Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 70 страниц)

Все эти мысли приходили и уходили. Я торопливо перетаскивал все внутрь, каждый раз надеясь, что это последняя ходка, но снаружи оставалось еще немало, а мне к тому же требовалось кое‑что из строительных материалов. В лесополосе рядом с участком орали ночные птицы, кто‑то пугающе громко плескался в овраге, где из‑за дождей собралось немало воды. Надеюсь, это животные там шумят. Или утки… пусть это будут страдающие бессонницей утки…

И наконец я, уже изнемогая от почти переросшего в паническую атаку страха, буквально забросил внутрь пристройки на расстеленную на доски пленку охапку брусков и досок, подхватил со ступеней коробку саморезов, вбежал внутрь, закрыл дверь и моментально задвинул щеколду.

Снаружи ручки не было – это мне Виктор посоветовал не ставить ее, чтобы никто не мог за нее уцепиться и попытаться выдернуть дверь из проема. Да, скорей всего, оторвется сама ручка, а мощная дверь останется на месте, но зачем давать злодеям дополнительный шанс прорваться внутрь? Я к совету прислушался, равно как и к словам другого парня, принесшего брусок и показавшего, как его вставить внутрь П‑образной ручки, чтобы концы уперлись в косяк, и таким образом у меня появился еще один засов, который я сразу и поставил как надо. И только после этого я уселся прямо у двери, вытянул дрожащие ноги, оперся на поставленные за спиной руки и, задрав мокрое от дождя и пота лицо к потолку, беззвучно засмеялся в одуряюще пахнущей свежим лесом темноте.

Охренеть…

Это ж просто охренеть, насколько близко я подвел себя к реальной панике… еще чуток к этой грани – и я бы бросил все недоделанным. Но кое‑как справился с эмоциями и внес запасы внутрь. Я молодец. Действительно молодец. И буду еще большим молодцом, когда приму водные процедуры – тело свербит от грязи и ссадин буквально везде. Надо бы вымыть себя хорошенько хозяйственным мылом и пропшикать повреждения мирамистином. Но это потом – мои хлопоты еще не закончились. Глянув на экран смартфона – четверть десятого – поднялся на поднывающие ноги, со стоном расправил откровенно болящую спину, кое‑как стянул с ног перепачканные в грязи кроссовки, стащил носки, воткнул ступни в резиновые шлепки и пошаркал на кухню. Пора ужинать…

Через несколько минут сковородка с кусочком сливочного масла уже стояла на включенной плитке, в широкогорлой тридцатилитровой канистре с водой плавал кипятильник, а я воткнул в розетку и потащил удлинитель в новое и кажущееся прямо большим помещение пристройки. Парой ударов вбив в один из брусьев каркаса гвоздь, я повесил на него провод с лампочкой, подключил к удлинителю, и вспыхнувший свет упал на кучу барахла и смятое полотно пленки на полу.

Не давая себе времени на сомнения, снова всунул ноги в грязные кроссовки, вышел наружу, прикрыл плотно дверь и, спустившись со ступенек, обошел свой странноватый домик два раза, нервно сжимая в одной руке молоток, а в другой кухонный нож. Тщательный осмотр показал, что свет едва‑едва сочится из многих щелей между стружечными листами, и с этим я ничего поделать не мог: сначала изнутри требовалось плотно уложить утеплитель, затем закрыть все новым слоем изоспана и наконец установить тот вариант конечного покрытия, что меня устраивал больше всего – фанеру, вагонку или еще что на свой вкус. Ну а затем пристройку снаружи надо закрывать пластиковым сайдингом. А пока что стен у меня, по сути, и нет.

Но тем не менее я добился главного: весь дом под спасающей от дождей металлической крышей, и есть стены, пусть тонкие, но все же защищающие мои припасы и меня от ветра, осадков и чужих недобрых взглядов.

Вернувшись в дом, я снова запер дверь, переобулся и занялся делами, периодически наведываясь в кухню. Используя внешнюю стену бытовки, ставшую одной из внутренних стен домика, на части слева от двери я примерно за час закрепил четыре широкие полки из досок и сразу начал заполнять их из кучи у входа. Попутно плотно поужинал яичницей с жареными сосисками и поджаренным хлебом – в первую очередь надо использовать скоропортящиеся продукты. Иногда делал паузы на то, чтобы проверить канал и чат, мельком просматривал мировые новости и каждый раз находил нечто новое и тревожное.

Еще семь стран объявили о внутреннем локдауне и полном закрытии границ на въезд и выезд. Большая часть государств дала еще сутки свободного перемещения всем желающим, но две страны заявили, что полная блокировка начинается с момента заявления, то есть прямо сейчас.

Уже без счета страны одна за другой объявляли пока что просто о введении комендантского часа, перевода работы и обучения в дистанционную форму, о выводе военных и гвардии на городские улицы. Там локдауна не было, и важные чинуши в дорогих костюмах с пеной у рта поясняли, почему полная изоляция страны максимально губительная для экономики и жителей, через каждый пять слов вспоминая эпидемию ковида.

И, наверное, впервые, во всяком случае, на моей памяти, многие официальные государственные новостные ресурсы максимально открыто заговорили о творящемся в мире кошмаре. Не выдержав, я сходил за ноутбуком, поставил его на краю одной из полок и включил зарубежные новости с параллельным переводом на родной язык, выбрав для озвучивания суровый мужской голос, звучащий примерно как закадровый рассказчик в большинстве постапокалиптичных сериалов и игр. Это добавило соответствующей мрачной атмосферы, что меня вполне устраивало: тут не осветлять, а затемнять надо, чтобы проникнуться этим ужасом и забыть о безмятежном валянии на кровати.

Вспомнив еще кое о чем, я пощелкал вкладками и в первую очередь залез на сайты АТ и ЛитРес, чтобы скачать давно купленные и так пока даже и не начатые книги в наспех созданную папку с бодрым названием «Чтиво на конец света». Я даже испустил смешок по этому поводу, но он получился слегка натужным и довольно грустным. Скачивал я урывками, бегая от мешков к ноутбуку, рядом с которым поставил планшет и вывел новости с другого канала.

Цифровых книг у меня было много, бумажных тоже, так что без чтения мне остаться не грозило, и убедившись, что я уже стал владельцем примерно пяти сотен художественных книг с редким вкраплением энциклопедий, я занялся покупкой новых – такой вот парадокс жадности – делая упор на книги по выживанию и позаботившись о том, чтобы среди них было что‑то по установке видеокамер, по электрике, по проводке водопроводных труб и так далее.

Опомнившись, что трачу лишь на книги слишком много времени, переключился на скачивание документалок по всем интересующим меня жанрам, благо в Сети имелось все необходимое. Да, не факт, что все это обладает практической ценностью, но это я буду выяснять позднее. Параллельно в ноут потекли старые классические фильмы из различных стран мира, снятые еще до девяностых годов прошлого века. Мне то, старое кино всегда было куда ближе новомодных пиксельных блокбастеров.

Выбрав в Стиме несколько игр, поставил и их на скачивание. В результате я загрузил свой деревенский интернет чуть ли не на сутки вперед, а новости начали заикаться и лагать, но меня все устраивало. Пусть сначала текущий объем данных упадет на хард, после чего я перегружу все во внешнее хранилище и выберу новую порцию для скачивания.

Смешно, конечно, так вот запасаться – будто реально на конец света. В сердце еще вполне себе ярко горела надежда, что все обойдется малой кровью и вот‑вот ситуация будет взята под контроль. Пусть не во всем мире – но у нас‑то точно порядок наведут! Просто главное – не попасться тварям на зуб или под горячую руку проводящим зачистку солдатам. И посему лучше сидеть в глуши и не отсвечивать – чем я, собственно, и занимался. А власти справятся… обязательно справятся…

Вот только звучащие в полутемной комнате голоса дикторов с планшета и ноутбука что‑то оптимизма не добавляли – новости становились все мрачнее и мрачнее с каждым часом. Все страны будто сговорились, начав вываливать пласты максимально спрессованной чернушной информации практически без цензуры. Убийства, нападения, падения из окон – чего стоил тот клубок из шести сплетенных воедино тел, летящий с высоты примерно десяти этажей и ударившийся о крышу соседнего здания пониже. Мрак…

Неким апофеозом стал момент, где ведущая вроде бы португальской новостной программы, работавшая в тандеме с колоритным бородатым мужчиной, ненадолго замерла, секунд так на семь – десять, потом медленно подняла голову, глянула в камеру тем самым фирменным взглядом и с той самой кривоватой усмешкой, неспешно повернулась к напарнику за дугообразным столом и… бросилась на него. Брутальный бородач в идеально сидящем на нем костюме с зелено‑синим галстуком пронзительно завизжал, разом растеряв всю брутальность, как‑то по‑детски выставил перед собой ладони… и они оба рухнули за стол, откуда послышался уже не визг, а надсадный крик испытывающего сильнейшую боль человека. Камера задрожала, но продолжала показывать, как туда кинулись трое из закадрового персонала, пытаясь растащить ведущих в стороны. Девушка в красном платье с белым воротником с криками била спятившую по голове тонким макбуком, потом тащила ее за волосы, но все это не помогало. Четверо, включая жертву, вели себя как дети и тупо не могли справиться с одним противником. Камеру наконец отключили, но в кадре успел мелькнуть охранник с дубинкой и вроде как с электрошокером.

Чем все кончилось, я так и не узнал, но в хорошем исходе для бородача сомневался: видел его залитые кровью поднимающиеся и снова опадающие руки, беспорядочно бьющиеся о стол и оставляющие пятна на столешнице и бумаге. Крови было много… и это было ужасно, но при этом какая‑то странная и незнакомая мне часть сознания деловито отметила – это же хорошо. Прямо хорошо. Я сначала испугался этой мысли, но потом понял первопричину и тяжело вздохнул – да, это хорошо.

Хорошо, что все скрываемое во всей своей кошмарности вылезло на все экраны мира. Теперь скрыть уже ничего не получится. Отныне государства не станут пытаться купировать проблему обычными способами и бросят на ее решение все свои силы. И чем больше умелых вооруженных людей займутся уничтожением безумных убийц, тем больше не умеющих обороняться гражданских останется в живых – и, возможно, в числе этих счастливчиков окажусь и я.

Тот самый я, который ни хрена не умеет ни в стройке, ни в самообороне. Хорошо водительские права имею – и то в свое время мама на этом настояла, никогда не верившая в стабильность моей работы и считавшая, что мужчине надо иметь как больше навыков. Я так никогда не считал, и сподвигнуть меня удалось только на обучение в водительской школе.

Блин… вот почему я не пошел заниматься какими‑нибудь боевыми искусствами? Вот почему? Прямо за моим домом располагался еще советских времен дворец спорта, где нашли себе место секции бокса, дзюдо, самбо, ММА, тхэквондо и чего‑то еще. Неподалеку имелся и бассейн, куда я ходил в детстве, а став взрослым, часто подумывал вернуться в хлорированную воду и снова регулярно плавать. То и дело в сети я натыкался на объявления от ставших частными тренерами бывших чемпионов по боевым искусствам, готовых за не очень‑то большие деньги подучить любого рохлю умению махать кулаками. Куча фирм с реальными ветеранами организовывала регулярные полевые сборы для тех, кто желает научиться обращению с оружием, азам выживания, умению рыть укрытия и всему тому прочему, что лично мне очень бы пригодилось прямо сейчас.

Так почему я ничему этому не научился, хотя у меня было и время, и финансовые возможности?

Да, ответ прост: потому что не было желания. Не было желания с кем‑то знакомиться, договариваться, потом ехать куда‑то за город, жить в палатке – и не дай бог с кем‑то, а не один! Не хотелось никуда регулярно ходить, потеть там и уставать…

И вот он – результат: вялая и находящаяся в перманентной панической атаке тушка ничего не умеет, и учиться приходится прямо на ходу. За последнюю неделю я узнал больше, чем за последние несколько лет. Это плохо? Да нет. Это очень хорошо. Вот только как‑то поздновато я начал чему‑то учиться.

Глянув в углы экранов планшета и ноутбука, проверил смартфон и, выругав себя, пошаркал за еще одним удлинителем, попутно похвалив себя, что накупил их штук пять, хотя два оказались всего двухметровыми, что изрядно снизило их ценность. Добавив количество розеток на полке, я поставил все девайсы на подзарядку и успокоено выдохнул. После выступления того флегматичного мужика я начинаю нервничать, если у меня на гаджетах заряда меньше шестидесяти процентов.

Уперев руки в бока, продолжая слушать новости, я задумчиво огляделся, убедился, что неразложенных вещей еще слишком много, чтобы думать об отдыхе, и занялся ящиками, приобретенными у той улыбчивой старушки. Нет, тащить их я никуда не стал – пока некуда было. Я открыл каждый и начал доставать содержимое, не обращая внимания на тенета пыльной паутины и иссохшие трупики насекомых.

Чего там только не было! Перевязанные бечевкой стопки журналов «Бурда Моден» – что это вообще?! – журналы «Крестьянка», «Здоровье», «Юный натуралист», «Роман‑газета» и немало других, рассортированных по названиям. И не лень же кому‑то было. Кое‑какие журналы были набросаны сверху уже явно позднее, и из них вываливались закладки, сложенные листы бумаги с вроде бы выкройками каких‑то вещей. Кому в наше время придет в голову шить на дому? Любая китайская шмотка обойдется в разы дешевле, а в ПВЗ придет уже завтра – надевай да беги хвастаться.

В тех же ящиках я откопал немало гвоздей, включая под три сотни гнутых и ржавых – зачем?! – немного саморезов, бойки от молотков и головы топоров, отыскал монтировку и клещи, мотки проводов и еще множество всякого разного. На самом дне последнего ящика я обнаружил крайне неожиданный сюрприз в стиле заначки Кощея Бессмертного. Если точнее, то ко дну ящика были приделаны две высокие планки таким образом, что в центре образовался отдельный отсек – и вот он и был заполнен ржавыми гнутыми гвоздями, обрезками проволоки, болтами с явно поврежденной резьбой и прочей грязной мелочевкой, которую и трогать не захочется.

Я поковырялся в этой массе пальцем, укололся и прекратил исследования. Правда открылась, когда я решил переставить тяжелый ящик ближе к двери, чтобы завтра высыпать весь этот хлам куда‑нибудь и забыть, протереть сам ящик от ржавой пыли и использовать как хранилище. Я поднял ящик, поохал от боли – надо же было так нагрузить – протащил пару шагов и… наступил на какую‑то тетрадь, закономерно поскользнулся, почувствовал, как груз валится из рук, разжал пальцы и отступил назад, чтобы все это не раздробило мне торчащие из шлепок пальцы ног. Ящик упал с таким дребезжащим грохотом, что я сам протяжно зашипел, не знаю почему, и замер на десяток секунд посреди большой комнаты, боясь услышать что‑то вроде приближающегося воя тварей. Потом вспомнил, что они всегда молчат, глянул испуганно на заблокированную дверь и проверил, где там нож и молоток в строительном поясе.

Нож…

Стоило мне положить руку на боек висящего в поясе молотка, как я увидел его – лежащий на полу нож с длинным хищным клинком, высунувшимся из окутывающей его тряпки. Хрустя подошвами по гнутым гвоздям – а они рассыпались прямо везде – я подошел к вставшему на бок ящику, протянул руку к непонятно откуда взявшемуся ножу и… увидел еще один сверток из мешковины. Пальцы сами сжались на нем, и я ощутил под тканью что‑то вроде тонкой и скользящей по чему‑то пленки. Я что‑то ощутил. Не знаю, что именно, но я ощутил что‑то… пугающее и волнующее одновременно. Настолько волнующее, что уже через несколько секунд я разрезал бечевку, вскрыл сверток и уставился на лежащее у меня на ладонях сокровище – еще один сверток из нескольких полиэтиленовых пакетов с пятнающей их изнутри смазкой, хранящий в себе… пистолет.

– Да нет, – едва слышно прошептал я, опуская тяжело стукнувший сверток на пол и переворачивая полегчавший ящик в правильное положение. – Да нет… чудится…

Заглянув внутрь, я увидел тот же самый центральный самодельный отсек для гвоздей, но уже опустевший и… с отлетевшей с его дна дощечкой, под которой обнаружилось совсем небольшое пространство.

Второе дно.

Заметив торчащий краешек тряпки, я осторожно потянул за него и вытащил еще один сверток примерно такого же размера. Неужели еще пистолет? Руки сами потянулись за складным ножом – тот, чужой, я пока даже не трогал.

Внутри обнаружился не второй пистолет, а патроны. Двадцать три патрона, чуток скользких от небольшого количества покрывающей их смазки. Осторожно достав их один за другим, случайно уронив одну штуку и испугавшись – вдруг выстрелит? – я расставил патроны в ряд на опять перевернутом на бок ящике, вытащил из пакетов и положил рядом пистолет, тряпкой чуть стер с него толстый слой смазки и, присев рядом на корточки, задумчиво замер. Пистолет. Темная сталь или – так вроде бы называли такую в книгах – вороненная. На ручке выпуклая пятиугольная звезда. На задней верхней части – глубокие параллельные засечки. Там, снизу, откуда достают магазин, имеется металлическая петелька.

Просто охренеть…

В этих деревнях в каждом дворе огнестрельное оружие прячут?

А если еще в заброшенных домах покопаться, то не отыщу ли я, к примеру, пулемет?

Отмерев, я поднялся, проверил еще раз тайный отсек, убедившись, что он, к сожалению, пуст, поднял с пола нож, развернул и положил рядом. Узкий клинок длиной с ладонь, наборная рукоять из кусков пластика. Оставив весь натюрморт там, я, чтобы немного прийти в себя, занялся уборкой, сгребая рассыпанное в пустой контейнер, а закончив, понял, что меня очень интересует название этого пистолета. И я знаю, где найти ответ: у меня есть куда‑то пропавший Бажен, а еще у меня есть поисковики.

Уже через пять минут я знал ответ – в тайнике лежал пистолет ТТ. И судя по внешнему виду, он был выпущен где‑то в сороковые годы прошлого века. Скорей всего, это оружие эпохи Второй Мировой Войны. На секунду накатило разочарование – пистолет слишком старый, допотопный, но потом я решил не строить из себя умника и просто отправил фото натюрморта Бажену. И так совпало, что наши сообщения ушли одновременно – не успел я нажать «отправить», как от него тоже пришло послание. И что пишет?

«Тихыч, извини, что пропал – мы тут стаю из пяти тварей выслеживали в посадках неподалеку от нас. Грохнули их. Одного нашего порвали они, но не серьезно – представляешь, девка голая на него прыгнула прямо с дерева. Как рысь прямо… В общем, мы справились. Прошли первое серьезное боевое крещение и отделались малой кровью, хотя парень остался без глаза. С твоим вопросом я разобрался – у тебя СВТ‑40! Судя по всему, все части на месте, и осталось только все грамотно расконсервировать и собрать. У тебя есть обезжириватель? Уайт‑спирит например? А оружейное масло?»

Откуда у меня обезжириватель и оружейное масло? Я даже не знаю, что это такое.

Не успел я дочитать первое сообщение, как смартфон испустил пронзительный звонок.

– Привет, Бажен! Рад что у вас там все обошлось! Но парня жалко – глаз потерял.

– Да уж… такого мы не ожидали – она прыгнула с вековой березы, с высоты трехэтажки примерно. Упади она прямо на него – считай, уже труп. Вот только она, я сам не знаю как, приземлилась рядом со спиной, самортизировала свой прыжок о его рюкзак, рванула на себя, и они завалились. Тут она и начала его драть когтями. И ухо отожрала. Ох он и орал…

– Да я представляю… я бы там обоссался…

– А он и обоссался, – буднично произнес Бажен. – И ни хрена не осуждаю парня. Девку мы шлепнули.

– «Шлепнули»? Зачем шлепать‑то?

– Ну не по жопе же! Пристрелили!

Почувствовав, что краснею – ведь знал же это выражение – пробормотал что‑то невнятное и закашлялся. А Бажен со смешком продолжил:

– Но стрелять жалко было в такую красоту – настоящая модель, млять. Да еще и голая. Дикая. Красивая. Была бы прямо из наших мужских мечтаний, не пытайся она глаза вынуть когтищами. В общем, едва ее угомонили до того, как она Алексу полностью свет потушила. Эти твари все время бьют по глазам – а ведь на нем тактические очки были.

– Повезло!

– И не говори. Но тебе тоже свезло – ты где еще один раритет раздобыл, Тихыч? И опять от Токарева.

– ТТ, – солидно произнес я. – Да уж… старых времен.

– Ишь каким спецом ты сразу заделался, – Бажен необидно рассмеялся. – Но давай не радоваться раньше времени – вдруг он выхолощенный?

– Как это?

– Ну, бойка, например, нет. Или ствол залит свинцом. И все тогда – это не пистолет, а булыжник. Надо как минимум провести частичную разборку, все проверить, очистить, смазать подходящим маслом…

– У меня нет оружейного масла.

– Да автомобильное тоже сойдет в безвыходной ситуации. Только брать надо то, что пожиже. В общем, пока у меня есть чуток времени – давай занимайся стволом, господин оружейник.

– Я не умею разбирать оружие, Бажен.

– Ну, тогда все твои надежды на топор и ножи, Тихыч. Ты это хочешь сказать?

– Нет, но…

– Я подскажу, как и что, благо интернет пока есть. Погоди! А где ты добыл пистолет? И финку – вроде как самодел неплохой.

Я вкратце рассказал о происхождении оружия, и Бажен уважительно присвистнул:

– Вот так и случаются находки века порой. Отыскать огнестрел среди макулатуры и гнутых гвоздей…

– Да уж…

– Ладно! Удивляться в наше время некогда. Перезвони мне с видео – и погнали.

– Погнали, – кивнул я, ощутив прилив уверенности. – Сейчас перезвоню!

Пока смартфон вызванивал Бажена, я сбегал за очередным энергетиком, попутно снова включив электроплитку – яичницы оказалось маловато для утоления аппетита.

**

В результате спать я лег в пять утра.

Нет, с разборкой, чисткой и сборкой пистолета я управился довольно быстро, благодаря комментариям и направлениям Бажена, после чего получил от него краткий инструктаж по тестовой стрельбе, которую мне надлежало провести как можно скорее во время любой поездки. Пистолет, по его словам, был в полном порядке. Винтовку СВТ‑40 я почистил, но собрал только частично, так как у Бажена, несмотря на поздний уже час, возникли срочные дела: кто‑то там его позвал приглушенно, друг ушел из кадра, о чем‑то там они побормотали, и, вернувшись, он сразу попрощался, велев писать ему подробные отчеты.

Но перед всем этим, во время разборки и чистки пистолета, пока я метался за нужными средствами и шарился по всем ящикам, он мне рассказал кое‑что совсем уж дикое и ужасающее. Рассказал то, что напрочь отбило у меня сон почище любого энергетика, а заодно добавило мороза в вены…

Начал Бажен с коронной фразы, наверное, навсегда врезавшейся мне в подсознание: «Разные хитрожопые беспринципные ублюдки всегда первыми чуют ветер перемен и начинают извлекать из него кровавую выгоду еще до того, как ты вообще хоть что‑то начал прочухивать».

Коровники. Стойла. Вот использованные им слова, переставшие с этих пор звучать для меня безобидно. Бажен проговаривал все быстро, жестко, эмоционально и используя максимум мата. И главными злодеями в его рассказе были не спятившие твари, а обычные жадные до шального, кровавого бабла ублюдки.

И зарабатывали они очень и очень просто: находили в Сети, в том же Телеграме, самых паникующих, что было крайне просто, если ты подписан на всякие городские и областные чаты своего региона. Они выбирали тех, кто истерил тем сильнее, чем страшнее становились мировые новости и чем хуже работали сервисы доставки и прочее. И этому вот испуганному человечку делалось простое предложение: ты нам деньги, а мы тебе безопасность, а если точнее, то мы либо обеспечиваем, мол, тебя всем необходимым прямо на месте, если у тебя есть собственное жилье, а если такового не имеется, то добро пожаловать на переоборудованную базу отдыха с отдельными коттеджами, но это уже для людей обеспеченных. Нет много денег? Ну… продай то, что можешь продать, и раздобудь. Не хватает на коттедж? Не беда. Будет тебе отдельная крохотная комнатушка на манер закрытых кабинок в зарубежных интернет‑кафе, где есть стол с компьютером, кресло, раскладушка сбоку, немного свободного места и запирающаяся изнутри дверь с кодовым замком. Воды от пуза, четырехразовое обильное питание, дежурный доктор, за отдельную плату принимаются и выполняются любые заказы. Единственное условие – проживание по отдельности, даже мужу с женой нельзя, так как все понимают, что такое твари и как внезапно они пробуждаются. Маленьких детей с матерями не разлучают, а остальным – строго по отдельности.

Полная защищенность от внешней опасности гарантировалась, равно как и доставка на «центральную» базу, расположенную к тому же в черте города и под вооруженной охраной. Доставка обратно тоже предоставлялась – и бесплатно. Ценник ужасал.

Двести пятьдесят тысяч рублей в неделю за проживание на полном пансионе в крохотной комнатушке без изысков.

Пятьсот тысяч рублей за небольшой гостевой домик с парой маленьких комнат – тоже на неделю. Были и более роскошные и дорогие варианты.

Если оформляешь постой сразу на месяц, то получаешь особые скидки. Оформляешь на два – получаешь еще больше скидок. И да, в случае если все кончится раньше – в договоре прописан незамедлительный возврат остатка суммы. Такой вот клиентский подход…

Пока человек размышлял, ему присылались видеоролики с внутренним интерьером, показывались улыбающиеся в комнатах люди, были видны широкие коридоры с ярким освещением, спины вооруженных охранников в бронежилетах у закрытых въездных ворот, поблескивающие флюгерами аккуратные домики на подстриженных газонах, огромный дизельный генератор, поднимающаяся за ним вышка сотовой связи и зонтики спутниковых антенн на какой‑то крыше. Прямо настоящий безопасный курорт.

Тогда же вскользь проходила информация, что весь этот бардак обязательно утрясется, но не раньше, чем через один‑два месяца. И разве не здорово будет провести это время не в заполненном трупами и опасностями городе, а в куда более спокойном месте, где тебя регулярно накормят, напоят, где всегда будет электричество и интернет? И тут же вводились две, возможно, самые тревожные для современного человека новости: есть, мол, информация, что в городах вот‑вот начнутся массовые отключения электричества, что накроется интернет и сотовая связь, что вместе со светом кончится и вода в многоэтажках, ведь туда ее гонят электрические насосы. Впрочем, вода перестанет поступать, невзирая на этажность домов, а долго ли просидишь на бутилированной?

Упор делался на нагнетании паники, ставка же была на одиночество жертвы, на её податливую психику, на банальный ужас от происходящего и ощущение собственной беспомощности – идеальное состояние объекта для умелой обработки.

Да, этот подход действовал лишь на меньшинство, но тварям большего и не требовалось – везде не поспеешь. Только на пожилых одиноких людях, имеющих кое‑какие сбережения, они уже неплохо зарабатывали и были заняты, считай, на весь день. Почему только на один день? Да потому, что никого ни в какие домики они не селили. Да и не было этих домиков. За желающими приезжал красивый микроавтобус с фирменным логотипом «Радость долгоденствия», служащий в деловом костюме давал на подпись договора, все подтверждал: да, можно оплатить картой по терминалу, можно наличкой или валютой – после чего человека провожали в машину, предупредительно неся его багаж, а с собой можно было брать один большой чемодан и ручную кладь. И эти суки не забывали посоветовать захватить все ценности с собой – ведь мы помним про мародеров и грабителей, верно? Внутри машины пахло освежителем воздуха и чуток хлоркой. Человека усаживали в тесный отдельный отсек из стали и пластика (разумеется, ради общей безопасности, ведь обратиться в тварь может каждый), дверь закрывали, после чего машина ехала за следующим желающим, потом еще куда‑то заезжала и наконец направлялась за город.

И там всех убивали. Просто и буднично. Действовали внезапно, чтобы жертвы не успели отправить сообщение или позвонить. Зажатые по отсекам люди не сразу могли оказать сопротивление и были обречены.

Убивали просто. Ножом. Иногда кувалдой. Пистолетом для убоя крупного рогатого скота. Тогда же Бажен спросил: «Видел когда‑нибудь гвозди для забоя крупного рогатого скота?»

Я ответил, что не видел, а он посоветовал посмотреть, если есть желание, и продолжил рассказывать, одновременно поправляя меня в деле сборки пистолета ТТ.

Одним словом, людей резали, как скот на бойне. А перед тем как убить, их иногда пытали, выбивая пароли к телефонам, картам и приложениям, чтобы выгрести оттуда остатки денег. Убитых выволакивали из салона и швыряли в придорожные заросли или в кювет, не парясь с похоронами: они подгниют, мертвых тел вокруг так много, что не успевают собирать грузовиками, и в любом случае в этой неразберихе все спишут на тварей или решат, что несчастные сами стали тварями и их убили обороняющиеся.

Чтобы усложнить опознание, подонки раздевали людей догола, чемоданы, телефоны, карты забирали и уезжали, а их напарники уже обрабатывали следующих потенциальных жертв – так что порой красивый микроавтобус тут же разворачивался и ехал обратно в город за новой партией, пока в салоне все протирали салфетками и прыскали освежителем. Попутно могли заехать в квартиры, где недавно побывали, если ранее замечали там что‑нибудь интересное.

Ах да: за отдельную плату, разумеется, они с удовольствием пристраивали у себя домашних питомцев. Не возились только с рыбками, а всех остальных брали с радостью. И тоже убивали, само собой.

Лихие времена – дикие деньги. Эти суки увидели окно возможностей и молниеносно воспользовались им. Просто поразительно, как медленно раскачиваются обычные нормальные люди и как быстро принимают решения всякие отбросы рода человеческого.

Тех ублюдков, про которых Бажен мне рассказал, в живых уже нет – он не стал уточнять, как и кто на них вышел. Но их больше нет. Их всех уже обнулили – и без малейшей жалости, заставив максимально помучиться. Вот только, судя по всему, это лишь часть растущей криминальной сети.

За два с небольшим дня работы уничтоженные ныне твари убили только по подтвержденным ими же спискам больше сорока человек, включая детей и двух беременных женщин – про детей и беременных они признаваться не стали. Я попытался все же уточнить детали, но меня бесцеремонно прервали и посоветовали своими делами заниматься, а не чужой лавр нюхать, образно выражаясь.

И это еще не все. Еще Бажен рассказал о просто начавшем всех убивать охотнике, вышедшем на улицы небольшого подмосковного города и завалившем больше тридцати человек, при этом он стрелял и в людей, и в тварей, не делая разницы и радостно вопя во всю глотку, что он наконец‑то дождался, что наконец‑то менты все передохли, что можно убивать безнаказанно, и как же он люто ненавидит вообще всех. Полиция, кстати, так и не приехала – его пристрелил какой‑то безымянный герой мотоциклист. Подкатил на выключенном движке, три раза выстрелил из пистолета, дал газа – и только его и видели. Четвертый раз он выстрелил в прыгнувшую на него с крыши брошенного на тротуаре КамАЗа тварь, влет прострелив башку. Есть видео всего этого – Бажен уже скинул мне на смартфон: посмотри, мол, вдохновись и будь пожестче.