Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 70 страниц)

Впервые я всерьез задумался о том, что я, собственно, умею и могу. Задай мне кто такой вопрос еще месяц назад, и я со скромной, но чуток горделивой улыбкой тут же перечислил бы множество мало кому известных серьезных компьютерных программ, с которыми я давно на ты. Потом добавил бы про свое умение автоматизировать почти любой рабочий процесс, про любовь к сложным алгоритмам, про тайную страстишку к программированию на Питоне… ну и все… Вроде немало. Вот только это все абсолютно не нужно в нынешние времена и никак не поможет выживанию.

А что я знаю и умею из сфер более практичных?

Спорт и война?

Ну…

Боевых умений ноль. Тут даже пытаться вспомнить нечего.

Я идиот! Ведь сколько раз Бажен зазывал меня к себе на их потные лесные сборы, где взрослые мужики на полном серьезе отыгрывают войнушки, стреляют, охотятся на всякое бегающее и летающее, потом все это жарят, жадно жрут и, сплевывая картечины в костер, травят были и небылицы. Сколько раз меня просто звали в походы, на пейнтбол, на охоту, на речные сплавы и рыбалку! Упорно звали много лет назад, обещая научить нормально стрелять, рыбачить, ходить по тропам с тяжелым рюкзаком, умело ставить палатки и выживать в лесном проливном дожде, пока не поняли, что я не собираюсь надолго отлучаться от любимой компьютерной мышки и клавиатуры. После этого меня звать перестали – а я, дебил, и обрадовался.

Что еще у меня в активе?

Ну… Моя физическая сила и выносливость на минимуме, и только одно греет худосочную душу: я сохранил свою подростковую худощавость и не обзавелся огромным пузом. Уже жить, двигаться и действовать куда легче, чем тому же пузану.

Хотя у меня есть еще один жирный или даже просто гигантский плюс – я здоров. Да, медицинских чекапов я вообще никогда не проходил, возможно, во мне зреет что‑то нехорошее, но пока на это нет никаких намеков, чувствую себя идеально. У меня нет никаких хронических болячек, требующих регулярных медицинских процедур или приема лекарства. Вот что бы я делал, будь у меня диабет, требующий ежедневного укола инсулина? В наше время вроде бы изобрели подкожный инъектор, опять же, можно закупиться с запасом, но как долго хранится инсулин? Понятия не имею… и очень рад, что сам пока ни в чем таком не нуждаюсь, хотя мне очень жаль всех серьезно болеющих. А безногие или безрукие? А лежачие больные? А парализованные? А слепые? Господи… даже думать об их судьбе страшно.

Стоило вспомнить о самых уязвимых к бедам людях, и мне сразу стало стыдно за свою плаксивость.

Опомнись, Тихон! Ты подвижен и здоров, у тебя две руки и две ноги, твои глаза все прекрасно видят, ты не нуждаешься в регулярных уколах, не прикован к искусственной почке и твои руки свободны: ведь у тебя даже нет родственников, нуждающихся в постоянном уходе. И при всех этих шикарных условиях ты смеешь жалеть себя, придурок?! Вот даже не смей себя жалеть – просто права на это не имеешь!

Мысленные силы надо тратить не на жалость к себе, а на что‑то более практичное вроде перечисления имеющихся полезных навыков.

Сфера быта? Ну… знаю мало, но, как оказалось, приспосабливаюсь быстро и учусь тоже неплохо. За последние дни я узнал о ремонте и строительстве в сто раз больше, чем за все прошлые годы. Многому меня научили уехавшие парни‑строители, многое я перенял у них, просто наблюдая. Еще у меня есть кое‑какой водительский опыт, и я его активно развиваю, мотаясь по поселковым дорогам.

Как все это может помочь другим людям, раз уж после зажигательной речи Алекса я устыдился и понял, что надо все же оставаться человеком, а не думающей лишь о себе мразью?

Пока не знаю. Но я продолжал проводить мысленную инвентаризацию своих навыков и перебирал их до тех пор, пока вдруг не понял – а ведь я уже помогаю! Да, пока мало и скупо, но помогаю! Я создал полезный канал и развиваю его, я каждый день ободряю впавших в панику людей, пишу в чате призывы не унывать, делюсь пережитым, поясняя, как мне удалось выжить. Я дистанционно подключился к системе наблюдения в подъезде Леси и был ее глазами, пока она за сотню километров от меня оттаскивала с порога труп, чтобы дверь снова могла закрыться.

И пусть я не из тех, кто ударом ноги выбивает стальную дверь, чтобы влететь в квартиру, автоматной очередью положить трех тварей и спасти ослепительную блондинку, но я все же помогаю людям – обычным, не ослепительным людям. Алекс ведь так и сказал: иногда достаточно предупредить криком, передать бутылку воды и кусок хлеба, сопроводить больного или старого до безопасного места. Это и есть то, что делает нас людьми, а не мразями. Помоги другому, чем можешь – даже в самой малости – и этого порой вполне достаточно. Главное – не оставаться безучастным к чужим бедам.

И осознав это, я вдруг заулыбался в темноте пристройки и продолжал улыбаться даже после того, как начался наш первый групповой видеочат. На экране ноута оживала мозаика из лиц, а я, все еще улыбаясь, спешно намутил себе литровую кружку черного сладкого чая, сбегав в угол, справил нужду в пустую бутылку и уселся в кресле, готовый начать общение с такими же, как я – обычными испуганными людьми. Ноут забубнил голосами представляющихся, нас становилось все больше, я с улыбкой тоже представился и пожелал всем доброго вечера, а затем… затем слово умело взяла Леся Павловна и как‑то в один момент вдруг оказалась нашим коучем по бытовому выживанию в условиях начинающегося зомби‑апокалипсиса… Устроившись в кресле поудобнее, я закурил, втихаря примостил на бедре планшет, без звука запустил на нем скачанное видео про бетонные работы и погрузился в просмотр, краем уха внимательно слушая продолжающую бодро говорить Лесю. И чем дольше она говорила, тем спокойней становились лица сначала слушающих ее мужчин, а затем и женщин, за чьими плечами маячили любопытные детские рожицы…

Глава 7

        Глава седьмая

В семь тридцать утра я был занят совершением очередного преступления – воровал холодильник. Барный. Черный. Красивый. Небольшой.

Вообще, я залез сюда, чтобы спереть замеченную сквозь симпатичный и насквозь просвечивающий дощатый забор огромную бухту поливного шланга. Но раз оказался на территории, то почему не заглянуть внутрь обшитого синими досками дома сквозь окно веранды, верно? Так я и увидел кубик стоящего на столе и ни к чему не подключенного холодильника. Коробка была под столом. После недолгих колебаний, походив вокруг дома и убедившись, что там никого – даже в дверь стучал – я разбил аккуратно окно, посидел на корточках, оглядываясь, потом просунул руку, повернул ручку и влез внутрь, хрустя битым стеклом. Через десять минут холодильник был внутри багажника, еще через десять минут к нему присоединилась коробка от него, набитая всеми найденными продуктами, следом я погрузил небольшой телевизор, удлинитель, прикроватную лампу в виде синего тюльпана, кое‑какие инструменты и расходники. Шланг я тоже забрал. И ящик баночного пива «Хайнекен». И пару бутылок бурбона.

Окно я запер, после чего приставил к нему подобранную у поленницы гниловатую фанеру и с помощью украденного молотка, украденными же гвоздями приколотил ее намертво. Я не следы своего преступления скрывал. Просто не хотел, чтобы внутрь разоренного мной чужого жилища попадал дождь или мелкие животные. Ну а когда закончится весь этот бардак, если хозяева живы, я сам приду к ним сдаваться с пачкой денег в руке. В домике имелась бумага с писчими принадлежностями, и у меня даже мелькнула мысль написать покаянную записку с указанием адреса и контактов, но я вовремя остановился и не исполнил эту дурную затею. А что, если эту записку прочтут не те люди? Что, если сюда залезут мародеры вроде меня, не найдут ничего ценного, зато обнаружат контакты более удачливого конкурента и… придут по мою хомячью душу.

Следующие пять ходок я сделал за строительными материалами, делая упор на вывоз пеноблоков, клея к ним, цемента и рулонов рубероида – взять последние с запасом я бы вряд ли додумался, но просмотренное вчера видео подсказало. Удивительно, но две последние ходки прошли безболезненно: скованные крепатурой мышцы разогрелись, после чего сгибаться и разгибаться стало гораздо проще. Тварей в поселке не было. Людей тоже. За несколько часов из живого я увидел только лениво слоняющихся кошек, пересекающего дорогу ежа и куда‑то деловито трусившую облезлую бродячую собаку. Поселковый чат был мертв, как и его улицы. Шлагбаум на выезде по‑прежнему указывал в небо, оставляя дорогу свободной для въезда и выезда.

Дозаправив машину, я покормил цыплят, долил им воды, кинул в качестве десерта найденный у ворот пучок клевера и наконец позавтракал сам недавно украденной банкой консервированной белой фасоли в томатном соусе, дополнив её парой кусков начавшего портиться хлеба. Неспешно покурил, прислушиваясь к окружающему миру и пока не слыша ничего чужеродного и опасного, после чего занялся латанием брешей в периметре.

И снова я благодарил судьбу за удачные встречи с умелыми людьми, научившими меня многому. Благодаря подглядываниям за работающими парнями я теперь знал, какими саморезами – а оказалось, разница есть, и она не в размерах! – и как винтить листы металлопрофиля к металлическому каркасу, и как их придерживать, чтобы тратить меньше усилий. Лист за листом отгораживали меня от лесополосы с оврагом, и я следил за тем, чтобы зеленая сторона металлопрофиля была обращена наружу, дабы участок еще лучше слился с местностью. Вообще, лесополоса довольно густая и почти не просматривается, но я рисковать не собирался. Остановился я, только полностью закрыв эту сторону участка. С этого момента любому незваному гостю придется преодолеть высокий забор, чтобы попасть ко мне. Но главное – это все же непроницаемое чужому взгляду прикрытие. Отныне мои передвижения по участку не видны со стороны оврага и дороги. Ну и еще немаловажное: свободно вбежать ко мне больше невозможно. Да, тварь легко перемахнет двухметровый забор, но это, возможно, заставит ее нашуметь, чуть задержит – тем самым я буду предупрежден и получу лишние секунды для подготовки к обороне.

Держа при себе планшет, я включил то самое видео про строительство и, перекуривая, начал пересматривать, изредка переключаясь на камеры наблюдения. Видео называлось «Подводка ленточного фундамента под старый сруб». У меня сруба не было, пристройка новая, но она на сваях, что меня устраивает с точки зрения прочности, но совсем не нравится с точки зрения безопасности. Мне требовалось дополнительное убежище с дополнительным выходом, и ничего лучше, чем крохотный погребок, на ум не пришло. Насмотревшись, я приступил к делу.

Неумело размотав один из рулонов рубероида, разрезал черное полотно вдоль на две длиннющие ленты, после чего опять все свернул, перетащил к пристройке и, вооружившись степлером, принялся пришлепывать рубероид к дому снизу по периметру. Назывался этот процесс гидроизоляцией. Бородатый бровастый мужик из ролика про фундамент раз десять сурово повторил, что в том месте, где фундамент или опора касается постройки, должна иметься непроницаемая для воды буферная прокладка – и лучше двойная. Если этого не сделать, то вода якобы поднимется с земли по бетону, напитает дерево и начнет процесс стремительного гниения… Звучит пугающе. Двойная прокладка? Ну, двойная так двойная… у меня ворованного материала полным‑полно, и экономить не придется. Спасибо тебе, Терентий. Хотя, честно говоря, я вообще не понимаю, как вода может двигаться снизу вверх по отвесной поверхности, но спорить со знатоками не собираюсь.

Закончив, я вылез из‑под дома настолько грязным, что даже внутрь заходить побоялся. Дотянулся до кружки с остатками кофе, покурил неспешно, сидя на бетонных ступенях, поразмышлял, даже не запомнив, о чем, а потом вернулся к работе, на этот раз взявшись за лопату и принявшись копать канаву вдоль периметра здания, выбирая мягкую почву до твердого слоя. Землю грузил в тачку и увозил в дальний конец участка, где вываливал отдельными кучами, формируя будущие длинные и широкие грядки, если вдруг решу все же заняться и огородничеством. Нет, вообще бред… но вдруг? Леся вон вовсю развернулась. Даже манго посадила… Похрюкал от смеха – и сил сразу прибавилось…

Выкопав пару метров канавы, я натаскал в нее песка, сверяясь с видео, кое‑как его разровнял и утрамбовал, после чего впервые в жизни, опять же сверяясь с различными интернет‑источниками, начал делать бетонную смесь: цемент, песок, щебень и вода в нужных пропорциях. Звучит просто, а на практике оказалось ни фига не просто. Разводил я все в неглубоком, но здоровенном черном пластиковом чане, привезенном от Терентия. Лопатой действовал осторожно, чтобы не пробить стенок. Воду доливал с оглядкой, сильно переживал, но в результате, пролив семь потов, получил жидковатую, на мой взгляд, серую массу, кою и принялся выливать ведрами прямо в канаву, благополучно забив на этап с опалубкой.

Откуда вдруг такая смелость возникла в моей городской душонке? Ну, в другом видео один человек себе так весь фундамент ленточный залил под будущий дом. А я чем хуже? Правильно – ничем.

К тому же я ведь не совсем фундамент делаю. Дом и так стоит на сваях. По сути, мне нужна просто этакая «юбка», что скроет пространство под домом и не позволит никому под него подлезть. Поэтому пластиковые панели не вариант, доски тоже не особо надежно, а вот бетонные блоки – это мой выбор.

Но какие же они, сука, тяжелые…

Стоя на коленях, мне пришлось упираться лбом в дом, и, ощущая, как дрожит от напряжения тонкая хрусткая шея, удерживать на весу тридцатикилограммовый блок, пока прицельно опускал его в канаву в массу бетона. Заполнив канаву первым слоем, добавил туда остатки бетона, вымыл чан шлангом, там же вымылся сам, постанывая от усталости, буквально вполз в дом и закрыл за собой дверь, не забыв ее запереть.

Кто‑нибудь… пристрелите меня… облегчите мои страдания…

Обалдеть… время только третий час дня, а я уже буквально подыхаю… Из какого титанового теста слеплены парни‑строители, способные трудиться так каждый день? Да мне никакой фитнес больше не требуется – хватило копки и таскания мешков, тачек и тяжелых блоков.

Перерыв… долгий перерыв… вот что мне необходимо прямо сейчас.

С жадным хлюпаньем сожрав еще одну банку фасоли вприкуску с репчатым луком и хлебом, я подключил холодильник к розетке, убедился, то он работает, заполнил его требующими холода продуктами – пивом Хайнекен, например – повалился рядом на старый советский ковер прямо как был в мокрых трусах, чтобы чуток полежать и… сам не заметил, как отрубился.

**

Дома я не усидел. Проспал полтора часа. Проснулся с гудящей головой и, чуть сполоснув помятую о ковер физиономию, некоторое время сидел и приходил в себя. Еще лежа, залез в мессенджер, прочитал сообщения в родном чате, выхватил взглядом несколько с закрутившимися вокруг них драматичными обсуждениями, чуть подумал и… поднялся, отвечая на ходу.

Через полчаса я, загрузив в машину кое‑что из инструментов и припасов, прихватил банку энергетика и выехал с участка. Да, надо было сидеть дома и продолжать работать. Но те сообщения я проигнорировать не смог. Нужно откликнуться на призыв о помощи. И так уж сложилось, что в радиусе двадцати километров из мужиков отозвался только я. Ну или оказался не самым безразличным к чужим бедам. Может, и глупо. Может, тоже надо было отмолчаться. Ведь не может же такого быть, что в местечковом чате на несколько тысяч человек лишь я обитал в здешних краях. Просто остальные поумнее. Но я прочитал про детей и отмолчаться не смог. Какой‑то хреновый из меня выживальщик. Или это «вирус Алекса» так на меня подействовал, отравив разум и душу?

Погода ясная. Дорогая сухая. Энергетик сладкий. Скорость приличная. Нагруженный строительный пояс давит на бедра, успокаивая своей боевой тяжестью. Дымок уже второй сигареты вытягивается в приоткрытое окно… мне хорошо. Мне прямо хорошо.

Первое, что встретилось на подъезде к селу с торговым перекрестком, – две столкнувшиеся лоб в лоб машины, отлетевшие на обочину и загоревшиеся. Вроде как жигули и БМВ. И удар был очень сильный. Боюсь и представить, что случилось с водителями. Хотя в БМВ, может, и выжили – но останавливаться и проверять я не стал. Только скорость сбросил, проезжая мимо и… невольно все же углядел обгорелые человеческие останки за рулем смятых жигулей. Тогда же увидел вмятины на боку и понял, что машины не были отброшены к обочине ударом – их сдвинула какая‑то мощная техника. Такое я уже видел. Вот только сдвинуть сдвинула, а труп так и остался тлеть. Сигнал прямо нехороший…

Не знаю, что заставило меня бросить взгляд вбок, но нога среагировала автоматом, и взревевший движком внедорожник ускорился, а мчащийся мне наперерез обнаженный мужик проскочил сзади, не успел затормозить и врезался в обгорелую машину. Отскочив, он упал, перекатился и через мгновение уже летел за мной, какой‑то время несясь наравне с машиной. Но конкурировать все же не смог. Отстал и остановился, уменьшающейся точкой замерев на трасе. Я уже отводил взгляд, в голос матерясь и не убирая ногу с педали газа, когда из‑за поворота сзади появилась большая черная машина, и… стоящая на дороге тварь резко обернулась, дернулась в сторону и беззвучно исчезла под ее колесами.

– Охренеть! – вырвалось у меня.

Нога сползла с газа, я сместился с центра дороги, и мимо на полном ходу промчался тяжелый джип с кенгурятником, гирляндой противотуманок на крыше и чем‑то вроде стальных жалюзи зашитых окон. Из салона рвалась выкрученная на полную громкость матершинная музыка, сквозь нее мне что‑то проорал сверкнувший пьяной улыбкой водитель, и джип ушел вперед, с визгом покрышек едва‑едва вписываясь в поворот.

Я невольно ускорился следом за ним – сам не знаю зачем. Но я безнадежно проигрывал не столь крупной, как моя, но явно более новой и мощной машине. Но все же успел увидеть, как черный джип резко вильнул на обочину, затем сместился рывком еще чуток, будто ловя кого‑то уворачивающегося, машину приподняло с одного боку и опустило, после чего она снова вернулась на асфальт и полетела дальше, быстро отрываясь от меня

Оказавшись на этом месте, я увидел причину маневра и судорожно сглотнул: в пыли лежала передавленная колесами в районе талии полная женщина. Ее буквально располовинило, во все стороны вылезло то, что всегда должно быть внутри живота, но несмотря на страшную рану, она почему‑то все еще была жива и… прижавшись щекой к земле, медленно тускнеющими глазами неотрывно смотрела на меня с безмолвной кривой усмешкой. Поспешно отведя взгляд, я подавил рвотный порыв и поехал дальше.

Как тот чувак за рулем черной машины смерти понимает, кого надо давить, а кого нет? Мужик был голым. Тут все понятно. Издалека видно. Нормальные люди не станут бродить обнаженными… скорей всего. Но на женщине была юбка и что‑то вроде блузки. Обуви не заметил, но все равно – одежда имелась. Но как именно при его бешеной скорости водила мог понять, что сбивает именно тварь, а не нормального человека?

Заметил характерное лицо твари? Да куда там…

Понял по повадкам?

Или… ему просто все равно, кого давить?

Задержавшись на обочине в чистом поле, я описал увиденное в коротком емком посте, в конце попросив не шляться по обочинам дорог всех, кто не хочет закончить жизнь под колесами черного страшного внедорожника. Обведя взглядом обманчиво безмятежную луговую красотищу вокруг, посмотрел на бьющегося в стекло жужжащего шмеля, тяжело вздохнул и снова завел двигатель.

Охренеть, что происходит… просто охренеть…

**

Рубить вонзившуюся сучьями в грязь матерую суровую березу – это просто капец! Врагу не пожелаю.

Древняя и почти вымершая деревушка в десяти километрах от ближайшей асфальтированной дороги. Я сюда еле добрался. Да и в самой деревне я с трудом вписывал длинную машину в резкие повороты слишком узких улочек. Чуть не заплутал, выбрался и наконец уперся мордой Форда в то самое препятствие.

Красивый бревенчатый дом находился в самом центре селения, но умудрился вписаться меж других домов таким образом, что к нему можно было проехать только узкой и чуток извилистой кишкой, зажатой меж чужих заборов. И поперек этой самой кишки упала береза, разбив на куски один деревянный забор и смяв второй, металлический, тем самым перерезав выезд из дома, где находилась семья из старушки, ее дочери и двух детей. Бабушка почти лежачая, дети малы, а женщина неделю назад сломала руку и ходила в гипсе. Но все же приехала, чтобы вывезти больную маму в город. Осталась переночевать, а тут такое… Вот она и попросила кого‑нибудь вызволить их из плена: пешком отсюда выбираться не вариант, машина имелась, но выехать из‑за березы не могла. Как женщина мне сообщила, благоразумно стоя в дверях дома, была мысль облить березу бензином и сжечь, но погода ветренная, и она побоялась устроить пожар. Машиной дергать пыталась, но не получилось. Одна надежда, что я справлюсь…

С березой я справился. Кое‑как. Обрубил воткнувшиеся в землю сучья, оттащил и через забор перебросил их в чей‑то сад, частично перепилил, а частично перерубил ствол в самом тонком месте, смущаясь своего неумения, затем отыскал в указанном сарае веревку и внедорожником оттащил преграду, доламывая чужой забор. Треск и скрежет поднялись неимоверные, я от испуга вжимал голову в плечи, но продолжал дело, медленно сдавая назад. И у меня все получилось.

Отвязавшись от березы, с разрешения хозяйки забрал удивительно прочную двуцветную веревку себе, из их канистры из того же сарая дозаправил чужую машину, а остатки влил в свой бензобак. Помог перекидать им вещи в багажник, постоял рядом, пока они запирали дверь и проверяли ставни, сам запер ворота и передал ключи в окно. Вернувшись за руль, задом выехал из кишки и облегченно закурил. С меня ручьем лил пот. Вот ведь… простая береза, а столько сил и нервов потрачено.

Дождавшись выехавшей красной тойоты, улыбнулся в ответ на улыбку сидящей с детьми сзади сухонькой старушки в платочке, помахал чуток испуганным детишкам, сопроводил их до асфальта и посигналил вслед, желая доброго пути. Красная машина дала ответный гудок и ускорилась. Съежившаяся за рулем женщина везла семью в Серпухов, и я всем сердцем надеялся, что у нее получится. Она так искренне благодарила, так смущенно пыталась сунуть мне в руку красную купюру, что мне стало прямо неловко… Все же добрые у нас люди. Очень добрые…

**

– Ты совсем охерел?! Мразь вонючая! – стоящая в окне бабища махнула рукой.

Я шарахнулся в сторону. Об забор ударилась кофейная кружка и разлетелась осколками.

– Еще я тебе свой удлинитель не давала! Мразь! Мразь вонючая! – она орала на весь поселок и делала это уже минут пять. – Тварь косорукая! Чини! Ты обязан! Чини, я сказала!

Ого… это уже перебор…

Повышать на меня голос она начала с самого начала – я еще из машины не успел вылезти, а она уже выразила недовольство моей неспешностью. Я списал все на нервы из‑за происходящего в мире и промолчал. И это оказалось ошибкой. Видимо, обрадованная моей молчаливостью, она продолжила в том же духе, недвижимой глыбой стоя в окне и с каждой минутой все сильнее поливая меня площадной руганью.

В ее доме отрубило электричество. Ну как «отрубило» … я не электрик, но проблему обнаружил мгновенно: на стоящем рядом с домом бетонном столбе висел электрический щиток, и этот щиток аж деформировался и почернел от копоти. Заглянув внутрь, я убедился, что починить это просто невозможно. Сгорел. Внутри черное осыпающееся крошево. Столб стоял у невысокого забора и прямо перед окном, откуда на меня продолжал литься мат. Дождавшись небольшой паузы, пока бабища промачивала глотку из кружки, я сообщил о неутешительном диагнозе и аж отпрянул назад, когда она истерично заорала:

– ЧИНИ‑И‑И‑И‑И! СУКА, ЧИ‑НИ‑И‑И‑И‑И‑И!

– Послушайте…

– Как хочешь, так и ЧИ‑ИН‑И‑И‑И‑И! МРАЗЬ! МРАЗЬ ТАКАЯ! **ли ты вылупился на меня?! Я сказала ЧИ‑ИН‑И‑И!

Охреневая от происходящего, я огляделся, убедился, что пока ни люди, ни твари не пришли на дикий шум, и заметил на соседнем столбе точно такой же щиток. Менять их местами – не вариант: вещь все же чужая, а еще я даже и не полезу в такую опасную штуку. Но рядом с моим участком висел примерно такой же щиток, и в нем имелась… Отодрав его крышку силой – ну не было у меня ключа – я заглянул внутрь и обрадованно улыбнулся. Вот она. Тут имелась розетка. И зеленый огонек в счетчике – на щиток идет питание. Измерив количество шагов от столба до забора, взглядом прикинул дистанцию до окна и кивнул – вполне реализуемо. Соединить вместе несколько удлинителей, обмотать стыки изолентой, аккуратно провести все вдоль забора с внутренней стороны – и готово. Да, весь дом на одном проводе «не поднять», но несколько розеток – уже хорошо: можно подзарядить гаджеты, подогреть еду в микроволновке, роутер подрубить на постоянку и все такое. Главное – не пытаться запитать весь дом от одного несчастного провода.

В этот момент я и попросил ее посмотреть в доме все имеющиеся удлинители и кинуть их мне.

В этот момент и разлетелась осколками о забор кофейная кружка, летевшая мне прямо в голову.

– Хотя бы провод длинный, электрическую вилку и розетку дайте, – попросил я, пока она набирала воздуха в грудь. – Я сам соберу удлинитель и все вам подключу…

– Хер тебе, а не провод! Чини! Ты обязан! Это твоя работа, тварь!

– Вы не могли бы…

– Тварь!

– Послушайте! Я не дежурный электрик! – не выдержав, рявкнул я. – И я вам вообще ничего не обязан делать! И не могли бы вы прекратить орать? Нельзя так материться!

– Сука ты вонючая! Еще учить меня будешь, тварь!

– Повторю – я ничего не обязан делать. Я не электрик. И приехал только потому, что…

– Обязан! ОБЯЗАН! Ты обязан, тварь! МРАЗЬ! ДЕЛАЙ! ДЕЛАЙ, КАК Я СКАЗАЛА! – на этот раз в забор прилетел горшок с кактусом.

Поглядев на осколки, я коротко кивнул, вытащил из кармана строительного пояса изоленту, закрыл выдернутую дверцу соседского щитка, обмотал несколько раз, чтобы не хлопала на ветру и внутрь не попадал дождь, после чего, не слушая продолжающую орать женщину, сел за руль, завел двигатель и уехал.

Ну на хер…

Нет, вот честно – ну на хер.

Еще большой вопрос, кто хуже для этого мира: молчаливая хищная тварь или эта… тоже тварь, но иного рода.

**

Ненадолго остановившись под прикрытием чужих заборов перед выездом на трассу, я наспех перекусил парой шоколадных батончиков с арахисом, зажевал их вечным круассаном из пакетика, запил банкой «Колы» и закусил вкусной сигаретой. Попутно написал в чат о своих успехах и неудачах. Я еще не доел, а вызволенная мной из плена женщина уже отписалась, подтвердив мои слова и добавив, что они продолжают ехать по почти пустой трассе, видели немало ужасов, но пока все хорошо. Пожелав ей удачи, я пробежался по чату, нашел еще пару призывов о помощи от людей, находящихся поблизости, прикинул, смогу ли помочь своими силами, и написал, что постараюсь подъехать. Посмотрев в навигаторе их местоположение, составил маршрут, глянул на часы и завел двигатель своего верного буцефала, которому скоро понадобится водопой…

Я проехал мимо одной заправки – закрыта. Мимо другой – закрыта, а въезд еще и металлическими щитами перегорожен стационарными.

К третьей заправке я ехал с упорством и неверием обреченного, но не ехать не мог – с чем я максимально крупно просчитался, так это с количеством запасенной горючки. Дома у меня еще оставалось несколько полных канистр, но это просто ничто для столь прожорливого монстра, как мой старый «Форд Экспедишн». Я лоханулся. В багажнике погромыхивали четыре пустые двадцатилитровые канистры и сорокалитровая широкогорлая фляга для питьевой воды. Ради того, чтобы заполнить их, я был готов платить втридорога и умолять. Но заправки были закрыты.

Третья заправка тоже закрыта. Дерьмо.

Четвертая, с трудом отысканная навигатором, находилась совсем рядом на стыке старых дорог, впритык к давно заброшенному стационарному посту ДПС, и мне совсем не верилось, что там может работать хоть что‑то, но я все же построил маршрут и двинулся по нему. По пути не заметил тварей и трупов, но встретилось минимум полтора десятка брошенных легковушек, выехавший с асфальта и уткнувший в опоясывающей чье‑то поле забор автобус. Многие машины были частично смяты – их без церемоний столкнули с дороги, чтобы не мешались. Минимум на трех легковушках я заметил частые отверстия, стекла разбиты – и либо виденные мной фильмы врут, либо это следы от пуль. Дверцы распахнуты, в салонах хаос, но опять же – никаких трупов. Крови нигде не увидел, но минут двадцать назад внезапно начался ливень и столь же внезапно закончился, смыв грязь и отмыв все до блеска. От этого ощущение неестественности происходящего только прибавилось: очень странно видеть брошенными нараспашку такие машины, как «Бентли» и «Майбах». Еще я понимал, что во многих машинах оставался бензин, и с каждой новой закрытой заправкой во мне зрела убежденность, что пора брать дело по поиску горючего в свои руки.

Как там добывается бензин? Обрезок шланга пихнуть в горловину бензобака, втянуть воздух и бензин, постараться не нахлебаться ядовитой гадости, спешно сунуть второй конец шланга в подставленную канистру и просто ждать, наблюдая, как драгоценная жидкость наполняет емкость.

Это в теории.

На практике же меня будут ждать запертые на ключ крышки бензобаков, сеточки в горловинах и вроде как даже хитро изогнутые пути поступления бензина, не позволяющие шлангу пролезть в нутро заветного резервуара. И в любом случае я все равно попытаюсь добраться до топлива, если в ближайшие полчаса не раздобуду его законным путем.

На следующем повороте я свернул налево, чуть задержался у въезда в тесное скопление дачных домиков, посмотрел вперед, где в трех километрах находилась еще не проверенная заправка, и все же свернул. Уж больно сердце кололо от выложенной в чат фотографии. Один из подписчиков вывозил семью в город, место в машине свободное имелось, и он даже предложил ей сесть, но она отказалась и продолжила сидеть. Он ее сфотал на прощание, выложил в чат с просьбой помочь и уехал.

«Она» оказалась на том же самом месте: у небольшого металлического вагончика с надписью «Вишенка» на лавочке у куста сирени спокойно сидела старушка. Руки сложены на лежащей на коленях сумке, она с улыбкой рассматривает цветущую сирень. На вид ей далеко за семьдесят, вся очень аккуратная, в прядях седых волос запутались дужками чуть косовато сидящие очки. Оглядевшись, я вышел из машины. Она улыбнулась мне. Я улыбнулся ей:

– Здравствуйте.

– Здравствуй, здравствуй, – она с надеждой указала рукой на запертую дверь: – Магазин открыть приехал, сынок? Какой уж час жду.