Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 70 страниц)

Под домом если и получится протиснуться, то только ползком. Значит, придется копать: сначала яму под люком, а из нее – ведущий в противоположном направлении от дома ход, выводящий, к примеру, за бытовку. Но для начала мне надо будет сделать кое‑что еще – но это уже завтра.

Когда мне стало больно даже просто коробки саморезов в стопки складывать, я наконец сдался, смазал все саднящие места заживляющим кремом, уселся поудобней и в ожидании старта группового чата вошел в Телеграм, выбрав в качестве источника новостей собственный чат, а там поочередно ткнул в самое обсуждаемое, мимоходом «убив» несколько троллей и рекламщиков – реклама в эти‑то времена! Да еще и бурное наслаждение обещают…

Первый ролик, набравший больше всего лайков, сердечек и смайлов с горящими от радости глазами меня не то чтобы удивил, но я ему почему‑то совсем не поверил. На видео непонятно что за русский дедушка – сухонький, в стареньком пиджачке и галстуке в косую полоску – сидел за старым письменным столом. За дедушкой громоздились стопки книг на книжных полках, перед ним стояли стакан воды и табличка с крупно напечатанной надписью «Академик А. Т. Свиридов». Сбоку высилась огроменная прямо стопка пожелтевших бумаг с торчащими из них уголками картонных папок.

Дедушка, то и дело приглаживая рукой уложенные поперек лысины седые нити волос, на протяжении трехминутного ролика сообщал, что приложил весь свой опыт и разум к разгадке феномена массового сумасшествия и серьезно продвинулся в этом направлении. Очень скоро появится разработанное им диагностическое средство, а следом и ультра‑блокиратор АТС‑1. В данный момент по причинам секретности он ничего конкретного сообщить не может, но обещает (тут дедушка наклонился вперед и многозначительно улыбнулся), что как только он достигнет прорыва, весь мир вздохнет с облегчением. Да, возможно, ему потребуется провести еще несколько недель в напряженной работе, находясь в своей личной лаборатории; да, возможно, это потребует немало дополнительных средств и даже жертв, но разве это того не стоит? К сожалению, его местоположение секретно – сами понимаете почему – но если вдруг кто‑то из серьезных личностей желает финансово поддержать его исследования, то ниже будут указаны банковские реквизиты. Российские спецслужбы и российскую же Академию Наук, всяческие НИИ и прочие организации он просит не беспокоиться, сотрудничать с ними не собирается – по причине старой личной неприязни, но за Россию он всей душой, ибо это родина, а родину надо спасать, хотя родина в свое время и обошлась с ним жестоко. Ну и весь мир тоже спасти надо – и в этом он поспособствует. Улыбнувшись на прощание, дедушка протянул руку за кадр, взял там вроде как колбу немалых размеров с плавающей в мутноватом растворе отрубленной человеческой кистью, задумчиво вперил в этот «бульон» пристальный взор – и на этом запись прервалась.

– О‑хре‑неть, – по слогам произнес я, наверное, уже одну из своих самых любимых присказок, сменившую старое «обалдеть».

Почитав комментарии под этим видео, я некоторое время трясся в нервном припадке смеха, досмеявшись до слез из глаз. Утерев лицо, я повторил:

– Охренеть… нет, просто реально и всерьез – охренеть…

А по‑другому и не сказать. Потому что изрядная доля комментариев была восторженной. Взрослые дяди и тети радовались как дети, восхваляли «Академика А. Т. Свиридова». Некоторые уже прикидывали, когда примерно этот гений выпустит средство для диагностики и как оно будет работать; другие предрекали, что ультра‑блокиратор поступит в массовую продажу не позднее конца лета и тогда еще можно успеть и на курорты смотаться, и в морюшке поплавать.

Да что с вами такое, люди? Как вы можете верить в столь дешевую постановку, явно снятую прямо в квартире и с табличкой, чуть ли не на матричном принтере напечатанной…

Академика я все же погуглил. И не нашел никаких совпадений. Так что у меня только один к нему вопрос остался: ты где отрубленную руку нашел, дедушка? Хотя вопрос риторический: сейчас такое «добро» валяется на всех улицах мира. Глянь за угол – и найдешь. Вон Леся сегодня весь набор к мусорке оттащила…

Следующие ролики были отмечены куда меньшим количеством восторженных смайлов, зато хватало перепуганных и блюющих рожиц. И по понятной причине: смерть, смерть, смерть. Целый пак максимально коротких и максимально жестоких видео был из Африки, где на городских улицах, в полях и в песках царила смерть. Невероятно быстрые черные фигуры догоняли вопящих от ужаса еще нормальных двуногих и превращали их в мертвые куски мяса. Не все сдавались без боя, и я вдоволь насмотрелся на то, как орудуют заостренными палками, мотыгами, мачете и прочим холодным оружием, причем орудуют довольно умело, хотя хватало и стрельбы.

Я смотрел уже без прежнего ужаса и отвращения, но с чувством некоторой обреченности: что, мать вашу, я могу противопоставить этим невероятно быстрым, ловким и живучим монстрам? Там один чернокожий гигант даже с отрубленными руками догнал женщину и повалил, прежде чем умереть прямо на ней, а до этого размозжил ей лицо собственным лбом…

Не выдержав, зашел в чат с Лесей, выбрал присланное ею видео, включил, без особого интереса послушал первую минуту и… потянулся за сигаретой, а видео врубил с самого начала и слушать начал уже максимально внимательно.

Контраст по сравнению с «академиком» просто невероятный. И первое, что бросилось в глаза, так это сама обстановка, разительно отличающаяся от затхлого подобия кабинета с пожелтевшими бумагами. Следом рассмотрел окружение. Потом послушал начало спича. И проникся.

Всего в кадре было трое.

В центре, на офисном столе сидел мужчина примерно моего возраста, хотя судить трудно из‑за всего того, что было на его лице. Да и помимо лица выглядел он запредельно живописно: на сухом, мускулистом торсе – распахнутая серая кожаная жилетка с кучей карманов, нижняя часть тела запакована в черные кожаные штаны, заправленные в высокие голенища армейских ботинок – или как они там называются. Через одно колено перекинута кожаная куртка, рядом стоит какой‑то продвинутый защитный шлем, накрытый парой перчаток. В левой ладони мужчина сжимал банку пива «Бад», пальцы правой касались автомата с коротким прикладом, прислоненного к потрепанному кожаному рюкзаку. Лицо… думается мне, еще совсем недавно он был из тех рано облысевших парней, кто предпочел не взращивать кустики, а просто снес все бритвой, а в качестве компенсации отрастил бородку‑эспаньолку, что еще сохраняла свой дорогой вид, хотя на щеках вылезла густая щетина. Все это было покрыто густыми разводами грязи, и среди всего этого ярко сияли, пожалуй, чуток пьяноватые глаза.

По сторонам стола стояли еще двое парней помоложе. Каждый из них держал по банке пива. Каждый был облачен в те навороченные черные байкерские костюмы, в которых, по слухам, можно смело слетать с мотоцикла на полной скорости и скользить, нагло сдирая накладками муниципальный асфальт, а потом подняться и как ни в чем не бывало уйти. Их шлемы лежали на соседних столах, как и оружие. На поясах и на груди ножи – у обоих. Причем на груди почему‑то рукоятями вниз – и как только не выпадают из ножен? Под столом, на котором восседал лидер, вповалку лежали четыре полуобнаженных мертвых тела, выглядящие так, словно их из шланга кровью полили перед съемками этого видео. Но постановкой тут и не пахло. Я скорее ощутил запах пота, адреналина и баночного пива…

Сами парни находились в каком‑то офисном опенспейсе – уж в этом я точно уверен. Даже примерно догадываюсь, где это, судя по характерным древним краснокирпичным стенам. Камера была в руках живого оператора, и он изредка водил ей по сторонам, щедро забрасывая в кадр хаос из множества столов, разбитых компьютерных мониторов, выбитых стекол, свисающих с подоконника мертвых тел, вповалку лежащих у дальней двери трупов.

– Здравствуйте и убивайте, други! – парень в центре именно так начал свой спич. – Меня Алекс зовут! Рядом со мной Олег, Джонни, а камера в руках Мурата. И мы убиваем зомбаков. Пачками их валим! Мы их не особо считали, но если так навскидку, то мы положили уже больше сотни тварей.

Сделав пару глотков, он утер губы запястьем и продолжил:

– У нас сейчас небольшая передышка. Только в этом офисе мы завалили двух ублюдков, а этажом ниже, где решетки на окнах, пристрелили больше двенадцати тех, кто уже не человек. Но я это не чтобы похвастаться говорю. А чтобы рассказать, как делать не надо. Слушайте сюда и потом не говорите, что не слышали.

Наклонившись вперед, он уперся локтями в колени, покачал банкой пива в воздухе и снова заговорил:

– Харэ бояться! И харэ полагаться на власти! Никто не придет, чтобы вас спасти – я гарантирую! Почему? Потому что менты тоже не заговоренные и превращаются в тварей с той же скоростью, что и вы. И врачи. И спасатели. И пожарники. Вот Мурат из пожарников – половина его бригады обратилась прямо во время смены. Половина! Посреди ночи! Там такое творилось… Есть предположение, что как только один из тех, у кого вирус уже дозрел в башке, начинает превращаться, это каким‑то образом чуют те, кто еще в спячке… и происходит взрывной процесс трансформации. Сидел среди друганов, чай пил – и тут хоп!.. – и половина из них уже на тебя зубы скалит. Да… дерьмово… Вообще сорри, что я так почти бессвязно тут глаголю, вываливаю на вас поток сознания, считай… У меня жесткий недосып, перебор энергетиков, пивко, остатки адреналина в крови… Ну и легкий шок на месте – куда он денется? Для меня самого все началось под Ростовом, когда в автобусе на Москву пилил и помирал от желания отлить. В салоне один дедок сначала спятил, а пока мы пытались его тихонько угомонить, да пока водила к обочине притирался, еще трое пассажиров превратились – и вот тогда кровь хлынула по‑настоящему…

Один из стоящих рядом с них рослых парней кашлянул, и вздрогнувший Алекс выпрямился:

– Да! Я ведь не об этом! Слушайте сюда внимательно – харе бояться! Чем больше вы их боитесь, тем сильнее вероятность, что когда столкнетесь с тварью, то вас просто парализует от страха и вы ни хрена не сделаете. И вас очень больно убьют. Но самый главный и почему‑то не понимаемый большинством факт – никто вас не спасет! Почему? Да потому, что скоро не будет ни врачей, ни ментов, ни солдат. Они тоже превращаются в тварей, как и все остальные! Да, я это уже говорил, но повторил и еще повторю: вас никто не спасет! Это раз! Второе – нельзя просто так отсиживаться в безопасных норах, придурки! Это я сейчас к мужикам обращаюсь.

Он ткнул пальцем прямо в камеру, и я невольно вздрогнул.

– Да, я говорю это именно тебе, мужик! Харэ отсиживаться! Вооружайся и иди убивай тварей, ведь ты мужик! Да, я обращаюсь только к мужикам! И засуньте себе в задницы это феминистическое дерьмо! Для меня женщины – это те, кого надо защищать, а не брутальные телки с бицепсами и самомнением, как… да даже говорить об этом не хочу! Всем мужикам, кто владеет огнестрелом, надо выходить наружу и убивать тварей! Валить пачками их! Почему? Да потому, что только так можно проредить их количество и не дать сбиться в стаи! Охота на волков – вот это что такое! А вы охотники, мать вашу! Охотники, а не жалкие трусы в темных норках! Уверен, что сидите вы сейчас взаперти, в темноте, смотрите новости и с каждой секундой убеждаетесь все сильнее, что надо и дальше сидеть тихонько и не отсвечивать. Убеждаетесь, что надо дождаться, пока все не кончится, пока кто‑то другой разгребет все это дерьмо и жить станет снова безопасно и приятно. Хер там! Это ложное убеждение! Ты капец как ошибся, мужик! Не будет этого! Почему? Да потому, что если большинство думает также, как вы – а оно, сука, так и думает! – то разгребать проблемы просто некому! Тех, кого бросают на уничтожение тварей, все меньше, потому что они подыхают, превращаются, бросают все и спешат к семье… В результате диспропорция растет! Тварей будет все больше, убивать их некому, они сбиваются сначала в группки, затем в стаи… а потом это целый вал числом в пару сотен гребаных рыл, убивающих все живое на своем пути!

Сделав глубокий вздох, он продолжил:

– Кто бы сейчас ни сидел рядом с тобой – мать, жена, девушка… что бы они тебе сейчас ни говорили, ты все равно обязан понять одно, мужик: ты должен вооружиться, выйти и убить хотя бы одну тварь! Если ты это сделал – молодец! Считай, уже внес крохотную лепту в санитарию родины! Тварей надо убивать! И убивать прямо сейчас! Убивать прямо срочно! Почему? Я щас поясню в пункте номер три… но перед тем, как закончить с этим пунктом, напомню тебе еще раз, мужик: либо ты выйдешь и прикончишь столько тварей, сколько сможешь, потом отдохнешь и снова повторишь весь процесс, либо однажды эти ублюдки сначала убьют твоих родных, а потом придут за тобой. И они выцарапают тебя из твоей норки, как бы глубоко ты не спрятался! И знаешь что? Ты даже им отпор дать не сможешь – потому что все это время сидел затаившись, смотрел фильмы, трясся за свою жопу и, следовательно, оттачивал не боевые навыки, а умение жить склизким, тихим дождевым червем. Так что вооружайся, выходи и убивай! Идем дальше! Ох! Я аж зажегся! Олег, кинь в меня еще баночку пивка… целься прямо в лобешник…

Уронив пустую посудину на голову залитой кровью мертвой женщины на полу, он ловко поймал посланный броском подарок, с шипением вскрыл следующее пиво и снова заговорил:

– Пункт третий, мать его! Слушай внимательно и ужасайся: чем дольше обратившийся в тварь человечек гуляет на природе, тем сильнее, быстрее и умнее эта сука становится! Вот что самое страшное! В первые дни это просто двуногий выродок, реагирующий на любое движение. Тупой, как валенок, но уже сильнее и ловчее обычного человека. Да, это вам не киношные зомби, что еле бредут и слюни пускают…

Думаю, все уже видели, как они через машины перепрыгивают – и даже без разбежки… И все же убить их еще достаточно легко – даже ножом вполне реально. Поверьте – я знаю. Убил в том ростовском автобусе двоих, и меня менты повязали. В то время ведь никто не знал, что происходит. А не убить не мог: та бабка и тот жирный херосос на детей бросились, так что пришлось действовать быстро. Но это в прошлом и вспоминается сейчас чуть ли не с умилением. Детские безмятежные дни! А час назад мы потратили пару магазинов на то, чтобы просто попасть и чуток замедлить одну единственную девку, бегавшую тут прямо по окнам и прыгавшую от стены к стене!

У меня есть канал в ТГ – выложу туда. Ссылка будет в описании к видео. К чему я это все? Да все к тому же: убивать тварей надо как можно скорее! Нельзя давать им дозревать в своих быстро меняющихся мясных костюмах: они с каждым днем набираются сил, быстроты и вроде как даже звериной хитрости или – что еще страшнее – ума. И они ищут себе подобных! Это не одиночки, мать их! Они стайные! А знаете, что самое хреновое? Не знаете? Самое хреновое то, что вы‑то как раз одиночки! Сейчас по всему миру идет разгон на то, что никому доверять нельзя, что надо отсиживаться в одиночестве, что доверие умерло… И я так скажу – правда в этих словах есть. И любая группа – всегда риск. Я вот сижу тут, пиво пью, а в любой момент Олег может на меня броситься с целью глотку перегрызть… но этот риск оправдан, если вы вышли не просто пиво пить, а тварей вместе убивать! Находите поблизости от своих укрытий и квартир тех, кто готов рискнуть и выйти на охоту – охоту на волков! Списывайтесь, договаривайтесь, объединяйтесь. Делайте пробные совместные вылазки и убивайте тварей! Нет никого рядом? Так высуньте хотя бы ствол на улицу, отыщите прицелом спятившего ублюдка и пристрелите – и это уже лепта в санитарию родины! Если мы дадим им разгуляться – то нам конец! Нам по‑любому конец! И прежде чем кто‑то там в темноте ехидно щас посмеется и скажет себе, что ко мне в бетонный глубокий подвал с запасенной едой и колодцем в полу никто не заберется, я нанесу предупреждающий ответ прямо по вашим трусливым рылам: хер вы отсидитесь, мужики! Вот вам пункт номер четыре…

Он вытянул руку с банкой пива и сжал пальцы, сминая металл и выпуская пивную пену.

– Бомбы! Ковровое бомбометание, мать его! Это происходит по всему миру. Самолеты, артиллерия, минометы – в дело пошло все! Достоверно знаю о намеренно сжигаемых лесах, где засели стаи тварей. Но самое страшное – буквально утром мне пришла инфа о применении кое‑чего куда серьезнее: говорят, что в Канзасе был применен тактический ядерный заряд и еще шесть таких использовали на границе с Мексикой. И следом без счета нанесены удары как обычными бомбами, так и тактической ядеркой в Индии и ряде областей Пакистана. Учитывая количество населения в той же самой Индии, я вполне верю, что это имело место быть, хотя такое не утаить и новости скоро разлетятся. А еще я уверен, что после первых ударов остальные будут наноситься уже легко и непринужденно – так всегда. Первый раз тяжело, следующие уже легче. Ну и потому, что либо ты выжжешь тварей, либо они выжгут тебя. Представляете себе стаю в несколько тысяч тварей? Это как саранча, мать ее… Поэтому удары по ним будут наноситься вообще всем, что есть в арсеналах.

И тут уже радостно за родину: у нас хватает всякого и до ядерки еще далеко. Вот только облака радиации никто не отменял, и чем больше атомных взрывов прозвучит на нашем пыльном шарике, тем хуже будет нам жить… и тем болезненнее умирать. И что с этим делать? А я отвечу: убивать тварей! Чем больше ублюдков вы пристрелите в области, где живете, чем чище и тише у вас будет, тем меньше шансов, что с небес прилетит очищающая все и вся атомная бомба! Поэтому, мужики, выходите, объединяйтесь и убивайте гребаных тварей! Валите их пачками! Так как это делаем мы! Ну и… валите из крупных городов как можно скорее: если и прилетит однажды, то по ним. Москва… я не верю, что столицу еще можно спасти – она кишит тварями. Они просто повсюду… Не приближайтесь к Москве – это смерть! Станете кормом. Сегодня мы переночуем здесь, а завтра двинемся на юг, продолжая чистить мир от тварей, продолжая охотиться. Охота на волков давно начата, мужики! И вам тоже пора стать охотниками! Только не надо подыхать глупо – вы же люди, вы умные! Продумайте все, заманите в ловушку, берите хитростью и умением, а не нахрапом! На этом я пока все – устал болтать и давно пора отлить. Ссылка на канал в описании. Удачи в охоте!

Сказать, что я впал в легкий шок – не сказать ничего.

Удары атомным оружием? Индия, Пакистан, Канзас?

Мысли в голове зароились жужжащими разъяренными шершнями, летающими в токсичном дыму нарастающей паники.

Удары тактическим ядерным оружием?!

Насколько это страшно? Это уже Чернобыль? Или что‑то вроде Фукусимы? Дернулся почитать в Википедии про ТЯО, но прервал ненужное движение, запустил ролик сначала и закурил еще одну сигарету.

Не пропуская ни одного слова, опять выслушал откровения до смерти уставшего и покрытого грязью и кровью парня, после чего ощутил жгучий стыд за самого себя. Да уж… небо и земля. Я –трусливый муравьишка, а он – боевой жук. До этого моей основной мыслью было: «главное – не рисковать», а он говорит обратное – «да, это риск, но оно того стоит».

Я впечатлен. Очень впечатлен. Где‑то во мне даже что‑то зашевелилось непонятное… даже на запертую входную дверь я взглянул задумчиво… А потом вспомнил его же слова о том, что они потратили несколько магазинов, чтобы только попасть по очень шустрой продвинутой твари, бегающей прямо по окнам и стенам, резко передумал соваться на улицу и просто сделал затяжку поглубже. Сколько у меня там патронов, подходящих к моему скромному арсеналу? Всего ничего? Вот и сиди дома. Во всяком случае пока что я побуду тихой мышкой. С молотком у меня тоже что‑то получалось, но та женщина только‑только обратилась и двигалась еще не слишком уверенно.

Загружать это видео в свой канал не стал. Потому что оно полностью противоречит не тематике, но духу «Пепла доверия», больше посвященного идее тихой отсидки в безопасности. У меня там милые фоточки генераторов, посты о том, как обеспечить светомаскировку, какими продуктами запастись, какая тушенка самая мясная и так далее. В общем, мой канал совсем не для боевитых мужиков. И я не хочу закидывать видео, что может показаться призывом от меня выходить на улицы и сражаться. Хотя бы потому, что я сам не вышел и не сражаюсь. Вот Алексу можно так говорить – он там, он весь в крови, он убивает. А я… я сижу в темной норке, смотрю фильмы и трясусь за свою жопу – все как он и сказал. Аж противно за самого себя…

Но что я могу? Я офисный червь.

Поняв, что скатываюсь в самобичевание, усилием воли прекратил это и невольно усмехнулся: как же хорошо современность научила нас любить себя и ни в коем случае не ругать и не осуждать. Погладь себе по головушке – ты хороший мальчик, хороший… возьми чипсиков и похрусти для успокоения. А чипсов у меня море, кстати… взять со сметаной и лучком, усесться поудобней, фильмец досмотреть…

Тьфу!

Чертыхнувшись, я прошел по ссылке под видео, попал оттуда в чужой канал, даже не удивившись количеству подписчиков в пятьсот с лишним тысяч, отыскал недавно просмотренный ролик, убедился, что есть новые посты, и занялся ими.

Следующее видео было посвящено как раз той самой «девке». Запись шла с камер вроде GoPro, что добавляло дерганий, а вместе с тем усиливало эффект присутствия. Не знаю, кто из парней снимал, но точно не сам Алекс – он мелькал в кадре, а я был поражен скоростью его движений. Так быстро перемещаться среди разбросанной мебели, все это время стреляя по безумно быстрому силуэту… Обнаженная девушка с гривой черных как смоль длинных волос, окровавленная, оскаленная, выглядела безумной красивой ведьмой из блокбастера. Но это не уберегло ее от попадания сначала в бедро, а когда пуля ее замедлила, короткая очередь прошла по обнаженной груди, остановив ее бег и уронив со стены в стеклянное крошево на полу. Там она билась, пока не получила пулю в голову, и наконец затихла. Голос за кадром устало произнес:

– Вот как‑то так…

Второй боец в шлеме рассмеялся и добавил:

– И никак иначе!

Видео прервалось, а я снова ощутил в груди незнакомый прежде огонек и внезапное желание разобрать и почистить пистолет. Оба пистолета. Но вместо этого я включил следующий ролик, где Алекс сидел с банкой говяжьей тушенки у стены, его освещал тусклый свет фонарика, а он, делая паузы на жевание, убеждено говорил:

– Ну да, тварь любого убить может – даже самого опытного. Любая охота на них – всегда смертельный риск. Глупо думать иначе. Но, мужики… если не мы – то кто? Даже если уже вторая встречная тварь вас порвет – то все не зря! Хотя бы одного выродка вы все же завалили! А значит, спасли кому‑то жизнь. По‑любому спасли! Сколько женщин и детей сейчас прячется в квартирах? Рано или поздно у них кончится еда и вода. Позвать на помощь некого. И если мать двоих, троих или даже всего одного ребенка выйдет тихонько на улицу, наберет в ближайшем вскрытом магазинчике жратвы для спиногрызов и сумеет живой вернуться обратно – это будет вашей заслугой. Ведь, возможно, это именно вы незадолго до этого прикончили бродящую под их окнами гребаную тварь.

Дожевав задумчиво кусман тушенки с ложки, он с хрустом откусил половину луковицы, прожевал и ее, после чего продолжил:

– Мы – мужики, и такова наша судьба: сражаться и умирать ради защиты женщин и детей. А ходить и горделиво яйцами трясти в мирное время, бицепсы там напрягать и все такое… это вас мужиком не делает. Это поведение павлина, а не мужчины. Таково мое сугубо личное мнение обычного мужика. Я сам немало повидал. В тюрьме сидел. Воевал. Теперь снова воюю и снова убиваю. Нравится мне это? Нет, не нравится. Кому по нраву пусть спятивших, но все же людей убивать? Да ни одному нормальному человеку. Но я это делаю. И продолжу делать. И мои боевые товарищи тоже самое вам скажут. Мы санитары. Мы прореживаем число волков. И этого зверья столько, что почти не сомневаюсь, что скоро они нас задавят числом и убьют. Так будет. Все к этому идет. Но до этого мы постараемся убить их как можно больше. А если кого из нас порвет, но жив останется, он отлежится, залижет раны – и снова в бой. Да… и так до самого конца.

Видео закончилось. А я тут же включил следующее. Алекс, почему‑то ставший мне казаться уже чуть ли не старым знакомцем, продолжал грызть луковицу на том же месте, но рядом с ним сидел снаряжающий патронами магазин Олег, а камера сместилась чуть в сторону. Вообще, Алекс у них самый говорливый походу, а остальные парни предпочитают спать, снаряжаться или просто молча пить пиво.

– Если не нашли в себе смелости выйти наружу и начать охоту на тех, кто охотится на нас… – вздохнув, Алекс кивнул. – Ну или, скажем, нет у кого‑то оружия, или он инвалид… Ну или религия вам не позволяет ничего такого. Не можете вы, в общем, убивать тварей – и все. Неважно, по какой причине. То… то постарайтесь просто оставаться людьми. Настоящими людьми. Не будьте думающей лишь о себе мразью – вот что главное. Подумайте о том, как помочь тем, кому еще хуже, чем вам сейчас, приходится. Слушайте… мы столько высоток повидали, откуда люди кричат, когда нас видят: кто‑то заперт бродящими в подъезде тварями, кто‑то с детьми, а воды больше нет, кто‑то в машине второй день прячется, а вокруг спятившие колобродят… Мы видели мужика могучего, отсиживающегося в хате и подсматривающего сквозь щелку между шторами, как по двору потеряшка трехлетняя перепуганная бродит, а к ней бабка, не меньшее ее перепуганная, крадется на артритных коленках, чтобы спасти от замершей на дороге твари… Бабке мы помогли. Мужику я кирпич в его сраное окно засадил. Как бы с мыслями собраться… БУДЬТЕ ЛЮДЬМИ, А НЕ ТВАРЯМИ! Помочь ведь по‑разному можно! Подскажите кому‑нибудь, где добыть еды или воды. Помогите старику дотащить сумки до подъезда. Предупредите криком с безопасного расстояния того, кто не замечает опасность – и сразу спрячьтесь. Скиньте полторашку воды и печенье на балкон голодной соседке снизу. Подберите брошенного ребенка с улицы. И да, это всегда риск, что привлечете к себе внимание тварей или просто злых и жадных людей… Ну а как еще? Сейчас без риска не бывает. Быть человеком всегда сложно. Понимаете? Это свиньей в хлеву быть просто: пожрал, поспал, посрал, сдох – и на этом все. А вот человеком быть сложно – это понимать надо. Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как‑нибудь справимся. Удачи…

– Удачи, – тихо повторил я, помедлил чуток в тишине и повторил еще кое‑что из слов этого такого простого и такого усталого парня, ничуть не похожего на супергероя: – Не будьте думающей лишь о себе мразью – вот что главное. Будьте людьми, а не тварями. Быть человеком всегда сложно…

Набрав в грудь побольше воздуха, я с протяжным шипением выпустил его, набрал снова и повторил весь процесс. Потом проделал все снова. И снова… Где‑то на седьмой раз это помогло, и я внутренне «замедлился», перестал немедленно рваться в вечерний сумрак снаружи, чтобы кого‑то спасать.

Быть человеком всегда сложно…

Да я это и так знал. Конечно, сложно. И мужиком настоящим тоже быть сложно. Тот же страх попробуй преодолей, когда слышишь, как на скамейке в парке, мимо которой ты проходишь, кто‑то домогается беззащитной девушки, и прямо сейчас надо решить, как поступишь – пройдешь тихонько мимо, напряженно глядя в другую сторону, или все же подойдешь и попросишь прекратить беспредел…

Глянув на часы, я повторил окончание берущего за душу спича:

– Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как‑нибудь справимся.

Хорошо… я постараюсь. Я действительно постараюсь остаться человеком и не быть мразью, что думает лишь о себе. И от этого решения все мои четкие, но какие‑то бездушные планы вдруг обрели смысл – словно в сдутый воздушный шарик кто‑то влил струю чистого кислорода. Нет, не в воздушный шарик, а в меня самого – слова Алекса накачали меня от макушки до пяток, я отчетливо ощутил это состояние раздутости.

Да.

Нельзя думать лишь о себе. Надо еще и людям помогать хоть немного.

Как именно помогать?

Этот конкретный вопрос возник у меня в голове сам собой, и я тут же постарался его прогнать, но ничего не вышло, и пришлось отвечать честно: понятия пока не имею.

Я не Алекс. И я не один из его столь же умелых друзей. Я не умею так метко стрелять, так лихо убивать ножом, и я совсем не такой смелый, как он. А еще я просто не хочу убивать – вообще никого. И считаю это нежелание вполне нормальным для обычного человека. Твари они или нет, но они все же люди. Там дети, женщины… При мысли о том, что, возможно, однажды я столкнусь с обратившимся в тварь ребенком и мне придется поднять на него топор или ствол пистолета… да мне сразу дурно становится, к горлу подкатывает комок, а лицо прошибает потом. Не зря в многочисленных фильмах про зомби‑апокалипсис показывают крайне мало детей, делая упор на взрослых женщин и мужчин, плюс перекашивают и раздирают им лица, чтобы они больше походили на монстров. Таких, конечно, убивать куда легче…

А вот Алекс не такой. Он убивает быстро и без колебаний. Ну да, даже по его внешнему виду и по скупым пояснениям в самом начале и так понятно, что наши с ним жизненные пути пошли по максимально разным дорожкам. Он жил и выживал там, где душа быстро обрастает железной звенящей коростой.

А я остался мягоньким ранимым ботаном… Не было у меня суровой закалки. Я никогда не обитал в бетонной норе вместе с другими запертыми озлобленными на жизнь мужиками, и мне не приходилось доказывать им, что ко мне лучше не лезть. Я не воевал; не сидел под обстрелом артиллерии в содрогающихся от слишком близких взрывов окопах; не уворачивался от дронов‑камикадзе; не получал серьезных ранений, да еще в полевых условиях, где до ближайшего санитара придется ползти самому, а до этого еще надо турникет себе наложить; не полз среди мин по территории врага, зная, что, возможно, уже попал в прицел снайпера… Я не стрелял в других людей, а они не стреляли в меня. Ничего такого в моей жизни не было. И раньше я этому радовался – мне повезло. А теперь вдруг оказалось, что одной из ценнейших валют сейчас является реальный боевой опыт: такой, как у Бажена, такой, как у Алекса. А худшим активом можно назвать доскональное знание бухгалтерских программ…

Вот же дерьмо…

И в результате я представить себя не мог в роли добровольно вышедшего охотиться на тварей бойца – в голове картинка просто не складывается. Я ведь не в компьютерную стрелялку играю, где управляю могучим альфа‑самцом. Я нахожусь в реальности, и у меня в управлении только я сам – и это не самая завидная боевая единица.