она тоже наверняка затарилась продуктами, водой, лекарствами и всем прочим необходимым. И все это станет твоим личным бонусом, как только ты заберешь ключи у нее из кармана…

– Лезть в карман покойницы?

– Лезть в карман покойницы, – подтвердил я. – Ради квартиры, полной добычи – я бы полез.

– Но ведь это все чужое!

– Либо заберешь себе ты – либо твои нерешительные соседи.

– Да щас! Они ведь даже не помогают!

– Вот поэтому все должно достаться именно тебе и никому больше. Но перед тем, как войти в чужую квартиру, не забудь временно отключить камеру на вашей лестничной площадке. Не надо давать знать соседям о том, что тебе достанутся припасы Марии Сергеевны. Как говорится, чем меньше соседи знают, тем лучше тебе спится.

– Разве есть такая поговорка?

– Ну что? Делаем дело, Лесь?

Еще одна пауза, и я получил решительный ответ:

– Делаем, Тишик! Говори, как выдать тебе доступ к камерам. Но ты помни – моя жизнь в твоих дистанционно придерживающих меня руках! Не забудь!

– Не забуду, – улыбнулся я, заходя в пристройку и закрывая за собой ставшую куда тяжелее и прочнее дверь. – Не забуду…

**

Мы так долго говорили, я так долго убеждал и давил на амбиции и простую, сладкую человеческую жадность, а само действие заняло семнадцать минут тридцать семь секунд от открытия до закрытия квартирной двери.

И не начни Леся блевать в шаге от трупа и гавкающего пуделя, мы бы управились еще на пару минут быстрее. Все это время я наблюдал в наружные камеры за происходящим вокруг здания, с помощью них же мы чуть ранее нашли, куда оттащить тело, и – к моему глубокому сожалению и стыду – это оказалась не цветочная клумба, а банальная мусорка. Во‑первых, мусорка была чуть ближе, во‑вторых, там имелись коробки и мешки, чтобы прикрыть труп. Простите уж, Мария Сергеевна. Когда все кончится, обязательно отыщу вашу могилку, чтобы извиниться.

Так или иначе, тяжелая подъездная дверь с грохотом захлопнулась, Леся, с пуделем под мышкой, почти бегом поднялась по ступенькам восходящей ракетой, закрыла за собой дверь, заперла на все задвижки и… зажав рот ладонью, помчалась в туалет. Ну, я так думаю – с момента входа в квартиру я ее уже не видел. Зато слышал знакомые сдавленные звуки блевания, перебиваемые хриплым лаем намаявшейся собачки.

Я был горд за Лесю. Она смогла. Сделала. Всему подъезду нос утерла.

Все эти их игры в лидеров – полный бред, конечно… хотя… Скорей всего, я неправ. А она права.

Ведь я не раз уже видел в новостях укрепленные дома, где жители объединились для обоюдной защиты. И кто‑то буквально полчаса назад скинул в чат канала pdf‑файл с распорядком одного из таких зданий – я просмотрел лишь мельком, но был весьма впечатлен.

Когда начальница вернулась в эфир, я уже не за ноутом сидел, куда транслировался сигнал с камер, а был занят делом. Для разнообразия и чтобы хоть чуток разгрузить орущие от боли плечи и мышцы вокруг шеи, я занялся не бронированием дома, а копанием узкой канавы глубиной и шириной в лопатный штык. Все еще рыхлая перепаханная земля поддавалась легко, и я продвигался с удивляющей меня самого быстротой.

– Я… я утопила ключи в мыльном растворе. Потом пропшикаю спиртом, – сдавленным голосом выдохнула в наушники Леся. – Но я смогла их достать!

– Они были в сумочке, – напомнил я.

– Все равно противно и страшно!

– Страшно, – подтвердил я. – Но ты справилась, и ты молодец, Лесь. Что теперь?

– Теперь? Теперь я выпью пару коктейлей – и в них будет немало водки, заодно напою и покормлю Жозефину… ну и начну выносить квартиру мертвой соседки. Да, я сделаю это – заберу весь бонус себе! Пока я трупы таскала и от тварей бегала, они сидели у себя в норах и смотрели на меня сквозь камеры! Я им потом выскажу!

– Лесь…

– Я им все выскажу…

– Лесь!

– Что?

– Бойся соседей больше тварей, – тихо произнес я.

– В смысле? Могут превратиться?

– Если они не запаслись жратвой и водой, если начнутся перебои с электричеством, а у них нет повербанков и солнечных панелей… рано или поздно они придут к тебе. Сначала они будут вежливо просить поделиться.

– И я не дам ни крошки! Ни капли!

– Потом они начнут требовать…

– И я пошлю их куда подальше!

– А потом они начнут ломать твою дверь…

– И я… что? В смысле «ломать»? Это же преступление! И не посмеют даже! Засужу каждого!

– Бойся соседей, Лесь, – повторил я. – В эти времена люди страшнее тварей порой.

– А тебе откуда знать? Не обижайся, Тихон, но…

– Я читал много книг.

– Это фантастика!

– Я видел много новостей о массовых беспорядках. И в какой бы стране это ни происходило, всегда есть сопутствующий урон: мародерство, грабежи, вынос магазинов, убийства, изнасилования, поджоги. Поэтому бойся соседей, Лесь. Не хвастайся перед ними добычей, ни в коем случае не впускай никого в квартиру. Общайся дистанционно, а не лично. И не полагайся больше на свою словесную властность.

– Это как?

– Это когда в мирное время ты меня легко давила своей позицией начальницы и умением красиво складывать слова. Да ты почти любого бы задавила. Но сейчас… сейчас ты скажешь кому‑то слово, даже самому хилому мужичку, а он поднимет с земли кирпич и разнесет тебе башку на куски!

– Фу!

– Не ссорься ни с кем. Бери спокойствием и умными советами. Тебе надо сплотить вокруг себя людей, Леся.

– Только не надо меня учить! Я твоим начальником была много лет и…

– И всегда брала завуалированными угрозами, – хмыкнул я. – Увольнение, лишение премий, проблемы с отпуском, хреновые задачи, бойкот твой личный и всего коллектива. Ты многих так сжила – не со свету, но из компании, Лесик. Но с соседями так не прокатит.

– Это какого же ты обо мне мнения?!

– Хорошего, – рассмеялся я. – Человек ты неплохой. И собачку вон пожалела, хотя она лишний рот.

– Так она карликовая.

– А еще она будет срать у тебя дома, Леся.

– Ох… ну… есть балкон.

– Кстати, о балконе… постарайся заказать доставку кирпичей, цемента и песка, Лесь. Прямо к двери квартиры.

– Это еще зачем?

– Чтобы окна заложить кирпичом, – буднично пояснил я. – Оставить только дыры для проветривания – и то не в каждом проеме.

– Я же не на первом этаже живу!

– В своем канале я выложил видео бойни в частном жилом секторе. Так там твари влегкую взлетают аж на третий этаж. Им хватает любого уступа, любой зацепки, чтобы взлететь еще выше – и падать они тоже не боятся. В твоем доме предостаточно наружных декоративных элементов – я видел в камеры – и для тварей двуногих это удобная лестница прямо к тебе в гости. Они ловкие и сильные, как обезьяны, блин. Так что начинай закладывать окна кирпичами, Леся. И больше не светись в них, не показывайся ни людям, ни тварям.

– У меня оранжерея на балконе!

– Там оставь стекла. Но не светись перед ними. А выходящие на балкон окна заложи кирпичами. Дверь балконная… вот это проблема. Тебе надо подумать, как сделать ее непробиваемой. Мне пока в голову ничего не идет. Разве что обшить панелями прочными с помощью саморезов… И соблюдай полную светомаскировку, Лесь. Ни лучика света наружу в темное время суток: свет послужит маяком для тварей, и они придут.

– Ты меня успокаивать должен!

– И не забудь отключить соседям доступ к камере на твоей площадке, когда пойдешь грабить покойную. Но отключи не только там, а, скажем, вразнобой минимум три камеры.

– Зачем?

– Пусть думают, что произошли какие‑то неполадки. Вообще идеально, если начнешь все вытаскивать, когда свет опять отключат и камеры вообще работать не будут. Главное – веди себя максимально тихо. Не надо давать знать добрым соседям, что рядом с ними живет такой большой вкусный куш, как ты.

– Уф‑ф‑ф… а я считала, что воровство – удел тупых…

– Красиво украсть не каждый сможет, – рассмеялся я. – Еще созвонимся, Лесь. И знаешь, предлагаю вечером, если не отключат инет и свет, устроить групповой голосовой чат для избранных.

– Зачем?

– Общение успокаивает.

– Это смотря с кем…

– А еще, если вдруг меня кто‑нибудь сожрет, то у тебя хотя бы будет контакт еще кого‑нибудь достаточно надежно, – буднично заметил я. – Мы должны общаться, должны помогать друг другу, спасать друг дружку – но только дистанционно. Такие времена вот хреновые наступили… даже открытку или яблоко другу не передать.

– Дроны!

– Что?

– Нам нужны дроны! – решительно заявила Леся и шикнула на собаку: – А ну не расплескивай воду, Жоззи! А то твоей пушистой жопой лужу и вытру!

– Дроны?

– Дроны! Надо изучить этот вопрос – и обсудить сегодня в групповом голосовом чате, который начнется во сколько?

– Я сообщу отдельно, – рассмеялся я. – Дроны… хм…

– Вполне современно. Ты разбираешься в дронах?

– Вот вообще нет.

– А я попробую купить парочку сегодня же. И ты попробуй.

– ПВЗ не работают в наших краях. Локаут.

– А я попытаюсь… до связи, Тишик. И спасибо тебе огромное!

– Упорства в выживании, Лесик, – хмыкнул я, и долгий звонок завершился.

Глянув на телефон, я чертыхнулся – пора ставить на зарядку. Где‑то у меня есть старый смартфон в одном из контейнеров, но там с батареей еще хуже. Но оживлю‑ка и его на всякий случай. А в будущем постараюсь раздобыть несколько смартфонов про запас. Как раздобуду? Ну… второй же пистолет как‑то раздобыл…

Чуть размяв плечи, я опять взялся за лопату и вонзил ее в мягкую землю, продолжив вести канаву до забора. Много времени это не заняло, и вскоре я уже укладывал в траншейку шланг с проводом, предварительно добавив кое‑где пластиковые стяжки, после чего засыпал все почвой, чуть утоптал, досыпал еще грунта и удовлетворенно вытер трудовой пот с грязного лба. Идущий по моему участку «водопровод» отныне надежно скрыт из виду, его никто не заметит – и нет опасности запнуться. Позже такую же канаву выкопаю на соседнем участке, но пока в планах обед из доширака с тушенкой и парой разбитых туда яиц, а потом надо закончить «бронирование» своей хибары – и одна из важнейших задач наконец‑то будет завершена.

А дальше… нет, мне не надо даже думать над тем, что будет дальше: удивительно, но в голове уже сложились планы как минимум на следующие недели – и деньки эти обещают быть максимально насыщенными.

«Это если меня не сожрут», – заметил голос в голове.

– Это если меня не сожрут, – согласился я, приставляя лопату к стене.

«И если сам тварью не стану».

– О… вот тогда спорта и насыщенности в моей жизни, наоборот, станет куда больше. – усмехнулся я, заходя в дом и закрывая за собой дверь.

Глава 6

        Глава шестая

Поразительно, но усталость не брала меня.

Нет, на самом деле я нехило так устал, тело ломило нещадно в самых неожиданных местах, а чесалось и свербело вообще везде, но я все равно продолжал двигаться и что‑то делать. При этом все это происходило почти против моей воли, ведь сам я давно уже хотел поскорее сполоснуться прямо из шланга, смазать самые вонючие места мыльцем, смыть, натянуть просторные семейные трусы и рухнуть в кресло с коктейлем в руке, но что‑то заставляло меня трудиться дальше. И в результате я сделал немало.

На два метра удлинил канаву – уже на соседском участке. Земля там была куда жестче, поддавалась с трудом, плюс я нервничал, находясь далеко от спасительного убежища, поэтому ограничился примерно двумя метрами. Уложил шланг с кабелем, закопал все это дело, убедился, что под забором тоже все закопано, и порысил к дому.

Привинтив еще несколько листов металла, понял, что плечи сейчас отвалятся, и на сегодня в этом направлении закончил. Покормил цыплят, долил им воды, оценивающе глянул на сгущающиеся тучи на горизонте и потратил чуток времени на приколачивание степлером пленки к крыше курятника и одной из стенок, после чего посчитал свой долг выполненным. Птицы в тепле, защищены от дождя и даже чуток от ветра, полно еды, с запасом воды – так что потомки тираннозавров уж должны как‑то выжить.

Заперев родную избушку, я открыл ворота, заблокировал их в этом положении, сел за руль и выехал, предварительно убедившись, что багажник и салон внедорожника почти пусты. Ворота я так и оставил открытыми – вынужденно. Но я ненадолго отлучаюсь. Оружие и пояс с ударным инструментом были при мне, в подстаканнике – открытая банка энергетика, в желудке – таблетка ибупрофена, в пальцах – зажженная сигарета, а в мыслях и на поселковых дорогах – странноватая пустота. И меня это вполне устраивало.

Кружить по поселку я не стал, по дороге внимательно всматривался в чужие участки, если это позволяла прозрачность забора или его отсутствие. Пару раз сбрасывал ход до минимума и делал поспешные пометки в верном блокноте, вписывая номера привлекших мое внимание участков. А остановился я на границе владений Терентия – криптоинвестора, бизнесмена и стиляги по жизни, превратившегося в тварь. А до этого ему снились кошмары о проглатывающем его утяжеленном одеяле… С тех пор я каждое утро некоторое время пытаюсь вспомнить свои сны – и были ли они вообще. Здесь, открыв багажник и задние двери, я, без малейших колебаний пользуясь тем, что все лежало в известном мне месте, принялся перетаскивать чужие строительные материалы.

Да, опять воровство. Да, нехорошо. Но если вдруг Терентий вернется живым и в здравом уме – я объяснюсь и все возмещу. Да он и так поймет меня правильно.

В багажник я загрузил чутка трехметровых досок и бруса, с пыхтением уложил туда же несколько мешков с цементом, добавил к ним два двадцатипятикилограммовых мешка клея для пеноблоков, оставшееся пространство заполнил самими пеноблоками, а в промежутки напихал различную мелочевку, хватая все, что попалось под руку. Прыгнув за руль, я уже на куда большей скорости вернулся домой, в темпе разгрузил нахапанное, прикрыл пленкой и поехал обратно. Так я сделал четыре ходки, с каждым разом становясь все богаче. Пятый раз поехать уже не смог – тело болело так сильно, что пришлось выпить еще одну таблетку обезбола, но ощущение свинцовой тяжести никуда не пропало.

Посидев с полчаса в кресле и заодно в Телеграме, вдоволь хлебнул новостей, убедившись, что захлестнувший мир кошмар только разгорается. Сотни смертей, еще несколько стай, горящие после ударов дронов машины на дорогах, растерзанные тела гражданских и солдат на залитом кровью асфальте… И единственная на этом фоне позитивная новость: на космической станции МКС ни одного превратившегося из десяти присутствующих там космонавтов. Нет, я за них, конечно, очень рад – и искренне, но хотелось бы и мне оказаться там, чтобы наблюдать за всем ужасом с огромной высоты и ничего не бояться. Хотя… а что случится с космонавтами, если ракеты с припасами к ним больше не прилетят? Какой уровень автономности МКС? Одна десятая процента? Этого я не знаю, но нет, я не хотел бы оказаться запертым внутри висящей в космическом вакууме консервной банки.

Следующие часы я занимался внутренним обустройством и готовил сытный ужин из спагетти с соусом из банки, а сверху пары жареных яиц, политых сладким чили. За это время изнутри на место встали еще шесть листов стружечной плиты, благо с ними было куда легче обращаться, чем с металлом, а нижняя часть ставилась прямо на пол. Несколько взятых с участка Терентия досок и брусков пошли на сооружение прочной полки. Её я заполнил имеющимися у меня инструментами, еще часть повесив на вбитые в торец полки гвозди. Некоторое время я с задумчивым удивлением разглядывал найденный у Терентия древний деревянный рубанок – примерно такие я как‑то видел в школьной кладовке, там еще, помнится, какие‑то клинышки нужно было подбивать. Строгать ничего не стал и просто положил его рядом с набором фирменных стамесок, выглядящих весьма дорого – тоже «дар» Терентия. Парень, видимо, скупал вообще все, на что взгляд упадет, благо финансовые возможности позволяли.

И наконец, сбегав в слишком далеко расположенный туалет, а потом совершив таинство общей гигиены с помощью шланга и бруска хозяйственного мыла – мечты сбываются – я заперся в своей крепости, выключил везде свет, устроился поудобней в постели и, лежа на левом боку, плотно поужинал, вполглаза смотря на ноуте старинный фильм «Взвод» 1986 года, не забывая уделять время смартфону и то и дело поглядывая на планшет, куда выводились данные с окружающих меня камер наблюдения.

Сам не знаю, почему я выбрал для просмотра именно «Взвод» – фильм со старой доброй киношной кровью, взрывами и многочисленными смертями. Да к тому же я смотрел его фоном, пихая в себя еду и выборочно отправляя нескольким людям предложения присоединиться к запланированному групповому чату. Сначала мелькнула мысль бросить такое предложение прямо в канал, но к этому моменту в нем уже было так много подписчиков, что будь я блогером –даже порадовался бы, а сейчас… сейчас понял, что все предложения надо рассылать максимально выборочно и осторожно.

Потянувшись к банке с диетической «Колой», до этого чуть полежавшей в морозилке, я коснулся пальцами мокрого, холодного жестяного кольца на крышке и ненадолго замер, задумчиво постукивая по нему и размышляя над пришедшим в голову странноватым вопросом: если все будет плохо, то как скоро я выпью последнюю в своей жизни «Кока‑Колу» без возможности пополнить запасы?

Хмыкнув, я дернул плечом, подтянул к себе черно‑красную банку, с шипящим щелчком, намертво вбитым в наши центры наслаждения телевизионной рекламой, решительно ее вскрыл и сделал большой глоток, помогая спагетти провалиться глубже. Все будет хорошо. Так же хорошо, как вкус фальшивой сладости газированной шипучки на языке. А если все будет совсем плохо – то отсутствие «Кока‑Колы» станет моей наименьшей проблемой.

Под истошные вопли драматично умирающих в джунглях Вьетнама американских солдат я выбрал для участия в чате Гришку Медведева, Велиора, модератора Петра Анисимова, Лесю – само собой, а также ту улыбчивую девушку из сигаретного магазинчика, которую я довез до дома, попробовал достучаться до тракториста Николая, но он не был онлайн уже несколько дней, отправил линк Родиону, что недавно так хорошо прочистил мне мозги, кинул предложение Бажену, однако тот сразу ответил отказом – и на этом я пока остановился, но каждому из приглашенных предложил добавить от себя по одному кандидату.

Список приглашенных я составил по очень простому принципу: выбирал только тех, кто, по моему разумению, действительно обладал различными полезными знаниями, был неглуп, старался выжить и был готов что‑то обсуждать и предлагать, а не метаться и орать в ужасе. Ну и дал им возможность тоже пригласить кого‑нибудь, разбавляя мое субъективное мнение. Начало я твердо назначил на девять вечера, тут решив все единолично: из опыта рабочих мероприятий уже знал, что если предложить выбрать удобное для всех время, то созвон так никогда и не состоится. Кто сможет – тот подключится. Глянув на часы, я поставил фильм на паузу, скинул на хард все недавно скачанное, дал ноуту новых задач, со скрипом поднялся, вложил в ухо подзаряженный наушник и занялся домашними делами, лениво размышляя о том, на что меня натолкнул просмотр старого и выбранного почти наугад фильма, хотя изначально я планировал включить какую‑нибудь полезную аудиокнигу.

Не выдержав, продолжая испытывать странную нездоровую бодрость, я принялся мерить шагами пристройку, оставшись прямо в трусах и шлепках, сделал подробную схему дома в блокноте, еще чуток подумал и, наконец выбрав место, приступил к работе, пользуясь широченной стамеской, молотком, а потом и узкой ножовкой. Чуток ободрав пальцы и посадив пару заноз, чуть не пропилив себе ноготь, я все же справился с поставленной задачей и, не давая себе паузы, отыскал среди завала мелочей у двери две накладные петли, привинтил их со всем тщанием, снизу приколотил доски, на которые опускалась и лежала вся конструкция, добавил задвижки и скобу, чтобы было удобно цеплять пальцами, и на этом закончил, оценивающе глядя на получившийся итог: квадратный – ну ладно, почти квадратный – деревянный люк в полу.

Мой второй выход из обшитого металлом дома.

Я, наверное, все же чуток туговат в делах безопасности, и до меня с большим опоздание дошел очевидный для большинства факт: случись нехорошее событие у единственной двери – и все, мне конец.

И под «нехорошими событиями» можно понимать как начавшийся у входа пожар, что отрежет мне путь к бегству, так и внезапное нападение тварей, могущих прорваться к открытой двери, и тогда все – я снова в смертельной западне. Но все же я не совсем идиот – значит, что‑то этакое бродило в моей булькающей тыкве, намекая, что я где‑то что‑то упускаю во время постройки своего домика из сказки про трех поросят и злого серого волка. Может, и не раз в прошлом просмотренный двухчасовой «Взвод» я выбрал не просто так, а по указке подсознания. И вот проклюнулось…

Вдоволь налюбовавшись неказистым творением рук своих, я открыл люк, подтащил к нему один из деревянных армейских ящиков, ставших для меня прекрасной заменой мебели, уселся на него и позволил себе закурить прямо в помещении. Дым медленно утягивался в дыру с занозистыми краями. Висящая чуть в стороне максимально маломощная светодиодная лампочка почти ничего не освещала, и мня все устраивало: дом стоит на сваях, и я не собираюсь подсвечивать его снизу, привлекая к себе чужое внимание. Смотрел я недолго и, тщательно затушив окурок, смел в дыру весь мусор, закрыл люк, прикрыл одним из советских ковров, поставил сверху еще два тяжелых ящика и продолжил заниматься мелкими делами в ожидании созвона, попутно внося мысленные правки в свои завтрашние дела.