Текст книги "Пепел доверия. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 70 страниц)

Глава 9

        Глава девятая

И снова я разложил перед собой любимое средство приведения скачущих мыслей и идей в порядок – перекидные блокноты «Мегаполис» с желтыми страницами в клетку.

Сидел я в кресле, блокноты лежали на недавно сделанном длинном столе, представляющем собой застеленные пледом толстые доски, одним концом положенные на забитые консервами ящики, а другим привинченные к стене. Сначала я заполнил самыми «долгоиграющими» консервными банками один ящик, закрыл крышку, поставил на него другой и заполнил уже его, после чего начал крепить столешницу.

Еда в ящики была убрана не просто так – я решил сделать НЗ. Отобрал банки с большим сроком годности, осмотрел каждую, уложил аккуратно. Там почти все мясо, но есть и шпроты, горбуша. Туда же уложил контейнеры с гречкой, пшеном, рисом и макаронами. Мой НЗ готов. Этих запасов мне одному хватит надолго, но трогать их я не собирался – это реально на крайний случай вроде многодневной осады или на то время, когда или если люди вообще не смогут покидать свои убежища из‑за тварей. И теперь одной из главных моих задач вновь стало запасание продуктами и всем прочим. Теперь уже не только ради себя – если моя задумка будет осуществлена.

Новая столешница была с запасом – двухметровой длины – и торцом прилегала к стене. На один ее конец я установил один из трофейных компьютерных мониторов, вниз убрал системный блок, второй монитор подключил к вставшему рядом ноутбуку, выведя на него данные с камер наблюдения и навесив вебку. С максимально доступными мне умением и аккуратностью провел провода удлинителя по полу и вдоль стены к ближайшей розетке, чтобы они не путались под ногами. Справа от меня находилась стена с полками, откуда я перегрузил в ящики консервы, а освободившееся место занял лампой с аккумулятором, старым советским радиоприемником, пачкой стеариновых свечей, коробком спичек и всеми своими патронами, рассортированными по трем пластиковым контейнерам. Ружье лежало на полке выше, пистолет на столе под рукой, а сбоку от меня крутил головой оттертый от пыли напольный вентилятор.

Таким образом я получил в свое обители настоящее рабочее место с морем свободного пространства даже после установки всего необходимого. В планах запуск чужого компа, чистка и дублирование на него всякого важного и скачанного.

Не жизнь, а сказка.

И чтобы добавить яркости вкусов, я налил себе коктейль из виски с «Колой», запив им мультивитамины и двойную дозу магния с витамином С – захотелось мне вдруг так. Потом соорудил еще один коктейль чуть крепче и уселся поудобней, умостив на подлокотнике утащенную среди мелочевки хрустальную советскую пепельницу. Выпиваю, курю, отдыхаю…

Да, это очень неправильно, но в моей жизни сейчас вообще все неправильно. Пью алкоголь, дымлю сигаретами, как паровоз, заливаюсь энергетиками и до звона в ушах отстреливаюсь от тварей под домом, а потом вывожу их трупы. Ну так себе образ жизни, честно говоря…

Через час с небольшим созвон, и до этого мне надо набросать кое‑какие мысли в блокноте, чтобы выдать людям упорядоченную информацию, а не тот рваный хаос, что я обрушил на Бажена. Ну и дозировать надо, как я понял – пока дам только первые две части, которые касаются наблюдения и доставки всякой мелочевки с помощью дронов.

Дронов, которых у нас пока и нет… во всяком случае, у меня.

А еще я ровным счетом ни хрена не знаю о дронах – ну, кроме того, что очевидно вообще каждому современному человеку.

Дроны летают. Дроны управляются дистанционно. Дроны бывают разные – от крохотных до тех, что запросто поднимут и унесут взрослого человека. Дроны используются в наблюдении и доставке. Дроны используются в боевых действиях. Дронов в мире миллионы штук. А у меня ни одного.

Будем надеяться, что только я не посвящен в эту тему, а остальные знают куда больше и просветят меня.

Помимо записей, у меня есть планы куда интересней и вкуснее – на столе стоит небольшой тазик с сырой картошкой и тремя луковицами. Все это дело надо в темпе почистить, а затем ка‑а‑ак пожарить в сковородке на электроплитке до хрусткой румяной корочки. И не забыть чесночка добавить сушеного, благо приправ у меня много. Ох и вкусно же мне будет…

Докурив, я сделал глоток коктейля, врубил на ноуте фильм 1950‑го года «Мертв по прибытию», устроил на животе тазик с картошкой и взялся за нож. Чистить картошку я умел неплохо.

Вообще, я сам порой удивляюсь собственному выбору фильмов, и еще ни один из моих друзей и ни одна из бывших девушек не одобрили мой вкус. Не знаю, что там у меня происходит в голове, но я крайне редко смотрю блокбастеры, а если это и происходит, то спустя годы после их выхода. Зато я готов не раз пересмотреть без перемоток многие действительно старые фильмы, немало знаю о них и готов рассказывать, чем ввергаю в зевотную скуку всех без исключения. Ну и, пожалуй, главное – с помощью фильмов я удивительно быстро избавляюсь от накопленного стресса и ментальной усталости. Давно подметил это. Стоит перенервничать, пострессовать – и меня как магнитом тянет к телевизору, причем я заранее знаю, какое кино буду смотреть, хотя не обдумывал это ни секунды. И это всегда будет уже смотренный не раз фильм, но не новинка. И вот сегодня фильм «Мертв по прибытию», которому исполнилось почти сто лет, хотя куда логичнее было бы пересмотреть недавно вспомненное нами «Лицо со шрамом».

– А вот такой вот я… загадочный… – пробурчал я и, встав, пошел через комнату в кухню, не забыв перед этим проверить, что там показывают камеры наблюдения.

На участке было пусто. Но кто знает, что там за заборами. И кто знает, что там под домом… от мысли, что одна из тварей могла незаметно проскользнуть через участок, найти лаз за фанерой и спрятаться в темноте по домом, у меня аж мороз по коже. Открою завтра люк, спущу туда ноги, а меня цап… и утянут во тьму мерзкие лапы. Я даже представил, как хлопнусь при этом башкой о край люк, и даже обрадовался этому: вдруг сознание потеряю, и умирать будет не так больно и страшно…

Когда картошка уже шипела на раскаленном масле, заполняя комнаты без вентиляции божественным запахом, я стоял рядом и черкал на желтых страницах, внося пункт за пунктом. Поняв, что все получается слишком гладко – а на бумаге всегда так, – перевернул картошку, полюбовался многообещающей её румяностью и начал писать то, что может помешать моей задумке. Вскоре стало ясно, что Бажен был полностью прав, называя меня дебилом. Я не учел слишком многого. И поэтому мой план нежизнеспособен. Во всяком случае, пока.

Постучав ручкой по зубам, я перелистнул страницу, написал в центре листа лишь один вопрос и обвел его кругом:

ГДЕ КТО?

Этого пока хватит для начала. Проверив ужин, я сбегал к ноуту, создал онлайн‑док с доступом по ссылке, немного описал в нем вкратце свою задумку, после чего скинул ссылку в нашу группу по созвонам и, не дожидаясь реакции, пока что вырубил мессенджер. Раз вокруг дома нет тварей, раз я пока жив, слегка пьян, а на экране хороший фильм на паузе, позволю‑ка я себе часик успокоительного социального вакуума.

Переложив содержимое сковородки в тарелку, я плюхнул сверху пару кусков сырокопченой колбаски, прихватил с собой банку с консервированными мелкими помидорками и огурчиками и пошел ужинать за своим большим новым столом…

**

Меня разнесли в пух и прах. А затем по моим бренным разодранным останкам асфальтовым безжалостным катком прошлась Леся. И оставила от меня дымящийся пустырь. И, само собой, я… безоговорочно капитулировал. Я кивал. Соглашался. Подтверждал свою оторванность от реальности. Удивлялся и поддакивал – и о чем я, такой дурак, только думал.

Ну а потом, дождавшись спада эмоций, я тихонько заметил, что сама идея неплоха, да, неплоха, что бы вы там не говорили, и, возможно, проблема лишь в отсутствии пары надежных человек с лидерскими способностями, богатой харизмой и опытом руководства. Сам я такое дело не потяну, руководить и возглавлять даже и не претендую, тут нужно постоянство и умение обращаться с людьми. Но будь у нас такие лидеры и желание начинать с самого малого – вполне возможно, что‑то и родилось бы работоспособное. А ведь даже одна спасенная жизнь – уже что‑то.

И эти мои слова в корне изменили ситуацию. Не сразу, конечно. Оставив меня догорать в огне позора, беседующие, попивая алкогольные коктейли, немилосердно дымя сигаретами и всякой электронной чушью, принялись обсуждать ситуацию с миром, долго и обеспокоенно рассуждали о Вьетнаме, Китае и локдауне, а я больше молчал, старательно отыгрывая роль растоптанной лепешки, и просто ждал, сидя за столом и настраивая очередную камеру наблюдения.

Я ждал…

Я ждал…

И где‑то через час их болтовни на отвлеченные темы про смерть, заражение и муки, они вдруг сами не заметили, как начали обсуждать мою идею, а на экране появился тот самый онлайн‑док, где я каждому дал право редактировать и комментировать. И в доке начали возникать мелкие поправки, комментарии красным шрифтом, дополнительные заметки – печатали сразу несколько человек.

Еще через полчаса Леся с определенной задумчивостью заметила, что могла бы прямо сейчас заняться сбором первичной информации от некоторых уже проверенных участников группы: где примерно они живут, имеют ли доступ к каким‑либо камерам наблюдения и могут ли таковой получить; и заодно она могла бы поискать онлайн‑доступ к общественным камерам наблюдения. Но ей понадобится помощник, а лучше два или три… С ней кто‑то согласился, другой вспомнил, что в его ЖК полсотни камер и ко всем у него есть доступ, третий обронил о том, что неплохо так ищет точечную информацию в Сети…

Они опомниться не успели, а уже создали инициативную группу, назначили лидеров того или иного направления, подобрали им помощников, обозначили самые важные и срочные цели, договорились о сроках, решили приступить немедленно, ведь время не ждет и людям надо помогать, к тому же у большинства давно уже сломан график сна и терять особо нечего.

В последнем я с ними согласен не был, но промолчал. Мой график, наоборот, улучшился – встаю засветло, а к ночи меня просто вырубает от усталости, несмотря на все выпитые энергетики и кофе. Но было бы глупо этим хвалиться, ведь помимо еще троих кроме меня человек в нашей группе созвона, остальные живут в квартирах, где особо заняться и нечем. Но я молчал в тряпочку, продолжая прикидываться оторванным от суровой реальности глупым мечтателем. Выждав еще некоторое время, я дождался того самого момента, когда увлекшиеся новой задачей люди предложили тем, кто не в проекте, заниматься своими делами, а у них тут надолго… и тихонько попрощался и отключился.

Посидев в своем любимом кресле чутка, я встал и победно поднял руки к потолку. Есть! Идея вброшена, идея охаяна, разбита, затем поднята, отряхнута от пыли и взята в дело, потеряв свое авторство – да и плевать!

Так вот, значит, как чувствуют себя те самые серые кардиналы, описанные в стольких книгах…

Кстати, о книгах – почитать бы чего! Душа прямо просит чего‑нибудь классического, теплого и бесконечно смешного вроде «Трое в лодке, не считая собаки» или «О всех созданиях – больших и малых», но мало ли чего там просит душа… И поэтому я занялся настройкой чужого компьютера, на продолжающем скачивать из Сети массивы данных ноуте запустил видео о тонкостях приготовления бетона и особенностях кирпичной кладки, а планшет продолжал показывать чарующе безлюдные видео с камер наблюдения на моем участке. В ящике у стены попискивали недавно поевшие цыплята, героически спасенные мной из лап голодных тварей…

**

На улицу я вышел не сразу. Побоялся вот так бездумно…

Да, камеры показывали, что участок пуст, что перед воротами никого, но мертвых зон вокруг хватало, а внутри меня звенели туго натянутые струны нервов. Очень хотелось захлопнуть дверь и снова оказаться в темной безопасной берлоге. Но я вдруг понял – если не прыгну в воду сейчас, то наживу себе огромную фобию уже завтра. И поэтому я выставил перед собой стволы ружья и сделал все же шаг.

Второй шаг дался легче. Третий еще легче. А на четвертом я уже почти забыл о своих страхах, занятый осмотром нехило так потоптанной родной территории. Много где уже проросла сорная трава, но босоногих отпечатков вокруг было столько, что обнаружь их Робинзон Крузо – разом бы спятил от ужаса. Его, помнится, и одинокий‑то отпечаток чуть до безумия не довел…

В голове неприятно шумит – отголоски подавленного таблетками, витаминами и огуречным рассолом похмелья. В животе бурлит неохотно принятый через не хочу завтрак. Но я прогулялся по участку, проверил машину, сходил за кружкой кофе и потихоньку разошелся до вполне работоспособного состояния. Вскоре в мыслях тоже все сложилось, и я уже знал, чем собираюсь сегодня заниматься – пополнением продуктовых запасов и строительных материалов плюс разведкой близлежащих окрестностей на предмет самого необходимого. Список у меня имелся. И все это – не покидая поселка. Вот только сначала надо понять, что там вообще происходит на поселковых улицах, и если там бродят твари…

Поселковый чат был мертв. Еще вчера я скинул туда благодарное послание предупредившему всех человеку, но ответа не дождался. Сегодня с раннего утра поприветствовал всех там и скинул ссылку на свой канал в Телеграме, но ответа или хотя бы лайков не последовало. Это заставило задуматься о судьбе заснявшего стаю тварей человека, и по возможности я собирался её прояснить.

Вчера я упер из офиса карту поселка, и она уже висела на стене недалеко от моего нового стола. Рассмотрев её, я определил местонахождение искомого дома и без особой нужды стирающимся маркером провел до него линию по улице – самый быстрый маршрут. Ну и заодно запомнил, где находятся повороты на ближайшую параллельную улицу, по которой можно вернуться ко мне, на тот случай, если придется отступать альтернативным маршрутом. Удивительно, как хорошо смертельная опасность заставляет работать мозги. А опасность при встрече даже с одной тварью мне грозила нешуточная…

Выйдя уже собранным, я постоял чуток у внедорожника, оглядывая его, и, тяжело вздохнув, пожал плечами. Защиты ноль. И это мое огромное упущение. Мне нужен мангал на машине. Так ведь их называют? Еще недавно сетчатые и решетчатые конструкции на машинах служили защитой от боевых дронов, а теперь только на них надежда при встрече со спятившими, что без раздумий влетают в лобовое стекло, выбивают головами боковые окна и с готовностью прыгают под колеса – лишь бы добраться до перепуганного водителя. Вчера я посмотрел чуток таких видео перед сном, и это было тошнотворно болезненное зрелище – видеть, как из машины с выбитыми стеклами вытягивают, чтобы убить, визжащих женщину и ребенка, а снимающий это дрон снижается все ниже, чтобы запечатлеть в цифре охвативший жертв ужас. И все это время ребенок кричал «Мама… Мама!.. Мамочка!..»

И этот ролик, после которого я выпил пару лишних висковых коктейлей и долго не мог заснуть, а теперь мучаюсь похмельем и недосыпом, только утвердил меня в новой позиции: в это время нельзя быть думающей лишь о себе равнодушной сволочью. Надо сделать все ради спасения более уязвимых и беззащитных. Если у остальных все останется в теории и не дойдет до реальных свершений – буду делать сам все, что в моих силах.

А машину надо все же как‑то защитить. Тем более если собираюсь кого‑то спасать и вывозить из опасных мест. Вот только я ведь вообще ноль в этом деле. И не особо рукастый я человек. Стоило так подумать, и во мне всколыхнулось что‑то сердитое и недовольное.

И что, что не рукастый? Так ты и фанеру привинчивать не умел. И доски пилить обучен не был – школьные уроки труда не в счет. Но ведь как‑то справился: там подсмотрел за людьми, тут научился из роликов и статей в Сети. И пожалуйста – бетон уже заливал, доски пилил, листы фанерные и железные винтил. И как ни крути, а эти действия уже спасли мою жизнь буквально вчера, когда я оказался в осаде.

И как только я дал сам себе мысленную оплеуху, в голове замелькали идеи, пока я открывал ворота, предварительно убедившись, что за ними никого нет. Сварочным аппаратом я пользовать не умею, но это и не надо – на машине у меня металл толстый, можно закрепить на окнах прочную металлическую сетку с помощью болтов. Стоп… задние стекла вообще лучше убрать и заменить хотя бы фанерой, а поверх нее прикрепить металлический лист. Так никто не сможет заглянуть внутрь салона, да и пробиться будет куда сложнее… А еще можно…

Пока я бегал до выезда на улицу и проверял, есть ли там кто, пока возвращался и выезжал, в голове уже появилось столько идей по апгрейду машины, что я начал наговаривать их прямо на ходу в телефон, чтобы не забыть. Еще можно будет посмотреть пару роликов – наверняка что‑то есть на эту тему… Да и ту машину, что походя снесла пару тварей, я вроде неплохо запомнил.

Господи… вот мы и дожили до реалий франшизы «Безумный Макс» …

**

Твари ушли. Вся стая ушла. Я медленно прокатился по нескольким улицам, но не нашел никого живого. Ни тварей, ни людей. Тогда я рискнул съездить к поднятому въездному шлагбауму, где вчера занимался мародерством, и вот там нашел то, чего и кого совсем не хотел бы видеть: два голых и покрытых кровью мужика лежали на земле и жадно пожирали то, что некогда было человеком. Я это понял не по костям, а по зажатому в руках твари окровавленному мужскому черепу с висящей на остатках кожи нижней челюстью. Твари заметили меня первыми, приподнялись… и осели обратно. Только тогда я увидел, что у одного нет правой ноги ниже колена, и судя по культе, он ее потерял до того, как стал тварью. А у второго вскрыт живот и оттуда… вывалилось всякое длинное, серое, склизкое и покрытое пылью. Требуха, одним словом. У него требуха наружу, а он продолжает глодать человеческий череп…

Завтрак запросился наружу, рука переключила передачу на задний ход, нога зависла над педалью газа – и все это как‑то даже без моего участие: тело действовало будто само. Я аж застонал от натуги, перебарывая самого себя. И кое‑как все же переборол. Внедорожник остался стоять. Я продолжил смотреть на тварей, а твари – на меня. Вокруг пусто, лишь легкий ветерок ерошит белую пыль на парковочном пятачке, подранки жрут человечину – у одноного еще и с рукой что‑то очень нехорошее.

Дверь, которую я вчера вроде как прикрывал за собой, распахнута настежь – но это мог и ветер постараться. Но вот что ветер вряд ли бы смог сделать, так это налить чего‑то черного на ступени крыльца и разбросать там обглоданные кости. А вон там висит на ветках то, что вроде бы еще недавно было черной кошкой – но теперь это просто клочки черной шести и чуток кожи. Только по хвосту и понял. А вон еще один окровавленный человеческий череп без нижней челюсти – валяется у колодца по соседству со старым футбольным мячом.

Завтрак снова постучался снизу в гортань, и я торопливо потянулся за сигаретами и бутылкой «Колы». Затянувшись первым и глотнув второго, почувствовал облегчение и вынул телефон – я должен записать это на видео. Если только почему‑то медлящие твари не атакуют.

Они остались на месте. Не двинулись, даже когда я опустил боковое стекло. И пока я снимал длинное видео, переводя камеру с перепачканных грязью и кровью монстров на человеческие останки и обратно, мне стало ясна причина их бездействия. Они бы и хотели поймать меня и убить… но просто не могли. Провалившиеся щеки, запавшие глаза, жадное дожирание того, что оставили более сильные и здоровые особи… Я видел перед собой самых слабых из прошедшей здесь стаи. Один одноногий и, считай, однорукий, другой со вспоротым животом и вываленной требухой. Оба до крайности истощены, удивительно, что вообще сюда добрались, и я, конечно, не врач, но тот, что с дырой вместо живота, вроде бы потихоньку умирает. Просто он не обращает на это внимания и продолжает скоблить зубами череп… оп‑па… а вот у черепа и челюсть оторвалась, улетев в пыль.

– Угх! – выдавил я, зажимая руками рот и продолжая смотреть, как тварь пытается выколупать что‑то там через разбитый затылок.

Расколошматили череп о землю или камень, как кокос, чтобы добыть самое вкусное…

– УГХ! – рвота заколыхалась где‑то в районе гланд.

Бац! Я влепил себе оглушительную пощечину и зашипел от боли – в пальцах была сигарета, так что я себя еще и прижег. В голове прояснилось мгновенно, аж зазвенело. Стряхнув с себя сломанный окурок, закурил вторую сигарету, допил «Колу» и, толкнув дверь машины, медленно вышел, закидывая ружье за плечо, а в другой руке держа уже готовый к бою пистолет ТТ.

Я убью этих двоих. Да, убью. Они не нападают на меня, но я их убью. Потому, что если этих крох белковой пищи окажется достаточно, чтобы подпитать их угасшие силы, они оживут, отправятся дальше и убьют первого попавшегося им на дороге человека. Я этого не допущу. Не допущу еще и потому, что не хочу такого соседства. Не дай боже приживутся здесь…

Стрелять хотелось издалека, но я, переставляя одеревеневшие ноги, словно ходули ярмарочного паяца, подошел ближе к одноногому. Он медленно развернулся в мою сторону, показав исцарапанное туловище и ноги – видимо, полз. Заглянув в его безразличные, тусклые глаза, я приподнял пистолет выше, прицелился ему в район носа, пробормотал «прости» и нажал спуск.

Грохнувший выстрел вдруг живо напомнил, что это неплохой способ привлечь к себе нежелательное внимание. Тварь с простреленной головой мягко завалилась на бок и вдруг часто‑часто задергалась в пыли. Я выстрелил еще раз, и она затихла. Подбежав к следующей, выстрелил два раза, убедился, что не промахнулся, и рванул к машине, костеря себя идиота. Захотел добить? Так надо было молотком или топором, чтобы шума не поднимать!

Хлопнув дверью, выругался на себя, поняв, что, выходя, на автомате вырубил движок и даже этого не заметил. Заведя машину, заблокировал двери и чуть дрожащими руками перезарядил пистолет. Боковое окно оставалось приспущенным, и сквозь эту щель я и услышал донесшийся откуда‑то из‑за шлагбаума какой‑то лязг. Будто упало что‑то. Или кто‑то на что‑то налетел. Дернув передачу, я нажал педаль газа и откатился по улице метров на пятьдесят, где снова остановился и уставился на указующий в небо сиротливый шлагбаум.

Что еще за сюрприз подготовило мне это прекрасное майское утро?

Не мигая, я сверлил взглядом въезд и шлагбаум до тех пор, пока не запекло глаза. Моргнув пару раз, стиснул руль покрепче, проверил ногу на педали газа и снова уставился сквозь ветровое стекло.

Кто и чем там гремел?

Хотя плевать, чем там гремели – кто?!

В застывшие глаза снова сыпануло песка, и я сердито мотнул головой… и только благодаря этому засек стремительное движение слева от машины и нажал педаль газа. Внедорожник тяжело сдвинулся, дернулся, но все же набрал скорость и отъехал на несколько метров. И две твари, выскочившие слева, а не спереди, откуда я ожидал любую опасность, промахнулись мимо моего беззаботно открытого окна и вообще мимо машины, схватив руками воздух и рухнув.

«Наехать на них машиной!» – ужасная мысль обдала жаром, пока я продолжал сдавать задом по узкой улице.

Глянув назад, выругался и ударил по педали тормоза: едва не укатил в идущую по одной стороне сточную канаву. Задним ходом я рулю просто отвратно. Переключив передачу, проехал чуть вперед, вывернул руль, газанул с ревом на весь поселок и… остановился, поняв, что к этому моменту умотал уже метров на сто назад.

Твари бежали ко мне, на этот раз играя по‑честному – лоб в лоб, а не исподтишка со стороны. Я смог их хорошенько рассмотреть, пока они сокращали дистанцию. Он и она. Она… она невероятно жирная и при этом невысокая. Вся подранная, удивительно маленькая для такой туши голова мелко трясется и чуть наклонена на бок, правое плечо и огромная грудь залиты запекшейся внизу и все еще красной сверху кровью – из головы продолжает лить. Бежит, шатаясь, но бежит – хотя в нормальной ситуации человек со столь чудовищным перебором веса вряд ли способен даже на нормальную ходьбу. Чуть опережая, торопится её полный антипод – красный от недавнего загара прямо тощий молодой парень с жидкой светлой бороденкой. Левая рука распухла и бессильно болтается, в остальном он, похоже, в порядке, спешит ко мне, размахивая тем, чем его богато оделила природа пониже пояса. Его тоже пошатывает, но в целом он быстрее толстухи, обогнал ее уже метров на десять.

Обхитрили меня… эти твари обхитрили меня… обвели вокруг пальца, как последнего идиота. Я, дебил, с приоткрытым ртом пялился на шлагбаум, ведя себя, как зритель в зале кинотеатра, где вся жуть может прийти лишь с одного направления, а они обежали дом – хотя там вроде забор – и атаковали с неожиданной стороны. И не будь эти такими же отставшими последышами стаи, как и пристреленные мной только что, я бы уже не в машине сидел, а… медленно поедался бы ими. И кто‑то из них вскоре колотил бы мою голову о камни, как тыкву, чтобы добыть мозги…

С‑сука! Влепив себе пощечину, я толкнул дверь машины плечом и вышел. Оглянувшись – наконец‑то до меня дошло! – убедился, что никого больше нет, поднял пистолет, удерживая его обеими ладонями, как меня учил Бажен, дождался, когда тощий подбежит на расстояние нескольких шагов, и выстрелил, целясь ему чуть выше пупка. Пуля ударила чуть правее центра груди и слегка развернула его. Но не остановила. Зато это сделали два моих следующих выстрела. Оба в грудь и один из них в район сердца. Этого хватило, чтобы он сначала замер, попытался сделать еще шаг ко мне, но скрючился и упал, бешено забившись и не сводя с меня глаз. А я уже стрелял в надсадно дышащую женщину, и на нее потратил четыре пули. Остановившись, она некоторое время смотрела на меня, а потом завалилась в ту самую сточную канаву. И я отчетливо понял, что там эта жировая глыба и останется – у меня нет ни сил, ни желания ее оттуда доставать, а если и достану, то в машину не загружу. Волочить ее тросом за машиной? Нет… к такому я еще не готов. И не хочу быть к такому готовым.

Вернувшись за руль, я опять занялся пистолетом, а закончив, осмотрелся, вышел и быстро оттащил уже умершего тощего парня в ту же канаву, пятная кроссовки кровяной грязью, чтобы освободить проезд. Развернуться тут же я не мог, и пришлось пятиться до ближайшего отворота к участку. Вывернув руль, я сделал несколько глубоких сигаретных затяжек и, преодолев желание вернуться домой, отправился в противоположную часть поселка – к пруду.

**

Давшего предупреждение в чат мужика сожрали. Вот прямо почти целиком. Впрочем, неожиданностью для меня это не оказалось: все стало ясно сразу после того, как я отыскал его дом.

Каркасная двухэтажная постройка обсажена молодыми туями, часть деревцев еще в горшках расставлена вдоль забора. На крохотной парковке белая «Лада‑Гранта». Дверь дома закрыта… а вот окна выбиты. Всюду осколки, нет ни намека на ставни или заколачивание досками. К горлу заранее подкатил горький комок, но я заставил себя все же проверить.

Прислушиваясь, осторожно вошел, миновал замусоренную рваными пакетами из‑под еды комнату, стараясь не наступать на многочисленные осколки банок. Тут пировали звери. Много зверей. Они сожрали все, что посчитали съедобным, добывая еду из упаковки доступным им способом – рвя и разбивая.

Первая кровь обнаружилась на лестнице с белыми ковровыми полосами на ступеньках – черные пятна, становящиеся все больше с каждым моим шагом вверх. Верхние ступени сплошь залиты черным, а на крохотном пятачке перед единственной комнатой лежит… лежат… в общем, это обглоданные, окровавленные кости, а череп я так и не увидел. Комната вся залита кровью, многочисленные отпечатки ладоней и ступней на стенах, полу, на подоконнике и на двери. Здесь бесновалась голодная стая, перевернувшая кровать и опрокинувшая шкаф и комод. Не увидев ничего полезного и выяснив судьбу несчастного, я глянул на разбитый смартфон на полу и спустился обратно в гостиную.

Задерживаться тут было страшно, но я все же сделал это, порывшись в нетронутых шкафчиках, выбрав из мусора целые консервные банки и даже найдя чистую картонную коробку между столом и стеной. Вероятно, мужик закупился продуктами, даже расставил все на столе, коробку аккуратно убрал, и на этом его приготовления к отсидке дома закончились…

Ключи от машины валялись на полу, и я даже не заметил их, а просто запнулся, и они зазвенели. Отперев машину, проверил салон, затем бардачок и стал обладателем пары шоколадок «Сникерс», одна из которых сразу оказалась у меня во рту. Там от человека одни кости остались погрызенные, а его шоколадки жру…

Но ведь ему они больше не нужны?

Как и все остальное из ему принадлежавшего…

В багажнике стандартный набор, включая запаску, и одинокая канистра литров на десять – полная бензина, это я проверил сразу. Это настолько немного, что я сначала опустошил ее содержимое в свой бензобак и только потом закинул в багажник. Внедорожник проглотил ничтожную подачку и словно не заметил… Машина у меня зверь, но и аппетит у нее зверский. Задумчиво глянув на мирно стоящую на парковке осиротевшую машину, я захлопнул багажник, завел «Гранту», послушал двигатель, проверил, что там с запасом топлива, заглушив, положил пока что ключи на водительское сиденье и закрыл дверь.

Мне так и так нужна дополнительная машина: если с Фордом случится что‑то, с чем я не смогу справиться самостоятельно, а из меня автомеханик полное говно, то я останусь без железного коня и с крохотной мобильностью. Жуя второй «Сникерс», я направился на участок Терентия, но на этот раз другим маршрутом, чтобы изучить стоящие за заборами чужие дома.

Домой вернулся тяжело загруженным, и помимо строительных материалов, я стал богаче на две чужие камеры наблюдения и содержимое крохотной кухоньки одного аккуратного коттеджа на заросшем клевером участке. Пакет спагетти, растительное масло, несколько пачек соли и десяток различных консервов – как по мне, так очень неплохо.

Разгрузившись, уже традиционно перекурил, сидя на пороге, цедя энергетик и слушая кукушку.

– Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось? – я даже договорить не успел, а птичка словно осеклась и голоса больше не подала.

Однако хреновый для меня прогноз…

Глянув на лежащие рядом камеры, я поправил строительный пояс, припомнил, где там у меня запас проводов, чтобы запитать все это дело, и с кряхтеньем поднялся на ноги. Камеру получше поставлю в первую очередь – и прямо на улице, с которой съезд на мой участок. Направлю ее в сторону въезда, а как разбогатею за счет мародерства, установлю другую там же, но чтобы смотрела в противоположном направлении. Ну и последнюю камеру надо ставить в лесополосе с краю участка, чтобы проглядывала весь забор. И чтобы планшет пищал, если камера засечет там движение.