Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 70 страниц)

Проехал я километра три, почти добрался до асфальтовой жилы, соединяющей мою почти глушь с оазисом магазинов, когда на меня запоздало накатило. Руки крупно задрожали, внедорожник вильнул и пришлось резко затормозить, подняв кучу окутавшей машину мелкой пыли. С шумом дыша, переживая нечто вроде сильнейшего приступа панической атаки, я некоторое время сидел неподвижно, намертво вцепившись в руль обеими руками, с каждой секундой сдавливая его все сильнее, до боли, до хруста в побелевших суставах. И наконец из меня вырвалось хриплое и, наверное, довольно позорное:

– За зачем⁈ Ну нахрена все это⁈ Мля! Зачем⁈ Зачем⁈ Бедный Терентий! За что ему так⁈ За что⁈ – через секунду я уже колотил горящими от боли ладонями по рулю, продолжая орать – А следующий кто? Я⁈ Еще один сосед по поселку⁈ Кто⁈ Да твою же так! Я же сижу и радуюсь, что маму похоронил! РАДУЮСЬ! Радуюсь, что она не увидела этого всего и сама не стала тварью перекошенной! Господи! Ну зачем⁈ Зачем все это⁈ ЗАЧЕМ⁈ С-су-у-у-ука-а-а-а-а! – закашлявшись, я сморщился от рвущей глотку боли и потянулся за початой бутылкой колы.

Зашипела крышка, обильно брызнула перегретая газировка, намочив мне футболку и штаны, а заодно вызвав очередной приступ. Бутылка улетела в закрытое правое окно, крышка отскочила, и вся кола полилась на пол, попутно оставив следы на стекле, двери и сиденье. Нанеся еще пару ударов по ни в чем не виноватому рулю старой машины, я рывком распахнул дверь, рванулся наружу, уже представляя, как сейчас побегу по тому почернелому от пала полю с кротовьими кучам и буду бежать, пока не выдохнусь или не споткнусь, чтобы упасть, расшибить себе башку и на этом успокоиться. Но я едва успел одну ногу на землю поставить, как меня в высунутый наружу мокрый от колы лоб невероятно больно жахнула какая-то жужжащая тварь с полосатой жопой и, хлопнув себя ладонью по лбу, с той же скоростью вернулся в салон и захлопнул дверь. Лоб жгло огнем, под ладонью додыхала раздавленная кусачая тварь, а я сидел на водительском кресле и неотрывно смотрел на себя в зеркало заднего вида. Усталое чуть пьяное лицо, остекленелый взгляд, чуть дрожащие губы, резко контрастирующие со зло стиснутыми зубами… Наглядевшись вволю на свое отражение, я убрал от лба ладонь, оставив на нем полосу раздавленных внутренностей насекомого и, продолжая смотреть себе в глаза, тихо спросил:

– А неплохо я в глушь переселился, да? – отражение в зеркале нервно вздрогнуло, как-то жалко улыбнулось и… я вдруг резко успокоился.

Меня отпустило. Прямо хорошо так отпустило. Достав пачку влажных салфеток, я хорошенько вытерся, затем убрался в салоне с помощью тех же салфеток, найденных сзади грязных шмоток и бутылки с минералкой. Обтер заляпанные блокноты и планшет. Пристегнул с щелчком ремень безопасности, воткнул в держатель телефон и поехал дальше, прямо на ходу записывая Бажену голосовые сообщения. Говорил я много, сбивчиво, рассказав обо всем что случилось, о кошмарах Терентия, о появлявшейся на его лице пугающей кривой усмешке, о своем кратковременном нервном срыве и о том, что все это как-то максимально несправедливо. В этом мире и так хватало дерьма, но когда случается такое… когда ты не можешь верить даже ближнему своему, когда обычный парнишка сосед вдруг превращается в убийцу… это совсем уже перебор!

Договаривал я уже на парковке, глядя на нее сквозь стекла с нескрываемым подозрением, хотя смотреть было особо не на что – пусто тут. Моя машина единственная. Все магазинчики закрыты – только с краю, ближе к дороге светится огнями табачный закуток, впритык в двери стоит даже чуток мешающий проходу старый мопед, направленный передним колесом на перекресток. Стоило мне задержаться взгляд на магазинчике и из двери показалось испуганное лицо совсем молодой девушки в зеленой футболке с фирменным принтом. Она что-то крикнула, и я немного опустил стекло.

– Что?

– Вы нормальный?

– Да вроде! – крикнул я в ответ, оставаясь на месте – А что?

– Осторожней! Тут полчаса назад тетя Лена и дед Сергеич пробегали! С ними что-то нехорошее случилось! Похоже, этими стали! Про которых в Телеграмме постоянно пишут! Полицию уже вызвали, кажется – в нашем сельском чате так написали – но они так и не приехали пока!

Уточнять что за «тетя Лена и дед Сергеич» я не стал – и так понятно, что явно люди здешние, а раз «этими стали», то ухо надо держать востро. Захотелось уехать, но я мысленно одернул себя и снова обратился к девушке криком:

– А ты чего здесь? Все же закрыты!

– У нас же сетевой… заставили выйти…

– Езжай домой!

– Я не могу!

– Плюнь ты на работу! Езжай домой!

– Да уже плюнула! Но не могу!

– Почему?

– Боюсь! Говорят, они даже на мотоциклистов нападают! А я на мопеде!

– А родители? Парень?

– Мама дома. Болеет она у меня. А парня у меня больше нет.

– Убили его?

– Убили? Нет. К Клавке ушел от меня. Она красивее. И в пивнухе работает.

Не найдясь что на это ответить я ткнул пальцем в сторону главного магазина:

– Пятерочка работает?

– Да. Их тоже заставили выйти на смену. Но там всего пару человек вроде, а остальные отказались выходить.

– Понятно. А ты сама местная? В селе живешь?

– Да. На той стороне за оврагом.

– Слушай… я сейчас закуплюсь всем нужным, а потом, если хочешь, заберу тебя и довезу до дома. И если что…

– Ой! Спасибо!

– Если что – я не маньяк какой – со второй попытки договорил я.

– Да я даже не думала о таком! Спасибо вам!

– Пожалуйста – пробормотал я, переключая передачу, чтобы сдать назад.

Оставлять машину на парковке я передумал. Обычно место перед магазином всегда забито, а сейчас там вообще никого. Так что поставлю машину прямо перед входом и если что кому не так – пусть вызывают кого хотят. Но сомневаюсь, что приедет хоть кто-то. Уже проехав метров пять, я ударил по тормозам, вернулся на прежнее место. высунулся в окно и крикнул продолжающей на меня смотреть темноволосой девушке, нервно комкающей воротник фирменной футболки:

– А у вас дома у самих то продукты есть?

– Немного. А что?

– А то, что сейчас взаперти дома отсиживаться надо! Запереться и сидеть тихо как мышки минимум недели так три. Может больше. Есть дома такой запас продуктов?

– Нет конечно! – она, похоже, даже удивилась – Кто в наше время запасы такие делает? Магазины же под боком!

– М-да… – покачав головой, я выдвинул новое предложение – Запирай магазин, запрыгивай в машине и поехали закупаться в Пятерочку. Я себе, ты себе. Потом отвезу тебя домой и помогу занести продукты.

– Все так плохо? – она, худенькая, стоящая в дверном проеме, смотрела на меня удивительно по-взрослому, смотрела требовательно и в то же время испугано, словно боясь услышать слишком жесткую правду.

– Все очень плохо – громко и внятно сказал я.

– Там военные приехали – она махнула на уходящую в сторону М4 дорогу – У поворота на федеральную трассу машины поставили. Пока просто стоят, никого не трогают…

– Вот как…

– Ну раз военные приехали – все будет хорошо, правда ведь?

– Военные справятся – кивнул я – Но не сразу же, верно? Даже самой крутой армии нужно хотя бы пару недель, чтобы навести порядок. И все это время лучше тихонько сидеть дома. Главное, чтобы было что пожевать и попить. Как думаешь?

Ей не потребовалось много времени на обдумывание:

– Сейчас буду! Откройте дверь, пожалуйста!

– Погоди! – крикнул я – Развернусь и подъеду поближе.

Через минуту я подъехал к двери магазинчика, перегнувшись на пассажирскую сторону, открыл дверь, и девушка моментом оказалась в салоне, успев за секунду запереть одну дверь и захлопнуть вторую.

– Я Карина! Кликуха Жумжа! – она крепко сжала мою руку пальцами с черным маникюром – Вы точно нормальный?

– На женщин не кидаюсь – кивнул я – Честно. На мужиков тоже, кстати.

На ее лице впервые появился намек на улыбку и сразу стало ясно, что девчонка она симпатичная. Я с невольной грустью подумал, что для таких как она я стал уже слишком стар – ей вряд ли больше девятнадцати.

– Закупаемся быстро – предупредил я – И самым правильным – крупы, макароны, тушенка. Я подскажу что и как, если надо. Меня то уже научили.

– Спасибо большое! – она улыбнулась еще раз и неожиданно нахмурилась – И муки надо побольше купить! И масла растительного.

– Деньги-то хоть есть?

– Немного есть! И с кассы те, что были тоже вытащила – похвасталась она – Потом верну, конечно! Я же не воровка какая!

– Само собой – успокоил ее я, ведя машину к ступеням Пятерочки – Я ничего такого и не думал…

С потемневшего неба донесся раскат грома. По асфальту налетевшим ветром потащило рваный пакет. Надо ускориться, чтобы успеть доставить внезапную попутчицу домой до дождя – я уже успел насмотреться на некоторые сельские грунтовые разбитые дороги и совсем не хотел завязнуть. В такие времена Николай может и не приехать…

Магазин был пугающе пуст.

Никого!

Мы с Кариной были его единственными покупателями.

И персонала не видно.

Тихая фоновая музыка и чуть мерцающий свет потолочных ламп добавляли сюрреалистичности и заодно атмосферы дешевых фильмов ужасов. Толкая перед собой тележку, я уже заученным маршрутом шел к центру зала, где находились забитые крупами и макаронами стеллажи. По пути миновали отдел пекарни, где я набрал хлеба, заодно прихватив несколько свежо выглядящих и пахнущих нормально хрустких самсух с говядиной. Их я начал есть прямо из пакета, а на удивленный взгляд Карины только пожал плечами и протянул ей одну. Подумав, она взяла и с аппетитом вонзила зубы в треугольный пирожок с мясом.

Первый сюрприз ожидал нас у почти пустой полки с сахаром. Там, где еще недавно громоздились пакеты с любимым народом наркотическим белым порошком, «вставляющим» с утра миллионы граждан, будучи добавленным в чай и кофе, сейчас имелись только пачки с далеко не столь популярными коричневыми кубиками тростникового сахара и пара лопнувших килограммовых пакетов обычного. И где весь сахар? Оглянувшись, я не увидел ни одного представителя славных представителей зеленожилеточных гномов и что-то подсказало мне, что звать их сейчас бесполезно. Пожав плечами, я сгреб все восемь пачек бурого сахара, поделив их поровну.

– А нам такого не нуно – вдруг выдала Карина, смешно наморщив нос – Он невкусный.

– На безрыбье…

– Дома мешок здоровенный – рассмеялась девушка – У нас всегда запасы. И муку тоже обычно запасаем, но как раз закончился мешок. Мы ведь даже хлеб сами печем – настоящий.

– А макароны? Крупы?

– Спагетти нагребу. И гречки побольше… пшена тоже обязательно надо взять. И тушенки хорошей – повеселевшая Карина, вдруг повзрослев лет так на пять минимум, продолжала деловито перечислять необходимое, загибая быстро заканчивающиеся пальцы.

Поняв, что в чем-то эта сельская девушка в разы поумнее меня, я предложил самое разумное:

– Ты нагребай себе – а я себе. Насчет количества не волнуйся – греби с горой. Я деньгами помогу.

– Ага!

И мы двинулись вдоль стеллажей, отмечая пустоты там, где еще недавно блестели разноцветными боками пакеты с практичной едой. Многое просто кончилось, что-то было на грани исчезновения. Макароны и крупы всех видов – по этому царству изобилия был нанесен мощнейший удар. Исчезло процентов восемьдесят от всего количества и по большей части осталось самое дорогое – всякие там гнезда фетучини, буквенные и циферные разноцветные завитки и все прочее подобное. Дошираки и ролтоны практически исчезли и я с радостью забрал оставшиеся с обычным неострым вкусом, тихо радуясь, что Карину вермишель быстрого приготовления не привлекла. А потом я прекратил посмеиваться и начал носиться за ней хвостиком, собирая в стремительно заполняющуюся тележку то же самое, что и она: дешевый черный чай и растворимый кофе, лежащие у самого пола желтоватые рожки чудом сохранившихся спагетти в невзрачных пачках, перловку в прозрачных пакетах почти без маркировки, пачки маргарина, пакетики специй, несколько пакетов кетчупа и горчицы, баночку хрена, штук пять больших банок с томатной пастой… тележки заполнились за секунды и я тут же сгонял за новой парой, благо в «предбаннике» их стояла целая куча. Вернувшись, я увидел Карину испуганно вцепившуюся в полную до краев тележку.

– Что случилось?

– Опять страшно – шепотом призналась она и кивнула в сторону дверей – За все время ни один человек не зашел… вообще никто! И на улице пусто… будто вымерли все.

– Все по домам сидят – успокоил я ее – Вспомни ковидные времена локдауна. Вот и сейчас то же самое. А мы просто опоздавшие чуток, но сейчас продуктов нагребем – и по домам. Хорошо?

– Хорошо – послушно кивнула она, зябко поеживаясь – Хочу домой. К маме.

– Вот и поспешим – улыбнулся я, старательно скрывая бушующую во мне нервозность и стараясь пореже щупать боек висящего в поясной петле увесистого молотка.

Да я приперся в Пятерочку в строительном поясе, на котором висел молоток, большая «плоская» отвертка, в кармашке лежал складной нож, а еще один был у меня в кармане. И по этому поводу я не испытывал ни малейшего смущения.

Через четверть часа в тележках громоздились кучи продуктов, и я не без испуга думал о том, как долго нам все это будут пробивать на кассе. Из магазина хотелось убраться как можно быстрее – эта заполненная уже бесящей музыкой с рекламными паузами пустота уже бесила. С трудом уместив на одну из гор пару черных банок Адреналина, я составил из тележек караван, попросил Карину придерживать их сбоку и поднажал в сторону выхода и касс, поглядывая на глазки камер наблюдения – кто-то же смотрит сейчас через них на нас и видит куда мы идем. Значит, следует выйти и обслужить. И нет, нам не помогут терминалы самообслуживания, потому что я набрал водки, вискаря и энергетиков – и их мне могут одобрить для покупки только сотрудники магазина с волшебной всесильной картой.

И никто не вышел…

Я не рассчитал силу нажима и тележки с грохотом ударились о кассу. В обычные времена я бы уже сгорал от смущения за свою тупость, ежился и бы и мечтал, чтобы никто из покупателей не пялился на меня. А сейчас только обрадовался этому прогремевшему на весь немалый зал шуму и добавил к нему свой требовательный глас:

– Алло! Люди! Нам нужен кассир!

Тишина…

– Эй! Есть кто? Нам надо оплатить покупки!

– Может терминал? – шепотом предложила Карина.

Я покачал головой и повторил свой крик. Так и так нам нужен работник магазина, чтобы все одобрить. Хотя…

– Пробивай все, что не требует потом подтверждения – попросил я девушку, бегом направляясь к выходу – Сейчас тележек притащу еще! – вернувшись через полминуты, я добавил – Ты на этом терминале, я на том. Бросай все в пустую тележку и не парься насчет пакетов. Давай шустрее!

Мы нервничали. И ведь по непонятной причине – нет никакой угрозы, свет горит, музычка играет. А все равно хочется аж поджать пальцы на ногах. А еще хочется плюнуть на все продукты и поскорее убраться отсюда. Мелькнула еще мысль вообще не платить и просто выволочь тележки на улицу, но мысль о уголовном деле и тюрьме меня отрезвила – все же на немалую сумму продуктов набрали. Поэтому я сосредоточился на «пропикивании» товаров, в голос ругаясь, когда коварный штрихкод не хотел пробиваться и приходилось круть чертову пачку туда-сюда. Теперь я злился на себя за то, что набрал слишком много всего – куда тебе столько, идиот⁈ Выброси половину! Ну нет… пробивай дальше! И быстро!

Карина успела почти одновременно со мной и я, не слушая ее возражений и не обращая внимания на протянутые купюры, подтолкнул ее с первой тележкой к дверям, а сам вытащил карту и оплатил на обоих терминалах, после чего рванул следом за девушкой. В предбаннике парой слов отправил ее на выход к стоящей у ступеней и пандуса машине, а сам бегом вернулся за следующими тележками. Чудом не опрокинув весь груз, догнал Карину, открыл машину, и мы принялись забрасывать внутрь содержимое тележек. Загнав девушку в машину, я вернулся в магазин за оставшимися продуктами, перегрузил их, набивая салон. Закончив, вытащил из кармана неоплаченную бутылку Балтики тройки и протянул Карине. Та долго не думала, пробормотав только:

– Мама прибьет – щелкнув зашипевшей крышкой и припав к банке.

– Я сейчас! – я сказал это уже со ступеней, возвращаясь обратно в Пятерочку – Алкоголь и остальное!

В зале по-прежнему было пусто. Так никто и не вышел!

– Эй! Есть кто⁈ Мне надо оплатить алкоголь!

Мой крик эхом пронесся по залу и остался незамеченным или проигнорированным.

– Ну и хрен с вами! – буркнул я, хватаясь за тележку со «взрослыми» товарами.

Стеллажи с бухлом были рядом, так что я оценил цены, добавил в тележку еще десяток самых больших бутылок, вытащил из кармана наличку и, посчитав примерную стоимость, на всякий случай добавил к ним еще одну пятитысячную, помахал купюрами перед камерами и положил их на кассу, продублировав голосом:

– Я оплачиваю! Не ворую! Вот деньги – оставляю их на кассе! Я не ворую!

Не знаю сработает ли это или меня арестуют и посадят, но оставлять полную банок и бутылок тележек я не собирался и выволок ее наружу. Распихав все бьющееся между пакетов с крупами, я помедлил и… опять побежал по ступеням, споткнувшись и едва не упав. Надо бы прихватить еще пару пачек растворимого кофе и чая в пакетиках…

В результате через пару минут я уже спешил с конца зала в его начала, прижимая к груди чай с кофе, а подбородком придавливая к нему какие-то ореховые мюсли. Пробегая между бесконечными полками, умело создающими воронку высасывающего деньги лабиринта, круто сворачивая и пару раз снеся развешанные товары, я преодолел половину пути и… резко затормозил, снова едва не упав, когда из боковой двери служебных помещений, зажатой между стеллажами с пивом и снеками, наконец-то вышла женщина в зеленой жилетке с надписью «Всегда рядом».

Первая моя мысль: «она только что вызвала полицию, потому что я украл бухло. Меня посадят».

Второй мысли не возникло. Вообще в голове стало звонко и пусто, когда невысокая женщина в форменном зеленом жилете повернулась ко мне и я увидел кудряшки светлых волос, сползшие на кончик носа забрызганные кровью очки, заляпанные красным губы, кривящиеся в страшной усмешке и свободно свисающие вдоль тела руки, покрытые ранами. Из предплечья правой руки торчала рукоять ножа. И сначала женщина выдернула из руки нож и отбросила его, а затем уже подняла на меня лицо и прыгнула на меня. Вот только меня там уже не было. Выронив все пакеты, я шарахнулся назад и в сторону, уходя за стеллаж с консервными банками. Пробежав узким проходом, снося пакеты с нарезанным хлебом и вечными булками, я оказался в ряду с рыбными консервами и солениями. Оглянувшись, в голос заорал, когда меня почти дотянулись окровавленные пальцы преследовательницы и чудом увернулся, дернулся в сторону и… упал. Тварь бросилась на меня… и тоже рухнула, поскользнувшись на одном из сбитых мной с полок пакета. Подскочив первым, я попытался встать, но мне в ногу вцепились невероятно сильные пальцы. Лежащая на полу женщина подняла голову и с ее носа упали разлетевшиеся дешевые очки. Оскалившись, она подалась вперед, не сводя с меня страшных глаз, раскрыла рот шире, потянулась второй рукой к моему лицу и… дернулась, когда я врезал ей молотком по голове. Удар пришелся в левый висок. Я явственно услышал хруст, ощутил, как поддается плоть под стальным бойком и тут же ударил еще раз, ударил изо всех сил, ударил с диким криком. Женщина уронила голову мне на ноги, тут же снова начала ее поднимать, но я ударил еще раз, потом еще и она обмякла окончательно. Хрипло дыша, я извернулся, выдернул из-под нее ноги, всхлипывая, поднялся и попятился, сжимая в ходуном ходящей руке молоток.

– Я убил ее – вырвалось у меня – Я убил человека… даже если еще жива… и я убил ее.

Молотком по голове… живому человеку! Четыре раза! И я бил с такой силой… даже если она еще дышит, то нормальным человеком ей уже не быть – это как минимум инвалидность. И это с ней сотворил перепуганный до усрачки я… И что теперь делать? Надо звонить в полицию… это самооборона. Есть камеры наблюдения – они подтвердят, что она на меня напала и я просто защищался. И скорую бы надо вызвать…

Додумать я не успел – дернувшись всем телом, женщина в жилетке подобрала под себя руки, странным образом приподнялась на всех конечностях, а затем резко вскинула голову и уставилась на меня. Кривящийся рот, покрасневший левый расфокусированный глаз, вмятина на левом виске, а она молчит, улыбается и рывками поднимается, пытаясь удержать равновесие. А я стоял и как завороженный смотрел на нее. В голове белый шум и странное удивленное ощущение собственного бессилия – какого черта она сумела подняться после такого?

Шатнувшись, она попыталась перейти на бег, но ее повело в сторону, и женщина ударилась плечом о стеллаж. На пол полетели стеклянные банки с соленьями, со звоном разлетаясь на осколки. По бетону поплыли лопнувшие помидоры и загогулины мелких огурцов. Таща плечо по полке, продолжая сшибать банки, женщина пошла на меня, продолжая сверлить правым глазом, в то время как левый покрасневший закатился и вряд ли мог видеть хоть что-то.

Я не побежал.

Я дождался, когда она, шатаясь, подойдет ближе и ударил молотком еще раз, угодив в переносицу. Хруст, дрожание всего его тела и… она завалилась навзничь, рухнув спиной прямо в кашу из помидоров, огурцов и стеклянных острых осколков. Я видел, как стеклянная розочка беззвучно вошла ей куда-то под лопатку, вонзились и многие другие осколки. А она, словно этого и не заметив, опять пыталась подняться, не сводя с меня взгляда и трясясь в судорогах на полу, вонзая в себя осколки все глубже и глубже. По плиткам практичного пола побежали смешанные с рассолом и маринадом ручейки крови. Движения умирающей женщины становились все реже, она наконец-то отвела от меня взгляд, уронила затылок на пол и уставилась в потолок.

Подняв лицо, я без эмоций посмотрел в висящую прямо надо мной камеру, пожал плечами и пошел к выходу из магазина.

Я стал убийцей?

Что за тупой вопрос. Да. Я только что убил человека. Молотком. Как гребаный маньяк. Взял и забил женщину молотком до смерти.

Сходил за кофе, чтоб меня…

Вот оно надо мне было?

Все эти вопросы вылетели у меня из головы, уже у выхода, я почти столкнулся спешащей в Пятерочку семьей из родителей и двойняшек, висящих у них в переносках на груди. Увидев меня, заметив молоток и мое перекошенное лицо, они испуганно замерли, мужчина шагнул в сторону, закрывая жену и пытаясь вынуть ребенка из переноски. С первой попытки, не совладав со сдавленным спазмом горлом, я попытался еще раз и сумел выдавить что-то внятное:

– Я не… я нормальный. Там женщина… напала на меня. Сумасшедшая. Я отбился. Я нормальный. Честно. Я хороший.

Говоря это, я отходил к стене, давая им проход. Отходил и продолжал бубнить:

– Я не хотел. Честно. Но она напала. Хотела убить. Там в магазине никого.

Автоматические двери распахнулись, в лицо ударил свежий воздух и меня словно ушатом ледяной воды окатило, резко приведя в чувство. Забросив молоток в петлю, я вытер ладони о футболку, убрал руки за спину и отступил еще дальше от застывших в испуге и непонятках людей, продолжая говорить, но уже куда более связно:

– Пошел за покупками. Она выскочила из служебки – вся в ранах, спятившая, с кем-то уже дралась и в руке нож торчал. Я кое-как отбился. Слушайте… если вам не слишком сильно нужны продукты, то не ходили бы вы туда. Садитесь в машину и уезжайте прямо сейчас.

Мужчина медленно кивнул, шагнул к выходу, таща за собой жену. Одинаковые смешные двойняшки, примерно годовалого возраста, с любопытством смотрели на меня.

– Продуктов на даче нет – обронила женщина – Господи… детей чем кормить? Говорила же – зачем уезжать из города? А ты…

– Как-нибудь – выдавил мужчина, продолжая тащить ее к выходу.

– Как как-нибудь⁈ Как⁈ Чем кормить детей⁈

Решение пришло мне в голову само. Да оно и было единственным возможным, думаю. И что вообще тут думать, когда видишь двух годовалых детей, которых нечем кормить?

– Это ваша машина? – я ткнул пальцем в серый кроссовер «китаец».

– Наша – подтвердила женщина.

– Садитесь в нее – велел я – Все вместе. А я схожу в магазин еще раз и притащу вам продуктов – говоря это, я успокаивающе махал прилипшей к окну Карине.

И как только девушка была замечена и помахала мне в ответ, семья с двойняшками «отмерла», стала смотреть на меня куда спокойней.

– Зачем вы вообще вместе из машины вышли? – спросил я – Да еще с детьми…

– Потому что он не умеет выбирать – вздохнула женщина, не сводя глаз с молотка у меня на поясе – Вы её… ту женщину…

– Лучше не смотреть – кивнул я – Послушайте… вы не подумайте чего. Мне просто пришлось. Либо она – либо я. Меня Тихоном звать, и я человек тихий. Говорите чего вам надо из продуктов, а сами вернитесь в машину, пожалуйста. У вас дети. Не дай бог что…

Она медлила, а он схватил ее за руку и потащил к машине, говоря:

– Давай, Ольга, давай. И заблокируй двери. А я с парнем за продуктами сгоняю.

– Саша…

– Живо я сказал! Живо! И напомни, чего там купить надо было. И продублируй списком на телефон.

– Саша…

– Живо говорю! Живо!..

С неба, словно услышав его поторапливания, с шелестом упали первые капли начинающегося ливня…

Вслушиваясь в столь умиротворяющий шум дождя – а та женщина со светлыми кудряшками его больше не услышит никогда – я потянул их кармана смартфон. Надо звонить в полицию. И в скорую…