Текст книги "Сумеречные королевства: Хроники Сумеречных королевств. Абим"

Автор книги: Матьё Габори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 49 страниц)

VII

Десять часов, я сидел за стойкой таверны квартала Проходных дворов. Для встречи с Владичем я выбрал место, расположенное прямо за питейным заведением. Мацио взял на себя труд предупредить адвоката Дьяволов, но последнему не понравилось, что он должен куда-то идти, и он сначала отклонил приглашение. Тогда я послал к Владичу очередного пансионера с пергаментом, на котором неразборчивым почерком вывел всего несколько слов: «Приходи. Я нашел Опалового. Я должен поговорить с тобой о любви и о лунных тенях». Кажется, прочтя каракули, Владич побледнел… и согласился прийти. Если бы он этого не сделал, я бы сильно удивился.

Большая часть моих товарищей осталась в окрестностях башни. Они должны были защищать демона и одновременно следить, что он не попытается сбежать, не попрощавшись.

Я выбрал квартал Проходных дворов совершенно осознанно. Он расположен в старом городе, его проектировали умелые зодчие, отлично понимающие свою задачу. Когда королевства решили построить наш город – оплот высокой дипломатии, они намеренно возвели в нем квартал Проходных дворов. Здесь всегда можно было организовать тайную встречу, и именно сюда являлись искушенные дипломаты, скрывавшие свои лица под капюшонами, чтобы провести важные, но неофициальные переговоры. Дома здесь так тесно лепились друг к другу, что образовывали единый массив. Их разделяли лишь тесные проулки да проходные дворы. Некоторые проходы были такими узкими, что по ним нельзя было проехать верхом. Даже малыш-фэйри, задумай он растопырить локти, тут же уперся бы ими в стены домов, стоящих по обеим сторонам улицы. Шли годы, и дипломаты уступили этот квартал нам, ворам, людям, которые так любят беседовать в ложных нишах,в крошечных альковах, изначально предназначавшихся для заключения сделок государственной важности.

Штаб-квартира нашей гильдии находилась всего в нескольких шагах от таверны. По слухам, она обосновалась там довольно давно, впрочем, у меня не было никакого желания проверять эти сведения. Уйдя на заслуженную пенсию, я искренне полагал, что раз и навсегда завершил этот период моей жизни. Вот только в настоящее время я больше не был в этом уверен.

Я покинул таверну, чтобы оказаться на перекрестке четырех узких проходов, где ко мне и должен был присоединиться Владич. Я внимательно осмотрел окрестности и с помощью отмычки даже заранее открыл несколько дверей в ближайшей подворотне. Не представляю себе, какова будет реакция Владича. И потому необходимо заранее подготовить пути к отступлению. Конечно, он нуждается во мне, чтобы сцапать Опалового, но что взбредет ему в голову? А вдруг он натравит на меня Алого? В этом случае лишние меры предосторожности не помешают.

Адвокат появился часом позже, о его появлении я догадался по характерному хлопающему звуку его сандалий. Я терпеливо ждал, затаившись в тени укромной ниши, наблюдая, как он приближается со своим огром.

– Маспалио, наконец-то!

Владич нацепил на лицо улыбку, соответствующую случаю, и опустился на терракотовую скамью рядом со мной.

– Привет, Владич.

– Из Дворца Стали просачиваются слухи, касающиеся твоей персоны. Я волновался за тебя.

– Не сомневаюсь.

– Твое послание меня удивило, – заявил адвокат, буравя меня взглядом.

– Именно этого результата я и добивался.

– Где Опаловый?

– В надежном месте.

– Любопытно. Не могу не напомнить, что я просил доставить его ко мне.

– Так было до тех пор, пока я не раскрыл ваши секретики. Отныне правила игры изменились.

– Да что ты?

Его взгляд затвердел.

– Не забывай о Фейерверщике. Где Опаловый?

– А где Алый?

Владич вздохнул и потер глаза.

– Маспалио, и не надейся, что сможешь надавить на меня и уж тем более не думай, что можешь обратиться напрямую к Бездне. Кажется, ты узнал больше, чем было нужно, но это не дает тебе никаких преимуществ. Ни-ка-ких, малыш. Оставь нам Опалового и будешь жить долго и счастливо.

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как моими стараниями падет Бездна?

Адвокат нахмурил брови, а затем расхохотался:

– Что ты еще удумал! – воскликнул он. – Полагаешь, что тайна лунных теней дает тебе право торговаться?

– Нет. Полагаю, что, заполучив надежное средство освободить демонов от неразрывных уз с Бездной, я способен начать в Тени настоящую революцию. И именно этот факт заставит тебя прислушаться к моим словам.

На лице Владича читалось неподдельное изумление.

– Ты свихнулся? Средство освободить демонов от уз с Бездной?

– Да, Владич. Любовь. Безумие, не так ли? Кто бы мог подумать, что любовь способна сокрушить Бездну?

– У меня нет оснований верить тебе…

– Однако ты мне веришь. И только по этой причине ты нанял меня. Потому что вы не понимаете, как этот демон сумел ускользнуть от вас, почему не вернулся в Тень. Ты мне веришь, потому что знаешь, что речь идет о лунном демоне, вызванном для сопровождения герцогини, знаешь, что Опаловый влюбился в эту женщину. С этого все и началось. Ты мне веришь, потому что чувствительность и человечность демона открыли в сердце этой твари некую дверцу, запертую на семь замков. И один раз открывшись, эта дверца позволит всем остальным нижним демонам ускользнуть от Бездны.

Владич старался скрыть охватившее его волнение, но его губы предательски дрожали.

– Все это очень серьезно, мой малыш…

– Намного серьезнее, чем ты даже можешь себе представить. Если вы не прислушаетесь к моим требованиям, Опаловый освободит низших.

– Но… но чего ты хочешь?

– Я хочу договориться.

– Договориться? С Бездной? Это противоречит всем…

– Успокойся, – прервал я излияния собеседника. – Я не хочу обвести тебя вокруг пальца. Я просто хочу, чтобы ты стал посредником. Между мной и Высшими Дьяволами.

В его взгляде притаился страх.

– Маспалио, я не наделен подобной властью, я…

– Досадно. Придется обратиться к Алому и сообщить ему, что ты отказываешься участвовать в переговорах.

– Я этого не говорил.

– Тогда свяжись с Высшими Дьяволами. У тебя должен иметься канал связи на чрезвычайный случай. Донеси до них, что я желаю провести переговоры.

– Что на тебя нашло? Этот Опаловый околдовал тебя?

– Нет, не он. Абим.

– Но что я должен сказать владыкам Бездны?

– Что я требую заключения сговора ad vitam aeternam [18]18
  На жизнь вечную (лат.).


[Закрыть]для меня и Опалового. Сговора, подписанного Высшими Дьяволами, их обязательство защищать меня в обмен на наше молчание.

Открыв рот, адвокат смотрел на меня, как на душевнобольного.

– Такой сговор защитит нас надежнее любого щита, – продолжил я. – Не думаю, что Дьяволы захотят надуть, предать нас, если, конечно, они намерены сохранить существующий уклад Тени. В противном случае, только попытайся представить себе реакцию заклинателей Абима и других стран. Рухнет вся система, не правда ли?

– Это бессмысленно, они никогда не подпишут этот сговор.

– Возможно. Но я прошу тебя сделать все от тебя зависящее, чтобы убедить их подписать его. Надо подыскать какого-нибудь писаку посолиднее, если в один прекрасный день я решу предложить нашим газетчикам подобную бомбу. Только представь себе! На всех улицах, во всех тавернах и постоялых дворах, на набережных каналов, все будут читать заголовки утренних газет: «Демоны свободны! Любовь уничтожит Бездну?». Если честно, мне не хотелось бы доводить до этого. А тебе?

Владич был сокрушен. Он медленно поднялся и рассеянно поправил куртку.

– Я сообщу им.

– У тебя в запасе неделя, этого времени должно хватить. Через семь дней встретимся в таверне Гаргонса, что на Центральной площади, в этот же час.

Владич больше ничего не добавил. Молча, ссутулившись, он удалился, лишь один раз обернувшись, прежде чем окончательно исчезнуть за поворотом очередного узкого прохода.

Я привалился к стене, нервы были напряжены до предела, во рту пересохло. Я уломал адвоката, а за его спиной уже маячила тень Высших Дьяволов. Какова будет их реакция? Я лишился возможности еще поразмышлять на эту тему: прямо у меня над головой открылся люк, и в отверстии нарисовалась физиономия молодого парня.

– Принц Маспалио!

Совершенно незнакомое лицо.

– Мы знакомы?

– Да, Принц. Я примкнул к гильдии уже после вашего ухода. Там милиция! Она явилась за вами! Окружила квартал. Обитатели квартала Проходных дворов попытались задержать солдат, но их целая куча! Три, возможно, четыре роты в полном составе. Не теряйте времени!

– Черт возьми…

– Руку, Принц!

Он протянул мне свою руку, чтобы втащить меня в люк.

– Дан, отведи меня на крышу. Мне нужна плотная тень и несколько минут.

– Ладно, Принц. Следуйте за мной!

Невзирая на решительность и задор парня, я воспринял угрозу всерьез. Сенешаль стянул к кварталу внушительные силы. Даже слишком внушительные. Четыре роты, чтобы поймать одного-единственного фэйри, обвиняемого в убийстве? Конечно, речь шла об убийстве Толстяка, но задействовать около четверти всей абимской милиции… Крайне заинтригованный, я уверенно следовал за молодым вором, торопясь выйти на свет и найти нужную мне тень, чтобы вызвать Высшего Сапфирового, который способен унести меня по воздуху подальше от этого места.

Сверху квартал напоминал цепь угловатых холмов, усеянных вытянутыми каминными трубами, отбрасывающими отличные тени. Мой проводник двигался с грацией эквилибриста и вел меня от одной крыши к другой, не теряя из вида ту тень, что я ему указал.

От намеченной цели нас отделяла добрая дюжина крыш, когда появились первые стражники. Пока они еще были лишь расплывчатыми силуэтами где-то на границе квартала, но, растянувшись цепью, они образовывали непреодолимый барьер. Сейчас островерхие крыши скрывали нас от глаз солдат, а ведь скоро появятся другие, и тогда начнется настоящая облава. Прежде спокойный, Дан начал выказывать признаки нервозности, он остановился на небольшой террасе.

– Принц, мы не можем идти дальше. Найдите другую тень, или они нас заметят.

Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы угомонить заполошно стучащее сердце, и взглянул на море черепицы, окружившее нас.

– Забудь о тени, парень. Спустимся с крыши и где-нибудь спрячемся, дождемся ночи.

– Все дело в том… – еле слышно пробормотал воришка.

– В чем?

– У меня приказ вывести вас за границы квартала. Наши соглядатаи видели, как вы вошли в квартал Проходных дворов, и до прибытия милиции наш Принц был столь великодушен, что закрыл глаза на ваше появление. Но теперь… когда здесь милиция, вы мешаете нашему промыслу.

– Повтори…

– Вы все отлично слышали, Принц. Мне… мне действительно жаль.

– Уж не сплю ли я? Ты пытаешься сказать мне, что я уже не желанный гость в этом районе? У себя дома, в Проходных дворах?

– О, Принц… Не мне решать. Времена изменились, жесточайшая конкуренция…

– Она всегда была такой. Кровь дьяволов, ведь это моя гильдия! Стыд и позор вам! И ты тоже стыдись!

– Принц, не сердитесь. У меня нет выбора. Вы так давно оставили свое ремесло. Но воровская жизнь не остановилась, вы меня понимаете?

– Нет, не понимаю. Вы оскорбили меня, оскорбили Абим. Никто и никогда не предавал своих братьев, за которыми гонится милиция. Уходи, пока я не потерял терпение, парень. Убирайся с глаз долой! Выкручусь как-нибудь без тебя.

– Принц…

– Убирайся.

С жалким выражением на лице парнишка поплелся прочь. Взбешенный и твердо решивший при случае напомнить моему преемнику некоторые неписаные законы воровского братства, я направился к чердачной двери соседнего дома. Если уж я не могу покинуть квартал, то мне необходимо затаится в нем на ночь. Плевая задача, справлюсь.

Я встал на колени и принялся возиться с замком, когда прямо у меня над головой загремел зычный голос:

– Не шевелись. Брось кинжал и подними руки. Очень медленно.

Я оторвал взгляд от замка и обнаружил на самом краю крыши бравого представителя городской милиции с весьма суровым лицом. Он целился в меня из арбалета.

– Никаких проблем, – сказал я.

Положил кинжал на крышу и сделал несколько шагов вперед. Стражник пошире расставил ноги, чтобы удержать равновесие на шаткой крыше, а затем громко свистнул, привлекая внимание товарищей. Его оружие находилось всего в двух локтях от моего лица. Внезапно я нырнул вправо, протянув руки к черепице, зависшей над пустотой. Я рванул ее и тут же упал плашмя, увернувшись от просвистевшего арбалетного болта. Ряд черепиц задрожал, и солдат потерял равновесие. Он грязно выругался и попытался отскочить от края крыши. Слишком поздно: тело качнулось назад, грохнулось на водосток, соскочило с него и устремилось вниз. Крик мужчины умер, едва успев родиться, – тут же последовал глухой удар о мостовую.

Я вскочил на ноги и увидел отряд солдат, спешащих в моем направлении. Пот заливал глаза, но я снова атаковал замок. Он поддался с глухим лязгом. Не теряя ни секунды, я перемахнул через порог и наткнулся на заслон из троих здоровенных детин с самыми зловещими физиономиями. Бандиты, облаченные в кожу и вооруженные дубинами.

– Сматываемся, парни, милиция идет за мной по пятам! – заорал я, и попытался проскользнуть мимо них.

Один из бандитов вытянул руку, загораживая проход:

– Прощения просим, Принц. Однако нам надобно, что милиция оставила нас в покое.

С перекошенным лицом я отпрянул.

– Вы осмелитесь сдать сенешалю Принца воров?

– Ну не то чтобы, – тихо запротестовал тот, кто начал разговор. – Лично мы никого сдавать не собираемся. Просто сообщаем, что эта дорога для вас закрыта. Вот и все.

Сквозь открытую дверь долетал шум приближающихся шагов, топот становился все громче и громче.

– Эй, парни, дайте мне пройти. Я, как-никак, Принц Маспалио!

– Нам жаль.

Никогда не забуду эту троицу. Я развернулся на пятках с намерением вернуться на террасу, оборудованную на крыше. Миновав дверь, я оказался лицом к лицу сразу с тремя солдатами. Двое из них подняли арбалеты, а третий, обнажив шпагу, потребовал, чтобы я сложил оружие, не оказывая сопротивления. Тем не менее я попытался добраться до лестницы, ведущей вниз, на улицу: проскочил мимо двух стражников, но слишком поздно заметил занесенный эфес шпаги, который с размаху врезался мне в лоб.

Вспышка боли. Вязкая пелена. Я потерял сознание.

Карцер был крошечным. Каждая стена не длиннее пяти локтей. Сырая клетушка без окон, выложенная старыми мшистыми камнями. Я валялся на соломенном тюфяке, выряженный в рубаху из грубой шерсти. Очнулся я в обществе великана, который уже стал моим добрым приятелем. Вооружившись барабаном, великан бушевал в и без того раскалывающемся черепе. Там, куда врезался эфес шпаги, запеклась корка крови. Но рана была нетяжелой. А вот моя нога, так та разболелась не на шутку.

Охранники оказались людьми приличными и не стали снимать повязку. Я размотал бинт, и обнаружил, что рана затянулась; боль доставляли сероватые пятна, опоясывающие лодыжку – следы от ядовитых шипов. Пертюис предупредил меня: эти пятна сами по себе не страшны и обычно исчезают через четыре или пять дней после ранения.

Я снова тщательно забинтовал ногу, и так как спать у меня решительно не было никакого желания, начал анализировать сложившуюся ситуацию. По всей очевидности, меня доставили в тюрьму Дворца Стали. Я еще раз припомнил, какое количество солдат задействовал в операции сенешаль. Чего ради он решился нарушить неофициальное соглашение с процветающими гильдиями Проходных дворов? На протяжении десятилетий милиция даже не совалась в этот квартал: в обмен на невмешательство в ее дела воровская братия платила городу немалую дань со своих доходов. Конечно, таким образом власти обманывали мирных граждан Абима, но этот обман позволял поддерживать хрупкий мир в городе, мир без лишнего насилия.

Ощущая смутную тревогу, я задался вопросом: уж не надавила ли Бездна на Стальных судей? Если это так, то мне следует готовиться к самому худшему.

В самом мрачном расположении духа я заставил себя проделать серию физических упражнений, лишь бы занять голову. Прошло несколько часов, когда в двери распахнулось крошечное окошко и до меня донесся приказ:

– Маспалио, встать!

– Я хочу есть.

– Потом поешь. А сейчас встань лицом к стене.

– Сначала я хочу поесть.

Дверь с грохотом отворилась. В проеме возникла фигура огра, щеголявшего черной с золотом формой элитной гвардии Дворца Стали. Солдат гаденько улыбнулся, одним махом пересек камеру, схватил меня за шиворот и встряхнул.

– Не желаешь разрушать стереотипы, да? Недаром про фэйри говорят: «Сам маленький, но глотка здоровенная»?

К поясу стражника была приторочена массивная шпага, в левой руке он держал короткую палку, окованную железом. Огр толкнул меня к стене и с размаху стукнул по почкам. Чтобы не взвыть от боли, я до крови закусил губу, а затем сполз на пол.

– Вот видишь, я предпочитаю, чтобы между нами установилось полное взаимопонимание, – выдохнул мой мучитель. – Я разрешаю тебе быть маленьким, но советую забыть о «здоровенной глотке». Не здесь, не со мной. Понял?

Молчание. Стражник обрушил палку на мое бедро.

– Понял?

– Думаю, да, – слабым голосом пробормотал я.

– Тем лучше. А теперь пойдем. Тебя хочет видеть сенешаль.

Тот, кого прозвали Душой Стали, принял меня в своем кабинете – большой комнате, обшитой светлыми древесными панелями. В центре комнаты возвышался металлический стол, намертво крепившийся к полу.

В камине из белого мрамора трещал огонь. Сенешаль Мадокьель стоял ко мне спиной, протянув руки к пламени. Он носил черный костюм, перетянутый в талии широким поясом, расшитым золотом, и высокие сапоги из темной кожи. Его светлые прямые волосы тонкими прядями ниспадали на плечи.

– Оставьте нас, – приказал он, не поворачиваясь.

Хорошо поставленный бесцветный голос. До безобразия ровный.

– Подойди, погрейся у огня, Принц. Во дворце, как всегда, холодно.

Я пристроился рядом с ним. Он чуть повернул голову. Я увидел знакомое восковое лицо с ястребиным профилем, тонкий нос и стальные шарики глаз, в которых отражались сполохи пламени.

– Ты удалился от дел четыре или пять лет назад?

– Шесть.

– Даже так…

– Если уж беседовать о скоротечности времени, то я бы предпочел это делать у себя дома, за стаканчиком доброго вина. Так почему я здесь оказался?

– Это ты мне должен сказать. Признаюсь, я никогда не думал, что ты способен на убийство.

– Я не убивал Адифуаза. Вокруг меня плетется заговор.

– А что скажешь о других преступлениях?

– О каких еще преступлениях?

– Например, об убийстве девицы Жехины. Ты ее знаешь?

– Да, она моя хорошая знакомая, я бы сказал, подруга. Она делала пряжки для моих нарядов.

– Как давно ты ее видел?

– Если ее убили, то…

– Это ты ее убил, Принц. На сей раз у меня имеется несколько надежных свидетелей.

– Не могу не выразить своего удивления. Мы потеряли друг друга из вида два или три года назад…

– И вот четыре дня назад, в самый разгар дня соседи несчастной видели, как ты вошел к ней в дом, а затем через некоторое время вышел из него. Черные феи, прибывшие на место преступления, уверяют, что смерть Жехины совпала по времени с твоим визитом.

Я напряг мозги. В тот день я вел жесточайшее сражение в «Мельнице», где прятался Анделмио. Увы, ни один из постояльцев гостиницы не сможет свидетельствовать в мою пользу. Впрочем, стоит умолчать об этом маленьком инциденте. Сенешаль счел мое молчание признанием вины и продолжил:

– Что касается Адифуаза, выдающегося представителя Дворца Толстяков, тут я даже не настаиваю. Я весьма сожалею об инициативе, проявленной придворными, которые сами вздумали вершить справедливость, хотя обнаруженные улики почти неопровержимы. Короче. Больше всего меня интригует убийство твоего брата. Зачем было его убивать?

Я не сумел скрыть своих чувств. И пусть в последние годы брат стал для меня совсем чужим, он оставался членом моей семьи. Мы частенько ссорились, и на то имелась серьезная причина: братишка регулярно приходил клянчить деньги, чтобы расплатиться с кредиторами. Карточные долги, от них его детское личико покрылось преждевременными морщинами, а огромные голубые глаза вылиняли.

Мадокьель сообщил, что убийство произошло в ту самую ночь, когда я наведался в башню «Бутона».

– На этот раз у меня есть свидетель, – поспешно выпалил я. – Посол.

– Интересно. Какого квадранта?

– Жанренийского.

– Мне думается, что ты пытаешь сбить следствие со следа, но, разумеется, я проверю твои слова.

Сенешаль сел за стол и пригладил волосы ладонью.

– Я ошибался в тебе, Принц. Твоя гильдия всегда соблюдала установленные правила игры, и я рассчитывал, что, уйдя на пенсию, ты довольствуешься тем, что канешь в безвестность. Я никак не могу понять, зачем ты совершил все эти убийства. Я не знаю, что управляло тобой, не знаю твоих мотивов, но полагаю, что обойдусь без этого знания. Ты преступил черту. Преступления, совершенные в наших дворцах, всегда наказываются. В особенности, когда речь о моем собственномдворце. Герцогиня де Бодиа числилась среди наших почетных гостей, самых уважаемых гостей. И ты убил и ее.

– Это не я, – устало вздохнул я. – Я никого не убивал. Ни Жехину… Ни Адифуаза, ни даже брата.

– Ты осудил их на страшную смерть, на алую чуму, – продолжил Мадокьель, не обратив никакого внимания на мой робкий протест. – Оружие преступления, ручной распылитель, который ты похитил у конвоира во Дворце Толстяков, уже найдено. И ты продолжаешь все отрицать?

– Да, все. Я все отрицаю.

– Это не имеет никакого значения. Отныне я не волен над твоею судьбой. Вскоре ты предстанешь пред Стальными судьями. О, простая формальность. Я уже назначил день твоей казни.

– Поговорите с послом. Что касается Жехины, то я готов подвергнуться допросу черных фей. Они могут рыться в моих воспоминаниях, сколько пожелают.

Мадокьель отмел рукой все мои аргументы.

– Воспоминания, извлеченные черными феями, не могут считаться доказательствами, судьи не примут их в расчет. Все знают, что особые наркотики могут исказить картины, запечатленные в памяти. Возможно, именно этим и объясняется твое мнимое присутствие в «Бутоне».

– Давай говорить серьезно. Ты ведь не думаешь, что я виновен, не правда ли? Не будем останавливаться на отсутствии мотивов… Не сомневаюсь, что ты просто ищешь виновного, чтобы успокоить горожан, упрочить свое влияние среди Толстяков, доказать, что ты правишь железной рукой во Дворце Стали. Впрочем, я неплохо тебя знаю, в обычное время ты бы попытался докопаться до мотивов, понять их. А сейчас у твоей справедливости появился привкус мести, сенешаль.

– Возможно. Но для меня улики важнее мотивов. Можешь думать, что хочешь, но я уверен в твоей виновности. Хотя не мне выносить приговор, и если сможешь доказать свою невиновность, сделай это.

– Так и поступлю.

– Я больше не удостою тебя аудиенции, Принц. Если ты сознаешься здесь и сейчас, я попытаюсь облегчить твою участь.

– Мне не в чем сознаваться.

– Тогда все решат судьи.