Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 70 страниц)

Закончил он бурным матерным финалом, сводящимся к одному простому посылу: никому доверять нельзя! Выживай, полагаясь лишь на собственные силы! Вообще близко к себе старайся никого не подпускать! Держи оружие при себе и при необходимости применяй без малейшего промедления и никаких предупредительных выстрелов в воздух – только патроны зря тратить. И главное – в первую очередь бояться надо людей! Да, сука, обычных людей, не спятивших, а тех самых, рядом с которыми ты, возможно, прожил всю свою сознательную жизнь – вот их надо бояться в первую очередь. И чем дольше будет продолжаться этот никем не контролируемый кровавый хаос, тем сильнее надо опасаться именно обычных людей. До них каждый день начали доходить рассказы о сводящихся под шумок давних счетах, об убийствах ради веселья, об изнасилованиях, о взрывах в банковских отделениях, ограблениях роскошных домов, о намеренно таранящих людей машинах, о стрельбе по окнам многоэтажек из мчащихся мимо внедорожников… Да, армейцы, полиция и Росгвардия патрулируют, уничтожают, защищают, но успеть они могут далеко не везде. А еще на них тоже начали совершаться нападения – и все чаще: в полицейских стреляли из окон, с крыш, из подъездов, нападали со спины, забирали оружие и экипировку, спец‑электронику из машин, выгребали патроны и прочее из багажников.

Города превращаются в ад на земле.

И если бы не срочная денежная сделка по продаже квартиры, он бы мне вообще посоветовал больше с участка носа не казать пару следующих недель как минимум. Обустраивайся, держи оружие под рукой, сиди тихо и жди. Чего ждать? Да того же, что и все: когда все устаканится и вернется на круги своя.

Впечатлился ли я?

Да. Я впечатлился. Так сильно впечатлился, что сон пропал. И после того, как Бажен скомкано попрощался и оборвал звонок, я засел за написание огромного поста в свой канал и не останавливался до тех пор, пока не запостил все рассказанное другом. А отдельным постом добавил:

«Доверять никому нельзя! Полагаться можно только на самого себя! Никому не верьте! Не лезьте в города!»

В какое страшное время мы живем…

Добавив материала для скачивания с могущего исчезнуть интернета, я вернулся к своим делам и немалый кусок ночи потратил на сколачивание полок. А поняв, что подходящих для их крепления стен у меня не хватает, притащил снаружи рулон изоспана, листы стружечной плиты и без малейших колебаний сначала затянул мембраной, а потом закрыл листами часть левой стены, если стоять спиной ко входу в бытовку, ставшую моей спальней и рабочим кабинетом. Да, стена теперь была пустотелой: обшитый с двух сторон деревянный каркас, и никакого утеплителя внутри. Но на дворе май, и у меня сейчас нет нужды в теплом жилище. А вот необходимость в нормальной стене имеется – такой, чтобы была дополнительная светомаскировка, чтобы полки повесить, и чтобы тварям жизнь осложнить, если вдруг окажутся на участке и решат пробиваться внутрь.

Зашив фанерой часть стены, я, щедро используя здоровенные металлические уголки для большей прочности, развесил полки, протер их от пыли, застелил кусками изоспана, а потом с некоей даже странноватой любовью заставил банками, бутылками и пакетами с продуктами. В какой‑то момент понял, что мне нужен больший уровень порядка, и начал сортировать: растительное масло отдельно, маринованные овощи отдельно, фруктовые консервы в свой угол, а вездесущую гречку сразу в застеленный пластиком ящик без крышки. Нагнуться, залезть в пакет из супермаркета, выгрести несколько предметов, выпрямиться с болью в натруженной спине, разложить по полкам, снова нагнуться – и так раз за разом под аккомпанемент жутких новостей…

Уже чувствуя свинцовую усталость, двумя последними стружечными листами я зашил черновой пол в углу у полок, подмел там и постелил поверх старый советский ковер, на который поставил пару ящиков с крупами, чуть не надорвавшись.

И только затем я, уже не в силах проверять чаты и что‑то отвечать, добрел с гаджетами до кровати, убедился, что их заряд полон, и отрубился, едва коснувшись грязной щекой подушки.

Аут…

Проснулся я через три часа, подскочив от едва слышного звона будильника и прихлопнув ладонью смартфон с такой поспешностью, будто он орал на всю округу. Время отправляться в город на сделку… если хватит смелости выехать хотя бы за ворота кажущегося таким безопасным участка…

Для начала я нащупал на стене выключатель и со щелчком нажал. Свет не зажегся. Щелкнув еще несколько раз с тем же результатом, уселся на кровати, глянул в дальнюю часть бытовки и не узрел радующего взор любого современного человека зрелища – мигания разноцветных огоньков роутера. Еще через несколько минут я окончательно убедился, что электричества больше нет – ушло без предупреждения. Морозилка не работала, в розетках «сухо», гаджеты функционировали, но без роутера и усилителя сигнала не было ни сотовой связи, ни интернета. Пока я боязливо приоткрывал окно и осматривал пространство перед пристройкой, пока открывал дверь и впускал свежий воздух и свет, одновременно пытаясь сообразить, что же теперь делать и как быстро все растает в морозилке, за спиной защелкало, загудело и… электричество вернулось. Я испустил невероятно длинный выдох, счастливо улыбаясь в раннее сероватое утро. Через минуту запищали все гаджеты, снова начавшие получать поток информации.

Выезжая спустя четверть часа с участка, чувствуя тяжесть пистолета в одном из карманов строительного пояса, я был сердит на самого себя и зло шипел в ветровое стекло:

– Стань уже рациональней, Тихон! Какого хрена?! Автономность ноль целых ноль десятых, зато гречкой затарился года на два! Придурок!

Словно подтверждая, зло прошипела банка черного «Адреналина», заменившая здоровый завтрак, хрустнула на зубах таблетка аспирина, и, сделав пару глотков, я продолжил:

– Генератор! Сегодня же! Запас горючки – сегодня же! Солнечные панели – сегодня же! И соберись уже! Соберись! Больше рациональных решений!

Глянув на телефон, потянулся за наушником и воткнул его в ухо – звонила начальница Леся Павловна. Своей официальной работой я вчера вообще не занимался и стыда по этому поводу было ноль. Но вряд ли она звонит насчет работы. И я не ошибся – Лесе требовалась моральная поддержка. И пока я выезжал из поселка с поднятым шлагбаумом – а где обещанная охрана, а? – пока трясся по грунтовке до асфальта, я разговаривал с испуганной женщиной, убеждая держаться, смело тратить деньги на припасы и ни в коем случае не покидать квартиру. И что странно: она упрямо настаивала на том, что должна дойти до своей живущей через дом подруги, переставшей вчера выходить на связь. Вдруг ей нужна помощь?

Господи… да тебе самой нужна помощь!

Вслух я этого, конечно, не сказал и продолжал мягко увещевать, пока мои слова и доводы не подействовали. Не ожидал, что будет так сложно отговорить Лесю от сумасбродного поступка. Ту, кто всегда была в моих глазах законченной эгоисткой и любила вытанцовывать карьерную самбу на чужих головах. Может, на нее так подействовало сидение взаперти в четырех стенах?

Добравшись до места, где в прошлый раз въезжал в село за схроном оружия, я остановился на пустой дороге, тщательно осмотрелся, убедился, что в прямой видимости никого нет, обратил внимание на перепаханный тяжелыми колесами въезд в селение, после чего опустил до отказа водительское стекло, достал пистолет, взвел курок, снимая тем самым с предохранителя, перехватил рукоятку двумя руками, прицелился в воду придорожного озерца, постарался не щуриться, напряг мышцы рук и нажал на спуск.

Пистолет выстрелил.

Руки тряхнуло, сухой треск выстрела отдался в ушах, в воде плеснуло.

Выстрелил!

Работает!

Так… а теперь надо спустить курок и поставить оружие на предохранитель, и тут главное – не накосячить… Чуть дрожащими от возбуждения пальцами я проделал нужные манипуляции, попробовал выстрелить, убедился, что пистолет заблокирован, убрал его обратно в пояс и нажал педаль газа. Внедорожник легко преодолел небольшой подъем и потащил меня в сторону М4.

Я вооружен… и еду с пушкой в банк… Да, звучит, как добровольная сдача полиции в качестве тупого грабителя банков, но без оружия я больше не путешествую. Особенно после рассказов Бажена и того, что я увидел во вчерашних новостях…

Глава 3

        Глава третья

Машина оставляла за собой километр за километром, движок работал ровно, дозалитый из канистры бензобак почти полон, в животе пытается найти себе место переспелый банан, а на душе кошки скребут…

И все из‑за безжизненности пейзажа за окном.

Ощущение, что я в Припяти…

Нет, сам я никогда в печально знаменитом городе не бывал, хотя пара знакомых приятелей болела этим делом и увлеченно сталкерила по всяким заброшенным объектам и городкам, потом делясь фотографиями. Но, возможно, ощущение именно такое: я еду через обычно оживленную окраину старого села, впереди центральный перекресток с магазинами – и вокруг меня ни единой живой души. Вообще никого. Еще одна деталь, почему‑то чуток успокоившая: на окнах многих домов появились сколоченные из досок ставни. Хотя это даже не ставни: окна просто заколотили наглухо дощатыми щитами, какие обычно крепят, если жилище покидается надолго или хозяева умерли, а наследники пока вселяться не собираются.

Вот только в наше время такие заглушки имеют противоположное значение: значит, внутри есть жильцы и они настроены не умирать, а жить. И они располагают информацией о том, как защитить свой дом от безумных тварей. Тут я ощутил легкую гордость за себя: пусть я всего лишь песчинка в мировом информационном океане, но, возможно, и мои усилия по информированию подписчиков моего канала, среди которых есть и жители этого села, повлияли на действия местных.

Эта гордость и вернувшаяся легкая расслабленность едва не довели меня до беды…

Поднявшись на крутой пригорок, ударил по педали тормоза и с удивившим меня самого ругательством крутанул руль, уходя на встречку. С внезапно выросшим на дороге препятствием я разминуться не сумел и вскользь зацепил заднее крыло крупной машины. Треск, еще один мат, я опять кручу руль, огибаю проблемное место, с лютым облегчением сначала возвращаюсь на родную полосу, с визгом покрышек торможу и только затем понимаю, что на дороге вообще нет машин – не считая моей и тех двух позади. Рука потянулась заглушить движок, но я вовремя остановил себя от глупого действия, оглядевшись, приоткрыл дверь и вышел, держа вспотевшую ладонь на рукояти пистолета. Охренеть, наверное, глупо сейчас выгляжу… как герой дешевого боевика, снятого на телефон среди старых гаражей. Да и вид у меня не геройский: потом буквально истекаю, вмиг взмокшая белая футболка противно липнет к телу, налетевшая мошка лезет в глаза, над башкой с напрягающим нервы гудением кружит то ли овод, то ли оса – не могу глянуть вверх, потому что кручу головой по сторонам, смотря на обступившую дорогу высоченные старые вязы с обкорнанными нижними ветвями и на ближайшего ко мне «китайца», а точнее сказать, на его потрескавшееся ветровое стекло.

Синий кроссовер «Чанган», а в него сзади влепилась белая «Лада‑Гранта». Все случилось за вершиной пригорка – поэтому я увидел их в последний момент и едва успел среагировать. Стой они на метр ближе в ту сторону – и я бы влетел в них на скорости. Дыма нет, движки не работают. Заднюю машину чуть развернуло боком, я вижу открытую дверь водителя, красные разводы на белой краске и ручке, такие же на крыше, но салон на первый взгляд пуст. А вот в «Чангане» все не так хорошо – это и есть причина, по которой я выбрался. Там человек на водительском месте. Водительская дверь закрыта. А вот передняя пассажирская дверь, наоборот, распахнута. Подушки безопасности не сработали – ни в одной из машин.

Подойдя еще на метр, я убедился, что окно с водительской стороны приоткрыто, и с расстояния срывающимся голосом выкрикнул, наверное, самое тупое из возможного:

– Здравствуйте! Как у вас дела?

Вот же дебил!

Жгу не по‑детски. Прямо как в зарубежных фильмах у вылетевшего через лобовое стекло водителя, прокувыркавшегося по асфальту и лежащего в луже собственной крови, спрашивают подбежавшие свидетели: «Ты в порядке, бро?»

Или как в том фильме, где…

Стоп! О чем я вообще?! Соберись!

– Эй! – на этот раз мой голос звучал громче и не так сильно походил на придушенный писк цыпленка. – Живы там?!

Тишина. Неподвижность.

Решившись наконец, в несколько мелких шажков подошел вплотную, заглянул в щель окна и… охнув, невольно отшатнулся, а широко раскрытые глаза продолжали вбирать в себя и передавать мозгу все нужное и ненужное с удивительной четкостью.

За рулем сидела сухонькая старушка. Седая аккуратная прическа, на губах розовая помада, щеки подрумянены, на шее элегантный некогда белый шарф, ниспадающий на серую блузку. Это из нормального. А вот остальное… помаду на губах и румяна на щеках я заметил только из‑за дичайшего контраста нормального с максимально ненормальным: у старушки не был глаз, и вообще вся верхняя часть лица была буквально исполосована глубокими горизонтальными бороздами, пропоровшими плоть, взбугрившими края кожи так сильно, что у откинувшей голову на спинку сиденья женщина в районе глаз образовалось что‑то вроде полной густой крови лужи. Часть крови стекла вниз, но темные ручейки обтекли щеки и не тронули аккуратно накрашенных губ. Голова была чуть скошена в одну сторону, место правого глаза опустело, и я, сам того не желая, увидел чудовищно глубокую дыру, уходящую в голову. Десяток потревоженных мной мух снова начал опускаться на окровавленную поильню…

– Охренеть… – пробулькал я, отходя на шаг. – Охренеть…

Бедром навалившись на машину, я некоторое время успокаивал дыхание, но подкатывающая тошнота становилась все сильнее, и я ничего не мог с этим поделать. Сейчас сблюю… еще эти гребаные мухи… Судорожно сглотнув, я начал сгибаться, чтобы выблевать банан на асфальт, но тут меня жахнул в шею сзади овод – или еще какая иная кусачая сволочь. Шлепнув ладонью по шее, я резко выпрямился, махнул рукой, стараясь перехватить летающего над головой ублюдка, взглянул невольно вверх и… заблеяв, боком шарахнулся в сторону.

Пробежать таким макаром удалось шага два, и я рухнул, разумеется, набок, причем на правый, сильно ударившись о собственный пояс, где справа висел молоток, а в кармане лежал пистолет. Боль была сильной, но я заметил ее едва‑едва: все мое внимание было обращено на место, где я только что стоял и куда удивительно мягко приземлилась двуногая тварь. Покрытые кровью руки со шлепком ударились об асфальт, согнувшиеся ноги резко выпрямились и… непонятно как, она сначала оказалась на капоте, откуда вытянулась в прыжке ко мне, выставив руки и оскалив зубы. Все как в замедленной съемке… И я, перевернувшийся на спину, отталкивающийся ногами, скользящий кроссовками, чувствующий, как обдирается кожа на плечах даже сквозь футболку, пытаюсь уйти и понимаю, что не получится…

Выстрел. И еще… и еще…

Удар… невероятно длинные разноцветные окровавленные когти… нет, ногти… ударили по асфальту, с хрустом обламываясь, прошлись по нему в сантиметрах от моей головы.

Выстрел… еще…

Задергавшаяся на мне тварь резко вытянулась, окаменела на миг, затем распласталась и… Я ощутил сразу три максимально теплых или даже обжигающих прикосновения к своему телу: ко мне прижалась мягкая и горячая женская грудь, мне на лицо капала обжигающая кровь, а по моим ногам стекала чуть ли не кипящая, если верить ощущениям, моча. Причем моча моя собственная – я обоссался. Это было то немногое, в чем я был уверен на все сто процентов. Как и в том, что лежащая на мне красотка мертва, что убил ее я, а в моей руке все еще зажат пистолет, который я непонятно когда успел взвести. А стрелял, уже почти не целясь, и почти уверен, что большую часть выстрелов в упор я сделал с закрытыми глазами.

Дернувшись, я перевернулся на бок, сваливая с себя продолжающую истекать кровью мертвую девушку. Поднявшись на дрожащие ноги, скачущими неровными и максимально странными прыжками оказался у водительского места своего внедорожника, где и замер, пытаясь не разорваться между двумя противоположными мыслями. Первая кричала, что надо срочно в машину и запереться. Вторая же возражала, что в таком виде в машину нельзя – я весь в крови и моче. Меня била дрожь, я был в ступоре, пистолет трясся в руке, то и дело пересекая мушкой мою ступню в кроссовке с брызгами крови, а палец был на спуске.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы просто отдышаться и вернуть хотя бы отчасти трезвое мышление. И получилось у меня это с помощью совершенно идиотской мысли: а почему я решил, что она красотка? Это заставило обернуться и посмотреть на распластанное на дороге тело.

Ну да…

Красотка.

Очень спортивное телосложение, длинные ноги, короткие облегающие шорты еще на ней, а вот остальное она содрала, оставшись топлес. На руках – те самые максимально непригодные для бытовой жизни длиннейшие ногти, подчеркивающие статус владелицы: она для любви и яркой жизни, а не для скучной бытовухи вроде мытья посуды. На ногах навороченные кроссовки с дутой толстенной подошвой. Лицо… лицо залито кровью, но даже так видно, что она действительно была красива. Ей вроде бы лет двадцать, вряд ли больше. И я ее убил.

Прислушавшись к своим ощущениям, облегченно вздохнул – тошноты ноль. Похоже, перезрелый банан останется в еще дрожащем от недавних спазмов желудке. Я опустил взгляд ниже на свои штаны. Да… жаль, что моча не была солидарна с бананом и не осталась в мочевом пузыре. Стыдно ли мне? Нет… вообще не стыдно. И хватит уже тут стоять дебил дебилом!

Следующие минут десять я провел в лихорадочных действиях. Сначала сделал важное дело – вытащил из своего багажника аварийный конус и поставил его на склоне пригорка, там же бросив какую‑то подобранную по пути яркую тряпку – вроде какую‑то модную футболку. По пути назад еще раз посмотрел вверх и мысленно поблагодарил укусившего меня овода – я жив только благодаря этому безымянному насекомому.

Девчонка прыгнула на меня с одного из вековых вязов. Она сидела очень высоко – ветка, где я ее заметил, примерно на высоте третьего этажа. И когда я ее увидел, она уже прыгала. И приземлилась ведь на асфальт, но мягко, как кошка, и ничего не переломав – упади с такой высоты я, лежал бы сейчас здесь студнем с переломанными в крошку костями.

Затем я оттащил саму девушку ближе к кроссоверу. Убедился, что в салонах больше никого нет, потом глянул на себя в зеркало на «Чангане» и обомлел – я весь в крови. От макушки до пяток. Сразу вернулся страх: увидь меня кто из нормальных людей, то либо переедет машиной, либо пристрелит. Содрав с себя влажную от крови футболку, бросил ее на обочину, туда же отправил штаны и трусы. Выдернув из открытого багажника пятилитровку воды, вылил половину себе на голову и принялся яростно оттираться, в то время как пистолет лежал в багажнике под рукой. Добавив на голову еще воды, завороженно глянул на стекающие по коже розовые ручейки, выругался на себя и полез за пачкой салфеток, радуясь, что в просторном Форде места так много, что я не парился с выгрузкой лишнего из салона. Вот только трусов запасных не нашлось и, обработав себя влажными салфетками, я натянул сухие шорты и майку, всунул ноги в покрытые опилками резиновые шлепки, закинул кроссовки в багажник и захлопнул его, едва не забыв забрать пистолет.

За все это время по дороге не проехало ни одной машины. Но сейчас я этому даже был рад – никто не видел залитого кровью пританцовывающего на обочине голого парня. Достав телефон, глотая окончания слов, надиктовал о случившемся сообщение Бажену: меня прямо рвало на части от желания поделиться произошедшим. Усевшись за руль, потянулся к замку зажигания и замер – а в полицию‑то я не позвонил… Стоило об этом подумать, и резко зазвенел смартфон, отчего я едва не заверещал подбитой уткой. Звонил Бажен. И первое, что он сказал, едва я принял звонок, так это:

– Машины обыскал? Нужное забрал?

– А? – в моем аканье было больше изумления, чем вопроса. – С ума сошел? Это же чужое все!

– Судя по твоему сообщению – уже ничье, – удивительно спокойно возразил Бажен. – И ты молодец, Тихыч. Ты снова сделал это.

– Снова убил?

– Дебил? Ты снова выжил! И да – снова убил еще одну тварь. А значит, спас чью‑то жизнь или даже несколько. Вбей эти слова себе в голову, Тихыч! Убил тварь – сделал миру услугу! Не слышу движка и шума – ты еще не уехал?

– Стою тут же. Как раз собирался заводиться и думал позвонить в полицию.

– Не надо никуда звонить!

– А? – повторил я. – Я человека убил! И тут два трупа: девушку я застрелил, а в машине старушка с разодранным лицом и дырами вместо глаз. Я едва не проблевался, тут меня укусил овод, я глянул наверх и…

– Стоп! Харэ повторяться! Харэ терзаться! Вылезай из тачки, осмотри чужие машины, забери все, что покажется тебе полезным. И прежде чем ты начнешь что‑то возражать, я тебе поясню: да, это мародерство, да, это нехорошо, но если не заберешь ты, то это сделают другие. А у тебя больше прав на эту добычу.

– Больше прав у законных владельцев!

– Они мертвы!

– Их родственники тогда вправе! Но не я!

– Да не приедет никто в твою сраную глушь! Они же не дебилы! Машины либо останутся здесь, либо их оттащат в отстойник когда‑нибудь – и все содержимое растащат, потом что такой порядочный у нас только ты! Тела закопают в братских могилах – уверен, что у вас их уже роют бульдозерами. Старушку утрамбуют туда, сверху бросят дочку или внучку убийцу, может, засыплют известью негашеной – и на этом все!

– Да ну… как‑то… нехорошо…

– Выброси уже из головы все из прошлого мира – того мира больше нет, Тихыч!

– Да ты что! Все еще устаканится!

– Возможно. Сам надеюсь. Но это будет потом. И вряд ли скоро. Если ты такой правильный – запомни номера машин, а лучше сфотографируй, потом все там осмотри, забери нужное, дома все занесешь в список и, когда весь этот хаос с тварями закончится, ты сможешь наведаться к родственникам и покаяться в своих грехах. Заодно возместишь!

– Да мне ведь ничего не надо от них!

– Деньги! Оружие!

– Там старушка божий одуванчик! Откуда там оружие‑то?!

– Ты задолбал! Хочешь выжить – отбрось брезгливость и действуй! Хочешь сдохнуть – продолжай строить из себя глубоко порядочного! Не возьмешь ты – возьмут другие. Но решай сам! Удачи!

И он сбросил звонок. Помолчав, я выругался, посчитал мысленно, сколько раз я выстрелил, вспомнил, что запасного магазина у меня нет, а патроны к ТТ остались в бытовке, выругался еще раз и, обуреваемый противоречивыми чувствами, вылез из машины и потопал к кроссоверу.

Я не вор. Я не мародер. Я так воспитан. И сейчас иду против собственных принципов – но все же иду. И раз так… то может, мои принципы, которыми я всю жизнь тихонько гордился, не настолько и крепкие?

Озираясь, я неумело приступил к обыску, избегая смотреть на мертвое тело за рулем. Старомодный кожаный бумажник и телефон лежали на видном месте, еще один айфон последней модели, весь в стразах, валялся на полу у переднего пассажирского места. На заднем сиденье разместился модный рюкзачок. Проверив его, нашел банковскую карту и три тысячи наличкой. Из бумажника я вытащил достаточно толстую пачку красных банкнот и, продолжая терзаться сомнениями, сунул себе в карман шорт. Вот и свершилось – я украл. Взял чужое. В бардачке – ничего, кроме документов на машину и еще каких‑то бумажек.

В багажнике лежала канистра омывайки, аптечка, пара закрепленных у стен тряпичных кейсов с чем‑то увесистым, там же нашлась запаска – я забрал все, переложив в свой багажник и уже не вдаваясь в детали. В «Ладе» багажник был пуст и грязен, на заднем сиденье – пакет из «Магнита» с кое‑какими продуктами, также перекочевавшими ко мне. В бардачке всякий мусор, вывалившийся на пол, как только я открыл крышку. Поймав смятую пачку сигарет с торчащей из нее пластиковой красной зажигалкой, понял, насколько сильно хочу курить, и через пару секунд уже делал первую глубокую затяжку. Хорошо‑о‑о‑о…

Так вот, отвернувшись от машины, держа в руках пакет с чужими продуктами, дымя чужой сигаретой, я и заметил ноги владельца всего этого – они торчали из кустов. Осторожно подойдя, я некоторое время смотрел на лежащего навзничь рыхлого мужика уже в возрасте, хотя из‑за крови на лице и из‑за отсутствия глаз трудно было сказать точно. Ну, ему где‑то от сорока и выше, хотя по нынешним меркам, он считается молодежь с сединой в изрядно поредевших волосах. Эмоций уже не было. Продолжая дымить, я осторожно вытащил из кармана его заношенных тренировочных штанов за уголок скромную пачечку купюр – преимущественно пятисотки и тысячные, но среди них одна красненькая. Выпрямившись, для чего‑то кивнул мертвому телу, извинился вслух и пошел к машинам на дороге, нервно крутя головой по сторонам. Растерев сигарету подошвой тапки, я вернулся за руль Форда, почесал зудящую от крапивы голень и завел машину, другой рукой доставая вторую сигарету.

Я опять убил. И опять женщину. И на душе у меня… паршиво. И вдруг очень сильно захотелось в город, в старую квартиру, в свою комнату, где в детстве я так любил запираться и отсиживаться в уютном мирке компьютерных игр и видосиков, похрустывая чипсами и вообще ни о чем не думая.

– Сделка, – пробормотал я и упрямо стиснул зубы. – Я еду на сделку! А еще… а еще у меня кончаются патроны, и я понятия не имею, где раздобыть еще.

Подхватив смартфон, я записал аудио Бажену, сообщив, что последовал его совету и раздобыл наличные. И поблагодарил за поддержку и дельные советы. Ответ от него пришел почти сразу. В динамике зазвучал его снова спокойный хрипловатый голос всегда уверенного в себе мужика:

– Мужик! Все правильно ты сделал. И в жопу душевные метания и сомнения! Деньги трать сразу – пока они хоть что‑то стоят! Как будешь дома – отпишись. Ну и я послал тебе еще порцию дельных видосов – просмотришь, когда время будет. И не расслабляйся, Тихыч! Никому не доверяй!

**

Насколько сильно Бажен был прав в своей жесткой отповеди мне мягкотелому, я убедился очень скоро: буквально километров так через десять и еще до того, как выехал на М4, но совсем рядом с нужным мне поворотом на федеральную трассу. Одна за другой мне попадались брошенные машины, над которыми явно поработали мародеры, на что указывали выброшенные вещи, открытые двери и багажники, поднятые капоты. Встретился даже стоящий на обочине пустой рейсовый автобус с кое‑где разбитыми окнами. Попалась встречная машина с таким количеством вещей на крыше и поверх багажника, что даже непонятно, как она еще не перевернулась или не села на брюхо. С ней я постарался разминуться побыстрее.

Проехав чуть дальше, оказался в местечке с внешне хиреющим придорожным строительным магазином, настолько запущенным, что сколько я не проезжал мимо, заехать туда ни разу желания не возникало. Там стояло с десяток различных деревянных хозяйственных построек: дачные туалеты, короткие бытовки, летние душевые и всякое такое прочее, причем древесина давно потемнела от времени. Видимо, желания приобрести этот товар ни у кого не возникало, несмотря на выцветший, вяло колышущийся транспарант «Постоянные скидки!» Под двумя навесами гнили какие‑то доски, немного бруса и прочего пиломатериала. И всегда было непонятно, работает вообще этот магазин, или хозяин давно махнул рукой на убыточный бизнес. А ведь место неплохое: тут перекресток почти на границе Московской и Тульской областей, одна дорога ведет в бывший колхоз‑миллионер, и даже бетонная стела советских времен сохранилась. Но дело явно не пошло, и тут всегда было пусто.

Но сегодня…

Первое, что увидел – старую грузовую «газель», заехавшую прямо на заросший газон и почти впечатавшуюся задом в строительные материалы под навесом. Там же находились двое крупных парней, торопливо загружающих машину досками. Третий стоял у кабины с водительской стороны и держал в руках винтовку. Ну или ружье. Я не разбираюсь и даже не знаю, в чем разница, хотя и планирую закрыть пробелы в своих знаниях на эту тему. В общем, все это ну никак не походило на закупку по скидкам. Скорее на воровство. И когда стоящий у кабины вооруженный мужик, провожая меня пристальным взглядом из‑под козырька старой бейсболки, качнул стволом оружия – проезжай, мол – я только кивнул и прибавил газу. Но успел заметить стоящую у дальней бытовки легковую машину с распахнутыми дверьми и поднятым багажником. Вокруг валялись выброшенные из салона вещи, и там же крестом лежало распростертое тело мужчины в залитой на груди кровью белой рубахе.

Стоило свернуть за поворот и облегчено вздохнуть, взятая из держателя банка энергетика едва не выпала из руки: на обочине стояло несколько машин, среди которых своими размерами резко выделялся перекошенный на бок черный пикап «Форд Рейнджер Раптор», что стоит, наверное, как моя квартира или дороже. И снова тела: лежащие прямо у спущенных колес, один труп свешивался головой вниз из кабины «Раптора», еще четверо мертвецов валялось на скошенном поле с рулонами сена, вытянувшись в неровную цепочку – будто их кто‑то догонял и одного за другим все же догнал. А там, на поле, среди рулонов или скирд – хрен знает, как правильно эти штуки называются – бродили две темные фигурки. И стоило им заметить или услышать мою машину – они наперегонки рванули в мою сторону, несясь с легкостью и скоростью олимпийских легкоатлетов. Повернув руль, я начал вжимать педаль газа и… кое‑что увидел, после чего резко ударил по тормозам. Выскочив из машины, бормоча себе под нос «ну дебил… ты дебил… ну дебил…», я оказался у кабины пикапа, схватил лежащий на его подножке и замеченный чуть ранее пистолет, и, едва не наступив на руку женщины с дырой во лбу, рванул обратно, продолжая бормотать ту же мантру.

Вскочить за руль, бросить оружие на соседнее кресло, заорать с перепугу, вдруг представив, что оно выстрелит от падения и обязательно всадит пулю мне в живот, в то же время переключиться с нейтралки, ударить по газам и… Быстро раскрутившийся движок понес меня вперед со стремительно нарастающей скоростью. Глянув в зеркало, увидел, как на дорогу выскочили два полуголых спринтера и с невероятной скоростью рванули следом за мной. На миг мне почудилось – догоняют! – а на спидометре уже за пятьдесят! Но нет… они начали быстро отставать, я с огромным облегчением выдохнул – в какой уже раз за сегодня? – громко выругался и потянулся за сигаретой, по какой‑то абсолютно непонятной для меня самого причине и ассоциации вспоминая вспышками старый фильм «Терминатор‑2».

Но что в мире происходит?

Охренеть… и это я еще от дома толком не отъехал!