Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 70 страниц)

К чему все это?

А к тому, что в данный момент идет максимальной активный захват и передел территорий. Каждый пытается ухватить кусок себе по размеру, себе по силам. Да где‑то не рассчитает и хапнет слишком много, тогда у него откусят излишек другие кто посильнее. Очень скоро территория страны превратится в разбросанные по ненужным никому ничейным землям активные охраняемые области, а между всем этим протянется сеть живых дорог. Процесс создания всего этого будет продолжаться еще немало лет, но главное что процесс уже запущен, изменения уже есть.

Ну и седьмое, причем самое главное. То, что большинство из простых людей вроде нас не осознает, а те, кто это понимает, обычно не делятся этой информацией. Но это действительно самая важная информация, которая настолько неприятная, колючая и пугающая, что просто не хочется помещать ее себе в голову, а потом вдумываться, разжевываться, проникаться и в итоге принимать эту ужасную правду…

Прежнего мира больше не будет. Не для нас так уж точно.

Повторяй эту фразу постоянно как чертову мантру, Тихон. Постоянно держи их у себя в голове и вкладывай её в головы союзников и тех, кто мечтает пересидеть весь бардак. Вы, похоже, одни из таких, так вот – забудьте.

Дело не в тварях. Очень многие считают, что популяция тварей резко сократится в ближайшие годы, во многих регионах мира они вымрут или покинут эти гиблые для них территории. Даже у нас в стране очень немало мест, где тварям не жить – и как раз туда движутся сейчас многие беженцы.

Твари тут не причем.

Прежнего мира не будет как раз из‑за обычных людей.

Из‑за тех, кто прямо сейчас выживает и меняясь на ходу, убивает себе подобных, захватывает земли для жизни, что‑то строит, выращивает, чинит, обороняет, заводит союзников, создает дружины… а потом, скажем спустя пять‑десять лет или пятнадцать, к нему приедет торжественная колонна чиновников в красивых костюмах с галстуками и скажет – ну все, Иван, тварей больше нет, мы наследники прежней власти, вот красивые бумажки с печатями и мы возвращаем былой демократический строй. Давай, Ваня, сдавайте оружие, распускайте свои отряды, забудьте о том, что эти земли, буквально пропитанные вашей кровью и потом, когда‑то принадлежали вам. Теперь это все – не ваше и будет принадлежать условной Новой России…

Какой на это будет ответ?

Ответ будет очевиден – твердое и ясное «нет». А если будут угрожать – их всех положат прямо на месте. И закопают в овраге. И так со всеми, кто будет приходить к ним, требуя вернуть земли, вернуть АЭС, вернуть НПЗ, промзоны, превращенные в крепости ТРЦ и «связки» зданий, защищаемые и поддерживаемые в порядке дороги… вот это все никто никогда не отдаст.

Вот прямо сейчас если вдруг оживет Кремль и пошлет сообщение, что ситуация взята под контроль, что тварей теснят и уничтожают, если в небе вдруг с гулом понесутся истребители, поливающие огнем землю, а по дорогам проедет армия, оставляющая после себя дымящийся порядок… вот тогда да – мы быстро сдадим оружие, сменим камуфляж на футболки с эмблемами панк‑групп, закажем себе лавандовый раф и поедем на работу в офис. Да. Сейчас – да. Но если это будет через десять тире двадцать лет… нет. Никто уже и не примет весть из бывшей столицы как нечто требующее немедленно подчинения. Хер там.Люди будут считать себя абсолютно независимыми, а на любые требования зададут очень простой вопрос: а где вы нахер были последние десять тире двадцать лет? Где? В бункерах условных сидели правительственных? Ну так и возвращайтесь туда.

Самое глупое что может ожидать прямо сейчас обычный человек так это скорого возвращения прежней жизни. Для нас, условно для тех, кому сейчас от пятнадцати до пятидесяти, прежняя жизнь не наступит никогда. Это свершившийся факт, которые почему‑то изо всех сил отрицают.

Старикам и хронически больным особо сильно не повезло. Они очень быстро умрут в творящемся сейчас хаосе, потому что функционирующие больницы сейчас крайняя редкость, все они под контролем и защитой больших коммун и чужих в них если и лечат, то совсем не бесплатно.Мединские полисы не котируются. На страховку всем посрать. И деньгами не примут оплату. Разве что золотыми монетами… у тебя много золотых монет, Тихон? Ни одной? Ну, значит медицинская помощь тебе не светит… хотя в целом можешь оплатить удаление аппендикса в том же Коламбусе той сумкой патронов что мы заплатили за постой. Но до Коламбуса еще надо добраться как‑то… вот тебе совет – можешь ехать в автобусе конвоя… но сначала заплати как минимум такой же сумкой патронов за дешевое сидячее место…

И, предположим, ты заплатил, доехал, там заплатил снова, получил медпомощь, за плату патронами вернулся в поселок… а твой дом уже разграблен и сожжен. Почему? Потому что вы одиночки и всем вам плевать на трудности соседа… Или вообще весь ваш поселок выжжен, потому что вы не держите круговую оборону, не действуете сообща и боитесь только тварей, хотя бояться надо людей.

Вот днем напали на конвой. Кто? Люди напал. Атаковали ударными дронами, потом пошла стрельба… отделались малой кровью, уродов положили, но только по их собственной тупости и неопытности – были слишком близко, выдали свое местоположение, хватило двух выстрелов из подствольного, чтобы раскурочить их лежбище.

Вот такой вот тебе толстый сочный пласт крайне неприятной для осмысления информации, Тихон. Спасибо за макароны и постой, оплату сейчас парни закинут тебе в багажник, заранее благодарка за копку могил, ну и… удачи… Контакты мои у тебя есть, пиши что надумаешь… и мой тебе совет, Тихон – вместо мечтаний о независимой коммуне, подумайте как сможете поглубже забиться кому‑нибудь под сильное крыло, чтобы получить их защиту. А чтобы защиту дали – надо дать что‑то взамен. Что именно? Не знаю. Думайте сами…

– Такие вот дела – охрипшим голосом подытожил я свою ночную беседу с Александром и жадно присосался к банке с теплым энергетиком.

– Ну и жопа всем нам тогда! – подытожил Игнат – Аж выпить захотелось чего покрепче…

– Выживем! – твердо заявил Эдди.

– Коламбус – тихо сказал Виктор и, выдернув лопату из могильного холмика, пошел к машине.

Пока я рассказывал, поочередно сменяясь, мы похоронили мертвых. Выкопали могилу с неровными стенами, стащили в нее тела, даже не взглянув на лица, закидали землей, как могли сформировали холм и даже прочли куски молитвы – дальше нескольких слов не знал никто.

– Да выживем парни! Мы построим новый мир! – Эдди продолжал бодриться, сидя на капоте своей машины. Тонкий трос соединял его с родной тачкой как поводок соединяет собаку с будкой.

– А мы потянем? – спросил Игнат и, покачав головой, полез к себе в тачку – Что‑то я не уверен ни хрена… Я честно рассчитывал, что все вот это будет длиться еще полгода, на может месяцев девять максимум, а потом наши наведут порядок железной рукой. А тут такие страшные прогнозы на ближайшие двадцать лет, что старая Ванга испуганно жмется к стенке в своей могиле… Как там где‑то говорилось? И живые позавидуют мертвым?

Завелась желтая машина такси, я глянул на Виктора, а он в ответ пожал плечами и, старательно пряча взгляд, заговорил:

– Надо все обдумать хорошенько… у меня семья… а тут обещают чуть ли не орды мародеров убийц. Может нам всем на самом деле просто перебраться в какую‑нибудь большую коммуну? Я не особо рукастый, но люди всему учатся… И пока есть конвои до Коламбуса или просто мимо пары превращенных в крепости многоэтажек – может скинемся всем ценным, купим места в автобусе ближайшем и рванем туда?

– А если ты постучишься в ворота, а тебя сочтут не ценным и пошлют нахер? – спросил из своей машины Игнат – Бесполезняк никто кормить просто так не станет. Надо представлять собой какую‑то ценность для коммуны. И ты сам сказал – семья. Они тоже кушать хотят. Причем каждый день. Это кем же по профессии надо быть, чтобы обеспечить едой не только себя, но и всю семью? Ну жена еще может кем‑то трудится… моя шить умеет неплохо, но машинку с собой швейную не взяли… Вот же блядство… Тут Виктор прав – надо все обдумать. Я пока не готов дать никакого ответа…

– Как и я – эхом ответил Виктор – И с женой надо посоветоваться. Она во многих делах поумнее меня.

Ну… ожидаемо.

– Значит будем думать – сказал я, тянясь к ключу зажигания – Давайте просто урвем несколько часов сна, потом переговорим с теми кто мечтает нашими руками построить себе безопасную Зону А, а дальше… дальше пока что обычный поселковый день. Постараемся чтобы он прошел не впустую… и завтра точно так же…

– Тогда любого ответа мы будем ждать вечно – возразил Эдди – Мне лично предложение Александра нравится. Надо бы обсудить, развить тему, прикинуть варианты…

– Обсуждать можно – кивнул я – У нас есть чат, создадим в нем отдельную тему. Обсудим. Кстати идея разумная – надо сначала понять можем ли мы что‑то такое потянуть собственными силами и ресурсами.

– Но идея мне нравится – Эдди продолжал гнуть свою линию.

– Идея… – хмыкнув, я ответил – Мне вот тоже всегда нравилась идея жить где‑нибудь на берегу солнечного океана в собственной вилле с бассейном… прямо нравилась очень эта идея. И до сих пор нравится. Но я ведь там не живу… А почему?

– Потому что у тебя нет таких денег? – предположил высунувшийся из окна такси Виктор.

– В точку – улыбнулся я – Потому что нету у меня таких денег… но идея вот нравится… встретимся в полдень, мужики…

Глянув на братскую безымянную могилу – если сдохну будет ли у меня хотя бы такая или сгнию на обочине? – первым выехал с хоздвора и по пыльной утренней улице двинулся домой. Еще минут пять я выдержу, а потом отрублюсь прямо в машине…

Глава 3

Глава третья.

К полудню я чувствовал себя огурцом – таким уже подгнившим, дряблым огурцом, который на несколько часов сунули в спасительный рассол сна, а потом безжалостно оттуда вынули, отряхнули, влили ему в глотку здоровенную кружку уже не действующего на организм кофе с сахаром и выпнули на улицу, где выдался особо солнечный палящий денек. В результате за пятнадцать минут до назначенного срока я сидел в Форде на пустынном перекрестке, где жаркий ветер гонял рваный пакет из Пятерочки. Прямо как в старом вестерне: полдень, жарко, убегает почуявшее беду перекати‑поле, несколько решительных людей твердо намерены отстоять свою точку зрения.

Вместо терпеливо ждущих появления мертвого мяса стервятников имеются столь же бесстрастные камеры наблюдения – одна на столбе, другая на крыше вон того дома. Только вместо револьвера у меня в руке стремительно нагревающаяся бутылка колы из холодильника. Но оружие имеется – пистолет, ружье, молоток. Надеюсь, ничем из этого пользоваться сегодня не придется – и я сейчас не про тех, с кем назначена встреча, а про нежелание встретить бродячую тварь. А переговоры наши стрельбой не закончатся точно. Вопрос в том закончатся ли они хоть какими‑то договоренностями…

Виктор с Игнатом приехали следующими – на велосипедах. У Виктора велосипед был какой‑то маленький, что‑то подростковое, розовое, без верхней перекладины и с милой корзинкой на руле. Либо у дочки временно угнал агрегат, либо подобрал где. Велосипеды меня нисколько не удивили – мы так заранее договорились. Пока над поселком висит дрон, служа сидящему у монитора Эдди глазами на окрестности, тварей мы могли не бояться. Я бы пешком даже дошел, но одну машину мы все же решили прихватить – твари бегают не просто быстро, а похлеще олимпийских спринтеров и всегда есть шанс упустить на несколько секунд такого бегуна… а потом уже будет поздно и на велосипеде от него точно не уехать. Ну а еще есть нехилая вероятность того, что в тварь внезапно превратится один из нас… или сразу несколько из нас… и вот тогда успеть бы добежать до укрытия на колесах.

Парни выглядели усталыми, но мне хватило одного взгляда в зеркало чтобы убедиться – по сравнению со мной они выглядят цветущими бодрыми юнцами. А я прямо живой труп – встреться со мной тварь и возможно проигнорирует, решив не убивать то, что уже мертво…

Видимо я не преувеличивал степень своей вялости, раз первым делом подъехавший к машине Виктор с искренним беспокойством осведомился:

– Как ты вообще, Тихон? Выглядишь не очень…

– Да я просто не побрился, а так меня прямо распирает от рвущейся наружу энергии… – заверил я его.

Ничуть не убежденный, он покачал головой:

– Поспать бы тебе еще.

– Как и всем нам – вздохнул я – Дома все норм?

– Все живы и не твари.

– Прямо главное в нашей новой жизни. Укрепления внутренние?

– Спасибо, что указал на уязвимости. Половину уже устранил в детских комнатах, а еще прорезал дырку в стене между ними. Ну и телек повесил над дырой, второй сегодня если раздобудем – с другой стороны повешу.

– Раздобудем – ответил я без малейших сомнений

Со жратвой проблема. А вот с телеками в нашей жизни проблем нет никаких. Их и раньше то порой почти бесплатно отдавали – сколько раз я бывал в магазинах и пораженно глядел на огромные телевизоры, продающиеся с безумными скидками и почти за бесценок. А вот мясо что‑то никогда не дешевело на моей памяти…

А противоречий в словах Виктора никаких нет – благодаря моим подсказкам, он и Игнат узнали, что у них внутри дома есть уязвимости. Если кто обернется двуногим хищником, то даже не имея разума все равно сможет пробиться наружу… а потом как повезет. Проблема был в косяках, в самих дверях и даже в потолках. Я сам узнал об этом на просторах интернета, увидев, как тварь в прыжке пробивает фанерный потолок головой, цепляется там за доски и вылезает, оказываясь на чердаке. И стены пробиваются собственным телом – если это тоненький гипсокартон с прослойкой утеплителя или вовсе без него. Двери бывают прочными, но вылетают вместе с косяками от одного удара… Все это надо проверять, менять, укреплять и так далее.

Ну а дыры в стене между детскими комнатами‑камерами – дети скучают без общения. И зарешеченные оконца помогают им видеть друг друга и слышать. С каждой стороны ставенка на шарнирах – закрыть если надо по личным нуждам или если брат обернется тварью. На той же стене между комнатами вешаются телевизоры, работающие на одном и том же канале – так они могут одновременно смотреть фильм или мультики и общаться при этом. Почти как в старые времена, когда дети валялись вповалку на усыпанном крошками чипсов диване и смотрели мультфильмы, комментируя на всю квартиру. Кажется мелочь – а для детей критично важно. Они не могут как взрослые день напролет быть в одиночестве и порой даже радоваться этому.

– Я у себя тоже усилил защиту и избавился от пары критичных багов – крикнул Игнат, запарковавший свой двухколесный драндулет с другой стороны моей машины.

Стукнул руль его велосипеда о правую переднюю дверь моей машины. Глянув на негодяя, я недовольно процедил:

– Ты полировку не поцарапал там?

Следующую минуту мы ржали как не в себя, оглашая перекресток хриплым хохотом. Чуть успокоившись, закурили и, взбодренные приступом веселья, принялись наперебой вспоминать анекдоты, хохоча даже над самыми старыми и затертыми. Нас это так увлекло, что когда я глянул на смартфон, то обнаружил, что время уже двадцать минут первого. Оглянулся по сторонам – никого. Нет даже облачка пыли ни на одной из улиц, сообщающего о приближении кого‑либо.

– Опаздывают – заметил Игнат – Нехорошо…

– Ну подождем еще немного – предложил Виктор.

– Нет уж! – буркнул я – Я ждать не собираюсь. Ясно же, что намеренно опаздывают. И только не надо мне говорить, что у него собрание с инвесторами затянулось…

– Какое собрание? – не понял Виктор.

– Да я для примера. Эдди! Ты с нами?

– Слышу и вижу вас.

– А тех, кто к нам на встречу собирался видишь? Они выехали уже?

– Не‑а. Машины во дворах, улицы пусты. Я как раз на них недавно глядел – удивлялся что не выезжают. Но подумал что кто‑то из них вам отзвонился и сообщил о задержке.

– Хрен там! Мы уезжаем.

– И правильно! Охренели они! Решили помариновать в фойе? Придурки… вы по домам?

– Пока да. Но если я задержусь дома минут на десять – я вырублюсь и проснусь к полуночи. Давайте лучше скатаемся куда‑нибудь недалече? Нужен бензин, нужен телек и от холодильника еще бы одного не отказались. А еще я прямо жутко мечтаю о солнечных панелях – так чтобы каждому из нас на крышу… что скажете?

– А что говорить? Если надо – буду за монитором, но могу и с вами поехать.

– Я в деле! – тут же вызвался Игнат – Мне нужен опыт вылазок. А нам еще ехать в тот дом,помните?

– Я тоже еду – на этот раз Виктор звучал куда увереннее, хотя и несколько смущенно – Может научусь лазать по заборам… через полчаса?

– Через полчаса – кивнул я – Но знаете, что… давайте сначала ко мне и попытаемся чуток изменить нашу экономику…

– Это как?

– Объясню на месте – протяжно зевнув, я завел машину, осторожно сдал назад, развернулся и без малейших колебаний покатил домой.

А еще недавно я бы так и сидел терпеливо где‑нибудь в условной приемной, боясь встать и уйти. Но те времена давно в прошлом…

* * *

Когда я понял, что выезжая на трассу, привычно сворачиваю влево, чтобы через буквально пару минут еще раз свернуть влево и оказаться на уже максимально привычной территории заброшенного села, и что действую я не только по привычке, но и из этого самого желания оказаться в комфортной для меня обстановке, в месте, где я уже знаю все въезды‑выезды, где дрон уже помотался над домами и улицами, удостоверившись что там вроде никого кроме кошек и пары блудных куриц… вот тогда я напрягся и ударил по тормозам.

Удивленные парни тоже съехали на обочину и притормозили, в рации прозвучал резонный вопрос и может я увидел, чего угрожающее. Чуть собравшись с мыслями, я подробно объяснил почему мне вот вообще не нравятся наши закольцованные по территории и даже по времени ходки. Привычные действия расслабляют нас и не учат ничему новому, тогда как мы прямо сейчас находимся в условиях, где максимально срочно и через самое жесткое «не хочу» надо учиться этому самому новому и хотя бы часть дня пребывать в серьезном моральном и физическом напряжении. Короче говоря – может хватит уже старые кастрюли и советские телефонные аппараты сгребать по сараям? Может замахнемся на что‑то пусть не намного серьезнее, но хотя бы расположенное чуть подальше от нашего поселка? А то я реально уже прямо побаиваюсь куда‑то уезжать – и это очень плохо. Если так пойдет и дальше, то мы вообще перестанем соваться дальше шлагбаума…

А чтобы звучать конкретней, я сразу предложил двинуться к крупному селу, к нашему так сказать райцентру. До него всего семь‑восемь километров, по пути возможно отыщем пару брошенных машин и сольем бензин. Перед самым селом есть нехилый такой подъем, с него открывается неплохой панорамный обзор – глянем что там вообще происходит, есть ли жизнь и все такое.

Что скажете?

Я ожидал ответа утвердительного и частично его получил – Игнат и Эдди там за мониторами тут же согласились, а вот Виктор… он забубнил тревожно, тут же нашел кучу вроде бы резонных возражений, а когда мы в ходе короткого спора разбили его доводы в пух и прах, он попросту уперся как говорится рогом в землю и твердо заявил: я к такому не готов, я не поеду и вообще нехер менять планы на ходу, обо всем надо договариваться еще на берегу. Он был в другой машине, я его не видел, но даже по ставшему резким и неприятным голосу я понял, что Виктора не переубедить. Он не поедет. Он испугался. Тот самый непреодолимый страх и тут либо как у парашютистов – взять и выкинуть силой из самолета, либо же дать ему приземлиться… я выбрал второй вариант – ну не везти же человека силой. Так что в этой ситуации попятный дал я. Завел движок, по привычке глянул в боковое зеркало – как будто ожидал оживленный дорожный траффик – и поехал к заброшенному селению.

Впереди я на Форде. А за мной ехала недавно украденная мной белая Лада Гранта, прошедшая навеки изуродовавшую машину модернизацию нашими крайне неумелыми, но очень старательными руками. У нас было крайне плохо с горючкой. И я запоздало решил, что это крайне тупо ездить аж на трех машинах ради не столь ценной добычи как те самые провода, телефоны, утварь и все прочее. Количество выезжающих на ходку единиц транспорта надо было уменьшать, но при этом в добыче терять не хотелось. И я пошел путем, названным мной «азиатско‑полицейским», а когда собранные у меня на парковке мужики удивленно уставились на явно спятившего от недосыпа меня, я пояснил детали.

Вот Форд Экспедишн и вот Лада Гранта. Вот сварочный генератор, электроды, вон там лежат утащенные мной секции металлического забора, рядом профиля, прутья арматуры и вообще хватает там железа. Игнат умеет обращаться с электросваркой, я кое‑как могу управляться с болгаркой, Виктор на подхвате, с неба за нами наблюдает Эдди.

Задача следующая: установить на мою машину багажник на крышу, причем можно так, чтобы он даже чуток нависал над лобовым стеклом, мне главное вместительность, а не красота. За боковые пределы машины выдаваться не надо – кто знает в насколько узкие проходы придется заезжать. Такой же багажник из секций забора привариваем на крышу Лады, защищаем ей все стекла, убираем задние кресла так, чтобы часть салона тоже стала грузовым отсеком.

Теперь самое главное – в каждой машине, по примеру виденных мной много раз в фильмах американских полицейских машин, ставим разделительные решетки между задней и передней частью салона. Позже надо еще поставить разделители между передними креслами, чтобы отделить водителя от переднего пассажира.

Для чего все это делаем пояснять надо?

Мужики были не глупее меня, сходу все одобрили и сами друг другу все пояснили, уже приступая к работе.

Самое важное: экономия бензина, ведь две машины сожрут меньше, чем три. Опять же на двух машинах уходить в случае чего легче, хотя обе из этих машин вообще так себе для ухода от кого‑либо по пресеченной местности. Тут нужны нормальные внедорожники, прошедший специальный тюнинг. Форд Экспедишн хоть и полноприводный внедорожник, но слишком длинный и тяжелый. Разделители в салоне обеспечат безопасность друг от друга, при этом можно нормально общаться и нормально отстреливаться. Это прямо жопа, когда ты в машине один, держишься руками за руль, а в это время тебе на лобовух прыгает голая баба и сиськи плющит о стекло… тут уже мужики откровенно стебались над моими недавними приключениями…

Делать мы старались не красиво, плевать на красоту, а прочно. По времени уложились в пару часов, а выезжая, чувствовали себя куда лучше. В Форде я пока был один, но в следующий раз Эдди едет с нами и будет у меня в машине – а с напарником куда веселее.

Хотя радость от успешной модернизации машин ушла на задний план после внезапного звонка Бажена, принесшего вроде бы не столь значительную, но на самом деле крайне важную весть и огромный подарок, копии которого я тут же разослал везде и каждому, благо пока было электричество и интернет.

Я уже садился в машину, когда он позвонил. Я пояснил ситуацию и попросил перезвонить, но обычно понимающий все с полуслова Бажен жестко возразил и потребовал его выслушать прямо сейчас. По голосу поняв, насколько это важно, я предупредил что не один, врубил видеозвонок и громкую связь, мы остались сидеть в стоящих бок о бок машинах и стали слушать. Я еще сходил за ноутбуком по требованию Бажена.

– Есть первый прорыв! Небольшой, но прямо сука прорыв – для тех, кто не в одиночку выживает, а вместе с кем‑то – Бажен говорил торопливо – Сейчас я скину тебе архив, Тихон. Ты у нас в деле компьютерном подкован, распаковать и установить сумеешь. Потом дашь доступ нашему технарю – ты с ним уже созванивался, помнишь?

– Помогал мне с солнечными панелями и все гаджеты мои осмотрел и оценил. Помню.

– Он поможет все настроить, а ты запоминай – потом сделаешь также для остальных.

– Что за приложение?

– Программа работает с камерами наблюдения. Там вроде как нейросеть или еще что мне непонятное, но неважно на чем она работает, на нейросетях или на дровах березовых, главное, что программа безошибочно определяет момент когда еще нормальный человек начинает превращаться в тварь. Ты помнишь те видео? Одни из первых – где человек идет по улице, потом вдруг замирает ненадолго, словно костенеет…

– Помню!

– Такое не забудешь! – добавил Виктор и смущенно осекся – Простите…

– Там кроме внезапной остановки есть еще немало признаков, как оказалось – куда менее явных. Но это не самое важное! Оказалось, что таких вот признаков скорого обращения в тварь куда больше, чем несколько – там счет на десятки мельчайших нарушений в поведении, в речи, в жестикуляции, в скорости ответов и в реакции на те или иные раздражители. Причем речь не только о потерянном умении сложить два плюс два, а и о выросших и улучшившихся показателях. Например, когда со стола слетает сбитый локтем телефон, а ты вдруг успеваешь его поймать, хотя успеть не должен был… Понимаешь?

– Да! Обалдеть!

– Хорошо. Слушай дальше. Поймать момент, когда до превращения осталось меньше минуты – уже хорошо, даже отлично, есть время среагировать и ствол направить на нужную голову, но запущенная программа может определить эту максимально херовую новость не за минуту, а порой даже за день, два, а где‑то и за неделю. Процесс внутреннего изменения происходит не сразу, а поэтапно и программа умеет их замечать и немедленно сообщать об этом. Самый простой вариант личного использования – когда у тебя в комнате пара камер, за тобой день и ночь наблюдает приложение, а как только засекает что‑то тревожное, то тут же врубает условную сирену или что ты поставишь на оповещение, рассказывает тебе подробно что именно её напрягло, а затем уже ты сам принимаешь необходимые меры во избежание…

– Меры? – я удивленно заморгал – А что тут уже можно сделать и чего можно избежать?

– Смерти других! – сердито рявкнул Бажен – Не думай лишь о себе любимом!

– О… понял… то есть если мне сообщают, что скорей всего через часик другой я перестану быть человеком…

– То ты первым делом приковываешь себя к условной батарее отопления, оповещаешь соседей и друзей, прощаешься со всеми, а потом наливаешь себе вискарика, может успеешь приготовить последний ужин, врубаешь любимый фильмец и наслаждаешься с полным на том правом обреченного на смерть. Если кого предупредил – они подтянутся, понаблюдают, ободрят, а как ты того… то и пристрелят тебя, чтобы подыхать в муках у батареи.

– Да… звучит ужасно грустно и при этом справедливо…

– Такова жизнь. Лучше сдохнуть, чем убить сожрать к примеру собственную мать, верно?

– Не поспоришь…

– В программе два режима – для личного использования и группового. Про личный режим я тебе рассказал, там же можно назначить того, кому приложуха сообщит о нехороших с тобой изменениях. Как раз на тот случай, если ты уже превратился и сам никого предупредить не успел.

– Чтобы пришел и пристрелил.

– Да. И второй режим – групповой. Это уже идеально для любой семьи или просто сожителей. До пятнадцати человек поддерживает в этом режиме. Камеры в каждом помещении, отслеживают непрерывно, любые изменения передают сразу несколькими назначенными ответственным людям, они уже применяют меры. Многие прячутся от апокалипсиса в частных хлипких домах‑курятниках, так и стены порой не сдержат тварь, так что знать заранее и обездвижить человека вовремя – дело крайне важное. И третий режим…

– Ты сказал режима всего два…

– И третий режим скоро будет – там в целом обещают то же самое, но уже для целой коммуны, однако для стабильной работы понадобится железо гораздо мощнее, чем домашний ПК. Этот режим будет крайне полезен большим поселениям. Кстати! Приложение в любом режиме способно с очень большой точностью определять человек это или тварь!

– Так ты уже говорил об этом…

– Не совсем об этом. Я про вышедшего, к примеру из какого‑нибудь здания на улицу человека – одетого, обутого, идущего спокойно, без следов крови на лице и руках. Он уже может быть новообращенным монстром, но еще не успел изгваздаться в грязи, раздеться, убить кого‑нибудь и улиться кровью жертвы – так сходу сразу не определишь даже вблизи. А если ты подошел так близко, что невооруженным взглядом разглядел лицо с фирменной кривой улыбчкой психопата… то значит ты подошел слишком близко. Эта функция нужна как раз таким вот поселкам как ваш и наш – прибывают какие‑то люди, иногда идут пешком и очень неплохо, если мощная камера еще на подходе сообщит, что к вам бодро шагает не будущий сосед, а монстр.

– Ясно…

– Программу разошли как можно большему числу людей. В неё вшита функция автообновления, так что главное быть на связи, чтобы получать новые версии. Разработчики обещают очень большой функционал, включая сопряжение с оружейными системами.

– Это блин как?

– Это блин тот же дрон с системой сброса и гранатой в подвеске под управлением программы. Приложение засекает движение, оценивает угрозу, опознает тварь, поднимает беспилотник, наносит удар, сажает беспилотник. Тебе остается подвесить еще одну гранату. Ну или прямо реальный автомат закрепленный на подвижной платформе где‑нибудь на крыше сопряженный с камерами, снабженными прогой прицеливания и разрешением на ведение огня на поражение.

– Фантастика какая‑то…

– Твари не зомби – они куда быстрее, злее и умнее киношных. Такого врага надо бить любыми средствами и прямое боестолкновение – крайний случай. И это не только против тварей, а вообще против любого врага – таковы реалии нынешних войн.

– А круто! – голос Эдди звучал максимально заинтересованно – Реально круто! Не раз читал про разработки автоматизированных оружейных систем. Пока есть инет постараюсь скачать все что накопаю на эту тему. Это же реально проснуться так с утра, налить себе кофе, ткнуть по экрану и пока просыпаешься, слушать сколько тварей уничтожено за ночь… Круто! Хочу!

– Круто – согласился я – Хотя даже просто с заблаговременным опознанием будущей твари – уже более чем круто. Установлю себе камеру в берлогу. Пусть наблюдает за мной в рваных трусах…

– Кстати об этом – наклонившись к решетке окна, Игнат понизил голос почти до шепота и спросил – А как с приватностью быть? Прога же будет видеть все что происходит в домах чужих… как люди едят, пьют, ходят в туалет, занимаются там всяким… кто‑то может гарантировать что все эти видео никуда не уйдут?

– Никаких гарантий никто не дает – отрезал Бажен – И не собирается давать, думаю. Кому нахрен в наше время сдалась обнаженка? Выгляните в окно – там порой сотни голых мужиков и баб бегают! Причем выглядят они с каждым днем все лучше и лучше – я аж пресс качать начал на них глядя!

– Да уж – вздохнул я, вспоминая видео, где по улицам городов течет сплошная обнаженка с мертвыми глазами… – Я разошлю это приложение повсюду, Бажен. Спасибо тебе огромное.