Текст книги "Сумеречные королевства: Хроники Сумеречных королевств. Абим"

Автор книги: Матьё Габори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

XIV

Она скучала. Прижавшись лицом к оконному стеклу, она наблюдала за полупустынной улицей. Вон там напротив, в мастерской, трудится штопальщик, простоватый, крепко сбитый парень, которого она так хотела бы попросить подняться в ее комнату. Но она вдова, а значит, ее статус запрещает ей приглашать в постель первого встречного. Под высокой вуалеткой зашевелилась ее змеиная шевелюра, недовольная давлением даже легкой ткани.

– Бедняжки мои, – прошептала она. – Часы ожидания вам тоже кажутся слишком долгими…

Она тихонько вздохнула и отпустила занавеску, которую удерживала тонкой рукой. Комната внушала ей смутное отвращение. Всю меблировку выбирал заклинатель, который был усердным слугой, но круглым дураком. Вот и сегодня утром он заглянул к ней, в надежде добиться расположения. Она выпроводила незваного гостя, стараясь не задеть его самолюбия. Никогда раньше она так не тосковала по Межбрежью, как в этой чуждой ей обстановке.

Вот уже две недели, как она живет настоящей отшельницей, посвящая большую часть времени своим необыкновенным волосам. Она ухаживала за своими змеями, ласкала их, порой позволяя самым ловким проскользнуть меж бедер, чтобы доставить ей хоть немного удовольствия.

За стенами комнаты жил обычной жизнью шумный город – тысячи и тысячи человек, которые могли бы стать ее добычей. Сколько раз она видела, как по этой мрачной улице проходят мужчины и женщины, которых она бы могла соблазнить одним лишь взглядом и уложить к себе в кровать. Но судьбе было угодно, чтобы она терпеливо ждала обещанного Опалового, которого ей должен представить Кривляка, потешный, озлобленный уродец, не дававший покоя Металлическому залу.

Она рассеянно упала в кресло и осмотрела свое тело, затянутое во вдовьи одежды. Ей не терпелось снять этот нелепый наряд, сменить его на соответствующие одеяния, чтобы насладиться всеми чудесами чарующего Абима.

Ее взгляд задержался на шахматах, лежащих на кровати. Она уже разочаровалась в незаконченной партии, которую, несомненно, должна была выиграть. Демонята – посредственные игроки. Ее личный демоненок съежился в бутылке из полупрозрачного стекла и страдал от близящегося поражения. Она поставила бутылку с малышом на крышку клавесина, забавляясь видом надутой, но решительной мордочки.

– Я должна закончить эту партию, хорошие мои, – прошептала она, поглаживая гадюк, спящих на ее затылке.

Она подошла к клавесину, взяла бутылку и с нарочитой медлительностью вынула пробку.

– Вернемся к игре, если хочешь.

Демоненок не заставил себя упрашивать, гримасничая, он преодолел узкое горлышко, и, очутившись на свободе, тут же вскарабкался на кровать, чтобы устроиться перед шахматной доской. Ленивой походкой она тоже направилась к постели, втайне надеясь, что крошечное существо удивит ее, и партия не будет столь ужасающе скучной.

На рассвете в квадратном дворе Дворца Стали одинокий мужчина опустился на колени, чтобы провести рукой по неровностям камней. Он поставил прямо перед собой простенькую корзину, укрывавшую обеих саланистр.

Мадокьель, чьи плечи укрывал черный плащ, думал о том, что нашел идеальное место для освобождения созданий Хаима. Некогда он уже приходил сюда, чтобы выполнить то же несложное действие, и сейчас искренне радовался, что саланистры снова послужат делу справедливости.

Сенешаль приоткрыл корзину и наклонил ее, чтобы ящерки смогли соскользнуть на землю. Сначала он слышал лишь собственное прерывистое дыхание. Затем раздался скрежет крошечных лапок по камню, который саланистры поспешили облизать тонкими язычками. Они исследовали местность в поисках прохода.

Пока у них были еще весьма расплывчатые представления о том, кого они искали. Мадокьель позволил существам добраться до зала суда, где они наконец ощутили едва различимый отзвук, оставшийся от шагов фэйри. Несовершенная звуковая подпись, но ее было достаточно, чтобы броситься в погоню. Хаим надрессировал своих подопечных совершенно особым образом; ящерки будут испытывать страшные мучения до тех пор, пока не обнаружат Маспалио.

Первая, та, которую Хаим счел более одаренной, уже атаковала камень. Ее товарка, покорная и внимательная, ждала чуть в стороне.

Мадокьель погладил кончиками пальцев медную спинку и попытался представить себе, как ящерки станут вгрызаться в саму плоть Абима, чтобы выгнать фэйри из его логова. Без сомнения, оно находится в квартале Плюща или в Проходных дворах. Но какое это имеет значение? В нужный момент он получит предупреждение. Он и Стальные судьи.

Владича привел Деместрио. Я попросил, чтобы визитера сразу же направили в маленький зал на первом этаже, где роль мебели исполняли одни лишь книги. Водрузив седалище на роскошную кожаную обложку «Десяти сказок принцессы Арьядины», я с интересом следил за появлением адвоката Дьяволов.

Возложенная на него миссия явно вернула Владичу толику былого достоинства. Он зачесал назад вечно торчащий клок седых волос, привел в порядок старую куртку и гордо расправил плечи.

– Устраивайся, – ровным голосом предложил я гостю.

Адвокат поприветствовал меня кивком и остановил свой выбор на старинном гримуаре, на который он и уселся, водрузив на колени перламутровый футляр, запечатанный черным воском.

– Сговор, – проскрипел Владич. – Тебе осталось лишь подписать его.

Я ничего не сказал, только протянул руку. Затем я сломал печать и осторожно извлек пергамент из футляра. Один-единственный лист – четыре на двенадцать дюймов, – испещренный сумеречными чернилами. Краткий текст выведен размашистыми прописными буквами. Высшие Дьяволы обязуются защищать меня от любой опасности, от любого насилия, исключением являются лишь действия Фейерверщика. Взамен владыки Бездны требовали мое молчание. Я задержал взгляд на подписях, стоявших в конце контракта. Подписи всех Высших Дьяволов на месте – бесценный документ.

Я оттолкнул перо, протянутое Владичем, и подписал пергамент своим. Без сомнения, подписал слишком поспешно, потому что на лице адвоката появилось подозрительно мрачное выражение.

– И ничего не добавишь? – поинтересовался он.

– Нет, ничего.

– Ты становишься рассудительным.

– Возможно.

– Я намерен отнести этот пергамент в Межбрежье. Можешь жить, как раньше, Маспалио.

Я усмехнулся и склонился к его плечу.

– Да, почти как раньше. Только знаешь ли, друг мой, впредь будь осторожен. Ты пустил по моему следу Фейерверщика, ты пытался прикончить меня, наняв извергателей огня. Когда этот пергамент окажется у Высших Дьяволов и ты вернешься в Абим, предупреждаю тебя: если ты еще хоть раз встретишься на моем пути, я тебя уничтожу.

Владич слегка побледнел, отпрянул и скривил рот, выплюнув:

– Фейерверщик доберется до тебя много раньше. И этот пергамент не защитит тебя.

– Один только раз повторяю тебе, Владич. А теперь изволь покинуть этот дом.

Адвокат ушел. Вскоре его сменил Опаловый, который сообщил мне, что настал решающий час.

Кривляка ждет нас, чтобы отвести к горгоне.

Октанс встретился с несколькими адвокатами Дьяволов. Подобный ход представлялся Фейерверщику чем-то вроде паломничества к истокам жизни будущей жертвы. Своеобразный способ отдать дань уважения профессионализму фэйри. всем тем годам, когда Маспалио соблюдал каждую букву закона, расплачивался по каждому сговору. И вот допущена крошечная ошибочка, но ее оказалось достаточно, чтобы положить конец столь блистательной карьере. Беседуя с адвокатами, Фейерверщик не уставал удивляться, как столь искушенный заклинатель, каким был фэйри, мог позволить себе подобную небрежность. Все сговоры, представленные Владичем, сами по себе выглядели совершенно пустяковыми, и никто бы даже не вспомнил о них, хранись они у адвокатов, практикующих в разных кварталах города.

Палачу не понравилось то, что он обнаружил. Его смущала вся эта путаница, раздражало то ощущение, что он испытал, идя по следам прославленного фэйри, который совершенно неожиданно решился на безумный поступок, разом перечеркнув налаженную жизнь.

Октансу казалось, что он уже составил портрет будущей жертвы. Взбалмошный, но благородный парень, который по каким-то совершенно непонятным причинам всей душой стремился служить своему отечеству – городу Абиму. Отчасти честолюбивый, способный на самые жестокие поступки ради благополучия собственной гильдии, человек с претензиями, любящий дорогостоящие игрушки, но прежде всего – истинный абимец, плоть от плоти города.

Фэйри заслужил право умереть красиво. Чтобы начать его поиски, Фейерверщик решил навестить пансион Маспалио, который бывший вор открыл для своих старых товарищей, покинувших гильдию вслед за Принцем.

Старинное, но еще весьма крепкое здание. Октанс любовался цветовыми мазками, пестревшими на фасаде и входной двери, сортировал оттенки, выделял определенную гамму. Цветовую подпись Маспалио нельзя было спутать ни с какой другой: яркий голубой цвет, напоминающий об искрящемся сапфире, – пятна, расположенные приблизительно в полутора локтях от земли. Однако Фейерверщику этого было мало. Снаружи, при соприкосновении с воздухом и мазками, оставленными случайными прохожими, цвет никогда не сохраняет своего первоначального, истинного тона. Поэтому Октанс хотел найти более откровенные, более личные следы, сохранившиеся в спальне фэйри или в небольшом зале дома Маспалио.

Ожидая захода солнца, Фейерверщик обосновался за столиком ближайшей таверны, чтобы следить за входом в пансион. Конечно, жильцы покинули свое убежище, но Октанса смущали солдаты городской милиции – трое или четверо человек, – которые постоянно кружили по кварталу.

Сумерки уступили место ночной темноте. Октанс расплатился с хозяином таверны, вышел на улицу и ступил на пустынную мостовую. Ему требовалось побыть одному, чтобы сконцентрироваться, целиком и полностью подчинить себе дар: тогда его тело будет отражать все цвета, что есть в округе. Понемногу фигура Фейерверщика растворилась: он, словно хамелеон, слился с окружающими декорациями, превратился в едва заметную тень, которая проскользнула вдоль центрального фасада и взломала ставню, чтобы проникнуть в пансион. Стражнику, застывшему на углу улицы, показалось, что он заметил чей-то неясный силуэт. Солдат моргнул – никого. По всей видимости, служака задремал на посту. Он вытер пот с шеи и про себя проклял бесконечную ночь, которая только начиналась.

Нервы натянуты до предела – Октанс в потемках пробирался по дому. Пересекая пустынные комнаты, Фейерверщик невольно вспоминал одни и те же картины, которые возвращались к нему в страшных снах. Притихший дворец, безумный бег по пыльным коридорам и холлам, поиски любовников, сплетенных в объятиях.

Октанс закусил губу до крови, чтобы прогнать пугающие видения, и поднялся на второй этаж. Его вели сапфирово-голубые мазки, которые становились все интенсивнее, насыщенней по мере приближения к комнате фэйри. Фейерверщик касался руками старых стен, его пальцы воровали следы, цветные пятна, которые украсят его фейерверк.

Наконец он проник в святая святых Маспалио, это место было просто испещрено голубым цветом, который ровно светился в темноте. Наступил решающий миг: Октане коснулся самой сути Принца, обнаружил совершенную подпись, которую он теперь не спутает ни с какой другой. Его глаза жадно вглядывались в хорошо видимые пятна, оставшиеся на спинке стула или на одеяле, лежащем на краю кровати.

Мужчина приблизился к окну и внезапно застыл. Какой странный росчерк, здесь, прямо перед ним, на складке занавески. Октане наклонился и дрогнувшей рукой осторожно потрогал ткань. Этот след заинтриговал палача. Затем он заметил еще один, точно такой же, на подоконнике. Сомнения захлестнули душу Фейерверщика. Эта цветовая подпись как две капли воды походила на подпись Принца Маспалио, но все же имелось в ней некое почти незаметное отличие. Октане точно знал это. Он не мог сказать, откуда возникла подобная уверенность. Просто знал, и все.

В душу закрались сомнения. Быть может, фэйри знает о чудесном даре? На Октанса накатили самые противоречивые чувства: страх быть обманутым, боязнь столкнуться с врагом, который располагает сведениями о его могуществе, и радость от возможной встречи с братом, с существом, который владеет тем же даром, что и он сам.

Фейерверщик не находил иного объяснения. Даже близнецы не оставляют настолько похожих следов. Его охватило небывалое возбуждение, кровь вскипела в венах. Брат… Он, Октанс, больше никогда не будет одинок. А ведь он уже давно смирился со своим одиночеством, долгие годы жил с мыслью, что уникален, и вот появилась особа, которая сможет понять его, разделить его чаяния, и именно эта особа числится в списке жертв Фейерверщика.

Когда Октане покинул дом и выскочил на улицу, по его лицу струились слезы радости.

Мелисса, распростершись на кровати, наблюдала за крошечным созданием Бездны. Его поражение было настолько очевидным, что в какой-то момент горгона начала поддаваться, пожертвовала несколькими пешками, дабы демоненок уверовал в победу. Он носился по шахматной доске и с таким трогательным усердием передвигал фигуры!

– Шах и мат, – вздохнула она, когда время подошло к полуночи.

Демоненок испустил яростный вопль.

– Я был близок к победе, я это знаю! – проверещал он.

– Спокойно, спокойно, ты отлично оборонялся.

– Нет, вы вели нечестную игру, вы затягивали партию. Впрочем, вы мне нисколько не помогли. Мое поражение – целиком и полностью ваша вина! – воскликнул малыш, тыча пальчиком в весьма смелое декольте хозяйки.

– Ты утомил меня, возвращайся в бутылку.

– Оденьтесь, как настоящая вдова, тогда ничто не будет меня отвлекать, и партия будет не такой сложной, вот увидите…

В два прыжка демоненок пересек комнату, проскакал по клавишам клавесина, взял несколько резких нот, словно хлопнул дверью, и, ворча, юркнул в бутылку.

Мелисса совсем не хотела спать. Она в очередной раз подошла к окну и залюбовалась блуждающими огнями, танцующими в стеклянном шаре. Что будет, если она выйдет на улицу? Она легко может спрятать гадюк под вуалью, закутаться в плащ и прогуляться по улицам. О, как бывшая обитательница Межбрежья мечтала о грубых мозолистых руках, о яростном, коротком совокуплении где-нибудь в темной подворотне. Горгона вспоминала пальцы Пана, которые столь умело терзали ее тело, что она начинала кричать от удовольствия.

Но вот Мелисса заметила две фигуры, возникшие в зеленоватом ореоле. Она узнала бледное, костистое лицо Опалового. Должно быть, его провожатый – Кривляка собственной персоной.

Горгона поспешно привела в порядок одежду и вздрогнула, когда медный молоток стукнул о входную дверь первого этажа. Одна из змей взвилась в воздух, высунув раздвоенный язычок.

– Красавица моя, – сказала Мелисса, поглаживая мордочку гадюки, – а вот и мой супруг…

Удивительная новость растревожила воровское братство Абима: Принц Маспалио вернулся. Старики с умным видом качали головами, молодые бандиты рассуждали о мотивах, толкнувших Маспалио на подобный поступок, но на самом деле никто даже представить себе не мог, почему фэйри решил вернуться.

То, как он захватил власть, потрясло все Проходные дворы. Сандени, некогда сменивший Маспалио и вставший во главе гильдии, уступил свой титул, не оказав ни малейшего сопротивления. Приближенные Сандени пытались образумить главаря, но Принц ничего не желал слушать. Если не вдаваться в детали, то все произошло следующим образом: Сандени объявил о конце своего правления, возвел на престол Маспалио и с наступлением темноты покинул город, даже не сообщив своим верным лейтенантам, куда направляется.

А вот фэйри изменился. Его амбиции, планы на будущее гильдии смутили ветеранов и привели в восторг новобранцев. Те, кто оставил гильдию скорее со скуки, вновь вернулись в ее ряды: Маспалио объявил, что намерен оспаривать территории конкурирующих гильдий, не заботясь о хрупком мире, установившемся в воровском квартале несколько лет назад.

Обеспокоенные Принцы воров срочно созвали тайный совет, на котором обсудили возвращение Маспалио, наделавшее столько шума. Надо ли воспринимать всерьез угрозы фэйри? Некоторые из старожилов не постеснялись вспомнить смутные времена Маленькой войны, во время которой в Абиме в первый и последний раз появился Король воров.

В бывшем здании рынка зерна, которое стало основным оплотом гильдии, странное существо взирало на шеренгу из тринадцати бесстрастных лейтенантов, выстроившихся перед его троном. Под плащом из красного шелка переливалась пурпурная куртка, перехваченная в талии черным кожаным поясом. Голову с коротко стрижеными волосами венчала широкополая шляпа, ноги обнимали замшевые сапоги с высокими голенищами. Мужчины молчали, но невооруженным глазом было видно, что они заинтригованы и горят желанием узнать намерения своего предводителя. Двойник снял шляпу и скривил рот.

– Я разочарован, мессиры. Я проконсультировался с вашим эшевеном, кстати, напомните потом вышвырнуть его вон, он совершенно несостоятелен. Короче, я пригласил эшевена, чтобы тот в общих чертах описал деятельность гильдии за последние пять лет. И я разочарован, весьма разочарован. Печально видеть, что вы забыли о размахе воровского ремесла. Вы растеряли все ваше достоинство! Следует приступить к обновлению наших рядов, я встряхну ваш сонный мирок, вдохну в него новую жизнь. Я предполагаю, что все вы знаете о той награде, которую объявил наш дорогой сенешаль за мою поимку. У меня нет намерения бегать от него слишком долго, я не желаю страшиться его милиции, ведь мы можем нанести один решительный удар и заставить этот город считаться с нами.

Взволнованные лейтенанты чувствовали себя не в своей тарелке.

– Во время моей отставки у меня была возможность подумать об Абиме, прошерстить его историю, узнать все необходимое о его основании. Видьте ли, я просто не понимаю, почему до сих пор никто даже не попытался сокрушить саму душу этого города, нанести ему страшный удар, который принесет нам богатство.

Двойник потеребил края своей шляпы и уставился на мужчину, которого звали Федисом, командира своей личной охраны. Это был человек с резкими чертами лица, которое обрамляла окладистая белая борода. На груди у лейтенанта крест-накрест были закреплены ремни, удерживающие две шпаги с короткими лезвиями.

– Вот ты, Федис, ты понимаешь, к чему я клоню?

Последний перевел взгляд на фэйри и покачал головой из стороны в сторону.

– Это грустно, – продолжил Двойник. – На сегодняшний день меня больше всего волнует величие гильдии, она должна приобрести подобающий ей статус. Я хочу видеть ее триумф, а не довольствоваться жалкими ошметками, которые сумел собрать мой предшественник. Он выбрал неверный путь.

– Однако, – ворчливо пробормотал Федис, – Принц Сандени четко следовал той линии поведения, которую ты сам наметил, прежде чем уйти. Он уважал твои правила, при нем гильдия процветала, была достойной всех тех, кто вступил в нее. Я не узнаю тебя, Принц.

– Тем хуже, друг мой, тем хуже… Это правда, я изменился. И чувствую в себе силы начать рискованную игру.

– Но наша гильдия не игрушка, – сжав зубы, процедил Федис.

Двойник ласково потрепал лейтенанта по груди.

– Конечно, нет. Она – наше достояние, прекрасное и обширнейшее предприятие, чьим основателем по праву являюсь я сам, не так ли?

Плечи ветерана опустились.

– Что правда, то правда. Только ты должен понять, мы служили Принцу Сандени. Он был нашим вожаком. А ты, ты ушел на покой… и, как бы тебя ни уважали, сейчас ты не из наших. Твое возвращение было таким внезапным, таким неожиданным. Парни задают вопросы, поэтому необходимо объяснить им, чего ты хочешь.

– Чего я хочу?

Двойник отступил на шаг и ловко нахлобучил шляпу на голову.

– Я жажду величия, мужества и славы!

Молодой приземистый лейтенант с непослушной шевелюрой, торчащей во все стороны, и густыми бровями хрустнул пальцами.

– Ах так? Как же ты всего этого добьешься?

Двойник коротко глянул на собеседника, звавшегося Манелфи. Этот человек сразу понравился новоявленному Принцу воров. В его глазах читалось недюжинное тщеславие, неутолимая жажда добычи. Когда эшевен описывал лже-Маспалио каждого лейтенанта, именно этот парень вызвал интерес фэйри. Бандит не отличался излишней щепетильностью и плевал на тот кодекс чести, над которым так тряслись в Абиме.

Двойник ответил с особым пафосом:

– Я добьюсь этого, объединив все наши силы, организую масштабную операцию, на которую до сей поры не осмеливался ни один Принц воров.

Улыбнувшись лишь уголком губ, лже-Маспалио обошел трон и застыл на фоне картины, висящей на стене. Он патетическим жестом указал на нее лейтенантам.

– Перед вами – творение молодой художницы из Второго круга. Узнаете это место?

– Касба [22]22
  Арабское название городской цитадели, принятое в странах Магриба.


[Закрыть]кехитского квадранта, – проворчал Манелфи.

– Правильно. А вы знаете, что там произойдет через шестнадцать дней?

– Полагаю, через шестнадцать дней там будет праздник, устроенный в честь набоба.

– И снова правильно.

Наморщив лоб, Федис бесцветным голосом обратился к вожаку:

– Ведь ты не собираешься организовать налет на посольство?

– Конечно, нет! Я лелею более грандиозные планы, друг мой.

– Более грандиозные?

– Да, подумайте сами. Праздник, организованный в честь Его Превосходительства Каэзарима, на который будут приглашены самые влиятельные деятели Абима…

– Ты намерен… похититьнабоба? Это противоречит всем нашим…

– Хватит! – сухо прервал лейтенанта Двойник. – Ты что, слепой, Дьявол тебя забери?

Лейтенанты отпрянули, смущенные гневом, исказившим черты их предводителя. В зале повисло напряженное молчание. Манелфи первым подошел к картине.

– Он не хочет похищать набоба. Он хочет похитить его гостей.

Лейтенанты оцепенели. Федис схватился за эфес одной из своих шпаг.

– Принц, ты окончательно свихнулся? Похитить послов?

– Да.

– Это сумасшествие, преступление против самого Абима, против всех наших парней. Я никогда не приму участия в подобном кощунстве, – проскрежетал Федис. – Никогда! Лучше я покину гильдию.

– Имеешь полное право. А что скажут все остальные?

Манелфи оскалился:

– Можешь положиться на меня.

Те, кто принял сторону командира охраны Принца, сделали шаг назад. Их было пятеро, и все они отказались участвовать в безумной затее.

– Вы сделали свой выбор, я чту его, – сладким голосом протянул Двойник. – Этим вечером мы устроим праздник в вашу честь. Вы распрощаетесь с гильдией сразу же после банкета. И больше никогда в нее не вернетесь. А теперь покиньте помещение.

Федис с достоинством отсалютовал Принцу, затем вместе со своими товарищами покинул зал совещаний.

– Хорошо, – сказал Двойник, потирая руки. – Теперь пора приступать к работе.

Кивком он пригласил оставшихся восьмерых лейтенантов проследовать за ним к низким бархатным диванам, которые стояли чуть в стороне вокруг большого стола, образуя своеобразный кабинет.

– То, о чем мы говорим, – начал предводитель гильдии, когда все с комфортом устроились на диванах, – это настоящее объявление войны. Мы нарушим все табу, выступим против вековых традиций, против всех остальных гильдий.

– Абим никогда нас не простит, – прошептал Джифио, худощавый парень с рыжими вьющимися волосами.

– Он простит нас, если мы выйдем победителями из этой заварухи. Мой план прост: надо захватить квадрант, потребовать выкуп с представителей всех дворцов, которые, безусловно, захотят уладить это дело полюбовно и помогут нам вернуться сюда.

– А потом? – спросил Джифио. – Что будет потом?

– Мы получим столь значительный выкуп, что сможем завербовать всех, кого пожелаем. Начнем с гильдий, заполучим контроль над всеми Проходными дворами. После чего мы начнем переговоры с милицией, мы заключим с ней самое выгодное соглашение и поделим этот город.

– Ты говоришь о коронации… – с улыбкой заметил Манелфи.

– А почему бы и нет? Я стану Королем воров, и все вместе мы поставим город на колени.

– Да простит нас Абим, – прошептал Джифио.

– Ты еще можешь присоединиться к Федису, – усмехнулся Манелфи.

Его товарищ опустил глаза. Двойник мысленно поздравил себя с верным выбором, уже сегодня вечером этот бугай будет официально провозглашен его правой рукой.

– Все детали операции будем держать в строжайшей тайне вплоть до последнего дня. Подберите надежных людей, но только намекните им про квадрант. Я узнал, кто стережет посольство. Нам придется столкнуться с личной гвардией набоба, с воинами-кехитами, а также с наемниками, целым отрядом наемников, привлеченных специально по случаю праздника.

– Ты знаешь, какой это отряд? – поинтересовался Манелфи.

– «Шпора».

– Однако!

– Да, знаю. Серьезный противник, но мы не станем сражаться с ним лицом к лицу. Сегодня ночью мы рассмотрим различные варианты захвата посольства. Присутствие заложников облегчит нам задачу. А пока занимайтесь своими делами, как будто бы ничего не случилось. Можете быть свободны. Хотя ты, Манелфи, останься, мне надо поговорить с тобой.

Двойник подождал, пока все остальные лейтенанты удалились.

– Ты вызываешь у меня доверие. Поэтому я поручаю тебе следить за остальными парнями. У тебя есть люди, готовые к любым передрягам? Я имел в виду, такие люди, которые… не отступят ни перед чем?

– Все зависит от того, чего ты хочешь.

– Я хочу, чтобы Федис и все те, кто присоединился к нему, не пережили приближающейся ночи.

Мелисса даже не пригласила Кривляку в дом. Она схватила Опалового за руку, резко втолкнула его внутрь здания и возмущенно накинулась на шута:

– Ты задержался почти на четыре дня…

– Неожиданные осложнения, моя красавица. Должно быть, вы потеряли терпение.

– Не то слово, – резко бросила горгона. – Я не выходила из дома. Я была вынуждена страдать от приставаний какого-то жалкого заклинателя, плюс к этому мой демоненок не способен провести достойно ни одну шахматная партию. Я расскажу все моей Госпоже.

– Все идет своим чередом. Мадемуазель… – Кривляка раскланялся, взмахнув колпаком.

Мелисса захлопнула дверь и повернулась к Опаловому. Ее раздражение уступило место соблазнительной улыбке:

– Наконец-то мы одни, дорогой.

Она решительно взяла демона за руку и увлекла его в коридор, ведущий к спальне; по дороге горгона нежным жестом откинула капюшон создания Тени. И хотя его обнаженный мозг трепетал, издавая влажный, чавкающий звук, Мелисса сочла демона весьма привлекательным. «Он отлично справится со своей ролью», – подумала обольстительница, легонько подтолкнув «суженого» внутрь комнаты. Она остановилась перед демоненком, заключенным в стеклянную тюрьму, и накрыла бутылку шелковым платком. Горгона отчетливо услышала яростный вопль низшего существа, но тут же позабыла о своем маленьком друге. Супруг, стоящий прямо перед ней, завладел всем вниманием Мелиссы.

Ее змеиная грива зашевелилась, разделяя дрожь возбужденного тела. О, она явно испытывала влечение к этому демону. Горгона скользнула к Опаловому, поцеловала краешек его губ и принялась раздевать. Он никак не отреагировал, лишь зачарованно и молчаливо смотрел на клубок змей, которые шипели на голове молодой женщины.

Ее красота глубоко взволновала демона. Кончиком указательного пальца он коснулся щеки горгоны, затем ямочки на подбородке, погладил стрелы бровей и остановился у полных губ, которые нежно раздвинул. Мелисса высунула язык, облизала кончик пальца Опалового и, улыбаясь, провела им по своей обнаженной груди.

Затем она схватила напрягшийся член демона, другой рукой уперлась партнеру в плечо и резко толкнула его назад. Любовники оказались на кровати. Женщина сладострастно вздохнула и выгнулась под тяжестью демона.

– Давай посмотрим, сможем ли мы поладить, – прошептала она.

Утром, прячась по самым темным закоулкам, я лично убедился, что горгона не отвергла демона, приведенного Кривлякой. Увидев все, что требовалось, я был готов отправиться в «Рог Муз». Накануне Мацио уже попытался проникнуть в публичный дом, но был изгнан еще на входе. Это заведение принимало в своих стенах лишь знатных горожан и вельможных особ. Я должен был использовать свой шанс, и потому, когда стемнело, несмотря на угрозу, исходившую от Фейерверщика, вышел на улицу.

Лацци Насмешник загримировал меня, я облачился в залатанные штаны, старый плащ и поношенные сандалии – в таком виде я легко мог сойти за бродягу. Сверток на плече дополнил маскарадный костюм.

Когда появились первые фонарщики, я тронулся в путь. Мне так не хватало этого города, его звуков и запахов. Не спеша я добрался до набережной большого канала, отделявшего меня от Третьего круга. Миновав Косой квартал и квартал Туманов, я ступил на улицу, ведущую на юг, к кварталу Грехов.

Интересовавший меня публичный дом располагался недалеко от Большой Каменки, центральной улицы, пересекающей город с севера на юг. Я нашел укромное местечко, где сбросил свои лохмотья и переоделся в парадный костюм, после чего заглянул в таверну, чтобы привести туалет в порядок, и остановился у входа в притон.

Два наемника из отряда «Зефир» осмотрели меня с головы до ног и посторонились, освобождая проход. Я проскользнул в крошечный садик, окруженный высокими стенами из красного камня, и двинулся по песчаной аллее, освещенной фонарями. В конце концов я очутился у стойки из черного дерева, за которой меня встретила молодая женщина. Изумрудная шелковая туника, бледная кожа, длинные светлые волосы – сразу видно уроженку Модеенской марки. Не в моем вкусе, но бесспорно красивая.

– Принц Маспалио, – пропела она, – счастлива видеть вас в нашем скромном заведении. Скорее позовите Лаша.

Ее рука с неприятной настойчивостью сжала мое запястье. Я освободился и объяснил красавице цель своего визита.

– Мадам никогда не закроет двери пред Принцем воров, – заверила меня модеенка. – Впрочем, примите мои поздравления от имени всего нашего заведения, – с воодушевлением добавила прелестница. – Соизвольте следовать за мной.

Поздравления? Заинтригованный, я последовал за распорядительницей, поднялся на широкую платформу, которая качнулась и начала опускаться. Мы оказались в просторном подземном зале, озаренном неярким светом. Вдоль его северной стены тянулся темный канал. Молодая женщина пригласила меня сесть в лодку: ею управлял юноша, облаченный в белое. Лодка медленно заскользила по водной глади подземного лабиринта.

Пока мы плыли, я мельком заметил несколько небольших фаянсовых бассейнов, в которых в обществе роскошных сирен резвились мужчины и женщины. Поморщившись, я отвернулся. Я отлично знал историю этих девушек, которых корсары Пиратского анклава ловят в глубоководных морях Севера.

Лодка стукнулась о пристань, покрытую красным ковром. Лаш помог мне выбраться из лодки и указал на маленькую дверцу.

– Мадам ждет вас. Я останусь здесь, всегда готовый служить вам.