Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 70 страниц)

Как последний и незаметный штрих, я с помощью того же удивительного строительного степлера, явно заменившего многим из нас знаменитый липкий скотч, прикрепил снаружи к оконным рамам не слишком ровно отрезанные квадраты противомоскитной сетки – этот совет я получил от Николая, с усмешкой заметившего, что не стоит кормить комаров белым городским мяском, чтобы не баловать этих злыдней. К слову, комаров на участке я пока и не видел – думаю, еще рановато и однажды они скажут свое веское пискливое слово. Войдя внутрь и закрывая дверь бытовки, я оглядел уже накрытый вечерней темнотой участок с неведомым прежде мне чувством – с опаской. А вдруг и здесь кого-нибудь вот так переклинило, и он рыщет сейчас неподалеку? С внутренней стороны двери имелся попутно привинченный мной дверной крючок, купленный в строительном, и тогда я полагал это достаточным средством безопасности для дачных условий в охраняемом поселке, но сейчас… сейчас этот жалкий кусочек закаленной стали меня совсем не радовал. Впрочем, меня больше не впечатляла и сама тонкая дощатая дверь. Да и окна, пусть и небольшие, но защищены лишь сеткой от комаров…

Ладно…

Сегодня уже поздно что-то делать, но вот завтра я озабочусь как минимум установкой дверной задвижки понадежней. В строительном магазине их пруд пруди. В любом случае это все временно, ведь в планах постройка надежного дома и столь же надежного гаража, хотя мои оптимистичные надежды поугасли после того, как я пообщался понемногу со всеми, кто работал на моем участке. Теперь я знал, что все делается далеко не так быстро и легко, как это рисуется в рекламных постерах.

Завалившись на собственноручно сколоченную кровать и испытывая от этого вполне законную гордость, облизывая рассеченную пилой костяшку указательного пальца левой руки, я принялся за работу, торопясь до полуночи выполнить поставленную задачу. Сколько дней прошло, а из офиса мне так никто ни разу и не написал – будто меня для них и не существовало никогда. Хотя я им тоже ни разу не писал, так что это обоюдно.

Поставив последнюю точку, я все проверил и отправил. Нажимая пиктограмму отправки, невольно рассмеялся, вдруг вспомнив голос начальницы, вечно жужжащей про спринты, дэйлики, важность мотивации, методологию аджайл и приверженность традициям компании. Теперь я от всего этого избавлен и над ухом будут жужжать разве что комары – да и от тех я вроде как защитился.

Спать пока не хотелось, и я решил заняться подготовкой досок под будущий рабочий стол, решив, что мне хватит метровой длины, одной стороной прикручу к стене рядом с кроватью, а с другой приделаю пару ножек из брусков. Но пусть он будет пошире, чтобы легко разместить на столешнице все мои девайсы. Да… сегодня только отпилю доски и бруски, а собирать буду все…

Через час я, уронив покрывшиеся новыми царапинами руки на колени, сидел на кровати и смотрел на стоящий передо мной стол, уже накрытый пластиковым листом, протертый и с размещенными на нем ноутбуком, планшетом и телефоном. На стене над столом из остатков досок появились еще две короткие полочки, куда встали любимые мамины фарфоровые фигурки, пара наших с ней фотографий, стопка чистой бумаги, стакан с ручками и карандашами и прочая мелочевка.

Вот это я разошелся… сам не заметил, как перевыполнил собственные планы, снова убедившись, что работа на самого себя – это совсем иное. Время пролетает незаметно, энергия бьет кипящим ключом. Правда, сил на уборку опять замусоренного пола уже не осталось и, сходив по-маленькому прямо с порога – давайте, осудите меня! – я запер дверь, налил себе зеленого чая, уселся за рабочий стол и врубил ноутбук, сразу зайдя в новостные каналы. Да… те события все еще не отпускали меня. Найду ли еще чего такого же ужасного и нового?

И ведь я нашел. Правда, не у нас, а за рубежом. Похожие один в один ситуации, только на улицах с иной архитектурой и с людьми других рас. Бессмысленные и максимально жестокие нападения были засняты в Токио, Нью-Йорке, Шанхае, Измире, в городке на Пхукете и еще в десятке разных стран. Скоро я уже проматывал эти переполненные криками ужаса прыгающие любительские видео, чтобы не грузить психику брызгами крови и посмертными гримасами погибших. Зато я начал кое-что по мелочи записывать и делать долгие паузы, когда в кадр попадали лица агрессоров, особенно если ролик был с хорошим разрешением. Несколько раз мне прямо повезло, и я разглядел в деталях лицах трех максимально непохожих друг на друга гребаных психопатов.

Тоненькая, как тростинка, сухонькая азиатская женщина лет пятидесяти, может, больше – их возраст не так и легко определить на вид – в залитой кровью и разорванной полупрозрачной белой блузке, черной офисной юбке, с остатками качественного макияжа на холеном лице и разметавшимися длинными волосами. Ее держали аж четверо полицейских, руки женщины скованы за спиной – я видел процесс ее заковывания в наручники, когда она успела ударить одного из копов с такой силой, что он влетел головой в стену. Поставив ролик на паузу, я надолго завис, рассматривая ее лицо, сосредоточившись на глазах и рте. Выражение ее глаз было… очень непонятным. Но обычный человек так смотреть на мир просто не мог – оценивающе спокойным взглядом… матерого хищника… Примерно такое же выражение глаз я видел в документалке Дискавери, где показали крупным планом морду охотящейся на антилоп львицы.

Рот женщины… она едва заметно улыбалась, в приоткрытых губах видны окровавленные зубы. Зажатая между полицейскими, она абсолютно спокойно стоит над тремя убитыми ею жертвами – двое детей, один взрослый мужчина с большим животом. Я снова включил воспроизведение, и на ожившей картинке женщину потащили к машине, в то время как в паре метров в стороне раскачивалась старушка, зажимая разбитую голову. Над ней хлопотали врачи, но эту сцену я заметил лишь мельком, снова поставив на паузу, когда преступницу усаживали в машину и она опять глянула на оператора. Телефон в его руках нервно дрогнул – и я прекрасно понимал почему. Снова этот ледяной оценивающий взгляд и легкая полуулыбка.

Второй агрессор. Накачанный до беспредела огромны бугай с фирменной щетиной, футболкой в облипочку, мускулистые руки в буквальном смысле по локоть в крови, что аж стекает с его пальцев. Футболка качка прострелена на груди и животе, еще ранения в районе паха и ног. Все вроде как пулевые – что подтверждает фигура стоящего рядом с ним турецкого жандарма в красно-черной униформе и с коротким автоматом в руках. Вокруг сидящего у стены качка разлилась лужа крови, он умирает, в его затухающих глазах уже знакомое мне выражение, а на губах – та же странная усмешка.

Еще один мужчина. Обычный, не качок. Но он убил семерых – голыми руками, ногами и зубами. Я видел. Его скрутили подоспевшие неравнодушные, попутно сломав ему одну руку так, что кость торчала наружу. Они облепили его со всех сторон, уже бегут полицейские, а он, зажатый между шестью мужчинами, смотрит в камеру со все тем же выражением глаз…

Так я просмотрел еще четыре ролика. Сделать скриншоты и составить из них коллаж труда не составило. Выведя на экран результат, я пробежался по лицам убийц взглядом и задумчиво провел ладонью по лицу. Как так? Они такие разные, из разных стран и слоев общества, но смотрят с абсолютно одинаковым выражением глаз, а на их губах – одинаковые косоватые усмешки.

– Наркота? – пробормотал я, опять выводя на экран спокойное лицо плененной азиатки. – Психические отклонения? Да хрен там! И буйства никакого нет и в помине!

Про буйство сейчас говорили на множестве новостных порталов. Часто вспоминали наркотики. Я – человек, ничего об этом незнающий, но просмотрев страшные видео, могу точно сказать – нет тут никакого буйства и безумия. Нападения имеют место, убийства максимально жестокие, и сначала я тоже решил, что это действия абсолютных психов. Но сейчас снова вспомнил ту документалку Дискавери, где львица выбрала цель, атаковала, повалила и убила. Да, здесь чуть иначе, к тому же убивают не оленей африканских или кто они там, а ни в чем неповинных случайных людей, но что львица, что эти «буйные» действовали с одинаковой решимостью, бесстрашием, жестокостью и… эффективностью. Они точно не буйные. И не под наркотой – просто не поверю, что есть такая наркота. Доказательством может служить их поведение после обездвиживания – стоило той же азиатке понять, что ей не вырваться, и она прекратила сопротивление, застыла послушной статуей, ее дыхание медленно успокоилось, она покорно пошла к машине и села. Но стоило одному копу допустить ошибку… и ее зубы впились ему в запястье. Вырвав руку, он ударил ее ногой, но она подалась в сторону, нога ушла в салон, а женщина снова укусила – уже за прикрытое форменной рубашкой тело. Полицейский заорал в голос, оттаскивали его двое, с невероятной быстротой выскочившая женщина прыгнула и вцепилась зубами в шею склонившегося над пострадавшим коллегой мужчины… Дальше ее жестоко били, явно нарушая все гражданские права, потом запихивали в машину уже безвольным бессознательным мешком. Страшное зрелище. Но как она действовала… хитрая, терпеливая, дождавшаяся момента, потом снова атаковавшая… Так что ни в какую наркоту я ни за что не поверю. И в безумие тоже – ведь массовым оно все же не бывает. А тут вспышки по всему миру.

– Вспышки, – повторил я мысль вслух и невольно вздрогнул – так громко это прозвучало в замкнутом пространстве бытовки.

Нестерпимо захотелось закурить, но сигарет у меня не было, и, глянув на часы, я закрыл ноутбук, выключил светильники и растянулся на жестковатом матрасе. Надо выспаться – завтра дел еще больше.

Не знаю, что снова происходит в мире – а чего мы только не пережили за последние годы, – но будем верить, что справимся и с этим кошмаром. Нападающих не может быть бесконечное число. Одних отловят, других арестуют – и на этом все кончится. Хм… я сказал «отловят», а надо было сказать только «арестуют». Это так на меня подействовало выражение их хищных отстраненных глаз. А еще их пугающая немота – даже когда их били, причем жестоко, когда в них стреляли и убивали, никто из них не проронил ни звука… Разве обычные люди могут себя так вести?

Может, все же наркота?

Да нет, вряд ли. Болезнь? Ну… это уже вероятней. Очередной вылезшей из пещеры вирус, где летучая мышь совокупилась со змеей… Хотя что это за вирус такой, превращающий обычных людей в молчаливых жестоких убийц?

Даже и не знаю…

Так или иначе – с этой проблемой справятся. И для меня главное – до этого момента самому под раздачу этих психов не попасть. Хорошо, что я так вовремя свалил из Москвы… прямо вот хорошо…

Глава 6

– Вовремя же ты из Москвы свалил, Тих Тихыч, вот прямо вовремя, – на прощание сказал мне Бажен. – Сиди там, пока силовики порядок не наведут!

– Да и тебе бы…

– И мне, – согласился он. – Доработаю пару дней, а потом, хотят они того или нет, запихну семью в машину – и в деревню на недельку минимум! А ты береги там себя и на связи будь!

– Спасибо, Бажен.

Он меня даже и не услышал, продолжая отдавать отрывистые советы или скорее пугающие своей сутью команды:

– Ствол держи под рукой! Прямо под рукой! И в случае чего – даже не раздумывай! Сразу стреляй! Лучше отсидеть, чем сдохнуть! – добавил он. – Удачи!

Связь прервалась. Взглянув на замолчавший смартфон, я удивленно спросил:

– Ствол? Под рукой? Я? Ну ты, блин, даешь…

Хотя ничего удивительного в словах Бажена не было – он просто, как всегда, забыл о моем кардинальном отличии от его чудаковатых друганов, помешанных на убийстве лесных зверей, покупке всяких там лицензий, оружия и патронов, а еще на поездках на стрельбища и снова на охоты: летние, зимние, таежные, болотные и даже пустынные, насколько я помнил из его рассказов и многочисленных фотографий, показываемых мне во время очередной посиделки в ирландском пабе. Когда к нам присоединялся кто-то из его ближнего круга, я обычно замолкал на целые часы, дыша в пивную кружку и без особого интереса слушая про всякие там оружейные сейфы в шкафах и полу, сейфы обманные и автомобильные; про типы и цену патронов; про срок службы стволов; про то, что вон тот конченый придурок-автор снова в своей дешевой книжонке-псевдо-боевике назвал ствол дулом, магазин – обоймой, а курок, мерзавец, спутал со спусковым крючком; что туляки снова порадовали, выпустив обновленную лимитированную модель той самой вертикалки – и надо брать и плевать, что в сейфе уже пара примерно таких же. Если случалось наоборот и Бажен оказывался в компании в меньшинстве, то наставала его очередь пыхтеть над любимым им Гиннесом, слушая, как мы обсуждаем компы, игры и героическое фэнтези. Но он был хорошим другом. Честным. В прошлом был профессиональным военным, воевал, вроде как получил несколько наград и имел немало ранений – но рассказывать об этом отказывался, поэтому мы и не настаивали. Хотя он сам виноват, то и дело напоминая о прошлой службе своим машинальным излюбленным ответом «так точно». Мужиком он был решительным, прямым, придерживался часто озвучиваемых им принципов «не верь, не обещай, не бойся, дело делай на совесть и держись от властей подальше». Поэтому неудивительно, что он позвонил мне ни свет ни заря, поинтересовавшись, все ли в порядке, где я вообще нахожусь и знаю ли о происходящей с людьми херне. Я заверил, что сам в полном порядке, нахожусь в глуши, и на этом разговор так вот и закончился.

Ствол под рукой… Ха!

У меня под рукой только чашка с растворимым кофе, и если на меня кто нападет – выплесну остывающую жидкость в лицо, а больше и удивить нечем.

Дождь прекратился где-то после полуночи, с утра небо ясное, солнце припаривает, и стоять на паллетах было чистым удовольствием. Аж жмурюсь от восторга после каждого глотка дешевого Нескафе. На участке ни единой лужи, но впечатление сухости обманчиво – влага ушла в перепаханный чернозем, и я не собираюсь лезть в это липкое болото, благо к границе участка ведет «тропинка» из уложенных в ряд паллетов. Крыша бытовки доблестно выдержала долгий штурм дождя, не сдавшись под его натиском, комары, если и летали вокруг, то внутрь тоже не пробились, и спал я под верблюжьим одеялом просто отлично. Разбудил меня звонок Николая, дозвонившегося через мессенджер – как и Бажен – и сообщившего, что скоро подъедет, а коли надо – подбросит меня потом до цивилизации. Мне было надо.

Когда Николай подъехал, я уже был собран, бытовка заперта на висячий замок, рюкзак с девайсами висел за спиной – рисковать я все же пока не хотел – кофе допито, кружка поставлена у двери. Выбравшись из удлиненной Нивы, Николай дошел до меня по паллетам, крепко сжал руки, заглянул для чего-то в глаза и, поздоровавшись, первым делом спросил:

– Наслышан уже?

Пояснять туманный вопрос ему не потребовалось.

– Нападения? Людей убивают и грызут…

– Они самые. Значит, наслышан…

– И насмотрелся. Интернет полон этим кошмаром, – вздохнул я. – Насмотрелся вчера такого, что даже пожалел о наличии интернета.

– Дело жуткое, – согласился со мной Николай. – В селе нашем вчера такой вот четверых убил прямо в «Пятерочке». Еще двоих покалечил сильно.

– Господи!

– Ага. Мужик городской спятил прямо у кассы, пока расплачивался за вискарь. Его самого потом пристрелили как собаку. С ним жена была – она в машине оставалась. И прямо на ее глазах, когда он выскочил за побежавшим народом, ему бах – и башку прострелил один из сельских. Вот и съездили на дачку виски попить…

– Господи, – повторил я.

Вот сейчас меня действительно зацепило. Это ведь то самое село и та самая «Пятерочка», где я закупался необходимым и вкусной самсой в придачу. Это уже не просто где-то там, а вот прямо здесь – в магазине, где я мог бы и сам оказаться с бумажным пакетом самсы, стоя в очереди за спиной оплачивающего вискарь городского мужика.

– Так что продукты тебе сегодня в другом магазине покупать придется, – буднично добавил Николай. – А то там все опечатано и все такое.

– Да хрен с ними, с продуктами…

– Вот тут ты не прав, конечно. Я б на твоем месте закупился посерьезней и какое-то время пересидел на участке. А еще лучше – возвращался бы ты к себе в город. Заполни холодильник, запрись в квартире, задвинь шторы. Я тебя подкину до электрички. Решай.

На полном серьезе обдумав щедрое предложение, оглядев пустой черный участок, я покачал головой:

– Не. Спасибо, конечно, Николай. Но нет. У меня тут дел полно.

– И что за дела? – снова став деловитым, он протянул мне сигаретную пачку: – Перечисляй. И я тоже смогу тебя чуток порадовать. Помнишь тех парней, что тебе лес рубили и сваи вкручивали под бытовку?

– Помню, само собой. Молодцы они. Жаль, что не смогли остаться и продолжить у меня.

– Теперь могут – если захочешь. У них клиент был с большой работой на весь следующий месяц. Тот мужик передумал за город ехать и все отложил. Так что парни свободны, машина у них своя, ты только свистни, и они…

Я торопливо кивнул:

– Считайте, уже свистнул. Пусть подъезжают. Главное – по деньгам договориться.

Подкуривая мне сигарету, Николай поинтересовался:

– Так какие планы градостроительные?

– Забор, сортир, колодец! – тут же ответил я.

– Тебе именно в таком порядке прямо?

– Ну… желательно – да, – я усмехнулся в ответ. – Раз такое вокруг происходит… я прямо хочу пораньше отгородиться высоким забором.

– Прямо забор забором? Или сетка рабица?

– Только не сетка. Сквозь нее же видно все.

– Зато дешево и сердито.

– Не. Мне сплошной забор.

– Металлопрофиль? Или дерево?

– Металл. Ребристый такой.

– Металлопрофиль это. А высота забора? Столбы бетонировать? Забор по верхнему краю ровнять? Но тогда работ прибавится и в цене дороже. Бетонную ленту под забор планируешь? Ворота какие? Откатные, чтобы с пультом и по богатому, или распашные норм – но под дождем из машины бегать и сраку мочить… Хотя ты ведь про гараж говорил, так что ворота если и нужны пока, то временные. Тогда распашные пусть ставят, каркас для них прямо здесь парни сварят по-быстрому и тем же металлом обошьют. Так ведь?

– Аж в ушах зашумело от информации, – признался я. – И половину сказанного не понял, честно говоря. Вы подскажите, как лучше будет, Николай. А я вам за консультацию честно заплачу. И это ведь я еще не все перечислил.

– А что еще надо?

– Еще сваи вкрутить надо дополнительные и дорожку сделать отсюда до выезда. Площадка под машину нужна щебневая. Электрик нужен, чтобы проводку как следует раскидал и помог с уличным освещением. Лампы вот только купить надо.

– Сваи? Их то зачем? Ты вроде как говорил, что дом хочешь солидный – на фундаменте.

– Хочу, – кивнул я. – Но дом ведь не за день строится.

– Да слышал я, что уже и за день печатают целый дом. Так скоро строители и не нужны будут… Ладно! Ты собирайся давай. Парням я сейчас позвоню, и пусть подъезжают, а мы тогда в строительный, а по дороге назад в продуктовый тебя завезу. Раз уж ты решил тут жить, то надо ведь что-то жевать, верно?

– Верно, – кивнул я и, вспомнив о своих достижениях, решил скромно похвастаться: – А я обустроился уже чуток! Мебель кое-какую сколотить сумел.

– Ну показывай… – снисходительно хмыкнул Николай. – Удиви меня деревню…

Смущенно почесав в затылке – почувствовался мне подвох в его словах – я выудил из кармана ключ и шагнул к двери. Хвастаться так хвастаться…

* * *

Сидя в немилосердно раскачивающейся машине, я слушал сердито размышляющего о нынешних временах Николая и делал торопливые заметки в телефоне, спеша записать новый массив полученных данных, пока он не выветрился из головы. Ощущения были смешанные: с одной стороны, я был благодарен за урок, а с другой стороны, ощущал обиду, что меня не похвалили.

Похвастаться бытом и новенькой мебелью не получилось. Едва войдя в бытовку, Николай буквально споткнулся взглядом об пол, остановился на пороге, внимательно оглядел комнатушку, потратив на это минуты три, и только затем посторонился, пропуская меня внутрь, после чего заговорил, и в словах его хорошего было мало:

– Пол видишь свой?

– Вижу, – признался я.

– И какой он у тебя?

– Дощатый?

– Дощатый, – согласился он. – А еще щелястый. Доски – говно тоненькое, третий сорт. Щели вон какие. А между ними белеет что?

– Белая ткань какая-то.

– Это изоспан. Его натянули поверх утеплителя. И ты тут вчера изрядно поработал, опилок вон сколько – и все они теперь ссыпались в щели и легли на изоспан. А вон ты, похоже, вчера то ли посуду мыл, то ли сам споласкивался.

– Мытье в тазике. Ну и посуда. Но я старался не брызгать.

– Но набрызгал. И вода ушла в пол, намочив изоспан и сам утеплитель. А тут ты грязи натаскал, и она уже намертво, считай, в доски впиталась. Так нельзя, парень. Сам себе бед добавляешь. И начал ты не с того. Надо было не мебель колотить, а полом заняться.

– Так он же есть. Бытовка ведь – жилье временное и…

– Временное, да, – Николай кивнул и ткнул носком сапога в особо широкую щель. – Для тебя, может, и временное. А вот для мышей и прочих тварей мелких скоро станет постоянным. Проснешься ночью – а они бегают по полу твоему щелястому, продукты портят, уши твои нюхают, срут на подушку…

Я невольно вздрогнул, представив, как просыпаюсь от ощущения, что моего уха касается чей-то крохотный любопытный мокрый нос. Это решило дело.

– С полом надо что-то делать! – заявил я – А что именно?

– Ну… Для начала берешь пачку саморезов и шуруповерт, после чего намертво привинчиваешь доски к лагам. Видишь у тебя пол как ходит туда-сюда? Это потому, что строители сэкономили на тебе. Им ведь тоже выгода нужна. Уверен, что и лаги хлипкие, но тут уж ничего не поделать. Доски у тебя химией необработанные – и тут сэкономили. Так что берешь валик и промазываешь их средством от плесени и гниения. Даешь просохнуть. А потом накрываешь пол покрытием.

– Каким?

– Размеры бытовки нам известны. Значит, едем сейчас и по этим размерам ты покупаешь листы фанеры ОСБ потолще. Ею и зашьешь пол наглухо, чтобы он не ходил под ногами так сильно. Поверх фанеры стелешь фольгированный пенофол, а поверх него укладываешь линолеум. И вот тебе готовый пол, который не боится воды.

– Многослойно, – подытожил я. – И сложно…

– Не хочешь возиться сам – заплатишь парням, и они сделают. Ты, главное, приглядывай.

– А за ними надо приглядывать?

– Пригляд за всеми нужен! – отрезал Николай.

– Так вроде парни же дельные – так вы говорили.

– Потому и дельные, что за ними пригляд есть! Ну что? Поехали, строитель?

– Поехали, – вздохнул я.

– И под саму бытовку подлезть бы надо. Посмотреть, что там недоделанного или абы как сделанного. Подправить огрехи, а затем обить там все снизу мелкой металлической сеткой.

– От мышей? – предположил я.

– Да от всех грызунов и прочих тварей, – буркнул Николай, шагая к машине. – Тут тебе решать – либо в бытовке своей одиноко живешь, либо в тесной голодной компании.

– Сетку купим обязательно, – вздохнул я, доставая телефон. – Прямо вот обязательно…

В строительном магазине я закупился на сто тысяч с лишним, при этом не приобретя почти ничего – цены ошеломляли, а от количества требуемого становилось не по себе. Деньги пока были, но сбережения потихоньку таяли, квартира еще была не продана, поэтому я, по совету бывалого Николай, решил пока не замахиваться на все сразу, а сосредоточиться на паре направлений.

Я выбрал модернизацию бытовки, обустройство туалетного дачного быта и сооружение щебневой площадки для машины, ну и чтобы было куда складировать пиломатериалы, не боясь изгваздать их в грязи. Самосвал со щебнем Николай организовал сам всего одним звонком еще по пути в строительный, а нагруженная остальными покупками Газель выдвинулась в поселок спустя час.

Сначала мы ехали за грузовичком, но затем обогнали, солидно оторвались от него, а потом вдруг остановились, чтобы заглянуть в придорожное неприметное здание еще советской эпохи, оказавшееся темноватым сельмагом, делящим относительно небольшое пространство с аптечным киоском и хозяйственным магазинчиком. За каждый из трех отделов отвечали отдельные продавщицы – деревенские старушки, прекрасно знавшие Николая. Здесь я нагрузился продуктами, впервые в жизни сметая с полок все подряд: различные крупы, макароны, спагетти, сахар, соль, приправы, томатную пасту, уксус, пакет лука, сетку картошки, консервы рыбные и мясные, что-то консервированное овощное и фруктовое, большие пластиковые контейнеры, эмалированный бак для воды и бак пластиковый для той же цели, стиральный порошок неизвестной мне марки, поразительно дешевый и пахнущий столь же поразительно ландышево. Перетаскав покупки в Ниву, я вернулся и нанес удар по батарее газированных напитков с сахаром и без – и пусть мне кто-нибудь попытается прочесть лекцию о их вреде для организма. Тут людей грызут и душат, а вы мне про вред колы для зубов? Отнеся пакеты в машину, я сделал передышку, решив немного осмотреться в аптечном уголке и краем уха прислушиваясь к разговору старушек и Николая. Как и ожидалось, говорили они о творящемся с людьми беспределе, об убийствах, жестокости и о том, что в советские времена все было иначе и лучше. И ладно, мол, мы – пожили свое – а вот молодежь жалко. Все это время я потихоньку стаскивал к различным кассам что-то еще из продуктов и хозяйственных мелочей. И чем больше я покупал, тем радостней становились старушки и тем добрее разговаривали с Николаем – видимо, не зря он завез меня именно сюда, к своим знакомым в захудалый магазин «чисто для местных». Впрочем, я ничуть не был против. И цены радовали – впервые за долгое время.

Расплатившись, уже выходя, я в глубокой задумчивости остановился у стоящего рядом с дверью большого и несколько несуразного кресла, обитого потрескавшимся кожзамом. Выглядит удобным… уродливым до жути, но удобным…

– Двенадцать тысяч! – звонко молвила старушка. – Отдам за десятку!

– И взял бы, – вздохнул я, – но в машину эта громадина не влезет.

Кресло и в мой внедорожник не пропихнуть – реально большое, с валами мягких подлокотников и высокой спинкой.

– Так в газель закинем, и всего делов, – проворчал Николай, уже стоящий снаружи и машущий едущей мимо Газели.

– А если не согласится загрузить? – поинтересовался я.

Николай удивленно вскинул брови:

– Не согласится? А кто его спрашивать будет? Ты ему деньги заплатил за доставку – вот пусть и везет. Так что? Берешь кресло барское?

– Барское? – хмыкнув, я кивнул: – Беру…

* * *

Прибывшая бригада числом в пять мрачноватых мужиков была всецело занята тяжкими даже на вид делами: двое лопатами снимали слой перепаханного липкого чернозема и грузили в тачку, чтобы отвезти в сторону и вывалить в растущую кучу. При этом они скользили, спотыкались, но их это не особо смущало. Начали они от подъездной дороги, а третий в их бригаде, мужичок в возрасте, прежде здесь не бывавший и весь какой-то скособоченный, в очень неспешном темпе таскал лопатой щебень, сбрасывая его на обнажившуюся глинистую поверхность. Так потихоньку появлялась щебневая площадка, а я тихо радовался отсутствию моего ближайшего соседа, с которым мы делили подъездную дорогу, сейчас сплошь перегороженную моими покупками. Там же дымил небольшой костерок, устроенный тем скособоченным мужичком в кольце щебня. Закопченный чайник уже закипел, посылая в небо струю пара, в багажнике очередной Нивы было все приготовлено для плотного перекуса и заботливо прикрыто старым полотенцем. В общем, у мужиков все схвачено.

Еще двое, постарше, вкусно пахнущие явно с утра принятым «освежительным напитком», только что закончили ввинчивать в дощатый пол бытовки дополнительные саморезы, попутно забив самые широкие щели отрезанными клиньями, и занялись укладкой листов фанеры ОСБ. Воздух разрезал визг электропилы и стук молотков. Рулон уже отрезанного по размеру линолеума лежал поперек установленного на паллетах кресла и ждал своего часа.

Сам я тоже без дела не сидел, с большим удовольствием и даже с какой-то странной радостью раскладывая по контейнерам купленные припасы, затем аккуратно убирая их на очередной паллет – временно, пока в бытовку нельзя, – и попутно стараясь отогнать витающий над головой задумчивый вопрос «а на кой черт мне столько провизии?» Не знаю зачем. Но пусть будет! Я не особо подсчитывал количество закупленных продуктов, но после их раскладки по контейнерам у меня создалось твердое впечатление, что я смогу прожить самое малое месяца два, даже не задумываясь о посещении магазина – и это при трех-четырехразовом ежедневном питании. Только с запасом алкоголя было не очень хорошо – в том магазине была водка, вино и коньяк, но мне отказались их продать, так как в Тульской области алкоголь продается только с двух пополудни.

Закончив, я сверился с заметками в телефоне, чтобы освежить дальнейшие планы. Судя по записям, где-то через час должен подъехать электрик, чтобы раскидать по бытовке дополнительные розетки и установить освещение и выключатели там, где укажу. На этом мое личное участие в строительных делах заканчивалось, что меня несколько огорчило. Но вспомнив про несделанную основную работу, за которую мне, между прочим, деньги платят, я усилием воли подавил желание забраться в новостные каналы и посмотреть, что там в мире делается, зная, что после этого вряд ли смогу нормально поработать. Вытащил из висящего на вбитом в стену гвозде рюкзака ноутбук и поискал глазами рабочее место. Не найдя ничего подходящего – не в машину же чужую садиться, верно? – я пожал плечами и… сунул подмышку бутылку коки, после чего уселся в стоящее на паллете кресло, стащил обувь, скрестил ноги, утвердил ноутбук поверх них… и вот оно – рабочее место со всеми удобствами и одновременно потрясающим видом на шелестящие березки. Разве московский офис может сравниться с подобным? Да ни за что!

На меня поглядывали тихонько посмеивающиеся работяги, однако я не стал отвечать улыбками – хотя и хотелось. Но Николай попросил этого не делать и вообще говорить с ними поменьше и только по делу, не вступая в разговоры о жизни, бабах и досуге. На мой вопрос «а почему?» он ответил просто и жестко: «Не панибратствуй! Ты либо хозяин – либо их дружок закадычный! Они сюда не балакать пришли, а дело делать. А дашь им волю – мигом на шею сядут и о работе забудут. Скоро водку им подносить начнешь!»

О как…

Поэтому я предпочел погрузиться в работу, спеша сделать хоть что-то до прихода электрика – а то он ведь наверняка тут все обесточит, и я снова останусь без интернета…

* * *

Я все еще никак не мог привыкнуть к тому, насколько быстро в деревне пролетает время. Раз! И целый день как корова языком слизала! И вот ты уже огорченно оглядываешь участок, где еще столько всего не сделано, и надеешься, что завтра не будет ломающего все планы дождя.