Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 70 страниц)

Глава 2

        Глава вторая

Разговор я попытался продолжить с дежурной фразы, за что сразу и поплатился, получив максимально возмущенный ответ:

– У тебя что‑то случилось?

– У меня? Да у всего мира случилось! Нашел что спросить, блин!

– Да не кипятись ты снова! Спрошу по‑другому – лично у тебя все в порядке? Может, помощь нужна? Я, кажется, завтра все же продаю квартиру и сразу получу хоть какие‑нибудь деньги. Могу подкинуть тебе…

После небольшого молчания Велька признался:

– Неожиданно.

– Что тебе «неожиданно»?

– Ты прикалываешься, Тихыч? Квартиру он продает и деньги получит…

– Я серьезно предлагаю.

– Ты в курсе, сколько стартапов я запустил за последние годы?

– Откуда? Мы же не общались. Но все эти стартапы сгорают как ломанные спички – я уже таких стартаперов навидался. Сначала парни катаются на суперкарах, а через месяц просят скинуть триста рублей на карту, чтобы хватило на аренду электросамоката… Так что если ты в сложной ситуации и нужна помощь, то…

– Аж обидно, блин! Тихыч! Я уже лет шесть как миллионер!

– Да я тоже им завтра стану, если сделка не сорвется, – рассмеялся я. – И вообще, у нас из одноклассников и дворовых ровесников‑друганов все, как один, потенциальные миллионеры – достаточно продать доставшуюся в наследство квартиру в Москве, и вот он – успешный успех на зависть прочим. Главное – потом не прожрать и не пропить эти деньги слишком уж быстро…

– Долларовый! Я долларовый миллионер! И из моих пяти стартапов не прогорел ни один, каждый принес существенную прибыль, и каждый из них я продал с большой выгодой, а деньги вложил в другие проекты.

– Хм…

– И это все, что ты скажешь?

Я хмыкнул в телефон и рассмеялся:

– Да прекрати, Велька. Как будто такому, как ты, нужно мое или чье‑либо еще одобрение. Уверен, что тебе более чем плевать на одобрение или критику окружающих. Ну, может, тебе почешут эго слова близкого человека, но я точно не он.

– Ты как‑то даже не удивлен.

– Я бы удивился, не стань ты уже долларовым миллионером, – признался я. – Мы все знали, что из тебя выйдет толк. Родители наши знали, бабушки и дедушки наши знали, вся школа знала и даже не знающие тебя люди сильно подозревали, что вот из этого скромного писклявого мальчика Велиора в не столь уж далеком будущем выйдет большой толк. Ты тот самый хрестоматийный «сын маминой подруги», которому все удается. И нам постоянно ставили тебя в пример, что нехило так подбешивало. Но мы все равно любили тебя, Велька.

– «Любили»? А сейчас всем на меня стало плевать?

– Ну… ты давно пропал со всех радаров. Плаваешь в чужих и более теплых водах среди больших рыбешек не чета нашим?

– Ну… я не в России.

– Даже не сомневался. Про страну спрашивать не стану, но за тебя очень рад. А вообще, главное – чтобы тебя самого все устраивало.

– Я и не скрываю местоположения – на Пхукете я. Таиланд. Но тут я временно. Я вообще гражданин мира, кочующий следом за бизнесом. А здесь, в Тае, реализуется один из моих проектов особой недвижимости. Идею мне почти случайно дал один из не самых известных наших писателей, я разглядел в ней мощный потенциал, вложил немалую сумму в начальное строительство, разослал информацию для людей весьма обеспеченных, скатался с желающими на лайнере и особом поезде, презентуя идею… И вот уже все мои затраты многократно окупились, я стал еще богаче и познакомился с немалым числом полезных людей, заодно получив кусочек объекта в свою полную собственность. Ну и остался в Тае еще на полгода – тут у любого иностранного бизнеса куча препон и своих заморочек, так что приходится разгребать и разгребать, попутно всех подгоняя. Их еда мне поперек горла уже, но нанял личного повара – и все стало в разы проще.

– Ты молодец! – искренне и не без зависти произнес я. – Нет, реально – это не дежурная похвала, Велька. Хотя теперь ты уже не Велька, а действительно Велиор. Удивляешься порой, да? Кто‑то из нашего класса пашет в офисах, кто‑то электриком, часть подалась в таксисты, а ты вон куда взлетел. Молодец!

– Молодец?

– Молодец!

– Да уж… было бы чему радоваться – из‑за вспыхнувшего безумия по всей планете мои планы и проекты трещат и начинаются разваливаться. Хорошо, что успел продать оставшиеся стартапы и вложить высвободившиеся деньги в надежные активы. Ты вообще в курсе о происходящем в мире?

– Да уж поверь – я в курсе, – тяжело вздохнул я. – И поверь – половина моего радостного настроения просто наиграна. Я бы поплакал даже, но в депрессуху сваливаться сейчас не время. Но за тебя я действительно рад от души.

Он испустил ответный тяжелый вздох:

– Вот спасибо… Не то чтобы мне стало легче от твоих слов – но спасибо.

– А чего ты вообще сходу орать начал?

– Ну… тот телефон, куда ты мне отослал сообщение, я давно не использую. На симке автоплатеж висит, а сам девайс включаю раз в столетие. В наших соцсетях меня тоже давно нет.

– Вот почему никто из наших так и не смог до тебя достучаться в прошлые годы, – понял я.

– Так из‑за них я телефон и вырубил! И из‑за дальних родственничков! Никому не было до меня дела, пока я не стал зарабатывать реально большие деньги. А теперь я всем разом понадобился! Но речь не об этом… я бы телефон и включать не стал, но сейчас… – его голос дрогнул. – Но сейчас я просто сижу взаперти вместе с поваром, передо мной десяток экранов с мировыми новостями… и я понимаю, что мне становится все страшнее и страшнее. Поэтому я и достал запыленный смартфон с российской симкой. Мир рушится, Тихыч… мир распадается на гремящие куски, и никто не может с этим ничего поделать.

– Власти справятся, – возразил я. – Просто им надо время. У нас тут уже жесткач творится. Грузовики с трупами, вооруженные солдаты на дорогах общего пользования, эсэмэски о локдауне пошли.

– Да я видел. Чушь все это! Как можно справиться с тем, что не можешь понять?! Вот поясни – как?! Ты знаешь, почему в старые времена не могли лечить такие болезни, как оспа, холера, чума, бешенство, грипп?

– Медицина была неразвита?

– Мы не понимали природы этой болезни! Чумные доктора с набитыми в маски пахучими травами ходили по забитым гниющими трупами улицам, прижигая чумные вздутия, выпуская больную кровь из вен и прикладывая пиявки… Само собой, заразе было плевать на эту чушь, и она опустошала целые города и страны!

– Ого…

– Того, блин! – от его чуток истеричного писка зазвенело в ушах, я отодвинул девайс подальше, но продолжил слушать. – Мы сумели победить эти болезни гораздо позднее – спустя сотни лет, когда впервые поняли природу инфекционных заболеваний, когда смогли выработать вакцины и анализы, которые четко давали понять, болен ли человек и является ли переносчиком, когда появился общий и действенный карантинный регламент! Вот что спасло нас от этих болезней! Потом тоже самое происходило с ВИЧ, унесшим сотни тысяч жизней – пока ученые не разгадали природу болезни, не научились ее определять и пока не разработали антиретровирусную терапию. И не спорь со мной, Тихыч! Я за последние недели проглотил десятки книг и статей на эти темы!

– Да я и не…

– И вот именно по этой простой причине никакие сдерживающие меры против творящегося сейчас в мире дерьма не помогут! Почему? Да потом что никто до сих пор не понимает, что происходит: как заболевают люди, как долго идет инкубационный период, почему в организмах врубается режим омоложения и оздоровления и почему они не умирают, а превращаются в безмолвных убийц с избирательно работающими инстинктами самосохранения! Человечество поразила какая‑то безумная по силе болезнь – и ученые до сих пор не поняли ее природу. А если ты не видишь врага в лицо, Тихыч… то значит, он стоит у тебя за спиной с уже занесенным для удара ножом! И ему плевать на все твои тупые танцы с бубнами вроде блокпостов на дорогах, локдауном в городах и сжигание трупов в огромных кострах!

– Как‑как? «Сжигание трупов»?

– Не знаю, как у вас там, а здесь сжигают. Бульдозерами роют широкие рвы, сваливают туда тела как зомбаков, так и погибших от их рук, бензовозы щедро льют дорогую горючку – и пух!.. – дым столбом, а вокруг солдаты в противогазных масках – прямо как чумные доктора прошлого. И толку ровно столько же – ноль!

– Они не зомби, – вырвалось у меня, но Велька меня даже не услышал, продолжая говорить:

– У меня есть видео, так на нем трое солдат на блокпосте у въезда в деревню разом превращаются в таких тварей, сдирают противогазы и нападают на своих же. И в этот момент из зарослей – словно ждали в засаде! – вываливаются еще четверо спятивших местных! В результате там случилась бойня, а чудом выживший оператор, заходясь визгом от боли, добил последнюю тварь… и в кадр попала орущая женщина с занесенной над головой мотыгой, которую она опустила на голову оператора… Даже и не знаю, кто потом этот ролик в сеть выложил. А почему он мне в душу запал, знаешь?

– Ну…

– Потому что эта деревушка расположена между двух холмов в пяти километрах от меня, и через селение идет единственная проходимая для машин дорога – мы по ней как раз доставляли все для стройки.

– Охренеть…

– Еще как охренеть! Это случилось сегодня утром. И о тех солдатах, занявших пост у деревни, мне сообщил сам староста, которого я подпитываю денежкой, чтобы дорога была всегда свободной от упавших деревьев, ленивых слонов и прочих проблем. А потом он позвонил мне снова, чтобы сообщить о случившемся, и поведал, что уходит к Большому Будде молиться за спасение родины.

– Охренеть… – повторил я. – А что за Большой Будда?

– Храм тут на вершине, неподалеку.

– А ты сам надежно заперся? Судя по всему, у вас там куда хуже, чем здесь.

– Да. В тропиках все происходит в разы быстрее – и не спрашивай почему. Я не знаю. Никто не знает. Поверь, я – и не только я, а люди повесомее звонили куда надо и спрашивали. Нет ни намека на понимание происходящего с научной точки зрения, а все прочие безумные теории ничем не подтверждены.

– Так вот почему ты был такой злой, – вздохнул я. – Ты просто напуган, Велька.

– Само собой, я напуган! До усрачки, млять! И не понимаю, чего ты такой безмятежный! Еще не сталкивался напрямую, как я понимаю, с такими вот тварями?

– Сталкивался. Несколько раз. И даже убил одну женщину. Работницу «Пятерочки». Она превратилась прямо на смене и вроде как оприходовала сначала в подсобке нескольких коллег, а потом вышла в торговый зал и наткнулась на меня. Ну и мне пришлось как‑то действовать, чтобы выжить.

– Ох ты! Погоди… насмерть?

– Сказал же – убил.

– А полиция? Тебя ищут?

– Я сам им позвонил. Сказали вызовут, но уже пара дней прошла, а звонка так и нет.

– И не будет звонка, – убежденно произнес Велиор. – Потому что таких случаев – сотни! Каждый день!

– Я примерно так же думаю, – согласился я. – Пока везде царит хаос. Еще не выработали стратегию и тактику, так сказать. Но и неудивительно: кто мог такое заранее предположить и провести учения? Тебе бы чуток успокоиться, Велька. Я работой отвлекаюсь. А ты, как я понял, перед экранами взаперти сидишь и всю боль мира воспаленными жабрами впитываешь. Отвлекись, займись чем‑нибудь.

– Сам ты жабры! Да я отвлекся уже! Старый смартфон вот вытащил, подзарядил, включил… и на меня полились жалобные сообщения и звонки от всех подряд. Велька помоги! Велька спаси! Велька, у тебя бабла дофига, подкинь мне на билеты, чтобы я мог выехать из Индии… Велька скинь миллион! Некоторые просто просили перезвонить, а когда звонил сходу начинали трясти из меня бабло. Причем таким тоном, словно я должен им был! В общем, я пока по списку до тебя дошел – уже закипел весь…

– Не волнуйся – я у тебя просить ничего не буду.

– А зачем ты квартиру продаешь? Это которая в Москве, где ты с мамкой жил?

– Она самая. А продаю, чтобы денег выручить.

– Зачем тебе такая сумма? – в его тонком голосе зазвучала деловитость. – Какой‑нибудь стартап? Все риски просчитал? Уверен, что в это безумное время стоит вообще таким заниматься? А вторая квартира у тебя где?

– Нет у меня второй квартиры. Деньги нужны, чтобы стройку продолжить и завершить. Я – как ты, тоже строю себе объект. Дачный.

– А?

– Строю, говорю, себе дачу. Перед тем как начался весь этот бардак, я принял твердое решение и даже план разработал по коренному изменению образа жизни. И продолжаю строго следовать плану. Сейчас сижу у костерка, пью чай, закурил сигаретку, а как отдохну – вернусь к своему каркасному объекту и продолжу обшивать его фанерой.

– Чем?

– Фанерой.

– Деревянный каркасный дом? Ты такое строишь?

– В точку.

– Давай я попробую еще раз все в своей голове уложить и воспаленными жабрами впитать: ты продаешь квартиру с бетонными стенами, чтобы на эти деньги построить фанерный скворечник?

– Э‑м… ну… как бы это ни звучало, но – да.

– Ты дебил…

– Фига ты грубо как предположил…

– Я не предполагаю, я утверждаю: Тихыч – ты дебил. А я и не подозревал все эти годы. Считал тебя одним из самых умных из нашей прежней компании.

– Ну а мы тебя гением считали – и не ошиблись.

– Бросай свою стройку! И не вздумай продавать квартиру! Обалдел?! Ты понимаешь, насколько тупишь?

– Нифига я не туплю, – возразил я. – Наоборот – делаю все максимально продуманно.

– В чем твоя продуманность? У тебя было небольшое убежище с подачей воды, электричества, бытового газа и с отведением в канализацию всех отходов жизнедеятельности. Запастись продуктами, питьевой водой, солнечными панелями на подоконнике, оружием и прочим – и можно засесть надолго в полной безопасности. Главное – дверь кому попало не открывать.

– Вот ровно тоже самое я каждый день советую делать подписчикам моего канала в Телеграме.

– Советовать советуешь, а сам не делаешь?

– Делаю. Хватит считать меня тупым, Велька. И не пищи так надрывно в ухо, комар детства.

– Ах ты!..

– Сейчас мне нужны деньги – и большие, – тихо произнес я. – Нужны прямо сейчас – пока они стоят хоть что‑то. И я их потрачу не только на постройку фанерного скворечника.

– Так строй хотя бы дом с бетонными стенами и фундаментом!

– На это пока денег не хватит.

– Тогда ты останешься без надежного убежища, дурак!

– Я не дурак. Я умею считать.

– Что ты умеешь считать?

– Смерти, – тихо произнес я в телефон и вытянул из пачки еще одну сигарету. – Люди погибают сотнями, Велька.

– Сам знаю!

– А их квартиры становятся бесхозными… скоро пустых бетонных скворечников будет предостаточно, если власти не обуздают хаос и не наведут порядок. Даже в моем поселке, где я строюсь, есть немалое количество капительных построек – постоянно проезжаю мимо и приглядываюсь. И если вдруг все пойдет по черному сценарию… то я живо переберусь в заранее присмотренное место и перетащу туда все свои припасы. Ну а пока мне нужны деньги, чтобы вложить их в доводку машины до нужной кондиции, чтобы прикупить различного оборудования вроде генераторов и нормальных солнечных панелей, чтобы купить еще один хороший ноут, пару дополнительных экранов и… короче, трат еще много предстоит. Я почти достроил что‑то вроде жилого склада, занимаюсь забором, получаю навыки строительства, рыскаю по округе… и молюсь, чтобы вся эта хрень прекратилась. Мне тоже до усрачки страшно, Велька. И как раз поэтому я действую на пределе сил, хотя внутренняя паника, как мне недавно пояснили, настолько сильно туманит мозги, что я порой занимаюсь всякой ерундой вместо важных дел.

– Например? – его голос зазвучал иначе, растеряв злые интонации.

– Например, трачу время на разговор с тобой, хотя мне пора листы крепить на стены своего скворечника, – хмыкнул я. – Ну и пора в разведывательный рейд скататься предвечерний – осмотреться в поселке. А то я его толком даже не изучал. Так что давай прощаться, Велька…

– Погоди!

– Чего?

– А давай ко мне?

– Не понял?

– Прилетай ко мне. Пока ты тут душу изливал, я проверил рейсы. Из Шереметьево сегодня на Пхукет вылетает прямой рейс Аэрофлота. Лететь девять часов с копейками, бронирование жилья я тебе сделаю на всякий случай, чтобы погранцам тайским показать, если вдруг спросят, обратный билет тоже куплю. А, черт! Забыл спросить – ты далеко от Москвы‑то умотал? Как понимаю, ты за городом.

– Я к югу от столицы. Ясногорский район.

– Самолет вылетает в начале восьмого вечера – успеешь?

Автоматически глянув на часы, я прикинул время и расстояние:

– Ну… в целом да.

– Отлично!

– Но я никуда не полечу, Велька. Обалдел?

– Да почему?! Маму ты похоронил – соболезную, кстати. От всей души соболезную. Земля пухом.

– Спасибо.

– Ты один, обязательства какие есть? Ты вроде не женат – я сейчас твой статус в ВК смотрю.

– Может, хватит меня проверять? Не встречаюсь я уже ни с кем. Не женат. Детей нет.

– Тебя ничто не держит! Прыгай в самолет – и давай ко мне.

– Зачем?

– Будешь работать на меня. Вообще, я бы тебе предложил один из своих объектов выкупить в собственность: сам в таком же сейчас сижу – и как у бога за пазухой, но вряд ли ты потянешь плату в три ляма зелеными.

– Ого!

– Но временно я тебя в таком поселю. Давай, Тихыч! Я предлагаю тебе увлекательное путешествие!

– Ага, – я рассмеялся и едва не подавился сигаретным дымом. – Девять часов полета в битком набитом людьми самолете, где в любой момент половина салона может превратиться в сумасшедших тварей. Нет уж, дружище. Как говорят в фильмах – я недостаточно смел для этого дерьма. Да и не хочу я в Тай. Что там делать? Судя по твоим словам, там куда хуже.

– Хуже, – подтвердил Велиор. – Гораздо хуже. Поэтому мне и не помешал бы друг, на которого я смогу положиться. А ты мыслишь здраво, ты уже сталкивался с тварями напрямую и смог справиться. А у меня пока одна голая теория и слюни на подбородке… Прилетай, Тихыч, давай. С меня вся организация полета, тебя встретят, здесь весь быт тоже с меня. Только скинь скан зарубежного паспорта и не говори, что у тебя его нет – ты же не дикарь какой.

– Извини, Велька, – вздохнул я. – Но я останусь здесь, в родных дебрях, и продолжу стучать молотком по скворечнику. Извини… Решение окончательное и пересмотру не подлежит.

– Да твою же так!

– Мою же так, – согласился я, бросая окурок в костер и нагибаясь за обрезками досок, чтобы подпитать пламя. – А можно вопрос? Про тварей, которые не зомби…

– Ты прилетай – и я тебе все в деталях расскажу и даже покажу.

– Ты уже слышал ответ, – сказал я, глядя, как пламя обугливает светлую древесину. – Да, честно говоря, я даже понять не могу, зачем я тебе там нужен.

– В каком смысле?

– Да в буквальном! Я обычный ботаник, причем не слишком яйцеголовый и последние годы делавший все, чтобы ни в коем случае не перетрудиться на работе, и для этого автоматизировавший все, что только можно. Я даже не помню, когда последний раз сам ходил за продуктами и таскал тяжелые пакеты – ну, до переезда в глушь, конечно. Здесь уже натаскался.

– Ты убил тварь, – напомнил Велька.

– Убил, но, можно сказать, чудом. Поверь – воин из меня тот еще… Ты ведь миллионер, Велька. А в мире еще много не спятивших и не порванных на части умелых, бывалых людей, что станут твоими надежными охранниками. Хотя… думаю, с моей стороны будет глупо даже затрагивать эту тему: уверен, что твой объект надежно охраняется и у охранников не бананы в поясных кобурах лежат. Или где они там пушки таскают? Под мышками промокших от пота рубах милитари‑стайл?

– Да само собой, объект под охраной. Я строю для богатых людей, а им важна приватность. Всем уже второй год занимается полувоенная тайская охранная фирма. Пятнадцать человек. Работают круглосуточно в две смены, есть небольшой арсенал, рядом столовая и офис, чуть дальше построили для них гараж на три джипа – «Вранглеры Рубиконы» тюнингованные с зубастой полевой резиной и лебедками. Ребятки хваткие, молчаливые, жесткие. Они быстро отвадили отсюда всех любопытных и вороватых. И журналистов туда же отправили – пинками по дороге вниз к деревне.

– Это же нарушение святейших прав прессы…

– Да в задницу их всех! Задрали!

– Вот видишь – тебя очень надежно охраняют. Нападения вообще были?

– Пока нет. Мы на возвышении, обдуваемся ветерком, вниз ведут две дороги, но одна только в процессе строительства – сначала дали разрешение на вырубку джунглей под частную дорогу, а потом отозвали его, и подмазать пока никого не удается. Пытаюсь найти лазейку, но…

– Стоп, стоп, мистер бизнесмен! В общем, у тебя все схвачено. Ну и зачем я тебе там нужен?

После краткой паузы Велиор признался:

– Не знаю толком. Просто вдруг понял, что хочу видеть здесь родную душу. Из русскоязычных тут только я, плюс я близко никого не знаю, и как‑то тоскливо мне стало…

– А повар?

– Она с Явы, мадурка по национальности, прошла обучение поварскому делу в Париже. Готовит хорошо.

– То есть опять же – у тебя все схвачено. Даже со стороны питания. Вот и получается, что миллионер хочет оплатить другу детства поездку в тропический рай лишь для того, чтобы унять свою жгучую тоску душными вечерами с помощью холодного мартини и разговоров о былом?

– Ну… можно и так сказать. А что в этом плохого?

– Да ничего. Хотел бы я иметь такие финансовые возможности, – проворчал я.

– Прикинем различные варианты твоего будущего финансового благополучия! Кстати, оплачу тебе перелет бизнес‑классом!

– Мой ответ ты уже слышал, Велька. Вот бы еще твои ответы на мои вопросы по тварям услышать…

– Спрашивай уже…

– Ты вот сказал «избирательный инстинкт самосохранения». Что это вообще такое?

– Это? Это когда спятившая тварь подолгу бродит по третьему этажу здания с выбитыми стеклами, меряет глазами высоту до земли, но не прыгает, а ищет безопасный путь вниз – то есть ноги‑руки ломать себе не собирается. Улавливаешь?

– Улавливаю. И?

– Но как только внизу появляется бегущая испуганная девчонка, спятивший мужик мигом оказывается на подоконнике и через секунду уже падает на ее голову. То есть прыгает с третьего этажа без колебаний – лишь бы достать человека и убить. Все это заснял с помощью подвижной камеры наблюдения один из тамошних жителей – дело на Филиппинах происходило, город Манила. И таких случаев уже поймано камерами и смартфонами немало. Сошедшие с ума с готовностью прыгают с высоких этажей, запрыгивают на подножки несущихся по трассе грузовиков, атакуют едущие на большой скорости машины, нападают на вооруженных стрелков.

– Это я уже знаю, – разочарованно вздохнул я. – Видел всякое.

– Еще у них нет фобий.

– Как это?

– Да просто. Нет фобий – и все. Вернее, они были – но кончились. К примеру, сорокалетняя жируха, всю жизнь проведшая взаперти из‑за жутчайшей агорафобии, мгновенно перестала ею страдать и вышла на охоту. Парень, до смерти боящийся нырять даже в лужу, не могший никогда справиться с батофобией, легко и непринужденно нырнул в бассейне на трехметровую глубину, чтобы достать спрятавшуюся от него на дне инструкторшу по искоренению фобий… Хочешь видео пришлю, где он ее сначала вынимает со дна, а затем душит и отправляет труп обратно на глубину? Вообще, у меня разные видео есть.

– Очень хочу! Присылай все, что есть и чего не жалко. Слушай, а отсутствие прежде имевшихся фобий – это важно?

– Важно для чего?

– Да я даже и не знаю… просто задумался – ведь фобия в разуме, а не в мозге. Ну то есть это что‑то мысленное, но никак не физическое и не затрагивающее саму мозговую ткань.

– Ты о чем вообще, Тихыч? Забубнил там что‑то…

– Если это эпидемия, которую пока не могут понять, то ведь это что‑то вроде бьющего по мозгам и по телу мощного вируса, который поражает и, скорей всего, необратимо меняет ткани организма. Так? Ускоренная регенерация, исцеление от хронических болячек и даже от онкологии – это же охренеть!

– Эй‑эй… у тебя раздвоение личности, что ли, Тихыч? И сейчас со мной говорит профессор медицинских наук?

– Да я серьезно!

– А мне откуда знать?! Я даже не задумывался от таком! Но да, если так прикинуть, то мы ведь вроде как не рождаемся с фобиями, а приобретаем их? Не существует врожденных фобий, так?

– И я про это же. Мы сами приобретаем фобии, – я закурил еще одну сигарету, поправил в ухе наушник и пошел к дому, откуда продолжал доноситься стук молотков. – Приобретаем, а потом страдаем, пытаемся избавиться от них, ходим на контактную терапию: помнишь Серегу с его страхом перед змеями и как его лечили?

– Ага. Ящерицу давали держать, а он визжит тихонько так и ссытся… мы потом поклялись про это молчать. И что?

– Раз у этих спятивших исчезли фобии, то…

– То?..

– То это я никак объяснить не могу, – признался я. – Так ты пришлешь видео, Велька?

– Пришлю. Тебе в Телеграм сбросить?

– Прямо в личку. Отправляй все что есть. А я в ответ отправлю свое.

– Сделаю. Подумай о прилете. Вместе выживать проще.

– Вот это еще очень большой вопрос, – ответил я, высыпая в карман строительного пояса горсть саморезов. – Доверия больше нет ни к кому, Велька – по крайне мере до тех пор, пока не научатся определять, заражен человек или нет.

– Но ты все же подумай! Я все оплачу! Если все равно сдохнем – то, может, лучше это сделать на пляже под пальмами и с бокалом холодного мартини в руке?

– Мне и под родными березками неплохо помирать. Но я подумаю, – солгал я. – Обещаю.

– Спасибо!

– И будь осторожен там, Велька. Надеюсь, двери у тебя прочные.

– Прикалываешься? Я же сказал – я строю особые объекты недвижимости. Хочешь, скину подробную презентацию? Она, правда, на английском, немецком и японском у меня.

– А нам не продаешь, что ли?

– Я планировал постройку такого же объекта и у вас, даже место выбрано уже и выкуплено, но фактических работ не начато, поэтому и презентацию переводить не торопился. Но ты же читаешь на английском?

– Да и онлайн переводчиков хватает, – хмыкнул я. – Скинь, пожалуйста, презентацию.

– Тебе понравится. Настолько понравится, что прилетишь уже завтра, чтобы построенное мной увидеть вживую, – в его тонком голосе зазвучала убежденность. – Это нечто!

– Хорошо, – улыбнулся. – Сегодня вечерком и почитаю… если ни в кого не превращусь и если меня никто не сожрет… Береги себя, Велиор!

– И ты себя, Тихыч!

Послевкусие после разговора осталось максимально странным и эмоциональным.

Это ж нихрена себе…

Не каждый день на тебя долларовый миллионер сначала орет и наезжает, затем истерично извиняется, а чуть придя в себя, вдруг требует приехать в солнечный Таиланд на некий таинственный объект только для богатых людей, охраняемый вооруженными бойцами на джипах «Вранглер Рубикон». И все это на каком‑то возвышении, под которым деревни, где спятившие люди рвут на части других людей…

И все это мне предлагалось увидеть после перелета в бизнес‑классе за чужой счет. Ну и вишенка на торте: предложивший это миллионер – мой друг детства, и он же знаменитый «сын маминой подруги».

– Н‑да уж! – выдал я вслух.

– Чего у тебя там за разговор такой напряженный происходил‑то, ежели не секрет?

Это поинтересовался Виктор, сидящий на корточках внутри прямоугольника из нестроганых брусков, являющегося контуром моей будущей двери. Каркас был уже скручен, и, судя по всему, осталось прикрутить внутри еще три коротких бруска для прочности всей конструкции, рядом лежали уже отрезанные по размеры куски все той же толстой стружечной плиты, а на нижней ступеньке бок о бок ждали своего часа четыре стальных уголка, три дверные петли, ручки и толстая щеколда. И вот это вот – лежащая на засыпанной стружками земле уже испачканная черноземом временная дверь со всеми ее будущими составляющими – обрадовало меня в разы больше, чем предложение улететь в далекие тропики. Я еще и заряд бодрости, помимо дозы хорошего настроения, получил и куда более упругим шагом двинулся трудиться в поте всей своей не слишком умелой и утыканной занозами городской тушки.

**

Парней‑строителей я проводил еще до наступления темноты. Они торопились, но обещанный план работ сделали. Перед тем как захлопнуть дверь, я сделал финальную попытку задержать их у себя еще хотя бы на сутки, дождался вполне закономерного отрицательного жеста усталых голов и пожелал им доброго пути. Чуть покачивающая Нива свернула за поворот и скрылась за соседским забором, откуда донесся длинный автомобильный сигнал – тоже попрощались. Вот только я больше испугался, чем порадовался, и боязливой трусцой рванул на участок, что с этого момента было уже более сложным делом – у меня появились максимально простые ворота. Сваренный из металлических швеллеров каркас, на него привинчены листы заборного металлопрофиля, все это приварено к глубоко вкопанным в землю металлическим столбам. Ворота закрывались на обычный накидной засов, а имеющаяся рядом с ними узкая калитка запиралась на задвижку – ее я и задвинул первым делом, получив заряд глуповатого облегчения, ведь забора у меня по‑прежнему не было. Парни и так сделали, что могли, но немалый кусок ограждения отсутствовал, и, скорей всего, закрывать эту брешь придется мне самому. Но от главной поселковой улицы я уже отделен не только узкой неприметной дорогой, но и зелеными воротами.

Стоило мне пройти мимо отдыхающего внедорожника, начался мелкий дождь, в лицо пахнуло прохладным ветром. Ускорившись до трусцы, я живо добрался до своего увеличившегося в разы домика и занялся накрытой пленкой кучей добра под стеной, принявшись перетаскивать все внутрь. Действовал я в потемках – там, в глубине, горела только лампочка в бытовке, ныне ставшей меньшей частью общего закрытого пространства.

Вся постройка под общей двускатной крышей из заборного металлопрофиля, стены пристройки полностью зашиты фанерой, а поверх нее закрыты пришлепанной степлером мембраной ветрозащиты, мало чем отличающейся, на мой взгляд, от того же изоспана. Дверь открывается наружу, изнутри я уже закрыл проем старым советским одеялом, ниспадающим до пола – чтобы и лучика света в щели не пробивалось. Рядом с дверью имелось закрытое сейчас досками с накрученной сверху фанерой окно, которое я мог при желании открыть настежь. Делал все сам, получилось надежно, но косовато. Изначально я не хотел вообще никаких окон, но потом задумался над тем, как буду проверять пространство перед домом, перед тем как выйти… и решил, что без хотя бы одного окна мне никак. А в остальные стороны смогу посмотреть через окна в торцах бытовки. Выходить без предварительной разведки нельзя – поступок самоубийцы. Я и сейчас то и дело озирался, замирал на некоторое время и вслушивался, а затем снова брался за ящики и свертки.

Вопрос с камерами видеонаблюдения встал максимально остро. Там в ПВЗ как раз пришло многое, и завтра по дороге на сделку обязательно все заберу. Хотя нет… не получится: выезжать собираюсь в восемь, а пункты выдачи заказов открываются позже. Значит, заберу на обратном пути – если успею до локдауна. Но на всякий случай сделаю все, чтобы в городе прикупить хоть какие‑нибудь простенькие камеры наблюдения и что‑нибудь для выработки электричества – если настанет черный день и в проводах иссякнет энергия.