Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 70 страниц)

– Закуривайте, угощайтесь – предложил я – Сигарет у меня хватает.

– Сигарет и чтобы даже хватало? – он удивленно покачал головой, аккуратно выбивая из пачку сигарету – Да уж… у меня и в прежние то времена такое редко случалось, а чтобы сейчас курева в избытке было…

Пахнуло сигаретным дымком. Не удержавшись, я тоже закурил, выдохнул дымную струю и осторожно повел непривычно низкую машину по проселочной дороге. Ехал я спокойно – Эдди с минуту назад клятвенно заверил, что открыто бродящих тварей поблизости нет, он проверит трижды.

– Забирайте всю пачку – предложил я и, вспомнив про бардачок, добавил – И там еще пачка сигарет в бардачке.

– Как‑то слишком щедро…

Я лишь дернул плечом:

– Да нормально. Во всяком случае пока что. Мы почти каждый день выбираемся на вылазки за трофеями, сигареты находим постоянно. С едой тоже пока сложностей нет. Сегодня вон три полные коробки добыли – макароны, пшено, гречка, тушенка, шпроты, ветчина…

– Ну почти советский новогодний праздничный набор… добавить еще палку докторской… хотя ты вряд ли поймешь по молодости лет.

– Та эпоха знакома больше по маминым рассказам.

– Мать жива?

– Похоронил. Незадолго до начала всего этого.

– Да уж – вздохнул старик и с треском затянулся – Соболезную.

– Спросить можно?

– Конечно.

– Вы как на дороге и без машины оказались?

Грустно хмыкнув, Михаил стряхнул пепел меж прутьев оконной решетки, глянул на меня, отвернулся и спросил:

– Слышал о такой интересной загадке, где ты едешь мимо остановки, на которой стоит твоя бывшая с двумя подругами и твой ворчливый дед, а мест у тебя в машине ограниченное количество…

– А? – выведя машину на асфальт, я прибавил газу – Не совсем понял… а! Слышал, конечно. Но там вроде как на остановке стоит твой лучший друг, девушка твоей мечты и больная старушка. И взять ты можешь кого‑то одного.

– Ну да. В моем случае был я против бывшей моего внука и двумя её подругами. И в этой дилемме морального выбора я проиграл.

– Подождите… хотите сказать, что ваш внук предпочел посадить в машину бывшую с двумя подругами, а вас… нет?

– Как‑то так. Внук сделал выбор. И места в машине не хватило именно мне…

– Охренеть…

Он пожал плечами:

– Ну… может и правильно он рассудил. Я всего лишь почти бесполезный старик.

– Вы – родич. Семья. Да и причем здесь возраст? Нет ну реально… охренеть же! Вы же семья!

– Оказалось, что он так не считает… да ладно обо мне. А ты чего такой мрачный? Пытаешься скрыть, но настроение у тебя просевшее…

Настала моя очередь грустно хмыкать и пояснять:

– Сегодня человека застрелил. В этом самом селе где вас подобрал.

– Человека или…

– Человека. Не тварь.

– Поссорились из‑за чего‑то?

– Да нет. Просто мы оказались не в том месте и не в то время… я лучше расскажу все сначала…

На рассказ у меня ушло минуты три. Внимательно выслушавший старик закурил еще одну сигарету, глянул на мелькнувший мимо въездной шлагбаум в поселок и тихо сказал:

– Тут ты просто не имеешь даже права себя укорять.

– Это почему?

– Да потому что еще секунда – и вы бы все трое там лежали мертвыми, а он бы стоял над вами.

– Он ничем не хуже вас.

– Хуже.

– Это чем же?

– Ты сказал, что у тех двоих кто с тобой был есть семьи. Дети, жены.

– Ну да.

– А у него семьи не было. Тут пусть не лучше и даже не правильнее, слова не подходящие, нельзя так говорить, но все равно лучше и правильнее сгинуть одиночке, чем тому, кого дома ждут зависящие от него малые дети.

– У меня семьи нет.

– Зато спас ты именно семейных. Ты сделал выбор, Тихон. И спас не двух своих друзей, а все их семьи, куда они сегодня вернулись и еду привезли. А если выбор был верный – то укорять себя нельзя, сомневаться нельзя. Надо просто перешагнуть через эту яму и шагать дальше. И не только потому что выбор был сделан правильный, а еще и потому, что жизнь сейчас настала страшная… и такой вот выбор тебе быть может еще не раз и не два сделать придется.

– Не дай боже! Мне и одного раза – выше крыши!

– А тебя не спросят, Тихон. Никого из нас не спросят.

– И не поспоришь…

– Это и есть ваш поселок?

– Он самый. Мы на центральной дороге. Если ехать дальше прямо – упрешься в пруды. Но я сейчас сверну к себе на участок – угощу вас кофе, накормлю и покажу заодно карту поселка с домами. Там показано какие дома пустуют, про некоторые могу рассказать даже – сам в них забирался мародерства ради. Если вдруг решите задержаться здесь у нас, то обеспечу продуктами на первые дни, помогу с интернетом и вообще введу в наши поселковые чаты, беседы и непростые блин порой ситуации…

– Судя по тону – тут у вас тоже постоянно приходится делать какой‑то выбор?

Остановившись у ворот, я огляделся, толкнул плечо дверь и сказал:

– Тут скорее приходится делать все, чтобы не принять уже сделанный другими навязываемый тебе чужой выбор…

– О! Так это ж основа нашего бытия… и тут ты даже чуток не прав как по мне, Тихон.

– Это почему?

– Да потому что впервые за всю нашу жизнь никто тебе ничего не навязывает, ну или почти ничего не навязывает. Никто больше не штрафует, нет никаких законов кроме волчьих, никто не придет в случае чего арестовывать, никто не заставит идти в армию, не указывает по какой стороне дороги ездить… никто в общем не указывает как тебе жить по уже написанным еще до твоего рождения правилам. Оглянись, парень – вокруг тебя сплошная звонкая свобода. Делай че хочешь… и раньше тебя еще могли заставить принять их выбор, хочешь ты того или нет, а сейчас… сейчас только тебе решать, соглашаться или нет…

– Хм… никогда не думал об этом в таком вот ключе…

– Да… свободы теперь вокруг – пей не хочу, глотай сколько можешь. Вот только одна проблема – почти никто к такой свободе оказался не готов. Людям нравилось и было привычно жить по проложенным государствам рельсам бытия в коридорах робкой дозволенности… А как рельсы сняли и снесли стены – так людей оторопь и взяла. Так и заорали они – а ну верните нам обратно законы! Хотим полицию! Хотим суды! Хотим армию! Хотим зарплату! Хотим жесткую руку государства обратно на потную холку! А нету…

– Да вы прямо философ, Михаил…

– Я? Нет. Я не философ. Я четверть жизни работал рядом счетоводом, да две четверти жизни держал торговый ларек со всякой мелочевкой на вокзале одного мелкого городишка Подмосковья. Что сквозь стекла ларька углядел из жизни вокзальной – то и есть моя… философия. Может еще сколько‑то лет осталось впереди… – он задумчиво поскреб себя ногтями по щетинистой щеке – А может и того меньше. И кем я буду этот остаток наконец‑то свободной жизни… еще не знаю. А ты? Ты уже решил кем будешь?

– Да вот мы как раз в процессе индивидуального и личного поиска смысла бытия – в тон ему ответил я и не удержался от сокрушенного вздоха.

– Раз так мудрено говоришь – значит нихрена вы пока не решили – заключил Михаил.

– Ага – кивнул я – Нихрена мы блин пока не решили… мечемся… вы кофе или чай будете?

– Мне бы чего покрепче… если есть и если не жалко.

– О! Этого полно! Виски, коньяк, водка, вино красное и белое, егермейстер…

– О! Его! Егермейстер – самое оно то.

– Без проблем – улыбнулся я – А на ужин какие предпочтения?

– Макароны есть? А у меня в сумке пара банок кильки в томате…

– Звучит неплохо – кивнул я – Только предлагаю заменить кильку шпротами. И это… будем считать это частью нашего ресторанного этикета, уважаемый Михаил – вон там тросик от стойки машины тянется. Вы себя вокруг пояса пристегните, будьте так добры. Я пока без привязи побегаю, но если вдруг что – стреляйте мне в башку смело.

– Ну раз хозяин просит – грех будет не уважить – рассмеялся Михаил, замыкая вокруг себя тросовый поводок. Да уж… помнится оскорблением было если гостя на лучшее место в доме не усадишь… а теперь мы людей как собак на поводки сажаем и это считается вполне себе нормой… а что же дальше будет, Тихон? Клетки?

– Клетки уже давно есть и люди в них сидят – крикнул я из дома, громыхая посудой и поглядывая на экраны, показывающие картинки с камер наблюдения – Про птичники видяхи видели?

– В смысле птичники? Фермы куриные?

– Людиные. И там людей не разводят, а просто содержат. Государственные и военные лагеря для беженцев.

– Про такие не слышал пока… ты серьезно?

– Более чем. Сейчас расскажу… о… а вот и егермейстер… вы с чем‑то мешаете или так вчистую?

– Спиртное в чистом виде привык употреблять – я все же человек старого разлива…

– Ну да… а я вот предпочитаю разбавлять сладеньким…

– А почему ты разделил их вот так?

– Вы про что? Про егермейстер?

– Про лагеря птичники. Ты сказал что они государственные и военные… прозвучало так, будто армия уже не с государством.

– Ну, был тут совсем недавно один долгий ночной разговор со знающим человеком, и он четко и ясно дал мне понять, что государства нашего больше не существует. Как и большинства других мировых государств. А те военные наши группировки что выжили и не развалились, сейчас больше похожи на хорошо обученных частников, начинающих строить собственные лагеря и предоставлять различные услуги вроде сопровождения конвоев и так далее – подробно пояснил я, пока разливал нам спиртное по стаканчикам.

Михаил сидел в машине, я стоял снаружи, мы оба курили, в руках стаканчики, вокруг пищат комары, врет на ночь кукушка в лесополосе, а я рассказываю что знаю, чувствуя, как наконец‑то успокаивается все у меня внутри, взбаламученное сегодняшним убийством.

– Рядом с нами есть военный лагерь, так он из временного на базе бывшего поста ДПС превратился уже в здоровенный такой объект. И человек им прямо вот хороший управляет. Я с ним лично знаком, он меня как‑то из нехорошей передряги вытащил, так что знаю что говорю.

– И далеко лагерь?

– Да не особо – можем доехать завтра, если не захотите в поселке у нас оставаться. Перед этим позвоню и спрошу принимают ли они новеньких.

– Да я вот думаю, Тихон, что в одного мне… не вытянуть в этом поселке. Да понимаю, что люди вы хорошие и поможете чем сможете, но висеть у вас на шеях балластом не хочу. Если я в том лагере пригожусь на должности какой – то буду рад у них пожить в какой‑нибудь каморке. Я вообще рукастый…

– Да сегодня и спросим – спокойно ответил я – Не пропадете, Михаил. Либо здесь приживетесь, либо у военных. За ваше здоровье.

– За твое здоровье, Тихон. И ко мне давай на «ты». Договорились?

– Договорились, Михаил – улыбнулся я.

– Не расскажешь мне о вашем поселке?

– Да с удовольствием. Только за ноутом схожу и сяду в машине рядом – надо бы все свои чаты проверить еще раз, ответить каждому, ну и посмотреть что там в нашем поселковом змеином гнезде за каша заваривается…

– Разные тут у вас люди живут как я понял… и по статусу и по амбициям…

– Точнее не скажешь – проворчал я, наливая ему еще порцию и поворачиваясь чтобы сходить за ноутом – Точнее не скажешь…

* * *

На остатках образа жизни из далекого офисного прошлого, где требовалось приходить на работу каждое утро и выглядеть при этом как минимум прилизанной улыбчивой и в меру свежей безобидной ромашкой, я планировал восстановить свой график и лечь спать пораньше, чтобы выспаться до хруста зубовного. Но как и следовало ожидать спать я отправился в три часа утра, когда небо уже начало светлеть, воздух приятно посвежел, а в каждый глаз будто по хорошей пригоршне стеклянного песка высыпали. Так что можно сказать спать я ушел вынужденно, а не из рационалистических соображений.

Да и как тут было уйти с устроенной мной самим дачной тусовки? Гости меня бы не поняли…

После моего знакомства с Михаилом, я написал в военный лагерь, получил от них уклончивый ответ на тему надобности в их рядах людей крепких и рукастых, но взамен получил столько интересной информации, что сам напросился к ним в гости, намекнув, что приеду не с пустыми руками. Там позвали к микрофону кого‑то из старших, мы чуть пообщались, поняли взаимную заинтересованность и договорились, что я приеду после обеда, а до этого заскочу кое‑куда почти по пути – за что меня отблагодарят.

После этого я тут же созвонился по видеосвязи с нашими в поселке, описал ситуацию и открывшиеся перспективы небольшой выгоды, дождался понимания с их стороны и тогда же создал тему в нашем чате, попросив каждого жителя отправить туда список из двух‑трех пунктов того, в чем он нуждается больше всего на данный момент. Если это что‑то слишком личное или просто не хотят светить свои интересы общественности – то пусть пишут мне в личку и не стесняются.

Все это я делал, продолжая находиться на площадке рядом с домом. Михаил сидел в моей резервной машине, я с куда большим удобством обосновался в своем огромном буцефале, где даже водительский отсек обладал солидными размерами.

Водительский защищенный отсек…

Чтоб меня…

Вот они новые термины в нашей обыденной разговорной речи и в мысленных диалогах с самим собой.

У меня в машине есть два защищенных отсека – водительский и пассажирский спереди – плюс крайне вместительный багажный отсек. И все это отделено и огорожено стальными сетками и арматурными решетками.

Здравствуй фантастический мир киношного Безумного Макса и добро пожаловать в нашу реальность…

Пока люди потихоньку оживали и перечисляли в тему чата, но чаще мне в личные, то, в чем нуждались больше всего, опять позвонил товарищ из Зоны А – Александр Весняков, человек с бархатистым властным голосом. Но голос его я не услышал – сбросил звонок, не желая портить себе этот приятный спокойный вечер, подсвеченный парой порций алкоголя.

Постепенно к спонтанной видеоконференции подключилось еще несколько человек, некоторых я даже не знал, разговор сначала коснулся нашего местного локального, затем растекся по всей территории России и СНГ, потом потек дальше, обогнув несколько раз весь наш многострадальный земной шар, кто‑то упомянул даже планы о постройке лунных баз – дотянули мол, все обещали, но не построили, а там считай было бы безопасней всего. Ну да… это без ресурсов, доставляемых с мамы планеты… но спорить с фантазером никто не стал, и беседа неспешно текла дальше и дальше.

Люди все чаще улыбались, салютовали в камеры стаканами, все меньше задавались вопросами о будущем, зато куда больше стали деловито и вслух обдумывать свои дальнейшие шаги по выживанию, прикидывать возможности огородов, обсуждать преимущества коммун маленьких и больших, а потом разговор вдруг прыгнул на фильмы и сериалы. Оказалось, что многие из поселковых, не сговариваясь друг с другом, вдруг начали просматривать одни и те же фильмы и сериалы. И да, серия фильмов Безумный Макс и сериалы вроде Ходячих Мертвецов заняли почетные места в их Топ‑10 просматриваемых. Что ж… вполне логичный выбор…

Кто‑то из поселковых, сделав большущий глоток своего напитка, мрачновато пошутил, что раньше мы смотрели такие сериалы и фильмы чтобы пощекотать нервы и разогнать сердцебиение, а сейчас мы смотрим такое чтобы хоть немного успокоиться и замедлить пульс, ведь сейчас даже обычная работа в огороде на собственно участке считай также опасна как поездка с вооруженными безумцами фанатиками за бензаком… Смешно и грустно… но ведь это чистая правда…

В общем с разговорами мы плавно завершились к двум, но еще оставались полуночники и мы сами не заметили, как досидели почти до рассвета и наконец решили закругляться. Михаил остался спать в машине, не став снимать трос, я предпочел отдыхать в собственной кровати, не забыв закинуться ставшим любимым лекарством ибупрофеном.

Подъем был назначен на семь утра. Да… выспаться и проснуться свежим как утренняя ромашка мне не светит…

Глава 5

Глава пятая.

Утро выдалось максимально насыщенным.

Из постели я подскочил словно вышибленный пружиной шарик пинбола и рванул в звенящие дали с той же безрассудной отвагой, не забыв прихватить с собой блокнот Мегаполис с желтыми клетчатыми страницами, на одной из которых вчера набросал примерный план утренних действий. С ним я и сверялся, стараясь не забыть ни одного пункта.

Семь утра – завтрак, кофе, прочая рутина с поправкой на обеспечение того же спящему на парковке Михаилу.

Семь тридцать: дал круг на машине по поселку, собирая в багажник вещи от тех, кто уже проснулся и вчера изъявил горячее желание обменять что‑то на что‑то. Всего я посетил двенадцать дворов, познакомившись впервые с большинством из них. Круг знакомств расширялся. Поселок продолжал расти. После двенадцати заездов две мои канистры пополнились бензином – в одной появилось пять литров девяносто пятого, а во второй заплескалось десять литров солярки. Все эти драгоценные литры – моя собственность. И за него я не платил – это была моя плата авансом за опасный выезд ради так сказать общей выгоды. Хотя почему «так сказать» – так оно и есть. Все по факту. Тогда же я заехал во двор к Эдди, который все еще избегал смотреть мне в глаза и виноватился вчерашним. Поговорив с ним, попросил общаться со мной как прежде и напомнил, что мы не обученные военные спецы. Мы диванные теоретики, вдруг выпнутые с этого дивана в дикое поле… и нам еще многому придется учиться на практике и без шанса переигровки. Мы друг друга поняли, крепко сжали ладони в рукопожатии, после чего я загрузил в багажник тяжелую сумку и уехал.

Восемь тридцать: работа в огороде. Вооруженный наточенной лопатой, под присмотром дрона и камер наблюдения на двух столбах неподалеку, я как настоящий трактор перекопал землю, обозначив две будущие длиннющие грядки. Небо сегодня было пасмурным, но не настолько, чтобы подозревать скорый приход ливня. А посмотреть прогноз было негде – даже при наличии интернета. Из двух приложений прогноза погоды на моем смартфона не работали оба. Пора возвращаться к бабкиным приметам… и к оценке будущей непогоды по ломоте в коленках…

Десять утра: я снова у себя во дворе, еще раз плотно завтракаю, кормлю будущего пассажира, закидываю в багажник все необходимое, проверяю гаджеты и горючку, осматриваю оружие, вспомнив, что так и не заглянул в трофейную сумку и не осмотрел чужие пистолет с ружьем. Но сейчас не до этого. Время поджимает.

Десять тридцать: мы выехали. Я за рулем Форда, старик на переднем пассажирском, за нами приглядывает дрон. Я рискую. Я знаю. Еще вчера мне тихо об этом шепнул узнавший о моих планах Игнат, а сегодня во дворе его слова повторил Эдди.

Я выезжаю на забитой различными припасами и полностью заправленной машине с незнакомцем. Какую бы он слезливую историю не рассказал верить ему ни в коем случае нельзя.

Да… я с этим полностью согласен.

И поэтому поехал не напрямую к шлагбауму, а заехал к дружелюбному соседу, где обогатился еще одним пассажиром – к нам подсел Игнат, удобно устроившись на одном из задних кресел. Сразу извинившись за будущий шум, он отклонил предложение Михаила пересесть на более удобное переднее кресло, Игнат бросил себе в ноги глухо звякнувшую металлом сумку и принялся прямо на ходу оборудовать себе защищенный отсек, используя для этого обрезки арматуры, стальную сетку и толстую стальную проволоку.

Верил ли я что Михаил способен пристрелить меня ради машины?

Не верил…

Ладно… не буду врать самому себе – я верил и не верил одновременно. И доверия в честность старика во мне было все же больше, чем недоверия. Но независимо от своей точки зрения рисковать и проверять на практике я не собирался. Равно как и уезжать далеко от поселка в одиночку или с незнакомцем. Только не после того ночного разговора с главой заглянувшего к нам конвоя и его веских доводов на тему кого стоит бояться на самом деле.

Не твари страшны. Нет. Бояться надо людей.

Так вот и складываются потихоньку правила выживания…

Держи гаджеты всегда заряженными, бойся людей и будь готов убивать…

А запасы тушенки и лекарств? А это уже после основных правил…

* * *

Мы двигались к военному городку, но двигались не по прямой. Я заранее знал, что мне придется серьезно увеличить степень риска и, само собой, сразу оповестил об этом своих пассажиров. Пусть знают на что идут. Я все еще был сторонником теории, что людям всегда надо давать шанс отступить, а потом не корить их за проявленную слабость… или мудрость.

При этом я буквально визуально замечал происходящие во мне самом изменения. Если раньше в первую очередь во мне вспыхивало желание помочь нуждающемуся в помощи – будь то старик не могущий перейти дорогу, девушка с тяжелыми пакетами или, что уже в нашей текущей реальности, прячущаяся от тварей семья – то теперь это желание вспыхивало уже не столь ярко и сильно изменило свою цветовую гамму. Теперь я всегда сначала думал над тем, смогут ли попавшие в сложную ситуацию люди справиться с ней самостоятельно.

Может ли перейти старик не столь уж оживленную и снабженную зеброй дорогу самостоятельно?

Купившая слишком много продуктов и переоценившая свои силы девушка – сможет ли она, пусть вспотев и пару раз ушибив коленку банкой кильки – дотащить добычу до родной двери сама?

Справится ли прячущаяся в заблокированная квартире семья сама или все же нужна помощь?

Да… таким вот я стал.

И нет – это не черствость душевная. Не наросшая мне на сердце короста безразличия.

Наоборот.

Как бы странно это не звучало, но я не стал злее или безразличнее, но я стал следить за тем, чтобы помощь оказывалась тем, кто в ней действительно нуждался. Потому что в наше время тех, кому требовалась срочная помощь прямо сейчас, стало куда больше, а помочь им всем было невозможно.

Поговорка «отделяй зерна от плевел» вдруг заиграла совсем новыми красками и смыслами. А в голове у меня появлялось все больше порой пугающих меня самого мыслей. Таких мыслей, которые еще месяц назад я бы сам назвал чересчур эгоистичными, злыми и очень пугающими, хотя мысли эти звучали по‑будничному просто и выстраивались в последовательную и очень логичную схему.

Нуждался ли одинокий брошенный старик Михаил в моей помощи?

Да, нуждался, в одиночку и без транспорта он не сможет добраться до нужного ему места, а машину подарить ему мы не в состоянии. Да и бензин жалко в чужой бак заливать.

Хорошо… но стоил ли целый день моего времени отдавать на оказание помощи одинокому брошенному всеми старику?

Еще недавно я бы возмущенно заорал – ну конечно же стоит! Старик! Одинокий! Брошенный! Надо помочь!

Но сейчас та новая часть меня лишь покачала головой – нет, одинокий старик не стоит того. Как раз потому что он одинокий. А еще он старик. Он уже прожил большую часть своей жизни. Он на закатном пути. Тогда как повсюду сейчас ныкаются по многоэтажкам целые семьи с детьми, судорожно вылавливающие интернет, пишущие мольбы о помощи, просящие если не вывезти их, то хотя бы забросить им лекарств и воды, ведь вокруг твари и выйти никак…

Чаша весов с одиноким стариком никогда не перевесит чашу с целой семьей. Во всяком случае не на моих весах.

И вот почему я постарался сделать свое путешествие максимально полезным сразу для многих. Я не просто вез одинокого старика. Нет. Я вез с собой товары для обмена, я вез с собой запросы некоторых поселковых семей, я хотел многое обсудить там в военном городке, а по пути меня ждало отклонение от курса – то самое, о котором я предупредил пассажиров. Отклонение опасное, но в случае успеха это дело не только заработает нам кое‑какие бонусы, но еще и спасет несколько жизней.

Пока размышлял обо всем этом, покачиваясь в водительском кресле, поглядывая по сторонам на удивленные пустые окрестности по сторонам дороги, изредка аккуратно объезжая обгорелые и разбитые машины, километры как‑то незаметно пролетели и вот уже та самая упомянутая табличка. Время съезжать с асфальта на узкую грунтовку, бегущую к густому сосновому лесу в километре от дороги.

Сбросив скорость, я остановился рядом с указателем, оповещающим, что если поехать по грунтовке вон в ту сторону, то через три километра вас будет ждать поселок Золотые Зори. Старательно огляделся. Никого… вообще никого вокруг – ни мертвого, ни живого. Разве что машина вон стоит легковая метрах в десяти с широко распахнутыми дверьми, поднятой крышкой капота и открытым багажником. Вокруг валяются какие‑то вещи, здесь явно потрудился мародеры, забрав все ценное. В общем никакой опасности вокруг. Но я медлил. Вглядывался в стену из деревьев, в которой тонула кажущаяся тоненькой ниточкой грунтовая дорога и медлил.

– Сос‑с‑сны блин – вздохнул понявший меня Игнат – Сумрачно там… но судя по карте там сплошного леса метров на семьсот, потом огромный луг и речка. Элитка блин… та самая дорогущая…

– Сосны и дубы – поправил его Михаил – И лес прямо старый… постарше меня… а что значит «элитка» которая «та самая и дорогущая»?

– А вот она – закуривая, я ткнул зажигалкой в указатель перед нами.

– Золотые Зори?

– Они самые – подтвердил Игнат и, пользуясь остановкой, опять занялся обустройством своего «гнезда».

Мы ехали то всего минут тридцать, а он уже успел сделать немало, закрыв себя с одного бока решеткой из стянутых толстой стальной проволокой арматурин, упирающихся концами в пол салона и в крышу. А сейчас он разложил на полу остальные арматурины и начал конструировать дверь. Вечером мы все это укрепим электросваркой, а пока так – буквально сделанный на коленке походный вариант.

Давая ему время, ведь на грунтовке нас будет трясти куда сильнее, чем на старом асфальте, где я старательно объезжал все выбоины, я начал рассказывать все, что мне известно:

– Там элитный поселок. От дорог, выхлопных газов и бедняцких завидущих взглядов отгорожен сосновыми борами со всех сторон. А внутри немалая такая площадь, бережно порезанная на просторные участки для частной застройки.

– Дачи?

– Ну если гигантские дома из толстенных бревен можно назвать обычными дачами – то да, они.

– Поселок для богатых дачников.

– Ага. Там у них еще искусственное большое и глубокое проточное озеро с какой‑то местной речкой, которую они тоже углубили так, чтобы по ней свободно ходили моторные лодки и до самого места впадения в большую реку – в какую я как‑то прослушал, но вроде бы в Оку. Так что к ним можно попасть не только по сушу, но и по воде. Причем в той речке на границе их земель стоит шлагбаум… представляете? Шлагбаум на реке…

Задумчиво прищурившись, Михаил тоже щелкнул зажигалкой, выпустил струю дыма и спросил:

– Богатеи совсем зажрались твари такие, да?

– Ну… нет… скорее во мне говорит что‑то из советского наследия, ведь мама моя оттуда – из СССР, где все было общим.

– Ну нет… в СССР никогда и ничего не было общим… все было государственным и партийным. Это я тебе говорю как настоящий советский гражданин с паспортом из широких штанин.

– А?

– Не обращай внимания. Это я так… лирика для многих не то что забытых, а совсем уж незнакомых поэтов… Лучше скажи откуда ты столько знаешь про незнакомый поселок и зачем это все.

– Как я понял, военные имеют привычку информацию не только разжевывать, но и буквально впихивать в мозг слушателей – рассмеялся я – Вот мне и впихнули все эти сведения. В общем поселок закрытого типа, раньше была многочисленная и хорошо вооруженная охрана круглосуточно.

– Покой уважаемых людей с деньгами всегда хорошо оберегался. Это у нищебродов под окнами пьяные компании горланят…

– Но что‑то у них там пошло не так. Причем так сильно не так, что поселок, где после начала эпидемии тварей собралось немало людей, разом обезлюдел. Немало кто погиб, другие разбежались кто куда. И вот туда по воде недавно пришла лодка с нужными нам людьми.

– По той самой реке со шлагбаумом?

– Ага. Сначала они двигали на машине из Москвы, попали в переплет, потеряли часть людей, оставшиеся сменили технику и двигались пока не уперлись в дикий затор, причем в таком месте, что не объехать. Повсюду море тварей, а рядом мост, причал и лодки.

– Ясно… приняли мудрое решение пересесть в лодку, зная что в поселок можно добраться по воде.

– Да. Но сами они не оттуда, просто раньше бывали у кого‑то там. Добрались благополучно, тварей вокруг нет, послали просьбу в военный городок забрать их.

– И тут подвернулся ты – заключил Михаил – Теперь до меня дошло.

– Ну да. Нам ведь считай по пути – крюк буквально в десяток километров. Зато…

– Зато есть шанс заработать репутацию – старик понятливо кивнул – Разумно. И вот почему Игнат так спешно оборудует себе клетку. Ведь чужаков сажать придется в салон и как там оно у нас в пути пойдет неизвестно…

– В точку.

– Что ж… поехали хоть сейчас глянем как там жили действительно богатые люди… интересно ведь…

Затушив окурок прямо о наружную сторону двери, я щелчком отправил его на асфальт, чуть придавил педаль газа и Форд с недовольным рыком начал сползать с дороги. Выругавшийся Игнат торопливо закрутил плоскогубцами очередной кусок проволоки и победно выпрямился с почти готовой дверцей в руках.

Миновав неприметную с дороги табличку «Частные владения. Посторонним вход воспрещен», мы продолжили ехать и вскоре узрели еще одну придорожное оповещение, сделанное красным и жирным по белому: «Частная территория! Периметр патрулируется вооруженной охраной!». Еще двести метров и вот мы въезжаем в сумрачный сосновый лес, где почти сразу натыкаемся на бетонный такой домик с островерхой крышей и большими окнами. Дверь распахнута, одно окно выбито, площадка усыпана стеклянным крошевом, на уцелевших стенах черные и бурые разводы, горшки с цветами повалены. Шлагбаум не поднят, а просто снесен к черту и отброшен метров на пять в сторону дорогу – то есть ехали из поселка наружу, а не наоборот. Кто‑то очень стремился убраться отсюда подальше как можно скорее… пер напролом.

Как‑то мне перехотелось чутка туда ехать…

Хотя кого я обманываю? Мне туда с самого начала вообще ехать не хотелось…

– Вроде как грузовик тут тоже пронесся – обронил Михаил, сквозь сетку окна изучающий грунтовую дорогу – Если судить по отпечаткам шин.

– Тоже? – машинально спросил я, одновременно тихонько нажимая на педаль газа. Внедорожник поехал вперед, а я мысленно рванулся назад. Так блин можно и порваться напополам…

Приди в себя уже, трус несчастный…

– Несколько машин ушло к асфальту – подтвердил старик – Я конечно не Олд Шеттерхэнд, но…

– Кто? – спросили мы хором с Игнатом.

Михаил укоризненно поцокал языком:

– Как же можно приключенческую классику не читать? В общем не следопыт я, но тут на песочке даже дилетанту многое видно. Несколько машин ехало очень быстро.

– Словно их кто преследовал? – тихо предположил Игнат.

– Да кто ж его знает… Ох ты ж…

– Да уж – согласился я, опуская щиток, чтобы защититься от ударивших в салон солнечных лучей.

Слепящее солнце не сильно помешало нам разглядеть расположенную чуть ниже долину. В книгах фэнтези её бы назвали живописной или уютной, современники бы сходу использовали выражение «недешевая тут земелька» и никто бы из них не ошибся. Очищенное от лишних деревьев – но не от всех – пространство было разделено на две неравные части узкой рекой, через которую были перекинуты два моста. Один мост горбатый, пешеходный, из бревен, другой, расположенный с краю у стены деревьев, чтобы не бросаться в глаза, вполне себе утилитарный бетонный и способный пропустить даже грузовик. Сеть грунтовых дорог оббегала каждый более чем просторный участок, я разглядел огромную детскую площадку, причем частично защищенную навесом от дождя, где свисала куча качель и всего прочего опасного детского зубовышибательного – сам летал в детстве, приземлялся ртом, так что знаю не понаслышке. Дома раньше тоже были все как на подбор – двухэтажные, бревенчатые, с огромными панорамными окнами и красивыми крышами со всяким таким резным по бокам, увенчанные флюгерами.