Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 70 страниц)

– А че? – повторил мужчина из мерседеса и, вытянув из внутреннего кармана легкой куртки плоскую фляжку, открутил крышку и сделал большой глоток. – А че, с-сука… пристрелить бы тебя, падаль… да ты уже сдох, но просто еще не знаешь об этом.

Утерев губы широким запястьем – на нем блеснули тяжелые золотые часы – он повернул голову к бабушке и улыбнулся:

– Мать… ты уж прости, но я за тебя заплачу.

– Ой… – старушка всплеснула руками. – Что ты! Да я…

– Возьми всего вдвойне, – попросил мужик. – Или даже втройне – может, эта тварь там, за витриной, права, и завтра тут ничего не будет. Возьми даже то, что у тебя уже есть. Про запас бери. Я заплачу.

– Вот так бы сразу! – прогудел оживший амбал, ничуть не оскорбленный тяжелыми словами. – Оплата только наличкой!

Я шагнул вперед:

– Почему только наличкой?

– А терминал не работает, – насмешливо улыбнулся мне бугай, утирая пот с мокрого лба. – А че? Нету нала? Так вон там за углом – банкомат зеленый, и в нем пока даже что-то шуршит вроде. Иди да возьми.

– Иди да возьми, – повторил я, впервые в жизни прямо сейчас – вот прямо сейчас – ощущая невероятное, просто, мать его, невероятное желание взять и на всю жизнь посадить себя в тюрьму за полярным кругом путем разбивания головы этого урода о все имеющиеся здесь угловатые предметы, и плевать мне на висящую прямо над головой камеру наблюдения. – Иди да возьми… да… я пойду и возьму…

– Иди-иди, – подбодрил меня амбал. – Иди. И побольше сними – ты ведь и себе прикупить хочешь? – окончательно взбодрившись, он опять оперся ладонями о столик. – Пока есть чего покупать. Я ведь насчет завоза не шутил – его не будет.

– А представь, ты пойдешь вечером домой… и… – начавший фразу мужчина из мерседеса не закончил и, улыбнувшись как-то по-особому, но страшно, прямо вот страшно, продолжил совсем иначе, достав из другого кармана пачку красных банкнот. – Дай лекарстве бабушке. Дай.

– Оплачу половину, – торопливо сказал я. – Но переводом. Вам на карту.

– Не надо, – спокойно ответил мужчина, и, глядя на толщину вытащенной им денежной пачки, я в его слова поверил. – А ты… ты молодец. Но не встревай. Здесь я сам разберусь. Эй! Лекарства доставай!

– Деньги вперед! – донеслось откуда-то с пола из-за стойки. – И не надо злобы! А че? Времена какие⁈ Говорят, в Китае людей нормальных уже не осталось! И в Индии! Одни твари! И фабрики скоро встанут! Кардиомагнил? Да его скоро по весу золота продавать будут!

– Мне бы тоже лекарств прикупить, – признался я.

– Болеешь?

– Не. На будущее.

– Это правильно. Я, пожалуй, тоже прикуплю чего-нибудь от похмелья. Я Родион.

Пожав удивительно жесткую, почти деревянную ладонь, я тоже представился:

– Тихон. Рад знакомству. Стойте! – неожиданно для себя самого дернув его руку обратно к себе, я кривовато улыбнулся: – Я дам вам ссылку на свой канал. Он полезный! Честно!

– А?

– Честно! Канал «Пепел доверия» – про выживание и все такое. И чат есть, где люди общаются.

– А с чего ты решил, что мне это надо? – спросил мужчина, бросая на столик у кассы несколько красных бумажек.

Выдержав внимательный взгляд, я пожал плечами и ответил просто:

– Так вот решил… Но если ошибся – извините, Родион. А канал можете найти в поиске Телеграм. «Пепел доверия».

– Запомню, – кивнул Родион, владеющий старой, но ухоженной моделью серебристого мерседеса. – Так ты чего покупать здесь собрался? Может, я на всякий того же прикуплю. И вместе выторгуем скидку у этого… человека…

– Всякого, – улыбнулся я. – Но начнем с аспирина и парацетамола, да? А скидку точно выбить сумеем?

Родион, опять прикладываясь к фляжке, улыбнулся:

– Ну, мы постараемся, да? Если сильно надо…

– Надо, – уверенно произнес я, жадным взглядом окидывая витрину. – Прямо надо. Я бы многое сказал про владельца аптеки, но в чем-то полностью с ним согласен.

– И в чем же?

– А будет ли новый завоз лекарств? – тихо-тихо спросил я, так, чтобы меня услышал только Родион. – И как ни крути, а я бы не хотел лечиться припарками из заварного говна…

– Так это только здесь урод свои цены винтит.

– А если завоза не будет вообще ни в какие аптеки?

– Хм… с чего бы это вдруг?

– Я бы рассказал сейчас про увиденное сегодня, но настроение никому портить не хочу.

– Ну а я бы дерзнул послушать. Так чего ты там собирался набрать из лекарств, Тихон?

– Я предпочитаю широкий спектр, – ответил я, улыбаясь торопливо уходящей прочь осчастливленной старушке, часто кивающей и почти кланяющейся нам. – Вот чтобы аптечка полная была. И чтобы не париться о том, будет ли новый завоз или нет…

Хмыкнув, он протянул мне столь же серебристую фляжку, как и его мерседес, и сказал:

– Нам бы пообщаться еще чуток. Я вот чую запах беляшей… а ты?

– Пахнет вкусно, – признался я. – Прямо вкусно… покупаем лекарства, а потом беляши, кофе и общение?

– И чуток коньяка, – решительно кивнул Родион…

* * *

Первое, что спросил у меня новый знакомый, болезненно щуря только что закапанные глазными каплями усталые глаза:

– А ты вообще кто по жизни? – прежде чем я успел что-то ответить, он добавил: – Но не строитель точно.

– Так заметно? – улыбнулся я, баюкая в ладонях горячий пластиковый стаканчик из автомата, к которому пришлось отстоять небольшую очередь.

После этого мы молчали до тех пор, пока не нашли источник манящего аромата – им оказались запаркованные недалеко от входа старые красные жигули ВАЗ-2102, как их определил Родион. Багажник был открыт, там стояло несколько накрытых пленкой подносов, а владела всем этим просто гигантская женщина, недвижно сидящая на мощной и тяжелой даже с виду табуретке. Сюда тоже имелась очередь, но несмотря на свои размеры, женщина отпускала беляши и кольца домашней краковской удивительно быстро, не замедляясь даже в отсчете сдачи, если платили наличными. Ее неподвижное лицо было покрыто бусинками пота, но при этом от него веяло ледяным безразличием почти ко всему, исключая лишь продажу беляшей.

Получив желаемое, мы отошли к моей машине, я забросил на заднее сидение пакет, набитый различными лекарствами, бинтами, ватными тампонами и даже ушными палочками, открыл вторую дверь и пригласил нового знакомого присаживаться, сразу извинившись за грязь в салоне. А машину я засрал так засрал – аж стыдно. И по неодобрительному взгляду Родиона было заметно, что его вид моей залитой грязью снаружи и внутри машины аж коробил, но эту тему он затрагивать не стал и повторил свой вопрос.

– Кто я по жизни? – переспросил я удивленно. – Да особо никто. Офисный служащий. Бумажки перекладываю. Якобы.

– «Якобы»? – впившись зубами в пахучий бок беляша, он вопросительно приподнял брови.

– Почти все давно автоматизировано, так что я, можно сказать, балду гоняю, – спокойно пояснил я, хотя раньше ни за что бы в таком не признался. – Сейчас перевелся на удаленку и работе вообще почти времени не уделяю. Вчера ни минуты, сегодня, может, полчаса за ноутом посижу, пока есть надежда получить зарплату.

– А надежда есть?

– Хотелось бы верить, – хмыкнул я и в свою очередь откусил огромный кусок подрумяненного теста.

Кусанул. Прожевал. И аж глаза закатил от безмолвного восторга – как же вкусно! Настолько вкусно, что я не рискнул запить эту благодать дешевым кофе из пластикового стаканчика. Да и нужды не было, учитывая прямо немалое количество мясного сока. Теперь понятно, почему за беляшами выстроилась целая очередь и почему некоторые берут сразу по десятку. Эх… надо было и нам штук на пять побольше прикупить…

Переведя взгляд на неспешно жующего Родиона, я понял, что чуток «зажевался» и смущенно улыбнулся. Он понимающе кивнул:

– Вкусно. Так кто же ты все-таки такой, Тихон?

Я пожал плечами:

– Человек обычный, подвид тихий, таксон неконфликтный. Офисная креветка вида горбатус.

– По тебе не скажешь. Да и по машине тоже. Давно я этих гигантов на дорогах не вижу, – он окинул взглядом «Форд Экспедишн». – Прожорливые. Да и мода на них прошла. И явно машина не для офисной креветки.

Проглотив уже второй беляш, я схватил из мокрого от жира и конденсата пакета следующий и, не обращая внимания на капающий на штаны жир, ответил:

– Да я в глушь решил перебраться.

– На время?

– Навсегда.

– Зов природы?

– Можно и так сказать, – улыбнулся я.

Удивительно, но идущие один за другим вопросы Родиона не вызывали ни малейшего раздражения. Обычно задай мне кто-то третий такой довольно бесцеремонный вопрос, да еще и будь это незнакомец какой, я бы уже дал понять, что мне это не нравится, а продолжи он спрашивать, просто ушел бы. Не люблю, когда лезут в душу. А кто любит? А вот на вопросы Родиона реакции отторжения не было. Хотя это, быть может, от того, что человек он необычный даже с виду – серебристая фляжка, такого же цвета элегантный старый мерседес, сам одет вроде как по-дорожному удобно, но не без элегантности, а глаза уже далеко не такие злые, как при первой нашей незадавшейся встрече на этом самом месте. И сейчас нет ощущения, что он мне вот-вот врежет.

Как-то поняв, о чем я думаю, Родион налил в свой стаканчик с кофе немного содержимого из серебристой фляжки, жестом предложил и, когда я кивнул, долил и мне, тем самым в разы улучшая вкус кофейной бурды из автомата, после чего спокойно произнес, протягивая мне стаканчик:

– За тот наезд насчет места парковки извини. Я был неправ.

– Да проехали. Я ведь тоже подрезал, можно сказать.

– Я был неправ, – повторил он и этим окончательно подкупил меня.

В свое время я намеренно оборвал контакты с несколькими прежде близкими друзьями и коллегами. И как раз по этой причине – они тупо не умели признавать свою неправоту. Не умели извиняться за собственные косяки, не умели признавать собственные ошибки и не умели быть благодарными.

Не остановившись на извинении, Родион, отпив кофе, снова заговорил, крутя в блестящих от масла пальцах беляш:

– Обычно я держу эмоции в узде. Меня это не оправдывает, конечно…

– Ты там сказал, что недавно мать похоронил. Так что тебя понять можно, – возразил я. – И я тебя очень хорошо понимаю.

Подняв взгляд, он заглянул мне в глаза и понимающе кивнул:

– Ты тоже?

– Да. И не так давно.

– И как?

– Опустошение, – ответил я. – Ощущение, что тебе вырвали здоровенный такой кусок тела.

– У меня ощущения схожие. Но сорвался я по другой причине. Там я свое отплакал еще на поминках. А на тебя сорвался из-за закончившегося как раз перед этим телефонного разговора. Еще кофе, коньяка и беляшей?

– Коньяк ведь дорогущий прямо, – заметил я, успев выпить свою порцию и высоко оценить плещущийся в кофе алкоголь.

– Значит, с дешевыми беляшами и кофе сочетается просто отлично, – он впервые улыбнулся действительно открыто и почти весело. – Я за беляшами – ты за кофе?

– Договорились…

Встретившись на этом же месте минут через пять, наполненных стоянием в очередях, мы уселись на тех же местах, разлили по стаканчикам кофе и снова занялись беляшами. Солнышко припекает, воздух после дождя свежий, усталые после дороги мужики задержались на безымянной развилке, чтобы пополнить силы и продолжать свой путь.

– Готовишься? – Родион задал этот вопрос после очередного съеденного беляша и после того, как еще раз оглядел салон моей машины, не упустив из виду и грязные свертки на полу.

Дополнять вопрос нужды не было – и так понятно, к чему я готовлюсь. Поэтом я кивнул и неожиданно для самого себя начал рассказ о том, как решил перебраться жить в относительную глушь, как бодро собирался и насколько грандиозные планы строил. Хотя разговорился я вовсе не неожиданно – сытная еда и немного алкоголя сыграли свою роль и неплохо так. В результате я рассказал вообще все о происходившем со мной после отъезда из Москвы на старом внедорожнике. Хотя мне скрывать и нечего. Да и рассказывать особо нечего. Родион изредка задавал вроде бы небрежные, но меткие вопросы, я отвечал и так вот рассказал все без утайки. В особенно ярких красках я описал последние два дня – убийство в «Пятерочке», спятивших людей в деревне, охоту за оружием…

– Ясно, – кивнул Родион.

– Что «ясно»?

Этот короткий ответ меня обескуражил и даже чуток обидел. Я тут столько всего понарассказывал кровь леденящего, а он мне – ясно, будто я поход в библиотеку описал.

– Что ясно? Ну, ясно, что ты реально барахтаешься, реально стараешься в этой непонятной и пугающей ситуации…

– Спасибо. Это на самом деле так…

– И при этом ты пребываешь в панике, Тихон. Тебя уже захлестнуло, ты уже нахлебался и быстро идешь ко дну – просто пока еще не понял этого.

– А? – я уставился на него в полном изумлении, едва не выронив почти пустой стаканчик с кофе и коньяком. – Я в панике⁈

Вот сейчас мне действительно стало максимально обидно. Аж в глазах защипало и в корнях волос. И жаркая волна ударил от живота в голову. Я в панике⁈ Я с утра до ночи в делах, что-то пытаюсь успеть, договориться, сделать…

– Погоди кипятиться, – попросил Родион. – Я поясню, если ты не против, Тихон.

– Да уж был бы благодарен! – пробурчал я, вытягивая из пачки сигарету. – Закуришь?

– У меня свои.

Я даже не удивился, увидев вытащенный из другого кармана серебристый тонкий портсигар и серебристую зажигалку, издавшую при открывании удивительно мелодичный звук. Сигареты он курил очень тонкие, коричневые, с золотым фильтром. Ну я и Винстону синему рад. Мы сделали по затяжке, выдохнули, наполнив салон машины дымом, и сквозь эту пелену я требовательно уставился на чуть ли не оскорбившего меня незнакомца. А я его так радушно встретил в своем внедорожнике!

– Паника всегда одинакова, Тихон. Но у разных людей выражается она по-разному. Ты уж поверь – я это по своей работе знаю, как никто другой.

– А кем ты…

– Об этом позже. Сначала я бы хотел объясниться, чтобы ты перестал на меня обижаться. Паника… а особенно затяжная и неизбежная… это штука страшная, Тихон. Кто-то, поймав это состояние по той или иной причине, уходит в ступор и перестает реагировать, кто-то начинает бухать, кто-то совершает под чужим воздействием очень глупые и плохие поступки.

– Ну, я не бухаю. Разве что в меру выпиваю – вот как сейчас.

– А кто-то внешне сохраняет относительное спокойствие, даже улыбается и все время что-то делает, причем даже вроде в правильном направлении. Грубо говоря, оказавшись в океане сложной неприятной ситуации, он не бросает весла утлой шлюпки, а начинает грести к виднеющемуся вдалеке берегу. Я не слишком сложно выражаюсь?

– Нет. Я понял. Я сижу в лодке и гребу к берегу. Пока даже приятно звучит.

– Вот только грести можно по-разному, Тихон. И курс к берегу можно прокладывать по-разному. А причина все та же – паника. Я хорошо знаком с таком типом людей, как ты.

– По работе?

– По работе, – спокойно кивнул он и стряхнул пепел в пустой стаканчик. – Навидался. Если ты не против, я разложу все по полочкам – как я это вижу после твоего рассказа. Если тебе этого не надо – мы попрощаемся, и я поеду дальше. И буду благодарен тебе за эту передышку с беляшами и коньяком, успокоившую мне нервы.

– Я не отказываюсь от советов умных людей.

– Вот и я комплимент выпросил, – хмыкнул Родион. – Смотри. Берем только факты. Ты оказался в непривычной ситуации. Так?

– Да.

– И ты не бездействуешь, так?

– Да. Я действую.

– Нет. Ты не действуешь, Тихон. Потому что это выражение подразумевает под собой поступательные шаги в единственно правильном и самом важном направлении. Вот что такое действие. Ну а ты не действуешь, но и не бездействуешь.

– А что я тогда делаю?

– Ты в панике. И поэтому, как все паникующие люди, ты просто мечешься туда-сюда.

– Я мечусь?

– Ты мечешься, – кивнул он. – Просто не так явно, как, скажем, перепуганный ребенок. Как я понял из твоих объяснений, тебе срочно нужны немаленькие деньги для стройки, тебе нужно исправное и готовое к бою оружие, тебе нужна завершенная временная постройка. Это на текущий момент самое важное.

– Ну да! Так я и…

– И вместо того, чтобы всем этим заниматься, ты страдаешь полной херней, – подытожил он, и я снова едва не выронил стаканчик:

– Я страдаю херней⁈

– Ты. Ты вот сюда зачем приехал?

– За продуктами и лекарствами заехал по пути.

– Этот торговый центр по пути к тебе домой находится?

– Ну… нет. Если честно, то в противоположном направлении вообще. Но раз уж я выехал, то не пустым же возвращаться, верно? Решил докупиться нужным. Гречкой, например.

– Гречкой, – повторил Родион и рассмеялся. – Охренеть… А что – дома гречки нету? Не закупился еще?

– Да закупился, конечно.

– Сколько?

– Что «сколько»? – растерялся я.

– Сколько у тебя продуктов, Тихон? Судя по твоим рассказам, ты уже немало чего привез на своей большой машине в родную бытовку. Сколько у тебя уже гречки?

– Ну… да давно уже счет потерял. Все сложено на полках – полки вчера сколотил. Но, как говорится, запас карман не рвет и спину не ломит. Да и не только же гречка мне нужна! Лекарства, макароны, что-нибудь мясное…

– Ничего этого не купил еще?

– Все купил, но… – во все замедляющемся темпе ответил я и замолк на полуслове.

Кажется, до меня начинает доходить…

– Ты мечешься, – повторил Родион. – Мечешься, как рыба в аквариуме при виде сачка. Мечешься, потому что тебя сжирает изнутри паника. Без обид, Тихон. Но так и есть. Ты уже утонул в панике, она плещется у тебя в глазах, и опытному человеку это видно сразу. Человек в панике пытается забить это чувство любыми радующими его душу делами, а шоппинг – это наше все, верно? Разом успокаивает нервы, утоляет обиды, гасит чуток панику и даже зубную боль облегчает. Так работают наши первобытные инстинкты – в сложные времена мы запасаемся и запасаемся, и запасаемся. У тебя уже гора гречки – но тебе надо еще.

– Хм…

– Но на самом деле сегодня тебе надо было сделать что? Я отвечу за тебя. Первое: добыть оружие. Это полдела. И ты эти полдела выполнил. Но затем оружие надо было срочно осмотреть в безопасном месте, оценить, смазать, зарядить, посмотреть в гугле, как все это делается, попробовать на практике, а затем еще и в стрельбе испытать. И эти самые важные полдела ты не сделал – ты за гречкой рванул.

– День еще не кончился.

– Но вот-вот уже обед, – возразил Родион. – Идем дальше. У тебя на участке последний день работают два парня. И ты знаешь, что их надо любой ценой выжать досуха. Дать им денег больше, льстить им, быть на подхвате, заказывать вовремя стройматериалы, если чего-то не хватает – а всегда чего-то не хватает. Ты должен увещевать их задержаться, даже умолять, если потребуется. Почему? Потому что тебе кровь из носу нужна крыша! Стены ты заколотишь сам, а вот крышу правильно соорудить и накрыть – это уметь надо. Но вместо того, чтобы быть там, попутно смазывая оружие, ты за гречкой поехал…

– Вот же черт…

– Тебе срочно нужны немалые деньги. Но вместо того, чтобы трясти риэлтора, звонить другим фирмам, висеть на телефоне, ты… ответь за меня…

– Я за гречкой поехал.

– Да. Ты поехал за гречкой, которой у тебя уже навалом. То есть ты занимаешься успокаивающей тебя ерундой в ущерб действительно важным делам. В обычно время это называется прокрастинацией, а во времена ЧП это называется паникой. Хотя я такое состояние всегда называю паникой и еще ни разу не ошибся. Ну так что? Ты понял, о чем я?

– Я понял, – медленно кивнул я, подкуривая следующую сигарету. – И я… я вам… я тебе очень благодарен, Родион.

– Будешь и дальше топить панику в закупке крупяных изделий?

– Не буду.

– Есть и другие признаки паники: грязь в машине, готовность вот так задержаться ради беседы с незнакомцем, просирая драгоценное время, пожарить шашлыки и попить пивка вечерком, когда впору колючую проволоку вдоль участка по траве раскатывать…

– Мне уже стыдно… аж сердце колотится.

– Это хорошо, что колотится. Значит, ты действительно понял. Просто запомни, Тихон: паника выражается по-разному. И очень часто ты даже не понимаешь, что она уже давно проглотила тебя.

– Если не секрет…

– Да?

– Так кем ты все же работаешь?

– Я много кем успел потрудиться за жизнь. И всегда работал с людьми. Последние лет десять я занимаюсь умирающими компаниями и частными предприятиями.

– Спасаешь их?

– Спасаю? Нет. Для спасения компаний нужен человек совсем иного склада характера. Куда более жестокий.

– О как… А ты?

– А я компании банкрочу. Ликвидирую. И делаю это максимально быстро и так, чтобы собственники не потеряли вообще все. Иногда приходится нарушать закон – это когда надо, чтобы сгорел архив с бумажными документами, пропали бесследно хард-диски с финансовыми данными и так далее. Приходится порой сталкиваться с настоящими акулами, жаждущими крови и своего куска. Так что в моей работе панике совсем не место. Но при этом я постоянно работаю с людьми и всякого навидался. Однажды видел и такого, как ты. У него компания рушилась, а он…

– А он?

– А он схватил загранник и рванул прочь из страны, потому что ему в голову пришла идея для нового бизнеса. Меня наняла его жена. Сначала я разгреб и притормозил нехорошие процессы, а затем кинулся искать того паникующего придурка. Начал с Турции, перебрался по его следу в Марокко, затем в Тунис, потом еще пяток пунктов и наконец сумел поймать его за шкирку на небольшой тропическом островке и то только потому, что его свалила температура за сорок. А ведь по его словам он не убегал, не прятался. Наоборот – он действовал! Один бизнес рухнул, и он решил тут же строить следующий! Но на самом деле он…

– Паниковал и метался, – тихо сказал я.

– Да. Паника одинакова, но паникуют люди по-разному. Мои советы тебе особо не нужны, но…

– Ну нет! За прочистку мозгов спасибо огромное! Мне аж легче стало, – передернув плечами, я поежился. – Вот же я кретин… Я сейчас же домой!

– Домой, – повторил Родион. – У тебя ведь квартира в Москве?

– Ну да. Ее и продаю.

– Вот еще одно свидетельство паники – ты вцепился в свой пустой участок, как клещ в собаку. Но ведь у тебя там ничего нет. Бытовка деревянная. Сегодня есть, а завтра сгорела. Куда разумней было бы вернуться прямо сейчас в столицу, затарить всю квартиру самым необходимым, приготовить оружие, заварить доширак и сесть спокойно кушать у зарешеченного окна, глядя на бесноватых там, на улице. Но ты упрямо продолжаешь оставаться в глуши, мотаешься на старой машине по буеракам… и не хочешь принять горькую реальность и необходимость возвращения в безопасную квартиру. И это тоже проявление паники.

– Может, и так, – кивнул я. – Да. Может, и так. Но…

– Но пока ты останешься в глуши?

– Да.

– Обменяемся контактами?

Я с готовностью вытащил смартфон, сразу открывая Телеграм:

– Я и ссылкой на свой канал поделюсь, – заулыбался я. – И еще раз большое спасибо. Прямо судьбоносная встреча. Я к себе на участок. А ты куда?

– На север. К бывшей семье. Жена и дочь, – дав мне свой номер и записав мой, сделав глоток из фляжки, Родион тяжело вздохнул: – С женой и поругался по телефону перед самой встречей с тобой. У тебя ведь семьи нет. Ты не упоминал, во всяком случае.

– Нету.

– Тебе повезло. Да, нельзя так говорить, но это факт – тебе повезло. Ты сам по себе. А у меня семья, и проблема в том, что жена помнит меня старого, каким я был до того, как случился развод, после которого я взялся за ум и перестроил свою жизнь. Я сейчас нормальный здравый мужик – а она помнит буйного пьянчугу, каждый поступок которого был тупым и заканчивался крайне хреново. И вот он – результат спустя годы: я звоню ей и говорю собираться, говорю, что подъеду и увезу их в безопасное место, а она… она смеется и посылает меня на хрен. За прошедшие годы, несмотря на присылаемые деньги, несмотря на заботу и защиту дочери, я так и не сумел вернуть доверие своей бывшей жены. И сейчас еду в попытке хоть как-то убедить ее прислушаться к моим словам. А еще мне надо будет убедить дочь, которая уже взрослая, своевольная, настоящая бунтарка и к отцу относящаяся, как к кошельку безотказному, но не как к авторитету – тут ее маменька хорошо постаралась яду накапать… Такая вот хрень, Тихон. Семья – всегда тяжело. Даже семья бывшая. Ну ладно… – он шагнул наружу. – Пора в дорогу. Да и тебе тоже.

– Хорошего пути и удачи в семейных переговорах! – пожелал я, выбираясь следом. – Подпишись на мой канал, Родион! Прямо сейчас! Там много чего страшного, что можно супруге показать – это ее проймет.

– Проймет? – остановившись, он повернулся ко мне, понизил голос, махнул рукой в сторону юга и тихо заговорил: – Да есть у меня на видеорегистраторе такое, что любого проймет. Пока я ехал, навидался всякого. БТР, палящий из пулемета по частной застройке, а там, среди домов и деревьев, с десяток этих…

– Тварей?

– Да. Видел я и дорогу в обычном городе, дорогу, забитую машинами с разбитыми стеклами, а на асфальте кровь. Много крови. И много тел убитых людей. И твари. Много тварей. И по этой дороге ударил рой дронов. Я по эстакаде выше проезжал и… в общем, зрелище страшное.

– Дронами? По машинам и тварям? Здесь у нас?

– Тварей было не меньше двух десятков. Полуголые, очень быстрые. Многие сумели уйти, заскочили в подъезды, а из подошедших бронемашин повалили солдаты. Вот мы сидели с тобой, беляши кушали, спокойно так вокруг, солнышко ясное… но это все обман. Грядет что-то страшное, Тихон. Я это чувствую. Весь мой опыт говорит об этом.

– Но власти справятся. Военные. Полиция.

– Скорей всего, – кивнул он. – Но если ты до этого не доживешь – какая тебе разница? Так что надо завязывать с паникой и пора действовать четко, максимально последовательно и жестко.

– А если твоя семья откажется сесть в машину и поехать, куда ты скажешь? – я задал этот вопрос неожиданно для самого себя.

Помолчав, он дернул плечом и ответил:

– Там и поглядим.

– И раз все так плохо – то почему власти молчат и….

Я не договорил – смартфон пискнул о пришедшем сообщении. Через секунду этот же звук издал кармана Родиона, а затем на торговый центр обрушилась лавина приходящих на смартфоны покупателей и персонала сообщений. Что-то я не хочу смотреть на экран и…

– Изоляция! – пронзительно крикнул кто-то из закутка со шмотками. – Изоляцию объявляют! Как в ковид!

– Не молчат, – буркнул Родион и, пожав мне руку, почти побежал к своему мерседесу. – Не теряй времени, пока дороги не блокированы! И удачи тебе!

– И тебе! – крикнул я вслед. – И тебе!

Едва он пересек парковку и выехал на дорогу, откуда-то из-за леска донесся надсадный звук далекой сирены. Смартфон у меня в кармане продолжал вибрировать как сумасшедший от все приходящих и приходящих сообщений. Государство взялось за дело и, видимо, серьезно. Люди вокруг остановились, замерли статуями с телефонами в руках, жадно читали, а я… Я захлопнул двери внедорожника, заблокировал их и заторопился в торговый центр – гречки и прочего я все же докуплю. Ну а потом срочно на участок, где мертвой хваткой вцеплюсь в строителей…

Еще одна сирена донеслась с другой стороны, а потом с дороги переливчато зазвучали сирены скорой и полиции. Череда сине-красных огней пронеслась мимо и исчезла за поворотом.

– Дороги будут блокировать! Запрет на перемещение! – басом объявил чем-то похожий на священника бородатый мужик в черной футболке. – Надо водки срочно докупить, Пашок! Рванули!

– И водки тоже, – пробормотал я, протискиваясь к продуктовому. – И вообще всякого разного…

Сирены за моей спиной выли, не умолкая…

Конец первой книги