Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 70 страниц)

Хапнув несколько неглубоких затяжек, я выпустил дым, запил открытым наконец‑то энергетиком и вдруг понял, что не запомнил ни одного из увиденных там мертвецов. Помню какие‑то элементы одежды, но не лица. Толком не могу вспомнить даже лица той женщины с дырой в середине лба, хотя отчетливо запомнил, что у нее на впившейся пальцами в асфальт руке были обломаны все ногти, кроме одинокого перламутрового на мизинце.

На экране пискнувшего смартфона всплыло сообщение от девушки‑риэлтора, полное восклицательных знаков и испуганных смайлов. Она интересовалась, точно ли я приеду, и сообщала, что сама будет на месте уже через двадцать минут и времени на сделку у нас мало – сразу за мной еще два клиента. Ответив ей утвердительно, чуть прибавил газу и врубил поворотник, сворачивая на ведущий к М4 съезд…

**

Сделка прошла буднично. Ну, почти. Перед подписанием риэлтор попыталась спрыгнуть с темы аванса, но я, сидя потеющей задницей на неудобном стуле с псевдокожаным покрытием и думая, оставлю ли на нем мокрый след, ведь дополнительного впитывающего слоя в виде отсутствующих трусов на мне нет, с отстраненной вежливостью сообщил ей чистейшую правду: мне нужна наличка и прямо сейчас. И вообще – это единственная причина, по которой я приехал сюда, блуждал по пустым улочкам, объехал несколько пробок с пустыми машинами, чудом разминулся с очагом яростной стрельбы буквально за домом, а на соседнем повороте в меня едва не влетел военный грузовик. И только ради денег я преодолел все эти препятствия, хотя обычно даже одной такой трудности вполне хватало, чтобы изменить мои намерения. Дайте денег. Миллион. И я все подпишу.

И она дала. Миллион. И пятьсот раз сообщила, что обычно они так не делают. А потом вдруг выдала, что у фирмы огромные надежды на будущую прибыль, когда все устаканится и резко подешевевшая недвижка снова взлетит в цене. Что сверху спущен приказ – покупайте! Покупайте все и срочно – потому что деньги дешевеют слишком быстро. Потом она вдруг добавила жару, признавшись, что если я подожду еще недельку, то, скорей всего, смогу продать квартиру процентов на тридцать дороже, а то и больше – ибо деньги обесцениваются с бешеной скоростью. И что многие уже отказываются от сделки: вот, к примеру, было еще два клиента после меня, но остался только один, а второй потребовал вдвое больше. За свою‑то халупу на отшибе мира! За МКАДом! Кого он из себя строит?

Я слушал, читал доки, подписывал, не забыл пересчитать деньги, а когда мы уже прощались, я заглянул в ее до смерти перепуганные глаза и буднично поведал главную перчинку своего сюда путешествия: о том, как мне пришлось убить напавшую на меня девушку. Я прямо в деталях рассказал, куда ей попали пули, как она умирала, как я был испуган до такой степени, что аж обоссался. А потом добавил:

– Езжай домой, закупить всем необходимым и не вылазь. Затаись!

– Все надежды фирмы на меня, – пролепетала юная дура.

– Убьют тебя.

– Это большой шанс выделиться из серой массы и заслужить доверия руководства.

она чуть ли не зачитывала это, глядя мимо меня, и мне пришлось обернуться, чтобы проверить – вдруг и правда что такое написано в этой максимально бюджетной переговорной комнате. Нет. Не написано.

– Тебя убьют твари, а потом закопают в братской могиле, – вздохнул я. – Никакие деньги мира этого не стоят.

– Со мной все будет хорошо! – суетливо запустив руку себе в вырез футболки, она порылась там и вытащила цветной полосатый шнурок с болтающимся на нем серебряным кругляшом и поднесла его к моим глазам.

Круглый. На одной стороне крест. На другой что‑то вроде пентаграммы.

– Заговоренный! – прошептала она. – Беды обойдут стороной!

– М‑м‑м‑м… – протянул я, глядя как серебристая пустышка исчезает в вырезе футболки. – Что ж…

– Могу подсказать, где такие еще можно купить. Но надо ехать в Москву на Чистопрудный Бульвар. Есть там старинное, но еще жилое здание, а в нем одна старушка…

– Хрень это все! – припечатал я, вставая. – Понимаю, что с перепугу во что угодно поверишь, но… езжай домой. Пожалуйста.

– А тебе‑то что?

Как же быстро она перешла от доверительного шепота к неприкрытой агрессии.

– То, что чувствую себя виноватым, – спокойно пояснил я, задвигая мокрый стул под стол. – Вот почему.

– За что?

– За то, что вытащил тебя за город ради своего шкурного интереса, – ответил я и похлопал себя по прихваченной с собой поясной сумке, перекинутой через плечо. – Такой вот я парадоксальный и подлый. Денежки свои получил – и совесть во мне проснулась, советы умные начал давать.

– А до этого прямо тянул меня в Ступино, – заметила она.

– Такой вот я подлый, – повторил я и протянул руку: – Удачи тебе.

Руку она мне не пожала и первой вышла из переговорной, бросив через плечо:

– До свидания. А талисман настоящий!

Я промолчал.

Глава 4

        Глава четвертая

Время за полдень. Жарко. Потно. Страшно. Беззаботно поют птички на ветвях придорожных деревьев. Вдалеке ревут сирены, а я медленно еду мимо тянущейся вдоль дороги пахучей стены сирени и – дебил дебилом – бормочу себе под нос:

– Ревут сирены – цветет сирень, ревут сирены – цветет сирень.

На душе кошки скребут. Меня мучают угрызения совести из‑за недавней отповеди девушки‑риэлтора, справедливо макнувшей меня в лужу. Я ведь на самом деле сначала тащил ее на сделку, торопясь хапнуть свои деньги, а получив желаемое, начал вдруг проявлять заботу и советовать ей запереться в квартире и переждать беду.

Ну и кто я после этого? Двуличная тварь? Сначала собственная выгода, а потом уже забота о чужой жизни. Был бы я действительно добрым человеком – настоял бы на дистанционной сделке, но вот ведь закавыка: хрен бы я тогда получил миллион красными бумажками.

М‑да…

Лучше бы я держал свои советы при себе – вот честное слово. Не чувствовал бы сейчас себя таким козлом.

Переполненный мочевой пузырь добавлял моральных и физических проблем, заодно напоминая о том, как я недавно бесславно обоссался. И если не найду сейчас подходящего угла, то меня ждет тот же самый итог, а запасных трусов или шорт больше нету. Вот только подходящего места все нет и нет, и боюсь…

Не выдержав, выругался, ударил по тормозам, поднял с пола салона почти пустую полторашку минералки, скрутил крышку, выхлебал противно теплую воду, поерзал на сиденье и… меньше чем за минуту решил свои проблемы. Сверившись с навигатором, вывернул руль и свернул на узкую грунтовку на окраине города, ведущую в довольно причудливо выглядящий снаружи гаражный кооператив. Где‑то тут находился пока что вроде бы даже открытый магазин, с чьей владелицей – обладательницей резкого неприятного голоса – я созвонился четверть часа назад и убедился как в наличии товара, так и в том, что хозяйка на месте и готова его продать. До этого я потратил почти час на поездки по городу в поисках нужных вещей, но раз за разом натыкался на запертые двери и таблички «Закрыто». После этого стал умнее и теперь выискивал магазины в навигаторе, находил там же контактные номера, звонил и уточнял. В трех местах меня послали на хрен, а на четвертую попытку повезло, и вот я здесь.

Магазин представлял собой два переделанных под торговые нужды советских гаража. Хотя насчет «переделанных» я погорячился: просто навесили на стены широкие полки, а на них – вроде даже без разбора – навалили различных товаров, преимущественно под нужды автовладельцев. Гаражные двери были открыты, но самой владелицы я нигде не увидел, хотя затормозил прямо перед магазином. Уже потянулся за телефоном, не сводя при этом глаз со сразу замеченного и очень нужного мне товара, стоящего у порога первого бокса. Хватай, закидывай в машину и уезжай. Ага… но, во‑первых, это воровство, а во‑вторых… сомневаюсь, что я вот так легко закину эту штуку в багажник. Звонить мне не пришлось – с по киношно протяжным визгом приоткрылась узкая дверца в третьем гаража, оттуда высунулся длинный нос, и уже знакомый неприятный голос сообщил:

– Только наличка!

Чуть опустив стекло, я улыбнулся так приветливо, как только мог на данный момент, и кивнул:

– Наличка. Все с собой. Вот, – я продемонстрировал красные бумажки, и этот древний фокус по открыванию любых дверей и любых сердец сработал безотказно.

С визгом дверца распахнулась, явив скрывающуюся за ней женщину в полной красе: плотная, невысокая, с крохотным подбородком и слишком длинным носом, в черно‑белом старом спортивном костюме, она была похожа на выглянувшую из норы ласточку. Ей за сорок, и она очень испугана. А в руке сжимает здоровенный кухонный нож. Поймав мой взгляд, она просто пожала плечами и взглядом указала на гараж:

– Вон он. Помогать грузить не стану. Деньги сразу вперед. Как договаривались – тридцать тыщ. Генератор новый. Рабочий.

– Конечно, – спохватившись, я торопливо толкнул водительскую дверь, опустил ногу за порог салона и… едва успел поймать летящий на землю пистолет ТТ, до этого лежавший у меня на коленях.

Ситуация повторилась: встретив испуганный взгляд женщины, я неумело запихнул пистолет за пояс, прикрыл футболкой и просто пожал плечами. И как ни удивительно – этого вполне хватило. Она тоже убрала нож в висящую на плече огромную женскую сумку, столь раздутую, что даже странно, как я не заметил ее раньше. Еще раз показав заранее отсчитанную сумму, я протянул деньги, она забрала купюры, молниеносным жестом отправив их в ту же сумку, после чего отошла обратно к визгливой двери, прикрыла ее и осталась в проеме, наблюдая за моими действиями.

Картина чуток сюрреалистичная: солнце такое яркое, что приходится щурится, от старого асфальта прет мощным теплом, воздух в бетонном каньоне гаражного кооператива дрожит, создавая напрягающую рябь, из сумрака за мной наблюдает одинокий зритель – и больше на всю длинную улицу ни одной живой души. Атмосфера чем‑то напоминает вестерн – тот самый безмолвный, напряженный момент перед финальной перестрелкой. И едва подумал об этом, в голове тут же возникло радостное и максимально тупое желание пересмотреть фильм «Хороший, плохой, злой». Ну не кретин ли я?

Хотя нет. Не кретин. Просто пытаюсь унять нервозность отвлекающими мыслями, но столбом при этом не стою: успел открыть багажник, откинул в сторону мешающую мелочевку, сходил за стоящим без коробки генератором, вспомнил, что рывком поднимать тяжести нельзя (сам не знаю, откуда эта инфа в голове), на выдохе с натужным охом поднял штуковину за черные трубы по сторонам, шагая мелкими гусиными шажками, дотащил до машины и впихнул внутрь. Багажник я захлопнул мгновенно и столь же быстро вернулся за руль, после чего закрыл дверь и… остался пока на месте.

В голове полный кавардак: радость, что добыл источник электроэнергии; опасение, что он не работает; злость на себя, что заглушил движок машины, а это тупо; сухая справочная информация по генератору, заранее прочитанная в инете – «Электролайт», 3.5 киловатта, стартер ручной, вес чуть больше сорока килограммов.

– Еще чего надо?

Теперь в голосе женщины звучал откровенный страх, и я не сразу понял, что боится она именно меня, неотрывно глядя на машину сквозь еще более сузившуюся щель.

И боится она потому, что увидела мой пистолет. И потому, что я видел ее раздутую сумку в которой, может, целая куча бабла.

И я сам не понял, откуда я все это понял… Такой вот почти невнятный каламбур.

Заулыбавшись, я показал пустые руки:

– Я просто смотрю, что еще у вас прикупить! Вы не подумайте – я не грабитель какой.

– А… – она изо всех сил старалась не показать испуга. – А я думаю – чего стоит… генератор рабочий!

– Да понял я. Спасибо. А вон те канистры для бензина продаете? А вон там бухта провода электрического – он почем? Еще вижу бутылки с маслом моторным…

– Все продается! Сегодня последний день работаем! Я скидку сделаю! – Манящая сила торговых сделок опять проявила свою мощь, заставив «птичку» снова высунуть клюв из норки. – Считай, распродажа!

– Ну, раз у вас распродажа и дикие скидки – задумчиво обведя хаос из коробок и товаров, я толкнул дверь машины. – То грех не закупиться…

Уехал я через полчаса, став беднее еще на семьдесят тысяч и увозя с собой несколько пустых канистр, запас моторного масла, провода, пачки с различными стяжками, набор китайских отверток, пару старых автомобильных аккумуляторов, отданных на реализацию, еще два новых, ну и чуток различной мелочевки, которую я под конец хватал уже почти не глядя. Боялась женщина или не боялась, но цены задрала максимально смело. Я даже торговаться начал, что для меня крайне несвойственно. Ну и не особо огорчился, отдав такую сумму. В хозяйстве все пригодится.

И, помимо покупок, я увозил с собой засевший в голове и пугающий меня самого вопрос: так а что все‑таки было в той раздутой до предела здоровенной сумке у тетки подмышкой?

Я прямо обрадовался, когда через пару километров странные мысли покинули голову, сменившись радостью от приобретения электрогенератора, хотя я еще не разобрался в главном: 3.5 киловатта – это много или мало? Однако пока у меня в бытовке, вернее, уже в неплохом таком домике из главных потребителей электричества только морозилка. А какие у меня еще нужды? Ну, электроплитка, тоже, наверное, немало жрет, но я использую ее не больше трех раз в день. Еще подзарядка для всех моих гаджетов, а они вряд ли прямо много жрут. Но, помимо этого, я ведь еще хотел докупить как минимум несколько… бросив взгляд на часы, я чертыхнулся и прибавил газа, летя по дороге, где за последние десять минут мне встретилось не больше пяти легковых, одного несущегося на бешеной скорости автобуса и нескольких грузовых машин. Надо успеть забрать свои заказы из ПВЗ, если он еще работает.

Сирены над городом продолжали упорно завывать, и как минимум раза четыре я отчетливо слышал звуки выстрелов, доносящиеся из окраинной частной застройки вперемешку с небольшой промышленной зоной, которую мне пришлось огибать, чтобы выбраться на М4.

Все плохо… и становится только хуже…

**

И снова мне повезло – причем повезло так сильно, что я никогда бы не поверил в реальность происходящего. Это случилось на шоссе, когда я успел среагировать буквально в последнюю секунду, дернув руль в сторону, чтобы уйти от столкновения с резко вдруг затормозившей машиной. Я шел в средней полосе, руль неосознанно дернул вправо даже не глядя, и там каким‑то чудом никого не оказалось, хотя только что я обогнал колонну из пяти армейских грузовиков, и произойди все чуть раньше… Но на этом мое везение не кончилось. Шел я на хорошей скорости, и мне снова повезло удержаться на дороге и не уйти в кювет, после чего вильнувшая в мою сторону та самая затормозившая и пошедшая юзом машина разминулась со мной максимум на полметра, крутнулась вокруг оси и вылетела с дороги на склон, где несколько раз перевернулась, выбрасывая из разбившихся окон содержимое салона. Я автоматически ударил по тормозам – надо помочь.

Но еще до того, как разбитая и дымящаяся машина замерла на боку, из окна медленно выбрался мужчина с залитым кровью лицом, огляделся, чуть склонив голову на бок, уставился на меня с косой усмешкой, прыгнул, приземлившись в паре метрах от груды искореженного металла, прыгнул по склону кювета еще раз и… Воздух разодрал сухой треск, его голова резко дернулась, я отчетливо увидел, как на ее месте вспухло красное облачко, после чего он завалился на траву, разок дернулся и затих, глядя в небо.

Ошеломленно покачав головой, я замер, пытаясь понять, что делать дальше, но сзади раздался требовательный долгий гудок, а в зеркале заднего вида я увидел стоящего на подножке кабины военного, машущего рукой. Для чего‑то кивнув, я вдавил газ, и внедорожник сдвинулся с места, где я едва не умер – причем несколько раз кряду.

Вот же я дебил… зачем было останавливаться?

А как не остановиться? Ведь случаи разные бывают. Вдруг сердце прихватило? Вдруг в машине дети?

Идущие за мной грузовики тоже останавливаться не стали, но я успел заметить, как двое солдат метнулись к разбитой машине, заглянули в салон и тут же рванули обратно. От души сразу отлегло – там никого. А еще через километр я уже и думать забыть о произошедшем, едва не влетев в хвост довольно быстро движущейся пробки. Через полкилометра стала ясна причина как самой пробки, так и почему она закончилась: здоровенный колесный бульдозер заканчивал сталкивать с дороги перевернувшуюся фуру, без малейших колебаний уродуя дорогущую технику. Ручеек машин обтекал битву гигантов, а несколько искореженных, сцепившихся между собой легковых машин рядом ясно говорили о том, что до этого бульдозер поработал над ними, тогда как восемь лежащих за отбойником и прикрытых окровавленной одеждой трупов еще яснее показывали, что без жертв не обошлось. Среди тел были два совсем маленьких… Машинально перекрестившись, я отвернулся и сосредоточился на том, чтобы ни с кем не столкнуться в этой толчее – не хотелось бы, чтобы бульдозер поработал и надо мной. Судя по застывшим от напряжения лицам водителей, ситуация максимально взрывоопасная, и в случае чего никто церемониться с виновником очередной задержки не станет – потому что никто не хочет остаться на дороге посреди нигде…

**

Перед самым съездом с М4 я миновал один из редких оставшихся стационарных постов ДПС и убедился, что все предупреждения насчет локдауна не являются пустым звуком: большинство полос было перекрыто бетонными блоками, тут же стояли два восьмиколесных БТРа. Или это БМП? Я вообще в боевой технике разбираюсь крайне плохо и часто путаю, вызывая осуждающее раздражение у таких, как Бажен.

Пробки у поста не возникло лишь из‑за минимального для магистральной дороги количества машин, разве что на мосту через Оку я задержался, но только из‑за еще одного ДТП. На посту никого не стопорили, документы не проверяли, а на водителей вообще никто не смотрел. Зато все постовые и солдаты вооружены автоматами и, несмотря на жару, были в бронежилетах и шлемах, а смотрели они исключительно по сторонам. Похоже, сегодня всем плевать, есть у тебя водительские права или нет – лишь бы ты не был кровожадной тварью.

Стоило мне свернуть, навстречу с ревом движков прошла еще одна колонна военных грузовиков, а когда я уже подъезжал к перекрестку с магазинами, то отчетливо разглядел десяток идущих чуть ли не бреющим полетом дронов. Они свернули к березняку, а я на заправку, где с трудом убедил подойти ко мне нерусского парня, прятавшегося за углом, пояснил желаемое и вскоре не только машину заправил, но и купленные канистры залил до горлышек, после чего оставил щедрые чаевые, купил себе энергетиков и двинулся дальше.

Остановился я только у ПВЗ, с радостью обнаружив, что он открыт. На площадке перед ним была припаркована лишь одна машина – белый «Форд Фокус». В машине никого, это я подметил сразу. Все окаймляющие парковку магазинчики закрыты, двери знакомого табачного отдела разбиты, но внутри вроде никого. Выждав, оглядевшись, я все же решился – уж больно манила табличка «открыто» на дверях пункта выдачи заказов. Выскочив, придерживая рукой пистолет, пальцами другой руки выискивая в телефоне проклятый штрихкод, я толкнул дверь, сделал шаг внутрь, поднял лицо и… застыл, наткнувшись взглядом на наставленный мне в живот подрагивающий ствол ружья, зажатые в руках небритого мужичка в застиранной футболке с принтом группы Kiss.

– Давай! – буркнул мужик, продолжая целиться.

Ограбление? Твою же мать… а у меня почти миллион в кармане…

Нервно сглотнув, я тихо уточнил:

– Что давать?

– Давай докажи, что ты нормальный!

– Как это? – не сразу понял я. – А! Фух… понял… я…

– Ты мне тут не фухай! Я жену всяким в обиду не дам!

– Да нормальный я…

– Тихо!

– Ага…

– Давай скороговорку! Быстро и без запинки!

– Что?!

– Скороговорку давай говори!

– Какую?

– Любую! Но быстро! Живо!

– Э‑э‑э‑э… на дворе росла трава?

– Дальше!

– Э‑э‑эм… как там дальше‑то… а на траве росли… или лежали дрова…

– Неправильно!

– Коля! Да нормальный он! Видно же! – из примыкающего помещения внутрь вплыла полноватая женщина, внешне полная противоположность худого небритого мужика. Оправив красивый сарафан, она улыбнулась: – Ну, давайте я ваш код пикну. Проходите.

– Да откуда ты знаешь, что он нормальный? – неуверенно заметил мужичок, отведя наконец ствол ружья от моего живота. – Он запинался!

Удивительно, но я прямо ощутил, как исчезает впадина на моем пузе там, куда был наставлен ствол. Ощущение фантомное, конечно, но очень реалистичное…

– Эти сумасшедшие не разговаривают, Колечка, – ответила женщина, протягивая ко мне сканер. – Нормальный он.

– Запинался он!

– Я не запинался! – возмутился я. – Просто внезапно так спросили… да еще и из ружья целились!

– Не запинался он, – поддержала меня женщина. – Просто не мог вспомнить. Кто в наше время их помнит‑то, скороговорки эти?

– А зачем их проговаривать‑то? – поинтересовался я, когда она, сверившись с экраном компьютера, столь же величаво уплыла обратно на склад. – Я про скороговорки.

– Да бред это все! Коля услышал где‑то, что те, кто вот‑вот сойдет с ума, уже не могут быстро и ладно скороговорки проговаривать. И рифмы назвать не могут никакие. Ха! Ну тогда наши соседи‑алкаши никогда людьми и не были… А в рифмах и я не сильна.

– Да правда это! – возмущенно пробухтел потерявший ко мне интерес Николай, так аккуратно ставя ружье прикладом вниз в угол, что сразу было ясно: боится на стене след оставить и за это нагоняй от жены получить. – Не могут они скороговорки говорить! Больше двух строчек – не могут! Запинаются, теряются, начинают с начала – и все равно не могут.

– Ну я и говорю – прямо соседи‑алкаши наши. Те тоже вечно по жизни потерянные… ого! Коля, толкни сюда тележку – тут много всего. А сам там стой, охраняй меня.

– Боишься все же! – обрадованный мужичок расправил плечи и шагнул к тележке.

– Конечно, боюсь! Скольких людей уже задрали нелюди эти… Сейчас человека отпустим – и домой.

– Не надо было и за порог соваться! – проворчал ее муж. – Тут весь мир в тартарары, а мы людям семена для газона и чипсы выдаем, как будто ничего не случилось!

– Наше дело выдавать, а не нос куда не просят совать, – рассудительно ответила женщина, выкатывая тележку. – Вы все забираете?

– Все! – подтвердил я. – Можно я с тележкой вывезу? Но сразу верну ее – честно!

– Можно, – кивнула она, в то время как ее тщедушный супругу отрицательно качал головой. – Колечка! Тебе не стыдно?

– А если он ее сопрет? – уже за моей спиной поинтересовался Николай.

– Ой, ну тебя! Собирайся давай – и домой! Хватит с нас бизнесов… а тебе еще огород поливать.

– Мир в тартарары, а ты все про огород!

– Еще и мамин полить надо! А как ты хотел? Если мир в тартарары – то откуда еду брать? «Пятерочек» и «Магнитов» уже не будет…

– Эх, сахарку бы добыть еще мешка три… а можно и четыре.

– И самогона наварить, да? Раз уж пивнухи твои в тартарары…

– Вот что ты сразу про самогон?..

Дверь за мной закрылась, и дальше я не слышал. Да и не до этого сейчас было. Открыть машину, закидать покупки в салон, не разбирая, что и где, утрамбовать, чтобы влезло, оттащить тележку обратно и, кивнув на прощание уже выходящим владельцам, прыгнуть за руль. Все без бега, но действовал я очень быстро и не забывал смотреть по сторонам. Выезжая, глянул на вход в «Пятерочку» и убедился, что магазин закрыт. Жаль… а то я бы закупился бы еще чуток. Но уже не гречкой – ее мне на всю оставшуюся жизнь хватит. А вот, скажем, от перловки, пшена и тушенки я бы, конечно, не отказался…

**

Дома я не задержался. Нет, я честно хотел остаться, и еще честнее была другая эмоция – страх. Я боялся вновь соваться туда и окунаться во все это: хаос на дорогах, ревущие военные грузовики, пробки, мертвые тела на обочинах, кровь на асфальте, искореженный металл, испуганные лица за ветровыми стеклами встречных автомобилей. Но возвращаясь, я понял, что ближайшие дороги свободны от блокпостов, почти нет машин, а ворота самого большого придорожного строительного были открыты настежь, и там стояла череда машин, а единственные, кто улыбался, так это служба доставки – мужики в «газелях» прямо светились. И если я правильно все понял, то все, кто рванул отсиживаться на дачах, торопились закупиться строительными материалами, чтобы не проводить дни в безделье. А я чем хуже?

Так что, едва разгрузившись, я рванул обратно, жуя бутер из старого хлеба и остатков копченой колбасы. Проскочив под гостеприимно поднятым въездным шлагбаумом, глянул на темные окна домика охраны и понял, что больше поселок никто не охраняет. Скорей всего, персонал весь разбежался по домам, и с человеческой точки зрения я их вполне понимаю…

В строительном магазине было столько людей, и все говорили так громко и матерно, что я враз как‑то расслабился, пока стоял в очереди к кассе, где каждый перечислял желаемое, оплачивал и с квитанцией уже выходил во двор, где грузчики отправляли все купленное в его машину или в кузов доставщиков. Мой строительный пояс смотрелся здесь вполне органично, а пистолет я прятал под ним, хотя всем было реально плевать: передо мной стоял мужик с ружьем за плечом и порой поворачивался в ту или иную сторону так резко, что мне приходилось отшатываться, чтобы не словить по лицу увесистой железякой.

Жаркое, душное помещение было заполнено гомоном, и, кажется, каждый, кроме меня и еще одного тихого очкастого паренька за мной, умудрялся поддерживать все беседы разом. А еще говорят, что люди не умеют быть многозадачными! У кассы случилась какая‑то заминка, по очереди пробежал холодок страха – карты больше не принимают к оплате! – но женщина с мужским басом и внешностью суровой учительницы по химии громко велела никому не ссаться, и у всех сразу отлегло, а непонятно откуда взявшаяся бутылка с водкой пошла гулять по рукам. Вскоре литровая емкость оказалась в моей ладони, мгновение поколебавшись – я за рулем, слюни там всякие на горлышке, водка незнакомая какая‑то – я сделал большой решительный глоток и едва не подавился от крепости напитка. Похоже, это самогон ядерной крепости или спирт… Не сдержав лающего кашля, я сунул бутылку очкастому парню, тот кивнул, смочил губы и передал дальше. Обалдеть… никогда не думал, что я, втайне считающий себя интеллигентом, вдруг с горячей готовностью хлебну спиртягу из общего горла и еще пожалею, что вроде как маловато отхлебнул…

Само собой, разговоры велись о тварях, парадоксальным и даже пугающим образом смешавшись с диалогами о том, как лучше утеплять каркасник и пеноблок, чем опасно пученье земли, почему не повезло тем, у кого грунтовые воды слишком близко, и почему надо бить морды тем, кто бурит скважины и пробивает водный горизонт, оставляя остальные колодцы сухими. На каждый аргумент находился контраргумент, один дедок так раздухарился, что, поднявшись на опасно качающийся штабель из топливных брикетов, вдруг толкнул речь о том, что строить нынче не умеют, ведь раньше стены были «во!», а сейчас не стены, а говно. Выступление его было принято одобрительно, чему я не удивился: средний возраст закупающихся колебался около полтинника, и родились они все где‑то в начале восьмидесятых. Там были пионеры, светлое детство и никаких тварей, исключая Чикатило и ему подобных. Каждый сверчок хвалит свой шесток, да?

Все эти разговоры вместе с уже вторым глотком (причем крепленого вина и из совсем другой захватанной чужими руками бутылки) резко успокоили меня – да и не только меня. После дедка на ту же трибуну поднялся мужчина примерно моего возраста, с кустиками рыжих волос на почти лысой макушке и срывающимся и чуть пьяным голосом заявил, что новую реальность надо воспринимать с фатализмом, помнить о центрах энергии в наших телах и…

Это выступление было позорно прервано его вернувшейся от кассы женой, схватившей лектора за руку и утащившей во двор.

Когда подошла моя очередь в кассу, я уже не мямлил, не называл саморезы шурупами и не задумывался над их размерами, не блудил глазами по витринам и вообще не подтормаживал, а сходу продиктовал необходимое, кивнул пару раз, дождался, когда проверят и озвучат весь гигантский список, заплатил наличкой и, зажав в руке квиток, начал проталкиваться к выходу. По пути хлебнул горячительного еще разок, благодарственно кивнул мужику с седой щетиной, получив такой же понимающий кивок в ответ, и наконец вывалился на улицу. Один из здешних здоровенных и смуглых парней куда‑то шел, явно стараясь на время выпасть из потной круговерти, и в прошлом я бы промолчал, а потом терпеливо дожидался бы его нескорого возвращения, но в этот раз я просто и буднично окликнул его, а когда он обернулся, подтвердил кивком, что да, звал я именно его. И когда этот амбал чуть ли не вдвое выше меня приблизился, без малейшего смущения вручил ему квиток и указал на свою машину, сообщив, что все, что влезет, увезу сам, а под остальное мне нужна «газель». Как только он открыл рот и сообщил, что свободных машин нет и будут нескоро, я вручил ему пятитысячную – опять же без малейших внутренних смущений и колебаний – и дело тут же сдвинулось с мертвой точки.

Через минут сорок я уже выезжал, а салон с опущенными спинками задних кресел был плотно заложен стройматериалом, не пустовали и переднее пассажирское, и пространство перед ним. Первая «газель» должна прибыть ко мне в поселок в течении часа, и меня сразу предупредили, что водитель устал до чертиков и помогать разгружать ничего не будет – если только не смазать денежным солидолом его хрустящие суставы. Я заверил, что смазка уже готова и ждет страдальца. И если вторая доставка приедет столь же быстро – я не поскуплюсь на бонусы. Не то чтобы я торопился куда, но боялся, что машина просто не доедет. А еще я уже был почти на пределе моральных сил и просто хотел вернуться домой, запереть ворота и почувствовать себя хоть чуток в безопасности.

По дороге я остановился только раз – у придорожного магазинчика, где совершил ряд как продуманных, так и максимально импульсивных покупок, включающих в себя не только продукты, но и что‑то из хозтоваров, пакетиков с различными семенами и… дюжину разноцветных живых цыплят прямо в картонной загаженной коробке, которую я едва‑едва впихнул в салон вместе с двумя десятикилограммовыми мешками комбикорма и пакетами пшенки. Продавец на прощание заверил, что среди все цыплят курочки и яиц у меня будет больше, чем съесть смогу.

Поселковый шлагбаум был по‑прежнему поднят, и на этот раз, проезжая мимо, я заметил, что входная дверь оставлена нараспашку. Но останавливаться не стал и, разминувшись со спешащим внедорожником моложе моего лет на двадцать, свернул к своему участку, запарковался на щебенке и позволил себе долгий облегченный выдох. Вот это денек, чтоб его… вот это денек… Мне начинает чудиться, что этот день просто бесконечный, особенно если припомнить все сегодняшние события, начиная с раннего утра.