Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 70 страниц)

К вечерним сумеркам электрик разобрался с проводкой и моими пожеланиями, а мужики закончили с бытовкой и прямоугольной щебневой площадкой – причем щебня не хватило, и на завтра я уже заказал еще один КАМАЗ. Еще одно удивление, кстати, возможно, типичное для чисто городского жителя: куча щебня в кузове казалась прямо огромной, высыпанная же на землю превратилась просто в большую, а когда ее раскидали ровным слоем, то получилось, что этого количества едва хватило на половину задуманного. До уличного туалета дело не дошло, и все свои нужды я справил прямо под березками, по-прежнему надеясь избежать свидания пятой точки с клыками лесной гадюки. Мужики обещали быть завтра к семи утра, а я, перетаскав обратно в домик все свои пожитки, уже настроился было на неспешное приготовление вкуснейшей яичницы, но раздался звонок. Автомеханик сообщал, что с машиной он закончил и можно забирать – желательно прямо сегодня, так как места у него не осталось, а один владелец заглохшего Форда Фокуса прямо рвет и мечет, так хочет сегодня разместить автомобиль на починку. Приеду ли я?

А куда деваться?

Но блин – на чем? Тут такси не вызывается…

Я уже хотел сказать, что да, буду где-то часа через два, может, раньше, если повезет, но тут меня обуял приступ здоровой наглости, и я спросил, не сможет ли кто перегнать мою машину в село, а я за это доплачу. Ну а за осмотр и прочее переведу деньги на карту прямо сейчас.

На той стороне повисла, как мне показалось, напряженная тишина, и я уже представил себе изумленное лицо автомеханика, размышляющего, понимает ли этот городской, что просит сесть кого-то за руль чужой машины, без доверенности, без страховки и прочего и что это вообще в целом мелкое, но все же нарушение закона… Я уже ждал отказа, но вместо этого услышал лаконичное «за три тыщи младший пригонит, тут ехать-то двадцать километров». Я поспешно согласился, спросил, сколько должен в целом, удивился невеликому размеру суммы, тут же перевел ее, от души поблагодарил и пообещал быть в селе в течении получаса, после чего спешно начал собираться…

Сесть за руль своей машины – особое удовольствие. А уж когда она завелась с полуоборота ключа и ровно заурчала, я едва катарсис не испытал. И без того приподнятое от дневной движухи и свершений настроение свечой рвануло в темнеющее вечернее небо. Попрощавшись с ушедшим на ту сторону дороги парнем (я предложил подвезти, но он отказался, сказав, что за ним ща подруга подкатит на девятке и они обратно в гаражи, а потом пойдут прогуляться и все такое), я, продолжая испытывать легкую зависть – эх молодость! – направил внедорожник к центральному сельскому перекрестку. Окна открыты, о ветровое плющит всякую вылетевшую на охоту ночную нечисть, дворники размазывают всю эту гадость, а настроение становится все лучше. Вот она – настоящая свобода. Вольному воля – куда хочешь, туда и лети. Продать квартиру, обустроить базу на уже родном участке, купить не слишком большую и прожорливую машину для дальних поездок – и можно отправляться в путь! Может, рвану в Питер, а может – в Архангельск, где тоже есть те, кто будет рад меня снова увидеть. Хотя старые знакомые, разъехавшиеся по необъятной родине и не только, у меня найдутся во многих городах. Давно зовут в Магнитогорск, с опаской размышляю о слишком далеком Иркутске, манит обещанием жары и моря Сочи… Я покрепче сжал в пальцах руль и улыбнулся – скоро! Уже скоро настанет это светлое будущее, полное ярких впечатлений и долгих путешествий. Скоро!

Ну а пока хочу заглянуть в еще открытые магазины, раз уж сижу во внедорожнике с объемным и оскорбительно пустым багажником…

Встав на том же самом месте, я запарковался багажником в сторону нужных мне магазинов и отправился тратить деньги, попутно раздумывая над странной дилеммой: сбережения потихоньку заканчивались, но квартира, основной источник будущих средств, все еще не продана и… вот парадокс… Я не звоню девушке-риэлтору, не тороплю ее, не подпинываю требованиями продать прямо сейчас и дорого, иначе уйду к другому агентству. Нет. Я ничего такого не делаю и, наоборот, тихо радуюсь, что меня никто, в свою очередь, не торопит.

Правильно ли это?

Задержавшись у входа в алкомаркет, я задумчиво посмотрел на свое отражение в автоматической двери и покачал головой – ни хрена это неправильно. Мне еще закупаться и закупаться строительными материалами, платить рабочим… И на какие деньги я это буду делать?

Отойдя в сторону, достал из кармана смартфон, набрал вежливое сообщение риэлтору, не став напоминать, что я сам просил не торопиться, но сообщив, что у меня чуток изменились приоритеты и планы на ближайшее будущее, поэтому продажей квартирой надо заняться оперативно. Чем раньше, тем лучше. И по возможности впихнуть всех потенциальных покупателей в один день. Отправив послание, я пощупал неприятно тонкую стопку красных купюр в переднем кармане джинсов, убеждаясь, что мой уменьшившийся запас налички на месте. Тратить их я не собирался – это на случай, когда нельзя будет оплатить картой или переводом.

В магазине я купил пару бутылок водки, столько же моего яблочного виски и незнакомый мне, но пафосно выглядящий литровый коньяк в картонном боксе и с красивым бокалом. Отнес покупки в машину, поглядел на них… после чего вернулся обратно и, не обращая внимания на удивленные глаза уставшей за день продавщицы, купил то же самое, но без коньяка и вдвое больше. Вот теперь норм. В запой я уходить не собирался, равно как и угощать рабочих – Николай строго запретил это в первую очередь – так что уберу бутылки в одну из освободившихся картонных коробок и пусть себе хранятся под кухонным столом.

Следующим заходом в соседний бытовой магазинчик я приобрел все для влажной уборки, добавив туда же еще один гигантский черный таз для строительных нужд, огромное полотенце, больше похожее на махровую простыню, накидал каких-то убогих по любым меркам огромных футболок «виладж стайл», несколько пачек носков длинных и коротких, черный зонт, нагреб, не глядя, приправы – по два пакетика каждой, уложил штабелем три самых больших упаковки туалетной бумаги, со стуком поставил средство для мытья посуды, прекрасно помня, что уже покупал и там даже пяти процентов не израсходовано. Я делал к прилавку ходку за ходкой, принося по два-три товара за раз, машинально прикидывая их цену и нужность, а удивленная продавщица молча все считала и раскладывала по пакетам. Я с трудом заставил себя прекратить скупку, когда общая сумма перевалила за двадцать тысяч. Кивнув, не без усилия поднял с прилавка забитый пакетами таз и потащил все к машине, где без малейших трудностей впихнул покупки в огромный багажник. Заперев машину, я потопал в продуктовый, подхватив по пути брошенную кем-то поскрипывающую магазинную тележку. Сумерки сгущались, в воздухе снова витал запах дождя, а поднявшийся легкий ветерок обещал ночную прохладу и усыпляющий шум подступающей к участку лесополосы за окном бытовки.

Скрип… скрип…

Толкая помятую, вихляющую колесами и все время уходящую вправо тележку, я тихо улыбался, прекрасно понимая, что за напасть приключилась со мной – и не только со мной. Достаточно взглядом окинуть парковку – и все станет ясно даже самому недалекому человеку. Хотя я это понял чуть раньше – когда одним махом приобрел чуть ли не годовой запас туалетной бумаги и влажных салфеток.

Легкая паника.

Желание запастись всем подряд и отсидеться.

Снова эта волна нахлынула на народ, облегчая их кошельки и пополняя банковские счета торговцев.

Такое уже бывало не раз и вот снова повторялось, причем такое впечатление, что это случается все чаще и чаще, уже чуть ли не каждый год.

Достаточно вспомнить коронавирус с его обязательной изоляцией, с мрачными ежедневными сводками о заболевших и умерших. Жару добавляли видео, показывающие, как по всему миру с прилавков сметали товары и в супермаркетах тянулись чуть ли не километровые пустые полки. Атмосфера тогда накалялась быстро – особенно в первый год. Я провел его дома с мамой, забив кладовку и кухню едой и напитками, нас паника никак не коснулась, хотя уже под конец мы все же переболели.

После этого подобные «волны» начали прибывать одна за другой… И привычной на них реакцией стала закупка.

Говорят, сахар пропадать начал? Срочно покупаешь хотя бы килограммов пять, а лучше десять, плюс попутно заказываешь еще столько же втридорога на маркетплейсе. Успел! Фух! И с ехидцей смотришь потом на сообщения «товар закончился». Вы опоздали – а я успел! Я буду жить сладко!

Испарилась из большинства магазинов туалетная бумага? Кошмар! Летишь в ближайший, радостно находишь вместо надушенной многослойной и мягчайшей бумаги что-то бурое, однослойное и каменное на ощупь, грозящее заднице содранной кожей, хватаешь добычу и, чуть ли не рыча на встречных, тащишь домой. Добытчик!

Любые другие «горячие» события? Тоже идешь закупаться – это в первую очередь – потом уже потихоньку разбираешься в сути случившегося, раскладывая пакеты с гречкой в шкафчик на балконе.

И так раз за разом.

Где-то читал статью, и там какой-то заслуженный психолог говорил, что для человека это нормальная реакция. Тут дело даже не в желании сделать запасы для семьи и себя – потом их еще куда-то девать приходится, когда очередная волна общей паники спадает и выясняется, что еда в продуктовых никуда не делась. Тут дело в потребности действовать. Нормальному человеку надо как-то реагировать на угрозу, как-то действовать, чтобы не свалиться в истерию и депрессию. Вот и мечемся мы по сетевым магазинам, сметая продукты, ссорясь за пачку вермишели, а заодно успокаивая нервы.

Что ж… психолог, может, и прав, но я своих намерений менять не собираюсь и продолжу закупочный тур. Пусть и не только хлебом насущным жив человек, но без чтива протянуть можно, а вот без еды будет тяжко…

И так думают многие.

Пока я шел через освещаемую вспыхнувшими фонарями асфальтированную парковку, торопясь успеть до дождя, рядом со мной двигались внешне обычные, но удивительно целеустремленные горожане, не сводящие глаз со светящихся впереди дверей магазина и успевающие зацепить по пути тележку, опередив на секунду конкурента. Едва я поднялся по пандусу и вошел внутрь, взгляду открылись нерадостные виды на рутину человеческого бытия: длинные очереди тянулись и к кассам, и к терминалам самообслуживания, у входа – ни одной свободной тележки, откуда-то уже доносится раздраженная ругань, а народ течет и течет по торговому лабиринту, хватая и хватая продукты, чтобы добавить их к растущей горе…

Долго созерцать это действо я не стал. Не позволив мальчику с доброй фальшивой улыбкой и тоненьким голоском – можно тележку, дяденька? – себя облапошить, я двинулся по тому же лабиринту, но, пользуясь недавно приобретенным знанием сего места, срезал пару углов и оказался все там же – рядом с полками сахара обетованного. И здесь обнаружил, что сахарного песка уже просто нет – не считая высыпавшихся жалких белых и коричневых кучек. Люди шустро разбирали рафинад, и я без малейших колебаний ухватил четыре пачки тростникового в кубиках. Взял бы и больше, но толстая женщина, с недовольным хриплым возгласом «Для детей оставьте!» сгребла оставшийся сахар в тележку и грозно развернулась к подошедшей работнице в зеленой жилетке:

– А еще где⁈ – в голосе женщины-башни чувствовалось невысказанное обещание разнести тут все к чертям, если ей прямо сейчас не выдадут желаемое. – Мне два пакета по пять килограмм!

Я уже укатил в отдел чаев и кофе, поэтому тихий писк работницы магазины едва расслышал, но суть уловил – сахара на складе не осталось, но дефицита нет, просто сегодня разобрали, а завтра ближе к обеду новый завоз. Женщина-башня что-то сердито загудела в ответ, но я уже не вслушивался, будучи занят выбором зеленого и черного чая, равно как и выискиванием растворимого кофе по скидке и фиксируя серьезные прорехи в строю товаров. Народ все разбирает быстро…

Из магазина я выбрался почти через час, с огромным трудом контролируя ставшую почти неуправляемой тяжело нагруженную тележку. Затарился-то я быстро, но очереди стали только больше, и пришлось подождать, вслушиваясь в разговоры стоящих рядом людей. И все их общение сводилось к одной важной для всех теме: гребаные нападения безбашенных придурков и убийства на улицах, что никак не прекращались, и поэтому вариант только один – закупиться всем необходимым, перетащить к себе родителей, запереться на все замки и отсидеться, работая удаленно, обучая детей точно также, благо опыт уже у народа есть, а на улицы не соваться ни в коем случае. И лучше всего все это делать в деревне на природе – чтобы не париться в маленькой квартире, где через пару дней любая мелкая ссора перерастает в яростную склоку, что тоже уже не раз проверено. А в деревне хорошо, дел на участках полным-полно, детям есть чем заняться, а домашним животным – где погулять, чтобы не выводить меховых на опасную улицу. И тут же следом – страшная история о том, как буквально сегодня утром убили восьмидесятилетнюю старушку, на свою беду решившую выгулять белого пуделя…

После прозвучавшей истории в руках нескольких мужиков чуть ли не синхронно щелкнули колечки пивных банок, а следом послышались звуки дружного глотания успокоительного. Даже мне хлебнуть пенного захотелось, но я просто сделал еще шаг к невыносимо медленно приближающейся кассе и скинул в тележку еще несколько бутылок спиртного, уже почти не разбирая, что я там беру…

Перегрузив содержимое усталой тележки во внедорожник, что без проблем все проглотил и даже не заметил, я, поступая несомненно низко и даже подло, задумался над тем, чтобы прихватить с собой колесную магазинную помощницу, тем самым совершая бессовестную кражу. Но ведь тележка свое уже отработала, ей бы встретить долгую спокойную и неподвижную старость на моем участке, служа хранилищем для не боящихся непогоды вещей… Додумать я не успел – ко мне подбежала высокая спортивная девушка, ослепительно улыбнулась… И я молча толкнул к ней тележку, предупредив, что она плохо управляется. Поблагодарив, она ухватила мою помощницу, потянула за собой и с улыбкой отмахнулась – пофиг, все равно парень с ней мучиться будет, который сейчас пытается добыть вина и хлеба. Совсем чуток проводив красотку взглядом – мне еще проблем с ее парнем не хватало – я отвернулся, опустил крышку багажника и со вздохом пошел к водительскому месту, все еще сожалея об упущенной тележке.

А ведь раньше о таком даже и не задумался бы.

Почему я о кривой тачке думаю больше, чем о девушке в максимально откровенном наряде?

Это последствия все той же волны зарождающейся всеобщей истерии?

Я уже вставил ключ в замок зажигания, но повернуть не успел – мне помешал раздавшийся откуда-то сзади пронзительный женский визг, а затем дребезжащий металлический грохот. Испуганно вздрогнув, я выскочил, глянул и увидел отступающую ко мне спиной ту самую девушку, а на асфальте перед ней молча возился лежащий пузатый мужик, вроде бы застрявший ногой в опрокинувшейся тележке. Он дергал ногой, с шумом таская металлическую тачку, пытался дотянуться до нее, но ему не позволяло огромное раздутое пузо, откидывая его назад. Пока я остолбенело на это все смотрел, девушка оказалась за моей спиной и цепко схватила меня за плечо, зацепив острыми ногтями шею.

– Он кинулся на меня! Из темноты, вон там! Кинулся на меня! А я толкнула тележку, и он упал!

Шею снова укололо, перепуганная девушка сжимала пальцы все сильнее, и эта боль меня как-то отрезвила, что ли. Ситуация дикая, я в такой не бывал и… я даже не знаю, как правильно поступить. Поэтому я просто открыл пассажирскую дверь машины и толкнул девушку туда:

– Забирайся!

Она оказалась там в секунду, скрючилась на сиденье, потянула на себя дверь и крикнула из салона:

– Он молчит! Просто молчит! И улыбается! Он из этих!

– Он из этих, – медленно повторил я, наблюдая, как наконец-то сбросивший с ноги дребезжащую проблему пузан поднялся и замер, глядя на ярко освещенную «Пятерочку», где за окнами колыхалась жадная до покупок толпа.

Мелькнула трусливая мысль: может, он туда пойдет, а?

Но пузан повернул голову, и его частично освещенное фонарями лицо с темными ямами глаз уставилось на меня. Приглушенно завизжала в машине девушка, прижимающая к уху смартфон.

– Муж-жик… – мой возглас прозвучал сдавленным карканьем. – Муж-жик… слушай… не надо!

Я выкашливал эти слова из перехваченного спазмом страха горла, одновременно ключом запирал машину, блокируя дверные замки. И едва я повернул ключ, пузан, словно этот тихий щелчок послужил для него сигналом к действию, наклонился вперед и побежал, шатаясь из стороны в сторону, тяжело припадая на левую ногу.

– Мужик! Не надо! – крикнул я и… тоже побежал, но в противоположную сторону.

Оббежав внедорожник, я повторил свой наверняка максимальный глупый призыв, а краем глаза увидев идущих к дальней машине вроде как двоих человек, выкрикнул предупреждение:

– Уходите отсюда! Этот мужик не в себе!

Через секунду я снова бежал и снова вокруг машины, пузан преследовал меня, но безнадежно отставал, а зацепившись боком за капот внедорожника, рухнул на асфальт. Остановившись в трех метрах, готовый нырнуть за багажник, я с тоскливой надеждой спросил:

– Пришел в себя, а? Прекращай, мужик! Посадят же!

Он не ответил – во всяком случае, словами. Он только тяжко и сипло пыхтел, пытаясь прокачать воздух через разжиревшую огромную тушу, а весил он килограммов под сто пятьдесят или больше. Он промолчал. Но лежа ничком, он резко поднял голову и снова взглянул на меня.

Меня продрало холодом…

Прямо вот по кишкам морозным ножом прошлось.

Такого лица я, пожалуй, не видел даже в ужастиках.

На этот раз ближайший фонарь прекрасно высветил широкую кривую улыбку, обнажившую сцепленные бурые зубы с черными провалами, щеки в царапинах от падения, из ноздрей вытекают красные струйки, а глаза… его глаза… их не описать. Но в них просто не было ничего человеческого, в этих пристально смотрящих на меня хищных внимательных глазах.

Подобрав под себя руки, он приподнялся, начал подтягивать под себя странно вывернутую ногу, не сводя при этом с меня все того же пристального жуткого взгляда.

– Мужик… – повторил я. – Эй…

– ЛЕЖАТЬ!

От яростного крика я сам едва не шлепнулся на асфальт, а там, в стороне, шарахнулись уже заметившие происходящее люди, торопливо забирающиеся в машины.

К лежащему пузану подскочил широкоплечий парень в черной майке и длинных шортах. В его мускулистых руках была зажата светлая металлическая бита.

– Лежать, сука! – повторив угрожающий выкрик, он резко ткнул концом биты в спину продолжающего попытки встать пузана. – Лежать, я сказал, а то башку разнесу!

Дернувшись в сторону, толстяк почти дотянулся рукой до лодыжки парня, но тот успел нанести удар битой, отшибая ладонь в сторону.

Господи… удар был очень сильный… парень явно на взводе, и я догадываюсь почему: сжавшаяся в комок в моей машине красотка утирала слезы и облегченно улыбалась этому широкоплечему герою. Дозвонилась все же до своего парня, и он мгновенно примчался. А вон красный старый укороченный джип на высоких колесах и с открытым настежь багажником – видимо, там он биту и прихватил по пути.

Спятивший и не вскрикнувший даже после страшного удара по руке толстяк сделал еще один рывок уже другой рукой и получил точно такой же ответ. Меня передернуло – я впервые в жизни увидел, как кому-то ломают руку. Битой. Я вроде как даже хруст услышал, хотя это, скорей всего, мое воображение.

Замахнувшийся парень рявкнул:

– Алина! Выбирайся с другой стороны и давай к нашей машине!

Закивавшая девушка начала пробираться сквозь залежи моих покупок к другой двери, а я облегченно оперся рукой о крыло внедорожника. Ноги тряслись. Дыхание было частым, сбивчивым, меня всего колотило, спину, шею и затылок кололо противными иголками. Еще ничего не кончилось, на асфальте продолжал ворочаться огромный пузырь с вывернутой ногой и сломанной рукой, но к нам уже подбегали трое рослых мужиков, настроенных явно очень решительно, и стало ясно – сегодня тут никто не умрет.

И я тоже не умру…

* * *

Этим вечером я плеснул виски себе в стакан вдвое больше привычного, попутно поняв, что теперь выпиваю куда чаще обычного. Не напиваюсь, а именно что выпиваю – в разумных пределах, но это стало почти ежедневным вечерним ритуалом. И ведь со мной это уже случалось. Сначала в коронавирус, после того как везде начали мелькать сообщения, что он в первую очередь убивает стариков, и мои переживания за маму вылились в стресс, с которым надо как-то было справляться. Я начал выпивать после ужина по чуть-чуть. После того как коронавирус никуда не исчез и стал просто частью жизни вроде обычного гриппа, я почти перестал касаться бутылки с вискарем. Но не прошло и года – или все же чуть больше? – и после очередного витка исторических событий я снова начал справляться со стрессом алкоголем. Кто-то шел в спортивный зал, начинал бегать или погружался в сериалы, книги и игры, а мне хватало ста пятидесяти граммов спиртного – или трех моих обычных больших дурацких коктейле, на семьдесят процентов состоящих из диетической колы и только на тридцать из яблочного виски. Но сегодня в стакан ушло сразу сто грамм вискаря, а выпил я коктейль в несколько больших глотков и тут же соорудил себе следующую порцию.

Прихватив со стола смартфон, я вышел из бытовки, содрал с кресла покрытый каплями воды лист полиэтилена, уселся, вытянул ноги и сделал на этот раз глоток поменьше, задумчиво глядя в шелестящую ветвями тьму, куда не дотягивалась поставленная электриком слишком маленькая лампа над дверью – тут я ступил, когда выбирал из предложенного.

Ну и чем я не реднек?

Их жизни, той – киношной и фольклорной – жизни привольной американской деревенщины с пикапами, разбитными девицами, смолением сигарет, тасканием пистолетов за поясом джинсов сзади, плеванием в морды крокодилам и абсолютным пофигизмом, я всегда чуток завидовал – сам не знаю почему, ведь я же человек тихий и спокойный. Не зря у меня еще со школы прозвище Тих Тихыч, хотя тут, конечно, и имя с фамилией сыграли свою роль.

– Да уж, – вздохнул я, продолжая глядеть на шумящую в ночи лесополосу за границей моего участка. – В эти времена уж лучше бы я был реднеком… умелым, красношеим, пофигистичным, смелым, умеющим дать по морде кому угодно, и чтобы потом не терзаться душевными страданиями… а то бегал как крыса вокруг внедорожника…

Смешно, но мы там едва не подрались – я и тот парень с битой.

Сначала буянящего пузана скрутили подоспевшие мужики, без всяких затей надававшие ему жутких по силе пинков по лицу – меня до сих пор корежит, до того это было мерзко и страшно видеть, – а потом заломили ему руки за спину и скрутили сначала их пропитанными маслом старыми буксировочными стропами, а затем и ноги. И пузан затих, ворочая зенками, глядя на своих пленителей и… широко улыбаясь. За все время он не проронил ни звука. И этот его взгляд, эта пробирающая до дрожи улыбка серьезно так подогрели гнев вроде как чуток выпивших мужиков, принявших это за проявление наглости и решивших стереть улыбку с окровавленных губ. Их удалось остановить: я, уже чуть опомнившись, поспешил спасать того, кто меня едва не убил, и снова выскочившая уже из другой машины девушка, завопившая на всю парковку, что не надо убивать, дебилы, нас же всех посадят, а чувак явно не в себе. В общем, кровопролития не случилось, пузана оттащили и уложили рядом со скамейкой, кто-то вызвал полицию, но при этом не захотел остаться в качестве будущего свидетеля, собравшаяся было толпа начала рассасываться, а ко мне без всякой причины подкатил тот широкоплечий парень и сходу заявил, что я повел себя как трус. Обычно я человек сдержанный, но в этот раз стресс сыграл свою роль, и я, к собственному удивлению, вдруг поинтересовался, не соблаговолил бы он вместе со своей битой пойти на хер. Надо отдать должное – замахнулся он не битой, а пустой рукой. Может, и приложил бы мне – и я был готов ответить. Плевать, что наверняка проиграл бы. Драк я никогда особо не боялся. А тот пузан и моя реакция – это другое. Прямо без обмана другое. Его взгляд, это его безмолвие и наплевательство на собственные боль и увечья – лишь бы достать меня своими ручищами… это вот пугало.

Вспомнив, я снова ощутил все нехорошие эмоции и поспешно сделал еще один глоток успокоительного. Виски с колой – лучшее средство от стресса. Ну и заодно путь к циррозу печени, к алкоголизму и прочим прелестям.

Драки не случилось из-за девушки, рявкнувшей на своего огромного парня так свирепо, что он враз успокоился, после чего она демонстративно и громко меня поблагодарила, а своему напомнила, что это он послал ее за пустой тележкой на парковку, а сам рванул занимать очередь за горячительным. Он что-то пробурчал, неожиданно протянул мне руку, я сжал на секунду его ладонь, и он, опустив голову, потопал к «Пятерочке», а девушка шла за ним и продолжала высказывать, не забывая при этом соблазнительно покачивать бедрами. И да – я нагло пялился ей вслед.

Полицию я тоже не дождался. Просто сел в машину и укатил к себе. И вот там я первым делом набулькал себе чуток успокоительного. Оно, кстати, уже подействовало, поэтому я отставил еще почти полный стакан, поднялся и пошел к стоящему на незаконченной площадке внедорожнику – предстояло его разгрузить.

Следующие минут пятнадцать я был занят раскладыванием продовольствия по коробкам, удивляясь собственной жадности – я ведь столько еды и за год не съем, наверное. И столько водки не выпью… хотя при нынешних реалиях это далеко не факт. Когда мне надоело размышлять о будущей судьбе гречки, я залез в Телеграм и набрал Бажена, не особо надеясь на ответ. Но он ответил почти сразу, зазвучал громко и бодро, сходу спросив, чего там случилось. Поставив на громкую, продолжая заниматься продуктами, я рассказал о случившемся без приукрашивания своего участия. Бажен – мужик прямой, и я ожидал крайне негативной оценки своих действий, но он меня удивил, уверенно и прямо заявив:

– Молоток! Действовал как надо!

– Да ладно? – думаю, звучащего в моем голосе сарказма не уловил бы только глухой. – Ну спасибо за лесть.

– Лести нет, Тихыч. Говорю как есть – для абсолютного гражданского ты действовал удивительно грамотно. Девушку загнал в защищенное место, машину запер, у Фордов этих стекла сбоку-сзади вроде как тонированные почти поголовно.

– Ага.

– Ну, считай, сразу и убрал ее из поле зрения нападающего. А они, как мне уже не раз сообщали, в первую очередь атакуют то, что видят. А видел он тебя – приплясывающего у капота. Пошел за тобой, ты вокруг, он следом… так и протянул ты время, пока не подбежали самые смелые. Тактическое отступление для безоружного и толком не умеющего драться лоха вроде тебя против таких, как он, – самый лучший вариант. Только без обид…

– Да какие обиды. Просто я ведь ему ничего не сделал. Только бегал от него.

– Бегать – бегал, да. Но ведь ты не убежал, Тихыч. Девчонку не бросил. Так что на себя не наговаривай. А тому придурку с битой я бы в кадык приложил легонько, чтобы в следующий раз пасть так широко не разевал. За своей женщиной он сам не уследил – а виноватым другого решил сделать. Дерьмо он! А ты молоток!

– Думаешь?

– Так точно! – Бажен усмехнулся в трубку и уже другим тоном добавил: – Но все же ты придурок. Я же тебе сказал, Тихон – ствол держи при себе! И чуть что – стреляй в грудак любому, кто на тебя вот так попрет! Лучше отсидеть, чем люто сдохнуть! Ты видел, как эти молчаливые уроды людей убивают?

– Видел… охренеть же… жестокость зашкаливает. Что за наркоту они принимают?

– Наркоту? Какую еще, на хрен, наркоту? С чего ты взял?

– Ну, нормальный человек так себя вести не станет! Они же как животные бешеные!

– М-да… слушай, я тебе сейчас перешлю одно сообщение из Телеграм. Оно еще несколько часов назад тайным и только для своих было, но уже давно миновало эту стадию и расползается среди тех, кто не хочет сдохнуть вот так хреново и прилагает усилия, чтобы быть в курсе и быть готовым. Ты это видео просмотри, послушай, а чтобы сходу настроить тебя на нужный лад, я от себя добавлю, что мужик там толковый и дело говорит. Так что советую верить в его слова. Понял?

– Ну…

– Понял?

– Так точно! – бодро вякнул я, и Бажен рассмеялся:

– Вот теперь ответ правильный. Если что – я на связи. Пиши, звони, не пропадай.

– Да и ты тоже.

– Не пропаду. Во всяком случае, надолго точно не пропаду, а так мы тут вовсю готовимся, таскаем и строим всякое, поэтому на день-два могу исчезнуть. Слушай сюда, Тихыч: найди себе ствол!

– Где я его найду? Ствол в «Пятерочке» не купить!

Бажен снова хохотнул:

– Ну это пока что… Ладно, я прикину, кто там рядом со столицей и может помочь с этой бедой… но не обещаю. Лови видео и проникайся.

– Проникнусь! – пообещал я. – Спасибо, Бажен!

– Удачи!

Связь прервалась, а через пару секунд телефон пискнул, уведомляя о приходе нового сообщения. Глянув на не до конца рассортированные пакеты и бутылки, я пожал плечами и вернулся в кресло, где меня ждал коктейль.

Проникаться так проникаться…