Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 70 страниц)

Глава 5

        Глава пятая

Мне очень хотелось спокойного, мирного и ленивого утра. Так чтобы с позевываниями неспешными, с долгим сонным сидением у порога, вдыханием аромата кофе и слушанием птичьего пения, пока на сковороде шипит яичница.

Но встретить утро именно в таком умиротворении не получилось.

День я начал с дикого людского ора, и слава богу – все это звучало не у меня за дверью, а далеко‑далеко отсюда где‑то на востоке Ленинградской области. И узнал я об этом из сдавленных всхлипов комментирующего видео оператора дрона, ссылка на которое пришла мне буквально отовсюду. Поняв, что дело серьезное, раз все так истерят, я, стряхнув с себя сон, уселся, спустил ноги на пол, врубил видео и… окаменел буквально с первых секунд.

Судя по дате в углу экрана, записано буквально только что – минут сорок назад. Видео шло с дрона, и сначала он висел высоко над погруженным в предрассветный сумрак пригородным частным сектором, где кирпичные коттеджи соседствовали с домами попроще и поменьше. Асфальтированные узкие улочки, желтые линии газовых труб, с трех сторон окутывающая мирную картинку стена туманного леса. Из него твари и выбежали – как‑то разом, внезапно и со всех трех сторон. И их было много. Очень много. Около сотни – и это минимум, хотя дрон охватывал не всю панораму. Крохотные фигурки людей мчались стремительно, и еще до того, как последние покинули лес, первые ряды уже влегкую перепрыгивали заборы, проламывали заросли кустарника и… прямо сквозь стекла влетали в окна домов. В этот момент оператор дрона очнулся, аппарат провалился к земле, пошел над самыми крышами, а в динамиках появились звуки: грохот штурмуемых металлических заборов, звон бьющегося стекла, треск досок, резкие выстрелы и… крики, крики, крики.

А дрон все летел над домами, продолжая записывать творящийся там, внизу, ужас. Частично раздетые и полностью обнаженные твари бились о двери, прыжками влетали в окна веранд, из домов выбегали застигнутые врасплох несчастные, и их тут же сбивали с ног, подминали под себя, по живодерские выкручивали руки, ломали шеи…

Увидев запечатленную на камеру страшную участь не более чем четырехлетнего ребенка, вылетевшего из рук сбитой с ног матери, я на несколько секунд зажмурился, а рука сама собой ткнула по пробелу, останавливая этот кошмар. Посидев чуток, немного придя в себя, возобновил просмотр, стараясь отрешиться от происходящего и просто запоминать, как машина.

Жесткий отпор тварям дали из окон одного из краснокирпичных трехэтажных коттеджей, стоявших в самом центре атакуемой зоны. Стреляли из автоматического оружия и патронов не жалели. Двое били из окон третьего этажа, третий занял позицию на покатой крыше, сидя на краю чердачного окна и стреляя вроде как из ленточного пулемета. Короткие прицельные очереди выкосили немало носящихся вокруг тварей, пули дырявили заборы и тела с одинаковым равнодушием.

Вскоре десятки тел лежали на газоне вокруг дома, кто‑то висел на заборе, другие замерли или бились в конвульсиях на старом асфальте, но твари продолжали прибывать целыми пачками. И нападали они с удивительной яростью, мечась из стороны в сторону, уходя от выстрелов, беря не разумом, но запредельной скоростью передвижения мускулистых тел.

Я только рост раскрыл, увидев, как два мускулистых парня устроили настоящий паркур, взбегая прямо по стене, прыгая от одного декоративного украшения к другому, цепляясь за малейшие неровности – и они бы добрались до третьего этажа, не скоси их пули. Эти упали на газон и умерли. А еще трое со звоном выбили стекла второго этажа и исчезли внутри – ставни имелись только на первом этаже, и они были закрыты. Один из стрелков нырнул внутрь, остальные остались стрелять и, судя по их ртам, переговаривались с помощью каких‑то устройств. Стрельба послышалась уже из дома, я вроде бы уловил перепуганный женский визг, донесшийся из разбитого окна, а чуть поднявшийся дрон полетел дальше – навстречу двум влетевшим в застройку армейским зеленым грузовикам, откуда уже как горох сыпались люди в камуфляже и с оружием. Огонь военные открыли без раздумий, и до отказа заполненный полуголыми тварями переулок, зажатый меж высоких стен, разом превратился в бойню – им просто некуда было деться.

Но это здесь – дрон летел дальше, показывая дворики с убитыми людьми, выбитые окна и двери. Но он показывал не только смерть и кровь. Он показал и замерших у еще целых окон спятивших монстров, внимательно вглядывающихся в темноту внутренних помещений. Там явно что‑то произошло, и сразу двое ударили по прозрачной преграде перед ними, разбивая ее на осколки. Это какой же силы удар? И что насчет порезов? Хотя, судя по всему, им плевать на любые ранения – лишь бы убить человека.

Прикончившие первую волну тварей солдаты веером начали расходиться по улицам, продолжая щедро тратить патроны, стреляя в каждый куст, проверяя выстрелами каждую клумбу и каждую тень – и далеко не всегда делая это впустую. Меткий выстрел выбил из‑за ползущих по кирпичному забору лоз дикого винограда обнаженную дикарку, и добили ее уже в прыжке. Здоровенный парень скрывался за мусорными баками и, получив несколько пуль в спину, закрутился на асфальте…

Дрон вдруг резко развернулся, поднялся выше и опять показал туманную стену леса, а оттуда с той же стремительностью выбегало еще как минимум десятка четыре тварей, явно привлеченных поднятым здесь шумом. Хотя их тут больше… скорей всего, тоже не меньше сотни. Целая стая.

Стая…

Больше ста убийц в первой волне, сейчас нахлынет еще одна волна, равная по численности…

Резкий хлопок, дрон шатнуло, и когда он чуть развернулся, я увидел рвущиеся из окон того самого кирпичного коттеджа языки багрового пламени и струи черного дыма. Крышу перекосило, окна выбиты, трупов прибавилось вдвое за промелькнувшие минуты… и вряд ли в том огненном аду остался кто‑то живой. Взрыв газа? Или чего‑то посущественнее? Не уверен, что когда‑нибудь это узнаю.

Накренившийся дрон повернулся еще немного, быстро снизился и на бреющем полетел за голой грязной спиной бегущей за спасающейся девушкой тварью. Удар… камера закувыркалась, я успел увидеть повернувшегося голого мужика с косой усмешкой и очень внимательными темными глазами хищного зверя, и на этом видео закончилось.

– О‑хре‑неть, – выдохнул я, вставая и шаркающей походкой направляясь к электроплитке.

Две стаи по сто рыл в каждой? Одновременное нападение на спящий частный сектор… Массовая атака с трех сторон сразу. Одна мысль об этом леденит кровь. А тут не мысль – это случилось меньше часа назад.

Проверив камеры, убедился, что на участке никого постороннего, сцапал пачку сигарет и пошел отпирать дверь. На полпути, чертыхнувшись, развернулся обратно: одеваться, застегивать на поясе строительный пояс – и пистолет еще забыл на столе. Кретин… щелбан за тупость…

Усевшись на пороге, я закинул это видео в канал, хотя в чате оно уже было, и включил его снова, начав смотреть с куда большей беспристрастностью, внимательно наблюдая, как безоружные стремительные твари легко разбивают окна, выдирают с корнем деревянные и даже железные ставни, как выбивают выглядящие вполне крепко двери и влегкую взлетают по отвесным стенам. Некоторые были куда быстрее прочих, и я отметил их идеальное физическое состояние – явно были спортсменами, причем неплохими, когда еще были людьми, а не человекоподобными хищниками…

Эти… существа… они используют свои тела, как привычный, крепкий и очень сильный инструмент. Я, даже выпив десяток энергетиков или, скажем, получив укол какой‑нибудь боевой химии, все равно не сумел бы сотворить такое же, как вижу на экране: перемахнуть через двухметровый забор, взлететь по столбу на крышу беседки в китайском стиле, с ее ската прыгнуть на стену дома и, пролетев метра два в воздухе, уцепиться за не слишком широкий подоконник окна второго этажа, затем перехватиться обеими руками снизу за плотно закрытые ставни, упереться ногами в стену и одним сильным движением сорвать их с запоров, после чего рухнуть на землю с нехилой высоты, мягко приземлиться, кошкой снова взлететь по стене и, выбив стекла, оказаться внутри дома.

Будь я на месте этой невероятно быстрой хищной твари… где бы оборвался мой путь?

Ха… да он, наверное, даже и не начался бы: скорей всего, я бы повис пузом еще на заборе.

Что я еще понял – все это время мне безумно везло. Мне попались явно только‑только обернувшиеся тварями люди, и они еще не набрали той силы и скорости, что я вижу сейчас на видео. Там в одну девушку два стрелка били из автоматов, а срезать ее сумели только в последний момент, когда она уже едва не дотянулась до одного из них. Я со своим пистолетом и умением стрельбы… промахнусь десять раз из десяти, хотя вряд ли даже успею столько раз выстрелить. Да и с автоматом я не преуспею. И с ленточным пулеметом тоже того… сдохну быстро и бесславно. Так что мне с моими убогими навыками либо убегать, либо затаиться, либо… пустить самому себе пулю в лоб, чтобы быстро и наверняка. Погибать вот так, когда выворачивают руки в локтевых и плечевых суставах, буквально выламывая их со звериной силой, и только потом тебе сворачивают голову, как куренку… нет… так я умирать не хотел.

Ну, я вообще умирать не хотел. И раз так, то самое время плотно позавтракать и заняться неотложными делами, причем сегодня все мои помыслы были сосредоточены здесь, на участке. Да, что‑то во мне рвалось с бешеной силой туда, в село, где, быть может, еще удастся что‑то прикупить, но здравомыслие победило. На кой хрен мне еще две машины строительных материалов, если я уже накупленное даже частично не использовал? К тому же я знал, где в случае чего мне нагрести качественного строительного материала, причем бесплатно и прямо на территории поселка…

Позавтракал я все же яичницей, утопив в ней несколько кусков хлеба и нашлепав сверху сыра. От быстро портящихся продуктов избавляться надо срочно. Вчера я как не искал, а по пути нигде холодильника купить не удалось, хотя мечты о нем и еще об одной морозилке никуда не делись. Да я много о чем мечтаю…

Поев, помыл посуду, в темпе выстирал замоченную еще вчера одежду, натянул на голову старую бейсболку, едва‑едва слышно включил музыку кантри и продолжил пришивать к дому «броню», один за другим привинчивая листы зеленого профнастила. Крыша у меня тоже зеленая, окон нет, так что скоро вся постройка будет выглядеть большой зеленой горой, и я тешил себя мыслью, что когда перепаханная черная земля снова зазеленеет, мой дом превратится в часть пейзажа. Я уже жалел, что вырубил весь лес под корень. Но кто же знал?

Листы я прикладывал внахлест, саморезов не жалел, а вспоминая, как легко твари выворачивали ставни и двери, тут же ввинчивал еще несколько дополнительных. Под стоящей на сваях постройкой оставалось пространство, но его закрытием я займусь позже – для этого у меня есть бетонные блоки, хотя главное – с каждой стороны оставить узкие проемы для вентиляции и забрать их сеткой. Эти мудрые знания – о необходимости иметь продухи на чердаке и под домом – я почерпнул от уехавших строителей.

К обеду я обшил вертикально поставленными листами постройку по всему периметру, обтянув дом железным поясом. Помимо победной радости от выполненной задачи, ощущал надсадную боль в плечах, локтях и между лопаток, чему не удивлялся: взять лист, притащить, приставить к стене, взобраться на высокий стол, поднять лист до нужной высоты, выровнять немного, упереться коленями и лбом, ввинтить куда придется первый саморез, молясь, чтобы он никуда не улетел и чтобы проклятый лист не соскользнул… и так раз за разом. Пересиливая усталость и желание выхлебать залпом банку энергетика, я попытался оторвать листы от стен, но не преуспел и от этого обрадовался еще сильнее. Потом вспомнил силу тварей и, приуныв, поплелся строить новый дом для цыплят, уже придумав, как их поселить пусть временно, но с большим комфортом.

Паллеты – вот что я с этого дня официально считаю сияющим символом нации! Ну или даже символом мирового строительства и зодчества! Куда там синей изоленте – она и рядом с паллетами не стояла!

Уперев руки в бока, я с горделивой улыбкой созерцал собранную мной из паллет конструкцию, хотя по сути просто свинтил и сколотил большой параллелепипед, что‑то вроде гигантского ящика по принципу «два паллета с длинных сторон и по одному с торцов» с добавленными в них досками, чтобы убрать прорехи, при этом один торец я забрал просто рабицей, ею же накрыл половину курятника сверху, чтобы туда попадал солнечный свет, а вторая тонула в тени. Поставив внутрь контейнер с водой и еще один с комбикормом, я отправился переселять цыплят в новое жилье и с огорчением обнаружил, что один из них подох и вроде как уже чуток расклеван. Одиннадцать оставшихся выглядели достаточно бодро, и, стараясь не считать их каннибалами, я бережно вытряхнул цыплят в курятник, прикрыл дверку‑паллет и отправился обедать, чувствуя себя мастером‑строителем и птицеводом одновременно.

**

К четырем часам пополудни я резко сбавил обороты из‑за того, что теперь длинные листы приходилось резать на куски, а затем поднимать их еще выше. Но я сумел полностью зашить заднюю стену бытовки, ставшую частью всего дома, и одну ее торцевую стену, не забыв вырезать дыру для окна. Отрезанную часть металла я привинтил к ставням, покурил, глядя на покачивающуюся на петлях конструкцию, и… взяв саморезы подлиннее, намертво привинтил ставни к стене. К черту окна… к черту хлипкие ставни! И к черту любые слабые места обороны. Да. Оборона и защита. Эти два слова я за сегодня мысленно повторил не один раз. И каждое повторение прибавляло сил и желание быстрее и крепче привинчивать листы к стенам.

Мой дом – моя крепость. Все мои мысли были поглощены этой темой.

И, как оказалось, чем дольше я неотступно думаю на одну и ту же тему, тем глубже я в нее погружаюсь и тем больше обрывочных мыслей заношу в уже почти закончившийся блокнот «Мегаполис» с желтыми клетчатыми страницами. А когда во время очередного перекура я, опрыскав порезанные руки мирамистином из баллончика, взял покрытый пятнами блокнот и пробежался по его листам, то удивленно понял, что сам не заметил, как в моем мышлении произошла резкая смена курса.

Если первые десять страниц я писал о том, как еще сильнее обезопасить мое жилище и участок, то дальше я начал писать, казалось, о том же самом, но на самом деле уже о совсем другом: я начал записывать мысли о том, как повысить безопасность меня, живого и не слишком умелого человека, а не самой норы, в которой я обитаю. А это оказались совсем разные задачи, хотя в некоторых пунктах они совпадали. Выделив оранжевым маркером, как мне представлялось, самые важные записи, я чуть поразмышлял над ними и… вернулся к работе, начав зашивать вторую торцевую стену бытовки. Мысли мыслями, а железная броня моему фанерному курятнику все же требуется…

Ох и тяжела же работа удаленщика: рабочий день ненормированный, задачи никогда не кончаются, а еще и самого себя приходится заставлять – тогда как раньше для этого имелся специально обученный человек с кнутом… И едва я об этом подумал со смешком, смартфон зазвонил, высветив имя «Леся Павловна».

Она ведьма, что ли?

Но прервался я с удовольствием и, посасывая глубокий и все еще кровоточащий порез на пальце, принял видеозвонок:

– Привет!

– Здравствуй, Тихон! – с экрана мне улыбнулась не совсем знакомая молодая женщина.

Я не сразу сообразил, что это все же Леся, но на ней нет обычного боевого макияжа, отсутствуют невероятно длинные ресницы, вместо пышной прически волосы убраны в конский хвост, а еще она похудела. Не знаю, сколько килограммов она потеряла, но ее лицо больше не выглядело надутым шариком с крохотными и чуть ли не мультяшными выступами носа и подкачанных губ. Глаза при этом стали больше и блестели куда ярче, чем я когда‑либо помнил.

– Ты в порядке, Лесь? – я не удержался от логичного вопроса. – Просто…

– Диета, спорт, нервные мотания по квартире, построение злодейских планов, тайное выглядывание из окон, задверная охота на пакеты с продуктами – это все неплохо так помогает похудеть, Тихон, – она тихо рассмеялась, чуть запрокинув голову, и стала в этот момент даже красивой.

Обалдеть…

Оценив ошеломленное выражение моего лица, она рассмеялась еще громче и звонче:

– А как еще? Я ведь босс, и моя задача – беспощадно гонять персонал. Я и гоняю. Только теперь из персонала у моего внутреннего боса есть лишь я сама – одна за всех и отдуваюсь. Идем, че покажу!

Я невольно сделал шаг вслед за двинувшимся миром на экране телефона, но вовремя остановился и, усевшись на пороге дома своего, частично защищенного, наощупь вытащил сигарету синего «Винстона» и щелкнул зажигалкой, не отрывая глаз от показываемого.

Ого…

Леся продолжала говорить, помимо сути, вываливая бурный поток абсолютно ненужной информации, но ее пояснения в принципе не требовались – я все видел собственными глазами. И с каждой секундой поражался все сильнее. Сначала она привела меня к входной двери и показала две массивные блестящие задвижки, пояснив, что это установил сосед с нижней площадки, мужик сам рохля никчемная, но бестия рукастая, что не спало его от ухода жены к другому, сначала отбегавшей с ним по всем онкоцентрам после диагноза рак яичка, отдержавшей его за ручку после операции и только затем бросившей. Не женщина, а мать Тереза. Она бы на ее месте так не старалась. Сами задвижки, как и многое другое, были заказаны на маркетплейсе и доставлены прямо к двери.

– А вот мой арсенал! – Леся сначала показала стену, где в пластиковом зажиме висел нехилый такой тесак, потом наклонила экран и продемонстрировала накрытый полотенцем столик в углу с несколькими лежащими на нем острыми ножами явно не кухонного предназначения, парой баллончиков и вроде бы электрошокером. – Я теперь вооружена и очень опасна. Так… идем дальше… тут у меня исток водной артерии…

Под «истоком» она имела в виду начинающуюся от двери и идущую вдоль плинтуса плотную шеренгу бутылок. Пятилитровки с водой, полторашки «Колы», «Фанты», «Нарзана», вроде бы «Тархуна» и «Боржоми», что‑то из напитков с иероглифами на этикетках. Поверх бутылок поднимался штабель из картонных боксов, заполненных банками тоника, пива, алкогольных коктейлей, различных газировок.

– Сначала хотела по привычке заказывать мелкокалорашное пиво, невесомые закуски и газировку с сахзамом, но потом подумала и решила, что в эти времена запас лишних калорий не помешает от слова совсем, верно? – Леся продолжала щебетать, ведя камерой по расставленным с чуть ли не маниакальной плотностью и аккуратностью припасам. – Так что в жопу сахзам – да здравствует сахар!

– Как‑как?

– А тут мой личный запас рака легких, – вытянув руку, она указала на настенную коридорную вешалку с изящной полочкой, сейчас заставленной блоками различных сигарет, среди которых преобладали древние мастодонты – настоящие толстые сигареты с крепким табаком и без всяких богопротивных кнопок.

– Неплохо! – в моем голосе звучало искреннее восхищение и даже чуток зависти.

Я вдруг начал с какой‑то обидой вспоминать, сколько блоков сигарет и банок газировки прикупил сам, потом вдруг заулыбался гордо, вспомнив, что обеспечил себе потенциально бесконечный запас воды из соседского колодца, опомнился, выругал себя нехорошими словами и продолжил восторгаться успехами Леси Павловны.

– Тут у меня складирован личный цирроз печени, – на этот раз ее ладонь указала на перемотанные широким серебристым скотчем картонные коробки, стоящие друг на друге в углу того же не столь уж и большого коридора.

Камера показала некоторые бутылки, и я узнал мартини, виски, водку, вина красные и сухие – все вперемешку и плотно друг к другу.

– Да тут хватит весь дом напоить, – заметил я, отметив, что у нее алкоголя больше, чем у меня. – А разве спиртное на дом доставляют?

– Еще как доставляют, – фыркнула Леся. – И нет – это лично мой запас жидкого успокоительного, и делиться я им ни с кем не собираюсь. Идем дальше! Начинается основное!

– Так это еще не конец?

– Нет, конечно! Это только начало! Так… вот моя гордость, – теперь мне показывали морозильный ларь, примерно в два раза больше моего. – Полон до отказа! Тут вот говядинка, тут свининка, вот бекон, там бараньего курдюка чутка, тут куча замороженной курятины, и заметь – никаких проклятых грудок. Только самые мясистые части откормленных птичек! Мне будет вкусно и сочно!

– Тебе будет вкусно и сочно, – согласился я. – Морозилку курьеры притащили?

– Они. Но внутрь их не пустила – пахли они и выглядели так, словно превратились в тварей еще года два назад. Сам дотащила, установила, подключила и заполнила. Знаешь, нормальные курьеры вообще пропали уже дня два как.

– В смысле?

– Ну… доставка еще кое‑как – в Москве по крайней мере – функционирует, но курьерами работают такие… индивидуумы обоих полов… что бомжи краше бывают.

– Многие уехали, – вздохнул я. – Все, кто имеет возможность сидеть дома – сидят дома взаперти. Думаю, на улицы сейчас выходят только те, у кого холодильник пуст или много голодных ртов. Я как про многодетных подумаю… так аж сердце болеть начинает.

– А ты не думай слишком много!

– Было бы это так просто, – я вздохнул еще тяжелее и сменил тему на прежнюю: – Ну так что там у тебя кроме сочной курятины? И что там за пакеты под говядиной были?

– Пищевой лед.

– Он‑то зачем? Коктейли мешать?

– У тебя там электричество отключали уже?

– Пару раз было.

– У нас уже три раза весь район гас. Последний раз электричества не было больше трех часов. Я аж извелась вся…

– Лед, чтобы морозилка так быстро не растаяла?

– Ну да.

– Сомнительно, – задумчиво пробормотал я. – Чем тебе промороженное мясо не лед?

– Так ведь лед это… хм… погоди… я теперь и сама не знаю, чем мне мясо не лед и не охладитель… А сейчас смотри сюда – великая стена калорий! Китайцев такая защищала от набегов, а меня – от грядущего голода…

Стеллажи. Деревянные стеллажи до самого потолка. Не самодельные, а те, что продаются в качестве балконной мебели. Я заказывал как‑то такой под книги – сам собрал, сам поставил. И бросил в квартире, а книги увез. У Леси полки тоже не пустовали, но вместо пищи духовной они были заполнены бренной едой. Консервы, разноцветные коробки с кашами, всевозможные завтраки, макароны в ассортименте, бутылки с маслом оливковым и подсолнечным, пачки с солью йодированной и обычной столовой, сахар… много сахара… очень много сахара. Там же я увидел крепкий алкоголь, напитки, а гора туалетной бумаги в углу обещала не истощиться даже через год.

– Ты очень неплохо запаслась! – подытожил я.

– О да! И это еще не все – я забила пространство в шкафу и под кроватью, заполнила банками с разной тушенкой кухонные шкафчики, не забыла про лекарства, удобную одежду и обувь тоже купила. А что еще круче – я все же не зря купила квартиру с солнечной стороны и с балконом! Смотри, чего я наделала!

– О‑ого… – я только головой пораженно покачал.

Балкон у нее был достаточно большой, но сейчас там едва‑едва можно было протиснуться из‑за поставленных стоймя коробок и ящиков, на которых ровными рядами шли банки с водой, лотки с землей и горшки с растениями. Особенно меня поразило два хвойных и одно лиственное деревце в дальней стороне.

– Я купила грунт, горшки, семена и даже саженцы! Посадила любимое авокадо – куда ж без него! Посадила манго и даже косточки от слопанного апельсина похоронила. Ну и, конечно, всякие овощи и зелень тоже вниманием не обошла. Сегодня буду приколачивать полку вдоль окон – на нее тоже горшки встанут с зеленушкой. А по низу окон – вот тут, напротив двери – я фольгу наклеила двойным слоем…

– Чтобы тебя с той стороны видно не было? – догадался я.

– Ну да. С какого‑нибудь окна или вон с той площадки, где все время кто‑то бродит. На других окнах у меня тоже зелень, а часть стекол заклеена наглухо. И не надо смеяться над моим садоводством!

– Да я и не собирался…

– И я сама понимаю, что урожая манго я если и дождусь, то очень нескоро. Но вся эта возня с землей успокаивает, а интерес, когда проклюнутся ростки, заставляет ждать завтрашнего дня.

– Да я понимаю тебя, Лесь. Я сам вон вчера двенадцать цыплят купил.

– Живых?

– Ну да. Один сдох почему‑то, для остальных курятник кое‑как построил, кормлю и пою живность пернатую. Тоже успокаивает чуток. Так что ты все правильно делаешь. А на подоконнике у тебя что там?

– Солнечные панели с подзарядками! – торжественно заявила Леся. – Я их все проверила. Одна бракованная оказалась, так что заказала новую. Все разные купила на всякий случай, но все работают. А тут, внизу, позвольте представить: моя оранжевая красавица – портативная электростанция на 2000вт! Прошу любить и жаловать! В данный момент заряжена полностью!

– Обалдеть…

– Ты уже не раз произносил это слово.

– Да ведь правда – обалдеть! Леся – ты супер!

– Я знаю, – наведя камеру на себя, она широко улыбнулась и, вдруг посерьезнев, заявила: – Но звоню я тебе, не только чтобы похвастаться, Тихон.

– А зачем тогда? О здоровье моем справиться деревенском? – неуклюже пошутил я.

– В здоровье твоем я уже убедилась. А звоню по нескольким причинам. Первая – похвастаться. Многое не показала, но ты ведь уже впечатлен?

– Еще как!

– Тогда этот спринт считаем завершенным и идем дальше. Скажи, Тихон, а ты почему поставленные рабочие задачи не выполняешь уже какой день?

– Прости?

– Я про нашу работу! – она сурово сдвинула брови. – Ты ноутбук вообще не проверяешь?

– Ты серьезно, Лесь? – я не мог поверить своим ушам. – Офисные задачи все еще в силе? Конец света на дворе!

– Конец света или нет – а дедлайны надо соблюдать!

– Охренеть…

– Будь добр – закрой задачи. А я позабочусь, чтобы тебе вовремя скинули деньги на карту.

– То есть наша фирма работает даже сейчас?

– Удаленно – да.

– Обал… – начал я, но спохватился и просто кивнул. – Ладно. Сделаю. Бред, конечно, но все сделаю.

– Спасибо, – улыбнулась она и опять посерьезнела: – А теперь самое главное – мне очень нужна твоя помощь, Тихон!

– В чем? Посоветовать что?

– И это тоже. Но главное – ты мне нужен как наблюдатель и сопровождающий в одной важной миссии! И кроме меня, ее выполнить, похоже, некому. Хотя задач у меня минимум две, но сначала с одной бы справиться…

– Я не совсем понимаю. Вернее, вообще не понял ни слова, – признался я.

– А я сейчас все подробно поясню, – сурово пообещала она, и я почему‑то снова ощутил себя только вчера прошедшим собеседование и вышедшим на первый рабочий день зеленым стажером…

С трудом удержавшись от приторной фразы «Слушаю вас очень внимательно», я пару раз кашлянул, чтобы с гарантией изгнать из глотки любой оттенок испуганной подобострастности нижестоящего, и коротко произнес:

– Слушаю.

– Сначала я хочу озвучить свою главную цель. Ту, что стоит во главе угла ожиданий и надежд.

Я скривился так, будто меня заставили разжевать политый пылающим уксусом лимон. Этими коронными предложениями Леся обычно начинала планерку, где перечислялись задачи на следующий рабочий год. Только добавляла в конце, что надежды и ожидания принадлежат вышестоящим людям, не забывая беззастенчиво указать, что они ее очень ценят и для нее это крайне важно. И вспомнив все это, я сморщился… а потом широко улыбнулся и с трудом удержался от вполне жизнерадостного смешка. Почему? Да потому что понял: Леся начала приходить в себя. У нее наконец‑то проходит шок первых дней, к ней возвращается ее знаменитая в узких кругах властность и амбициозность.

И пока я размышлял на эту тему, попутно подкуривая ядерной крепости красную мальборину разнообразия ради, Леся уже вовсю лила на мою голову поток экспрессивных слов, восклицаний, довольно крепких матов и даже файлов. Поняв, что упускаю слишком много из этого массива, уселся на пороге, сделал глоток остатков кофе и стал слушать внимательнее.

– Я из тех, кто быстро принимает новые реалии. Ты согласен с этим, Тишик?

– Э‑м… полностью согласен.

– Правильно, что согласен! И почему я так быстро все принимаю? Да потому, что еще с детства научилась принимать неизбежное и неотвратимое! Нет смысла биться головой о бетонную стену – не пробьешь! Но и сидеть сиднем под этой стеной хуже всего. Действовать надо!

– Ты действуешь.

– Действую! Но пока только в пределах своей квартиры.

– «Пока»? В смысле «пока»? – я аж сел ровнее от удивления. – А где еще ты собралась действовать, Лесь? Ты там не дури…

– Не перебивай, пожалуйста!

– Ага…

– Так вот – пока что я действую только в своей квартире и действую неплохо. Да и до этого меня многое не устраивало в последних действиях дражайших соседей по подъезду и уж тем более по лестничной клетке, но я молчала, никому не пыталась диктовать свои условия, хотя имею на это полное право!

– Имеешь на это полное право? Лесь, они не твоя собственность и не твои подчиненные…

– Но они ведут себя глупо! А это уже автоматом понижает их статус! Глупцы всегда должны следовать за лидером, Тихон! Для овец создан пастух!

– Х‑м‑м…

– Не мычи так скептично, пожалуйста. Я ведь за их благо переживаю. Но я молчала до вчерашнего дня!

Поняв, что мы дошли до переломной точки странноватого диалога, я сделал глубокую затяжку и, поднявшись, с дымным выдохом подыграл:

– И что же случилось вчера, Лесь?

Осознавая, что эмоциональный спич Леси будет длиться еще довольно долго и не желая его прерывать, я решил хотя бы не бездельничать. Воткнув в ухо наушник, потуже затянул на талии строительный пояс, проверил пистолет и, натянув рабочие перчатки, двинулся к уже нарезанным кускам металла. Болтовня болтовней, а терять время впустую я не хочу.

– Что случилось вчера? О! – голос Леси вдруг поднялся до режущих уши высот. – Случилось еще как! Мария Сергеевна померла вчера в подъезде!

– О, черт…

– И померла не где‑нибудь, а прямо на пороге подъездной двери! Представляешь?

– Погоди… так подъездная дверь теперь не заперта на замок? – я невольно замер на пару секунд в неудобной позе, удерживая обрезок листа над головой. – Это прямо хреново же…

– Еще как хреново! В нашей обороне зияет брешь!

– То есть она вышла, и на нее напала одна из тварей?

– Хуже!

– Хуже?

– Ты не поверишь, но вчера эта всегда казавшаяся мне очень разумной и осмотрительной женщина пятидесяти трех лет решила выгулять свою шестилетнюю лапулю!

– Ребенка?!

– Пуделя! Персикового той‑пуделя Жозефину! Она заранее написала мне об этом, попросила прогуляться вместе, чтобы ей было спокойней.

Уловив нотки дрожи в голосе Леси, я поспешно спросил главное:

– Надеюсь, ты отказалась от этого максимально глупого предложения?

Леся с облегчением выдохнула, стряхивая с себя чувство вины: