Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 70 страниц)

По невероятной своей дурости, я вдруг решило было и про группу почитать и яичницу покушать… но вовремя опомнился, отбросил все занятия кроме главного, очистил место на столе, уселся с ложкой – к лешему вилку! – и с трепетом приступил к трапезе богов.

– М‑М‑М‑М‑М‑М‑М‑М‑М‑М! – после первой обжигающей порции я закатил глаза и едва не грохнулся с кресла.

Невероятно! Просто невероятно!

Следующие десять минут я жадно насыщался, не в силах жевать размеренно. Я не останавливался пока не очистил вообще все, а в последнюю очередь отправил в рот бережно водруженный на кусочек поджаристого хлеба цельный подрагивающий желток. Сжал зубами и опять закатил глаза, пребывая в полном блаженстве…

После этого я откинулся в кресле и закурил, выпуская дым в потолок. Вот он истинный кайф… вот действительно то, без чего жить очень тяжело. Потеря соцсетей? Да плевать я на них хотел! Сериалы мои любимые – у меня там столько всего на харды скачано, что за остаток жизни не посмотреть. И это только из нового, вздумай же я пересмотреть любимую старую классику… и это еще лет на пятнадцать.

А вот свежая вкусная еда… да… по ней я соскучился очень сильно.

Но что же там все же за группа новая?

С неохотой привстав, я подтащил к себе проводную мышку, снова упал в кресло и возюкая по подлокотнику, начал читать.

Все оказалось просто и гениально, причем идею подкинули не мы взрослые, а юная умная поросль – изнемогающие от недостатка общения подростки. Им и комнаты то свои покидать запрещается, а уж чтобы в гости друг к другу ходить… И ребята придумали чем заняться – наладили между домами транспортное сообщение с помощью обычных машин на радиоуправлении. Понятное дело, сначала это были ничтожные расстояния – насколько там хватит типичного пульта? Но взрослые затею заметили, подхватили, отыскали решение и вот он результат – прямо сейчас по пустым улицам поселка катает два детских электрокара, перевозя между участками всякую мелочевку. На каждой машине закрепили по камере, добавили аккумуляторов, наладили дистанционное управление – и вперед, курьер поехал. Контролировали машины подростки, им сейчас назначили смены по два часа – желающих было больше, чем подготовленных курьеров. Только изредка управление брал на себя кто‑то из взрослых, но судя по сообщениям в чате, ребятня с каждым часом справлялась все лучше, плюс они вечно были на массовом созвоне и галдеж у них стоял дикий, пока они советами помогали очередному счастливчику вести машину по дорожным ухабам. К завтра будет готов еще один курьер, а уж работы им хватит.

Разумеется, в чате тут же вспыхнули дискуссии можно ли поставить на машины оружие и тварей поехать мочить… но так оно всегда. Главное же – система работает, у нас появился новый внутренний канал доставки. Но работать он может только пока в поселке нет тварей. Все причастные к инициативе дружно просили жителей поселка порыться у себя на участках и поискать все с электромоторами, вплоть до игрушек. Ведь все можно приспособить в дело. И люди откликнулись с радостью – ведь это повод на время отвлечься от скучной жизни взаперти, да еще и общему дел шанс помочь. И нашлось прямо немало всего – ведь много кто свозил на дачу старые игрушки, технику и прочее.

Голь на выдумки хитра… а мы и есть бедняки, так что без хитрости нам не выжить.

И без трудолюбия…

Так что я снова вышел, поднял по чертовой лестнице столько пеноблоков, сколько смог, затащил туда же мешок с клеем, смешал там же и продолжил кладку, проработав больше часа. Я старался делать все так ровно, как только мог, причем мои мысли о происходящем только помогали, понемногу вгоняя меня в транс. Посеченная щека ныла, мышцы почти не двигались, но я закинулся родными ибупрофеном с аспирином и боль потихоньку утихала.

К часу этого удивительно насыщенного я остановился, встал посередине еще просыхающей, по сути, бетонной площадки, упер руки в бока и огляделся. Ну… неплохо. Первый этаж закончен, временный люк сегодня запру, крыша залита и уже подросли стены второго этажа, который я намеревался поднять прямо высоко.

Для чего? Да для всего.

Но в первую очередь – ради установки там наверху камер, усилителя сигнала, ради того, чтобы у меня, выживающего одиночки, была возможность незаметно подняться повыше, расположиться там незаметно для чужих глаз и осмотреться, либо же пристреляться по врагу. Что вторично, но важно – дроны. Я вдруг твердо решил, что мне нужна возможность принимать и отправлять дроны даже в случае нахождения поблизости тварей. Так же радовала теоретическая возможность швырять вниз что‑нибудь зажигательное или не слишком мощное осколочное – тут уж моя фантазия заиграла буйными красками, рисуя картины героической обороны.

Вообще подобные башни, причем жилые – это ведь давняя выдумка далеких веков. Я видел передачу, где рассказывалось о жилых башнях, в древности возводимых на Кавказе. Некоторые из них стоят до сих пор. Раньше башни служили жилыми и одновременно оборонительными сооружениями. Ничего нового под луной – все уже придумано до нас.

Кроме подобия башни, я твердо намеревался прокопать подземный дополнительный уже даже не выход, а проход к соседнему участку, где я сооружу то, что действительно можно будет назвать бункером, причем скрытым от чужих глаз. И я даже придумал куда потом землю выкидывать – да прямо в недостроенном соседском доме и буду оставлять, тем самым создам над собой дополнительную подушку защиты.

Не знаю почему, но моя паранойя разыгрывалась все сильнее. Нет я верю людям и стараюсь помогать, но в то же время я не верю людям – такой вот парадокс, возможно говорящий о каких‑то не слишком хороших психических процессах, происходящих в моем закипающем котелке на плечах.

Второй участок, выделенный Прохором? Там я тоже буду. Лишняя резервная берлога не помешает это уж точно. Но ничего сверхъестественного я там сооружать не буду, потому как знаю свою излишне мягкую натуру очень хорошо – если кому‑то из новоприбывших позарез потребуется безопасное убежище, то я тут же предложу им разместиться именно там.

Такие вот мои полубезумные параноидальные планы – и это не считая того, что я снова начал опять же не пойми почему, свои запасы недостаточными. Запасы чего у меня недостаточны? Да всего, кроме воды – её вволю, лей улейся. Или было вволю… заденет ли водоносные слои радиацией, если атомные удары были нанесены за тысячи километров от нас? Вряд ли… но еще один резервный резервуар мне не помешает.

А каковы шансы, что ядеркой ударят гораздо ближе к нам?

На ум сразу пришло одно место – Москва. В целом это как раз то место, где больше всего народу. Нас вообще не так много, если мерить по мировым меркам – на огромную державу около ста пятидесяти миллионов. Особая кучность только в городах миллиониках и если, где и будет «особо крупный очаг заражения», требующий ликвидации – то именно в них. И это плохо – ведь Москва совсем рядом от нас, считай полтораста километров. Вряд ли это расстояние может считаться значимым при ядерном ударе. И если ветер будет в нашу сторону… даже и не знаю, что тогда будет. Однако вряд ли получится тут выживать после атомного удара по Москве – только бежать сломя голову. И если ветер будет с севера на юг, то есть на нас, то бежать надо будет за запад или восток. Но даже думать об этом страшно. Ведь с собой получится взять лишь то, что влезет в машину, а остальное бросить здесь… А Леся с её общиной там в Москве в их крепости‑здании? С ними что? Ох…

Столько мыслей скачет вразнобой… аж в висках закололо…

– Закапываться и окапываться! – проворчал я, делая шаг к лестнице – Меньше мыслей – больше дел, Тихон! Больше дел! Надеюсь, сегодня я успею нормально поработать…

Нет… как оказалось через полчаса, я не успею, о чем оповестил смартфона. Звонил Прохор…

– Слушаю.

– Добрый день, Тихон. Как самочувствие?

– Добрый день, Прохор. Все в норме – ответил я чистую правду – Разве что щеку чуток дергает, но ибупрофен справляется. Да меня считай и не ранило. А как там Виктор?

– Вот поэтому и звоню – Виктор не очень. Вернее, Виктору совсем плохо, если уж откровенно.

– Ох… прямо плохо дело?

– Пока нет, но если ничего не сделать как можно быстрее – то дело будет очень плохо. Как оказалось, достать пулю из руки живого человека, ничего там не порвав еще сильнее и не дать ему при этом истечь кровью… дело оказалось очень непростым, а для рядового человека чистой фантастикой. Что еще хуже – пуля вошла ему в руку под каким‑то странным углом сверху вниз и застряла где‑то в кости… или прямо в ней. В общем эта задача нам не по силам. Тут уметь надо. Мы вчера все же попытались… но это больше походило на запрещенную всеми законами пытку, где четверо держали, пятый что‑то пытался сделать, а Виктор орал так, что лишь ты наверное на своей околице и не слышал этих криков… Поразительно, но все злословящие больничные бабки все эти годы жестоко заблуждались – врачи это не бездельники, зря хлеб потребляющие, а настоящее спасение для рода людского. Одна беда – у нас таких врачей нет. А в военном городке есть…

– Намек понял – коротко произнес я – Когда выезжаем? Лучше на моей машине, я брошу в салон пару матрасов, чтобы помягче было. Ну и я за рулем…

– Еще двух в салон…

– Одного – поправил я – Игната или Эдди – я привык с ними кататься. Ну или Митяя, он себя тоже показал просто отлично.

– Спасибо, Тихон. Бензин с нас, доставка с тебя. Плюс закинем в салон чуток товара для обмена. С тобой давай Эдди поедет, а Игнат и Митяй поведут автобус.

– Автокатафалк ПАЗик?

– Он самый… старичок вывез вас один раз, должен вывезти и еще разок – последний уж, наверное, на его веку. Оставите его там, а назад на твоем Форде.

– И много кто из вчера привезенных собрался в военный городок?

– Да считай все. У нас остается один одиночка, седенький уж дедок, ну и семья из родителей с одним ребенком. Тоже неплохо! Дед хоть и седой, а сила и мозги при нем, мужик из семьи тоже деятельный, вроде как разбирается в сантехнике.

– А в военном городке их готовы принять? Считай орава… и у них ничего за душой.

Когда Прохор ответил, его голос зазвучал и жестче и печальней:

– А вот это уже не наше с тобой дело, Тихон. Я связался, мне сказали – привозите. У нас люди оставаться не хотят, работать даже временно не хотят, требуют увезти их к военным в безопасность, либо в Москву… но в столицу мы точно никого не повезем. Пусть ждут бронированный конвой, платят чем могут и уезжают. Но если хотят ждать у нас – пусть работают. Бездельников мы кормить не можем.

– Звучит жестоко… но справедливо. Мне через сколько быть и где?

– Давай к моему участку и чем скорее, тем лучше. Мы Виктора к поездке приготовим минут через пятнадцать. Ждать нельзя – ему все хуже и хуже.

– Буду через десять минут…

* * *

Прохор умел убедить людей работать сверхурочно, да еще и с охоткой. Поэтому я ничуть не удивился тому, что за мной ехал пусть и тот же убитый напрочь несчастный доходяга ПАЗик, но двигающийся куда ровнее и защищенный не сырыми щепастыми досками, а наваренной арматурой и рабицей. Доски все же остались, но «сползли» вниз – ими закрыли с боков колеса автобуса. Как рассказал Игнат, мужики работали полночи, чтобы создать все это и отправить беженцев с чистой душой и совестью.

С чистой душой и совестью… не знаю… у меня с ними точно не все в порядке – потому что стоило мне увидеть преображенный автобус, и я сразу подумал с нехорошей такой досадой, что все это богатство из наших запасов и будет брошено там у военного городка.

Всех пассажиров усадили, пристегнули, Игнат занял мое вчерашнее место, Митяй опять за рулем. Я еду с не замолкающим Эдди, а над нами летит управляемый им дрон. Между колен у него, стволами вниз, стоит какой‑то новый обрез с черным прикладом, у меня в строительном поясе пистолет, автомат в ногах на предохранителе, подо мной какой‑то старый чехол – Виктор вчера тут все залил своей кровью, а отмыть времени не было. Хорошо хоть вчерашний дождь помыл машину. И бедный блин мужики, которым вчера пришлось сдирать с автобуса пропитанные кровью доски и выковыривать отовсюду куски мяса. Жуть нахрен… тот же Игнат перед отъездом сказал, что двое проблевались, а все найденное собрали в ведро и так и захоронили вместе с половиной несчастной женщины на хоздворе. И тварей туда же мертвых отправили. Наше личное кладбище стремительно растет…

А мы… мы также стремительно черствеем, привыкая ко всему нехорошему. Думаю в следующий раз мужики блевать будут меньше и ничуть не сомневаюсь, что мы еще не раз и не два увидим и мертвых людей и рваное людское мясо, кусками свисающее с машин. Ведь твари – тоже люди. Ну или были ими когда‑то…

Рации работали, с катафалком мы были на постоянной связи, да и до поселка пока добивало, так что беседа не замолкала. Я правда, молчал, зато Эдди говорил за троих, а остальные добавляли свое. Разумеется, говорили мы о самом горячем во всех смысла слова – мы говорили о атомных бомбардировках нашей планеты и обо всем с этим связанном. Тема обжигала. Тема пугала…

Мужики громко и яростно обсуждали, спорили, я молча курил и крутил баранку, поглядывая по сторонам – дрон дроном, но под елку и в брошенную машину он не заглядывает, а того и другого вокруг хватает. Так я ехал минут пять, потом не выдержал, прервал пошедшего мыслями совсем уж в фантастику Эдди и коротко и сжато поведал все то, что услышал от бывших военных – Бажена и его друзей. Ну, не факт, что там все военные, но их все же хватает.

Поведал я самую суть: идет ликвидация особо крупных очагов, а главное – происходит перерезание атомным ножом узких мест на карте мира – речь о тонких по мировым меркам перешейках, через которые в древние времена расселялись люди по всей планете, а теперь мигрируют твари. Перерубают атомными взрывами дорогу таким образом, чтобы в более‑менее подконтрольные людям территории не пришли неисчислимые стаи тварей с мест, где они уже давно захватили полный контроль. Да, это страшно звучит и это очень страшно на самом деле, но если взять карту мира, отметить места куда пришлись взрывы и почитать сообщения, то станет ясно очевидное: та же Африка, второй по площади земной материк, полностью потерян нами, если под нами подразумевать людей. Да, наверняка там осталось немало общин вроде нас и кое‑как выживающих одиночек, возможно там даже еще есть кое‑как функционирующие государства, но это не меняет факта – их оставили самим себе, выживайте как хотите. И всем ясно, что никакой помощи по воде или по воздуху они не дождутся – сейчас в мире не та ситуация, чтобы заботиться о других странах. Самим бы выжить.

Помимо Африки можно перечислить еще немало отсеченных атомными ударами стран: Малайзия, Мексика, вся Южная Америка целиком… При этом атомных бомб не жалеют, отсекать стараются так, чтобы поделить территории на условные отрезки и как бы страшно не звучало, по мнению Бажена и других – это к лучшему. Потом как твари счетчиков Гейгера не носят, вряд ли они чувствуют радиацию и, что самое главное, вряд ли они понимают ее воздействие на свои организмы. Поэтому твари будут погибать целыми стаями – и это отличные для нас людей новости. Прямо в кратеры твари вряд ли полезут, а ради отсекания путей миграции, бить будут именно по земле, чтобы надолго отравить эти маршруты, поэтому гигантские воронки будут. Но даже проходя мимо, они поймают убойную дозу радиации, что быстро сведет их в могилу. Те, кто сожрет тело павшего – тоже отравится и сдохнет.

Сопутствующий ущерб? О, он чудовищный – десятки тысяч людей как минимум уже погибли этим утром от последствий атомных бомбардировок. И ущерб будет нарастать – ведь люди тоже не почувствуют радиацию, пока она не ударит по их телам. У нас кто‑то носит с собой счетчики Гейгера? Нет, не носит. Мы можем прямо сейчас ехать через принесенное ветрами радиоактивное облако и не поймем это пока кровью блевать не начнем – но уже не здесь, а проехав куда дальше.

По привычке закрепленный в держателе смартфон запищал, я ткнул пальцем и прочел пришедшее сообщение, за которым последовали новые:

«Панама, город Колон. Цель: ликвидация особо крупного очага, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'восток‑запад» и «юг‑север».

«Коста‑Рика, город Сан‑Хосе. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Мексика, город Монтеррей. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Мексика, город Сьюдад‑Хуаррес. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Китай, город Шэньян. Два удара. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Китай, город Гонконг. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Пакистан, город Исламабад. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Ливан, город Бейрут. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Соблюдайте противорадиационные меры безопасности!».

– Блядь! – эмоционально высказался смотрящий в свой телефон Эдди, сидящий в салоне рядом с вытянувшимся на матрасах спящим Виктором – Они продолжают херачить ядеркой! И Китай… это ведь гораздо ближе к нам, чем Мексика, да?

– Ближе – кивнул я – Прямо ближе… и Пакистан – тоже ближе.

Смартфон молчал и я, чтобы нарушить тягостное молчание, снова заговорил, торопясь досказать последнее из услышанного от Бажена и остальных в его общине.

Коалиция государств – кто в неё входит? Тут они были единодушны в одном – все атомные державы. Все страны, обладающие внушительным и готовым к использованию атомным арсеналом. У этих же государств самые весомые решающие голоса. Так навскидку можно сходу назвать Россию, США, Китай, Пакистан, Индию, КНДР, возможно Израиль и еще несколько стран, владеющих не столь серьезными запасами ядерки. Остальные могут входить в коалицию, но вряд ли их голоса имеют решающее значение.

– Знаешь… – тихо сказал Эдди – Это даже звучит как бред сумасшедшего, но впервые за все время прямо сейчас возможно некоторые еще сохранившие остатки центральной власти страны обрывают телефоны и прямо умоляют ударить по их территории ядерным оружием – чтобы выжечь наступающих тварей и отсечь их от еще более менее держащихся районов с людьми.

– Как бы по нам не шарахнули – вздохнул я – Но раз пока не шарахнули, значит, еще держимся?

– А хрен его знает. Но мы здесь в России живем не настолько скученно – земель океан, людей всего сто пятьдесят миллионов. А есть страны, где на пару квадратных метров по три человека обитает… как в том же Гонконге… а если взять какой‑нибудь крупный город Индии? Ты представляешь скученность?

– Даже думать не хочу…

– Да и я не хочу… я больше опасаюсь радиоактивных дождей на свою плешь… думаю начать закапываться под дом в свободное время… если оно у меня будет.

– Надо закапываться – кивнул я – И чем глубже – тем лучше.

– Твари!

– Ты о тех, кто бомбы кидает?

– Слева! Двое!

Я едва не дернул руль в сторону противоположную от указанной, но удержался и, схватив пистолет, посмотрел налево… и чуть успокоено выдохнул. Две обнаженные фигуры выскочили из‑под брошенного в поле грузовика и бежали к нам наперерез, но не успевали. Больше никого не было, Эдди с огромным облегчением крикнул, что дрон ничего не видит, а еще через десяток секунд твари отстали, резко свернули и ушли в зелень березовой опушки.

– Эти уже достаточно пожили, чтобы поумнеть – заметил Эдди и наклонился над застонавшим Виктором.

– К сожалению – согласился я, еще раз глянув на место, где исчезли эти монстры – К сожалению…

* * *

Виктора оперировали. Мы ужинали.

Виктора оперировали не бесплатно, мы отдали за все необходимые процедуры нехилый такой пакет с различными лекарствами, плюс все перевязочные средства были нашими. А вот кормили нас бесплатно и вкусно. Сегодня в меню была перловка с неплохим количеством мяса, плюс чай. Больше ничего не предложили, мы поздновато приехали, но зато порция была очень солидных размеров. Сидящие недалеко от меня прикованные к полу парни ели с большим аппетитом, я старался не отставать, но изредка тайком ежился, когда на меня бросали слишком долгий взгляды другие посетители.

А все тот мужик!

Когда мы подъехали к военному городку, я, следуя указаниям одного из бойцов, сдал в сторону и встал впритирку к забору из рабицы с колючкой поверху. Двое с носилками подскочили почти сразу, Виктора быстро и четко выгрузили, и шустро унесли. Мы с Эдди только взглядами и успели его проводить встревоженно – под конец дороги Виктор стонал уже куда чаще, его трясло и мы боялись, что не довезем. Казалось бы, всего лишь пуля в руку – в фильмах этот сущий пустяк… а тут человек на глазах умирает. Но все тревожные мысли вылетели у меня из головы, когда из вставшего у ворот ПАЗа повалили пассажиры и один из них скакнул как‑то по козлиному в мою сторону, поднял руку, ткнул в меня пальцем и заорал буквально на весь военный городок:

– Вот он! Он застрелил мою жену! Я обвиняю! И я свидетель! И остальные тоже это видели! Они подтвердят! Этот человек – убийца! И он должен быть наказан! Вы слышите меня⁈ Он – убийца! Убийца! Убил мою жену! – и снова он сорвался на надсадный визг, закашлялся, согнулся, но продолжал тыкать в меня пальцем и сквозь кашель что‑то выдавливать из передавленной спазмом глотки.

Вот дерьмо…

Я молча вышел из машины, пристегнул себя карабином к оконной решетке и прислонился к Форду плечом. Ну чисто на всякий случай так поступил – вдруг сочтут, что хочу убежать.

Откашлявшийся мужик выпрямился, утер побуревшее лицо, набрал побольше воздуха в грудь и, осекся, когда перед ним встала плотная фигура военного в камуфляже, в разгрузке и с автоматом на груди. Не знаю что он там сказал крикуну, но тот как‑то сник, повернулся и медленно зашагал к воротам, не сводя с меня ненавидящего взгляда.

Да… теперь я познал на практике и на собственной шкуре и это книжное выражение – неистово ненавидящий взгляд.

Блядь… мужик… ну не хотел я убивать твою жену. Не хотел! И попал я в неё, когда она вскочила, а не сидела. Вот какого хрена ты все это время рядом скрюченный сидел, а не обнимал её? Почему не сбил её с ног, когда она подскочила? Почему не выдирал из лап тащащей её наружу твари? Ведь отбей и втащи ты обратно жену – может и спасли бы!

У меня много таких мыслей злыми осами гудели сейчас в голове, но я промолчал. И продолжил молчать до тех пор, пока все пассажиры катафалка не втянулись в военный городок по направлению к карантинному отделению и пока ко мне не подошел тот самый военный, что каким‑то волшебным образом заткнул крикуна.

– День добрый – кивнул я – Судить будете? Оружие сдать?

– День добрый, Тихон. Мы в курсе произошедшего. Знаем подробности. Никаких претензий к тебе не имеем. А хотел я сказать только две вещи. Первое: ты молодец. Второе: столовая предупреждена, вас накормят. Потом можете уезжать.

– Спасибо… понял… стоп! Как это – уезжать? А Виктор?

– А ему придется здесь переночевать как минимум – военный едва улыбнулся и постучал ладонью по рации – Как мне только что сообщили, ситуация с рукой у него прямо нехорошая.

– Черт… все так плохо?

– Это решать врачам. Покушайте, зайдите в Бартерку, если требуется – и в добрый путь обратно.

Я кивнул:

– Ясно. Спасибо еще раз.

– Вам спасибо. И удачи, парни.

Он развернулся и ушел, оставив после себя запах пота и сигарет.

А мы с Эдди переглянулись, вытащили из машины сумки и зашагали к воротам. Надеюсь, пассажиров уже увели и мне не придется снова столкнуться с тем никак не могущим смириться с произошедшим мужиком крикуном…

Оставшийся путь прошел без осложнений, но один небольшой сюрприз все же подарил, хотя не сказать, что неприятный, скорее даже настолько позитивный и заключающийся в пришедшем на телефон сообщении, которое я тут же продублировал в поселковый чат, а потом сфотографировал и отправил туда же сам объект.

Текстовое сообщение пришло посреди чистого поля и гласило следующее: «Внимание! Вы входите в зону действия защищенной автономной вышки сотовая связи Нить‑3! Внимание! Мины! Внимание! Боевые дроны! Ведется видеонаблюдение! Внимание! Приближение к объекту Нить‑3 строго воспрещено! Огонь ведется на поражение!».

Через минуту появилась и сама вышка, окруженная высоким сетчатым забором с колючкой, очень высоко солнечные панели, закрепленные на самой конструкции, в землю воткнуты таблички, они же висят на рабице.

Я проверил смартфон и убедился, что у меня все деления связи и даже есть интернет, хотя едва‑едва работает. Сфотав вышку, я отправил её в чат вместе с сообщением – пусть и другие порадуются. Живём, блин! Живём! Если у нас еще строятся и поднимаются такие объекты, если где‑то действует верхушка центральной власти… то быть может наше будущее не настолько черное и беспросветное, каким оно порой кажется…

Мы еще побарахтаемся!

Зажужжавший телефон выдал сообщение об очередном ударе тактическим ядерным боеприпасом по одному из городов Индии, что несколько пригасило нашу с Эдди радость, но никак не повлияло на странно мощный и даже какой‑то упертый оптимизм.

Но совсем уж я удивился сам себе, когда остановил машину, успокаивающе кивнул Эдди, только что предупредившему меня, что видит трех тварей справа от дороги, и покинул машину, прихватив с собой автомат.

Я так устал убегать…

Нет, я готов убегать, я не самоубийца, вот только одно лишь бегство… это иррационально. Мы должны огрызаться, мы должны уменьшать поголовье тварей, не давая им развиваться, умнеть и увеличиться в размерах, а потом и плодиться.

Когда я обогнул бампер, твари уже мчали на меня полным ходом. Два монстра еще в обрывках одежды, один очень толстый, отстающий. Третий, держащийся посередине, был полностью наг и мускулист.

Подняв автомат, я снял с предохранителя, переключил флажок на одиночный и замер, подпуская их поближе.

– Тихон⁈

– Прикрой, если что – крикнул я.

– Давай из машины их замочим! Нахрена вышел‑то⁈

– Зачем вышел? Да потому что я боюсь их до жути! – крикнул я в ответ и плотнее прижал приклад к плечу – А я устал бояться… и устал убегать…

Наведя прицел на бегущего в центре крепыша, я вжал спусковой крючок, отправляя пулю в сторону резко метнувшейся твари.

Мимо…

Еще выстрел…

Мимо.

До них уже шагов сорок…

Выстрел.

Мимо…

– Тихон!

– Я устал бояться – тихо повторил я – И я устал убегать…

Выстрел…

Мимо…

Конец четвертого романа.