Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 70 страниц)

Митяй прибавил ходу и несчастный старый автобус аж зарыдал, закачавшись на дороге так сильно, словно мы не по асфальту катили, а по ухабистой грунтовке. Меня качало из стороны в сторону, но я был привязан, а вот пассажирам в салоне пришлось куда хуже – на моих глазах нескольких человек приложило головами о края сидений. Но все это я замечал только краем глаза, продолжая крутиться и всматриваться в щели в окнах, за которыми мимо нас с бешеной казалось скоростью проносилось зеленое марево подступившего леса.

С невероятной скоростью справа мелькнула темная тень… по доскам ударило, крутнувшееся нагое тело не удержалось и улетело назад. Я успел увидеть лишь мужское бородатое лицо с фирменной усмешкой… и больше не успел ничего – даже автомат не навел. Слишком быстро!

Удар! На это раз за мной!

– Тихон! Он повис! Повис! – это орал Митяй, смотрящий сквозь щель в боковом окне в потрескавшееся зеркало заднего вида.

Удар…

– Еще одна! Еще! Баба!

– Да посрать кто – выдохнул я, вжимая спуск.

Автомат в моих руках выдал очередь и… сам собой начал задирать ствол и одновременно вести влево. Грохот выстрелов оглушил, салон заволокло дымной вонью. Пули прошибли доски на бортах в том месте, где снаружи на них повисли два тела. И пусть автомат я толком не удержал, но часть выстрелов попала куда надо и одно тело рухнуло вниз сразу, вторая тварь подергалась и тоже слетела.

Удар!

Я крутнулся на поводке в другую сторону, навел автомат на орущий множеством голосов салон автобуса и хрипло крикнул:

– Пригнитесь!

Сквозь щели я увидел тварь, повисшую на заднем забитом окне. Сам я стоял в передней части салона и был привязан. Да и не пройти – все забито жмущимися к полу пассажирами. Поэтому я открыл огонь прямо через весь салон, на этот раз держа автомат крепче. Пули заколотили по доскам, выбивая острую щепу прямо над спинами пригнувшихся вниз людей, ехавших на платформе, где обычно располагался гроб усопшего. Очередь… и автомат замолк… тварь сзади отлепилась и рухнула, в салон сквозь щель плеснуло чем‑то темным. Выругавшись, я выщелкнул магазин, выдернул из строительного еще один и… выронил его.

– Сука!

Удар… удар… удар!

– Тихон! Спереди! Спереди! Не вижу куда ехать! – Митяй заорал так отчаянно, что я выронил второй магазин и выдернул из сумки третий, в голос матерясь.

На этот раз получилось. Дослав патрон, повернул как подвешенная марионетка, поднял оружие и полоснул очередью по уже выгнувшимся трещащим доскам. Сквозь щель протиснулось несколько мускулистых рук, и я дал еще одну очередь. Тела там снаружи забились, один упал и автобус качнуло из стороны в сторону, когда мы наехали на тело. Второй сполз чуть позже и нас снова качнули. Третий остался висеть на застрявших в щелях простреленных руках, колотясь головой о дощатый щит.

Удар! Слева…

Я не успел – невероятно шустрая тварь взлетела на крышу автобуса с такой скоростью, словно не по вертикали взбиралась, а по ровному полю бежала! А на округлые склоны гребаной крыши рядами идут выбитые овальные окошки, закрытые длинными досками! Скрежет, струнный звон лопнувшей стальной проволоки, меня что‑то резануло по щеке, и я открыл огонь прямо в крышу, в окно, где мелькнул и тут же отпрыгнул настоящий чтоб его голый гигант! Голова как две моих! Но быстрый!

– Он спрыгнул! Спрыгнул и убежал куда‑то! – сообщил Митяй – Еще две! Мать твою! Прыгнули! Прыгнули!

Уже частично содранные доски на крыше с хрустом переломились и улетели прочь, в салон сунулась обычных размеров тварь, вытянула руки, полоснула когтями воздух, пытаясь достать до согнувшихся к коленям орущих пассажиров. Я всадил в суку целую очередь и магазин снова опустел. Выщелкнув его, ударил по сумке… но там было пусто.

– Вот! Вот! – та сумасшедшая подхватила с пола магазин, сунула мне в руку, лихорадочно блестя глазами – Убивай! Убивай тварей!

Щелчок и меня опять затрясло – от шатания автобуса, от гуляния в руках непослушного автомата, от выброшенного в кровь адреналина…

Я уже не слышал удары о корпус машины, не слышал криков Митяя, я просто стрелял, стрелял по лезущим в автобус тварям. Еще два магазина ушли вмиг. Уронив автомат, я выдернул из сумки пистолет и снова открыл огонь, застывшими глазами, словно в слишком реалистично тире, где меня шатает, но я все не могу упасть, я стрелял и стрелял, видя, как в салон лезут руки, головы и тела по плечи, всаживая в них пули, промахиваясь, введя стволом и сразу нажимая спуск. Выстрел… и голого урода скрючивает от попадания пули меж ребер слева; выстрел… и еще одному достается пуля прямо в голову; выстрел и пуля зря уходит в никуда; выстрел… и подскочившую в ненужный момент женщину пассажирку, исходящую визгом, отбрасывает моей пулей назад прямо на лезущую внутрь тварь, что тут же рвет ей горло, хватает за плечи и тянет наружу, натягивая стальной трос поводка. Выстрел… выстрел… выстрел… выстрел! Сука! Я уже не считаю пули и магазины, просто стреляю и в какой‑то момент вдруг понимаю, что стрелять больше не в кого, автобус, с резко посветлевшим салоном из‑за выдранных по всем сторонам и сверху досок, продолжает катить по дороге; рация исходит матерными криками, сбоку от нас катит мой Форд с залитым кровью боком и чем‑то налипшим, пассажиры затихли… и я стою посреди всего этого, качаясь на стальной нити с пистолетом в руках и оглушено смотря по сторонам…

– Тихон! Тихон! Тихон, мать твою! Тихон!

Я как‑то рывком очнулся, вернулся в реальность и торопливо ответил Митяю:

– Да! Да! Я тут!

– С‑сука! Что ж ты так застыл, боец⁈ Я думал ты того… в тварь превратился…

– Я норм! Норм! – тиски на моей ноге резко усилили нажим.

Я машинально опустил лицо, а она медленно его подняла – сумасшедшая с бешеной мимикой теперь смотрела на меня застывшими глазами, медленно склоняла голову набок, а на ее губы наползала кривая усмешка.

– Не надо – попросил я.

Её пальцы сжались так сильно, словно были вылеплены из металла.

– Не надо! – повторил я, наводя на нее ствол пистолета – Приди в себя!

Она оскалилась… и я вжал спуск. Щелчок… и ничего. Пистолет пуст. Она рванулась вверх и… налетела лбом на выхваченный мной из сумки молоток. Удары я не считал, но бил часто и сильно, вбивая стальной боек ей в лоб, в лицо, в макушку, промахиваясь и нанося удары по плечам. Не знаю сколько раз я ударил, но не остановился пока не забил ее насмерть. И снова замер посреди салона, покачиваясь на тросе, держа в руке залитый кровью молоток, ощущая как по лицу стекает чужая горячая кровь и смотря сквозь неё на застывший в ужасе салон автокатафалка.

– Тихон!

– Я норм… – едва выговорил я застывшим непослушными губами и повторил громче – Я в порядке! Рули, Митяй. Долго еще?

– Минут пятнадцать… и вроде прорвались.

– Остальные целы?

– Не целы – но все живы. Живы мы… Тихон… слышишь меня? Тихон?

– Да?

– Ты… ты боец, Тихон. Ты мужик!

С шумом выдохнув, я ничего не ответил и, вернув молоток в петлю, полез в сумку за патронами – надо перезарядить пистолетные магазины. Потом уже вытирать кровь и как‑то общаться с людьми, на чьих глаза я сотворил такое…

– Спасибо вам! – это произнесла привставшая со своего места худощавая женщина с измученным лицом – Спасибо вам!

– Да не за что – ответил я, не поднимая лица, чтобы не показывать вновь людям кровавую маску.

Пока я загонял патроны в магазин, с подбородка тягуче капало красным мне на футболку, а я продолжал с щелчками вгонять патроны, сжимая пружину как в магазине, так и в себе, чтобы удержаться и не начать клясть этот гребаный мир за все происходящее с нами, обычными ни в чем не виноватыми людьми…

Глава 10

Глава десятая.

– Он убил её! Этот гребаный выродок убил мою жену! Убил мою жену! Застрелил! И скормил монстру еще живой! Выродок! Сучий выродок! Тварь!

Я слышал его, но самого кричащего не видел – я полулежал за углом дома, пристегнутый тросом к какой‑то здоровенной ржавой штуке и курил первую с момента перестрелки сигарету. В другой руке у меня была фляга с колой и водкой, всунутой мне в ладонь Игнатом, потом сразу же убежавшим на крики. Но до этого он попросил меня пока не показываться. Да я и не собирался.

Глубоко затянувшись ядерной мальбориной, я выдохнул струю дыма, сквозь нее глядя на стену дома на соседнем участке, откуда сквозь зарешеченное окно с приоткрытыми ставнями, за мной подглядывал ребенок лет примерно восьми. Ну… его интерес понятен – тут было на что взглянуть. У стены дома лежит покрытый кровью мужик, курит сигарету, хлебает что‑то из фляги, рядом прислонен автомат, а на животе у него лежит пистолет. И на всем заднем дворе он один, а с другой стороны здания доносятся истошные матерные вопли…

Ну… крикуна я вполне мог – я действительно убил его жену. Пристрелил. Ту самую, кто так невовремя подскочил, когда я как мог отстреливался от пытавшихся сожрать нас тварей. Я попал ей в грудь, кажется. Ее шатнуло назад и тут началось самое страшное – еще живая она действительно попала в лапы пробившегося сквозь дощатый щит монстра, тот с огромной силой дернул несчастную женщину назад, частично вытащил из окна, а потом… не знаю что у них за силища такая, а может когти настоящие или щепастые концы переломанных досок сработали как ножи, но сюда с нами приехала только половина женщины. Голова, плечи и часть торса вместе с руками остались у тварей, остальное осталось валяться в салоне промеж визжащих людей. И хорошо, что прошел быстрый проливной дождь, смывший с несчастного автобуса большую часть крови, а застрявшие в разбитых досках куски мяса заляпало грязью из‑под колес.

Снова…

Снова я убил человек. Не тварь, а человека.

И меня пугало то, что я лежу сейчас себе, сигаретку покуриваю, делаю глоточки водки с колой, а сердце мое стучит ровно и спокойно, а не заходится в неровном бешеном стуке истерики. Нет у меня никакой истерики. Есть глухое такое ровное сожаление о случившемся, мне реально жаль угодившую под мою пулю невинную женщину… но я почему спокоен, а в голове лишь одна мысль на этот счет: так уж случилось.

Что дальше?

Да как всегда – работать надо. У меня очень много дел, а день еще не кончился. Тем более в поселке есть электричество, что уже чудо, значит, надо успеть отмыться, постираться и обработать рану на щеке – как оказалось, мне пропорол щеку и остался там под кожей отлетевший кусок колючей проволоки. И так бывает… возможно останется длинный шрам, но и пофиг – главное, что щеку не насквозь прорезало. Как выразился старающийся оставаться спокойным Прохор, когда первым влетел в автобус после прибытия в поселок и увидел мое лицо: каша выпадать не будет, все хорошо.

И да – это наше решение не останавливаться после перестрелки и гнать полным ходом в поселок тоже добавило многим шока: мы привезли с собой не только разорванный труп женщины, но еще и истекающих кровью раненых людей, хотя я даже не заметил как до них дотянулись монстры, ну и аж четыре дохлые твари, лежащие на крыши и висящие на окнах. Настоящий сюр… и надо было видеть лица встречающих, когда мы миновали шлагбаум и остановились на хоздворе… и когда из автобуса повалили спотыкающиеся окровавленные люди… Думаю, Прохор, да и остальные, уже пять раз прокляли тот момент, когда мы подписались на перевозку людей…

Зато курицы и прочая птица доехали без малейших потерь. Даже яйца не побились – как мне сообщил нервно дергающий щекой Эдди, заторопившийся следом за едва ковыляющим Виктором, почти выпавшем из моей машины. Виктору прострелили руку. Ту же самую. Не знаю кто – может даже и я, но точно кто‑то из нас. Твари ведь не стреляют. При этом Виктор, этот тихий интеллигент, сумел удержать контроль над машиной, да не просто удержать – он еще и пару раз, как оказалось, бил боком Форда о автобус, раздавив несколько тварей, плюс вел стрельбу, полностью расстрелял магазин. Сюда кое‑как доехал, но сейчас ему резко поплохело.

Остальным нашим тоже досталось, но отделались сильными ушибами, хотя одному серьезно рассекло голову, когда он приложился башкой о зарешеченное окно после столкновения с тварью. Все же защищенные машины делают свое дело. И будь автобус закрыт не досками, а железными решетками – все было бы проще.

– Тихон, ты как? Господи помилуй… у тебя точно только щека посечена? – присевший на разумном расстоянии от меня Эдди, отсалютовал помятой железной фляжкой и сделал большой глоток – Если надо перевязать…

– Только щека – успокоил я его – Уже ощупал себя всего. Как там Виктор?

– Не очень. Пуля в руке застряла.

– Ох…

– Ага… и хрен его знает, как её оттуда доставать – у нас хирургов нет. А из врачей только девушка ветеринар, но она герпетолог.

– Кто‑кто?

– Герпетолог – по рептилиям она специализируется. А Виктор у нас ни разу не крокодил… или крокодил это не рептилия?

– Знаю что крокодил из пресмыкающихся и из гадов без тазовых почек…

– Чего⁈

– Да это так… – вздохнул я – С Виктором что делать будем?

– Ну… Прохор сказал – будем пулю доставать. Пока кровотечение остановили, дали болеутоляющее, заставили пить крепкий чай с сахаром, лежит сейчас в безопасности. А в поселковом чате уже стартовал веселый опрос в стиле: а ни у кого случаем нет опыта извлечения пуль из живых людей? Надеюсь как‑то справимся… а если нет…

– А если нет – то я повезу его в военный городок – спокойно озвучил я единственный выход из ситуации и запыхал дымом, от окурка подкуривая следующую сигарету – Дозаправлю Форд, уложим его в салон – и я поеду.

– Да я с тобой! – тут же вызвался Эдди и поморщился, когда из‑за здания опять зазвучал сорванный голос:

– Пусть он покажется! Пусть эта сволочь взглянет мне в глаза! Он убил мою жену! И убежал! НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! – голос взвился, засипел и зазвучал уже тише – Пусть он взглянет мне в глаза! Вот он убил мою жену – и что? Останется безнаказанным, так ведь⁈ Сволочь пристрелила человека и ей ничего за это не будет⁈ ТАК⁈ Я ХОЧУ ЧТОБЫ ЕГО ПОКАРАЛИ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ НАКАЗАН! ОКО ЗА ОКО!

Голос оборвался, там забубнило больше голосов, а когда крик зазвучал снова, он уже доносился с большего расстояния – все же им удалось стронуть мужчину с места и куда‑то увести.

– Ничего тебе само собой не будет, Тихон – тихо обронил Эдди, прислушиваясь к удаляющимся крикам – Ни хера себе заявочка! Око за око… да пошел бы ты нахер! Сам ведь сидел пристегнутый к сиденью, тихонько визжал и знаешь что? Он обоссался! Вышел в мокрых донизу джинсах – и это была не кровь его жены, а ссанина! Воняет от него за два метра! Там он молчал, пока жену жрали заживо он ничего не делал, а как приехал сюда в безопасность – так разорался! Око за око? Да пошел он! Ур‑род!

– Не надо – тихо попросил я.

– Что не надо⁈ Мы блядь жизнями ради них рисковали! Ты и Митяй – особенно! Сидели в этом гребаном гробу на колесах, ехали на убитом движке и спускающих колесах и ради чего⁈ Мы сука патронов потратили столько, что аж сердце ноет! И ведь отстрелялись, отбили атаку – мы, гребаные дилетанты! Мы справились! И что получили вместо благодарности? Обвинения от обоссавшегося козла⁈ Почему он не спасал свою жену⁈

– Прекрати – повторил я – Он в неадеквате. Там половина автобуса как минимум не в себе. Их еще в Коровнике том видимо психически доконали, а тут еще эта поездочка… Пусть себе орет. Пусть требует наказания. Главное накормить людей…

– Да их уже разместили кое‑как по разным домам и кормят. Мы ведь заранее предупредили – благо сотовая связь есть. Ты это, Тихон… так и будешь сидеть?

Я покачал головой:

– Надо ехать домой. Мыться и все остальное.

– Да… поспать бы тебе.

– Может и посплю – кивнул я и не смог сдержать сокрушительный зевок – Глянь плиз, нет ли кого лишнего у моей машины. Уеду тихонько…

– Дожили блядь… у себя же дома чувствуем себя виноватыми… пошли они все нахер! Щас гляну… – сделав еще глоток, он ушел за угол, а через минуту я услышал его тихий призыв и поднялся на ноги.

Пора домой…

* * *

Остаток дня для меня прошел в деятельном тумане. Точнее слов не подобрать – хотя меня никто ни о чем не спрашивал и слова остались невысказанными. При этом я помнил, чем я занимался, но не в деталях. И я вообще ни о чем не думал в те часы – просто делал свое дело. А дело у меня было просто – я месил бетон, черпал его лопатой в ведра, по лестнице поднимался на вершину пристройки, вываливал его тяжелыми шматками на звенящее железо, снова спускался за следующей порцией, потом равнял все, создавая толстый слой. Когда я закончил, пристройка оказалась закрыта сохнущей бетонной крышкой с оставленным в углу квадратным отверстием под будущий люк и с вертикальном торчащими по периметру кусками арматуры. Их я оставил на будущее, решив, что второй этаж башни не помешает. В голове сформировалась какая‑то идея, но из‑за того самого густого тумана, осознать её пока не получилось, да я и не старался, просто монотонно безостановочно работая как один из современных промышленных роботов на линии сборки…

Стирать одежду я не стал, попросту выбросив – не из брезгливости, но что‑то сомневаюсь, что у меня получилось бы отстирать кровь. Оружие частично разобрал, разложил на столе, а потом набрал Бажену – без особой надежды на то, что он ответит. Но Бажен ответил мгновенно, сказав, что сам хотел сейчас набрать и я опередил его буквально на пару минут. Почему хотел позвонить? Потому что он в чате моего канала, равно как и многие из моего поселка и там в чате вовсю обсуждают недавнюю заварушку, где парни отстреливались от тварей, и Тихон отличился, завалив немало уродов, но случайно всадил пулю и в обычного человека. Вот он и позвонил, чтобы спросить – как я? Ответ я дал честный – да нормально я. Нет тряски, нет слез, нет того самого киношного покаяния, когда главный герой сидит где‑нибудь в больничном коридоре, схватившись за голову и пытаясь решить, как же теперь жить дальше и стоит ли вообще жить после нечаянно содеянного… У меня ничего такого нет.

Бажен меня выслушал и, неожиданно улыбнувшись, кивнул и сказал: и правильно. Да этот тот самый гребаный побочный ущерб, что неизбежен в любом войне. А мы в настоящей войне. Так что молодец, думай меньше, делай больше, а теперь рассказывай пошагово свои действия, а я мол буду спрашивать.

Закурив и собравшись с мыслями, я начал рассказ, попутно чистя и собирая оружия – а Бажен успевал не только советы дать по чистке, но и вклинивал в мой рассказ свои короткие вопросы.

Где стоял?

Как держал автомат? Куда прижимал приклад?

Почему бил очередями?

Какая у меня стойка была? Ноги как стояли? При стрельбе дышал или задерживал дыхание?

Где держал запасные магазины? Как перезаряжал и куда смотрел при перезарядке?

Последний вопрос меня прямо удивил. А куда мне еще смотреть при перезарядке? Да как всегда – смотрю на оружие, чтобы видеть куда вставляю полный магазин…

И таких вопросов было еще немало, а как я закончил рассказом о том, как надрывался до хрипа муж убитой мной женщины, требуя меня покарать, Бажен велел вообще про него не думать, а лучше послушать его, он советы будет давать. Я закурил следующую и на меня полился поток информации о том, какой я дурак, но все же молодец, вместе с кучей мелких или совсем мелких советов. Я старался впитывать все как губка, но усталый мозг начал пробуксовывать и Бажен, поняв это, остановился и проворчал, что скинет мне ночью разные полезные ролики. А пока – спи, боец! Тебе надо выспаться. И больше не пей спиртного. Улыбнувшись в первый раз после стрельбы, я заверил, что уже трезв как стеклышко, пить не собираюсь, плотно поужинаю – и спать.

И не соврал ни в едином слове. Через полчаса после завершения звонка, я уже дрых в своей постели с не самыми свежими простынями, пахнущими далеко не ландышами. Заснул быстро, даже не представляя, что меня будет ждать утром…

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Утро бывает разным…

Но главное – иногда утро задается, а иногда вот прямо нет.

Что удивительней всего – сегодняшнее моё как всегда крайне раннее утро оказалось и удачным, и ужасным одновременно, но все происходило не лавинообразно, а как бы постепенно и вразнобой, что позволило как‑то спокойней воспринять произошедшее. Хотя нельзя сказать, что все из случившегося касалось меня напрямую… и нельзя сказать, что все произошедшее вообще можно было впихнуть в узенькие рамки понятия «утро не задалось»…

Не знаю почему, но после вчерашнего мне очень не хотелось находиться в полутемных замкнутых пространствах, а моя берлога как раз таковой и являлась. Поэтому я, даже не завтрака, просто сделав себе литр крепкого сладкого кофе и прихватив пачку сигарет, вышел на улицу, позволил себе потратить минут десять на познание мирного почти летнего дзэна, попутно пристукнув пару падл комаров, проверил как там дрон – летает и приглядывает – да и начал труды свои бесконечные.

Я никогда раньше не пилил вручную арматуру и не гнул её, так что учился на ходу. Замерить еще раз размеры будущего люка, согнуть подходящую по размеру толстую арматурину квадратом и вставить внутрь наискосок еще одну арматуру – для общей прочности. Выпилить прямоугольный кусок металлопрофиля, сложить его пополам. Разогнуть, просунуть за идущую вдоль края квадратной дыры и снова сложить. Запихнуть внутрь каркас из арматуры, наделать по периметру частых дырок и пропустить сквозь них стальную проволоку. Готово. Получившийся сэндвич я назвал временным люком, помня, что все временное – это лучшее постоянное. Поэтому люк требовал электросварки для прочности, а в идеале вообще заменить его на толстую стальную пластину. Люк открывался в обе стороны, но я добавлю изнутри что‑то вроде засова, чтобы снаружи его выдернуть было просто невозможно.

Только я закончил и началось – причем началось очень буднично с коротко завибрировавшего в кармане смартфона. Вытерев руку о штанину, выудил девайс, глянул на экран и удивленно хмыкнув, увидев пришедшее обычное сообщение – не из мессенджеров, а просто текстовое. Вряд ли это реклама, ведь время рекламы и рекламщиков кануло в лету, если только это не реклама надежных бункеров для встречи конца света. Поэтому я ткнул по экрану, прочел и едва не поперхнулся своим хмыком… а смартфон продолжал вибрировать, выбрасывая страшные строчки:

«ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА! С ОДОБРЕНИЯ ПОДАВЛЯЮЩЕГО БОЛЬШИНСТВА ИЗ КОАЛИЦИИ ГОСУДАРСТВ НАНЕСЕНЫ УДАРЫ СТРАТЕГИЧЕСКИМ И ТАКТИЧЕСКИМ АТОМНЫМ ОРУЖИЕМ!»

«ПОРАЖЕНЫ СЛЕДУЮЩИЕ ЦЕЛИ (далее списком): КИТАЙ, провинция ГУАНДУН, город ГУАНЧЖОУ (потеря контроля, ликвидация особо крупного очага».

«ТАЙЛАНД, на границе провинций Ранонг и Чумпхон! Цель: ликвидация особо крупного очага, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'юг‑север».

«Египет: города Исмаилия, Эль‑Кантара, Порт‑Саид, Суэц, мост и различные области Суэцкого Канала. Цель: ликвидация особо крупных очагов, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'запад‑восток».

– Охренеть – едва выдавил я, держа смартфон в дрожащих руках и стоя на стене своей едва начатой башни – Охренеть!

А телефон выдавал и выдавал страшные новости.

«МЕКСИКА: ряд городов и областей у границы Мексики и штатов Техас и Аризона поражены стратегическим и тактическим ядерным оружием. Цель: уничтожение особо крупных очагов, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'юг‑север».

Не выдержав, я набрал номер и едва на том конце ответили, зататоротил:

– Бажен! Бажен! Тебе смски пришли⁈ Пришли⁈

– Уймись! Всем пришли – голос Бажена звучал почти спокойно, хотя говорил он гораздо быстрее чем обычно – Не суетись, Тихыч. Читаем, обдумываем…

– Что за коалиция государства такая?

– Видимо те, где еще сохранилась какая‑то вертикаль власти и сама верхушка. Не знаю есть ли наши в той коалиции. Но нам и плевать.

– Что они творят⁈

– То что прочел – уничтожают особо крупные очаги тварей. Но главное – они отсекают алые зоны.

– А?

– Ты уже открыл гугл‑карты? Они еще работают онлайн.

– Нет! Я блин на крыше стою, читаю смс и охреневаю!

– Так иди в дом и вруби комп, если электричество у вас есть. У нас отрубили центральное, но батареи полные, плюс ветряк крутит, солнечные панели тоже майнят энергушку солнца. Иди в дом и вруби комп!

– Иду!

– Я на громкую поставлю. Я тут не один – тут многие рядом тоже охреневают с новостей. Да весь мир охреневает…

– Понял!

– Не упади там!

– А‑а‑ага – даже не съехав, а почти упав с самодельной лестницы, я рванул в дом, запер за собой дверь, врубил свет и сел за всегда включенный комп.

Открыть карты, вбить в поиск указанные провинции… и я все равно ничего не понял, но мне и не надо было – из телефона доносились голоса Бажена и других, горячо обсуждающих происходящее:

– Они отсекают совсем уж красные неконтролируемые зоны.

– Бери выше! – рявкнул кто‑то там басовито – Они пытаются отсечь ядеркой целые материки и их части! Если не пишут сколько ударов – значит немало. США нанесли цепь ударов по территории Мексики, потому что в полный хаос и никто тварей не сдерживают – так они пытаются не допустить их перехода к себе в штаты. А если кто и пройдет через атомное пепелище… тот ходить недолго будет.

– Верно! То же самое по Тайланду – они бьют по самому узкому месту, считай по мосту, через который на север могут пройти твари из Малайзии, Мьянмы и всего что южнее. То же самое с ударами вдоль границы Египта – они считай всю Африку отсекают. Пусть мол варятся в собственном соку.

– Да и правильно, я считаю! Африка – всё уже… там власти нет, там твари правят бал. Там еще и зимы не бывает – как и во всех отсеченных ими странах.

– О! Еще СМС! На этот раз кого?

Я торопливо смахнул, глянул на экран.

«Панама, город Панама. Цель: ликвидация особо крупного очага, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'восток‑запад» и 'юг‑север.

– Ну вот – после паузы константировала тот же басовитый голос – Ожидаемо. Теперь они отсекли всю Южную Америку от Северной. Ну и от Мексики заодно. Штаты из последних сил ставят атомные пояса смерти. Даже боюсь представить сколько там ударов было нанесено, чтобы отсечь.

– А нам это как аукнется? – спросил там кто‑то еще.

– Лично я – не знаю – тихо ответил Бажен – Я не спец в этих делах. От ветров опять же зависит, от мощности атомного оружия.

«Пакистан, город Лахор. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Индия, город Мумбаи. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Куба, город Гавана. Цель: ликвидация особо крупного очага».

Пауза… и еще одна короткая вибрация:

«Соблюдайте противорадиационные меры безопасности!».

– Да что вы блядь говорите! – пробормотал я, сидя перед компьютером и ожесточенно листая карту мира к нужному месту – Тайланд… провинции Ранонг и Чумпхон… черт! Это же совсем рядом с Пхукетом!

Проверил статус Велиора, с грустью и тревогой убедился, что он давно не был онлайн. Дерьмо…

А на том конце провода продолжали деловито обсуждать смысл этих ударов, что они дадут, сколько примерно тварей может быть уничтожено, учитывали ли розу ветров и мощность, дойдет ли до нас и в какой мере… Через полминуты голос Бажена сообщил, что им пора на выход, так что созвонимся потом. Мы попрощались, и я пошел к двери.

Открыв, постоял на пороге, глядя в спокойное синее небо.

Ну что? Можно уже сегодня ждать радиационного дождика? Или от нас все же пока далече?

Вот же… гадство…

Закурив сигарету, я сделал пару затяжек… и пошел к своим поредевшим запасам пеноблоков. Надо чуток нарастить бортик по верхнему периметру моей пристройки. И раз я так спокойно об этом размышляю после случившего, то либо я, либо мир окончательно сошел с ума…

И, как мне кажется, настоящая граница между миром прошлым и миром настоящим, была проведена только что, причем раскаленной ядерной иглой, а не в момент, когда в тварь превратился первый человек…

Второй, а затем и третий сюрприз ждали меня ближе к одиннадцати утра, когда я настолько проголодался, что даже забыл о упавших на мир атомных бомбах. Как там в мудрой книге говорилось? Мир придет в упадок, когда каждый станет думать лишь о животе своём… или это я с голоду выдумал. Но едва я подумал о божественно вкусном дошираке – его быстрей всего приготовить – как мне пришло сообщение от Эдди с просьбой принять доставку.

«Что за доставка?» – резонно поинтересовался я и получил туманный ответ:

«Там увидишь – она уже у тебя за воротами. Давай быстрее, пока не остыло. Вокруг чисто, иди не бойся.».

Ну… я пошел. Раз вокруг чисто…

Открыв калитку, я глянул наружу и озадаченно уставился на самое необычное, что вообще можно было ожидать увидеть – прямо перед калиткой стоял деревянный ящик на колесах. И колеса странноватые… присев, я заглянул под контейнер и невольно рассмеялся – это же детская машина. Багги из тех, на которых детишки рассекали раньше с очень важным видом по тротуарам, а следом торопился папаша с пультом в руках.

Смартфон едва слышно пискнул – вне родного участка я уже на автомате врубал звук, чтобы не пропустить важное сообщение. Например, о приходе тварей.

«Ты не суди строго – это пока альфа‑версия. Мы примерно таких по поселку нашли аж четыре штуки. Собрали все вместе, теперь переделываем в курьеров – их зарядить легко, батареи хватает неплохо так, чтобы туда‑сюда по поселку погонять. Ты у нас первый так далеко живущий получатель – гордись!».

Вздохнув, я отправил голосовое:

– Тебе сообщения пришли последние? От коалиции которые… или тебе переслать?

Ответ пришел почти сразу и тоже в голосовом формате:

– Пришли. Пришли. Всем они пришли. Бабы причитают, детям пофиг, мужики работают. И вообще: война войной, а обед по расписанию. И завтрак – тоже. В ящик – он.

Хмыкнув, я взялся за ручку на деревянной крышке, поднял и… ошеломленно замер, когда мне в нос ударил невероятный аромат.

– Ох… – выдохнул я, сходу опознав каждую составляющую аромата, а смартфон радостно выплюнул еще одну голосовуху, без нужды поясняя:

– Яичница из пяти свежайших яиц, обжаренные ломтики домашнего хлеба, все посыпано тонко нарезанным зеленым лучком, а с края две сосиски из лосятины и тарелочка тушеной фасоли. Считай почти полный легендарный английский завтра! А кто английский завтрак не едал – тот жизни грань не познал! Кушай, Тихон – это тебе не только от меня с женой, но и от остальных наших. Ты все правильно сделал вчера! Мужик! Ну все… замолкаю, а то ты чересчур загордишься – забирай посудину, а я отдам пульт старшему сыну – он у меня теперь оператор сего боевого курьера. Кстати! Почитай новую группу в нашем чате – называется «курьеры апокалипсиса!». Бывай!

– Бывай – кивнул я висящему сверху дрону и, вытащив из ящика глубокую даже не миску, а солидную такую миску с высокими бортами, внес во двор, поставил на щебень, запер калитку, подобрал завтрак и почти бегом вернулся в дом.

Яичница! Настоящая чтоб меня вдоль и поперек яичница! Величайший дар мироздания!