Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 75 страниц)

Стоп.

Стоп-стоп-стоп.

Дамблдор говорил, упокоенные. Он говорил о призыве с Той стороны. О душах, которые, по идее, переходят во что-то иное.

Ни слова о душах, которые так и не покинули этот мир, ни во что и никуда не перешли и вообще завязаны на неких магических потоках.

– Дело не в словах – это просто слова, Гарри, – устало ответил тот. – Дело не в моем участии. Ты снова путаешь повод, причину и сопутствующие обстоятельства. Вы открываетесь силе сами, дело Знающих – только направить. И если бы Джеральд ничего не менял, после вашего решения действительно было бы дано время подготовиться к принятию новой силы. Я понятия не имею о ее объемах, природе и особенностях, и мне только известно, что за эти сутки вы должны целиком и полностью истощить свой магический резерв. Якобы, тогда станет легче ее принять.

– Но мы, получается, его и истощили. Драко – использованием щита, я – поглощением магии на области квиддичного поля…

– Погоди, Гарри. Так было раньше, до Джеральда. Теперь же за эти сутки привязанные к вам души его сына и двух других магов закрепляются в новых телах, накладываются на ваши, проникают – с каждым новым их призывом. И что теперь нужно для получения подлинной силы, вместо создания реплики с души, лично я уже не представляю. Если ты помнишь, я – ученик Фицджеральда Сорвина. И знаю, по большому счету, в данной области только то, во что он меня посвятил. Ну, плюс-минус некоторые личные изыскания. Так что каким образом теперь должен проводиться настоящий ритуал… От меня сокрыто.

В голове снова как будто бы тренькнул невидимый колокольчик. Только что в разговоре промелькнуло нечто очень важное.

Ритуал. Сутки на закрепление, на замещение. И Дамблдор, который в их случае пытался потянуть время. Предупреждал об опасности, говорил держаться настороже и не доверять.

Тянул время.

– Так вы поэтому ритуал тогда сорвали? Вы же сорвали его, так? Вместе с Грин-де-Вальдом, когда были молодые.

И когда Дамблдор поджал губы и молча отвернулся, Поттер понял, что попал в самую точку.

– Мне все казалось странным: если вы были учениками мистера Сорвина, если на кону стояло новое воплощение души его сына, о какой вообще жажде власти и попыткам самим приблизить Посвящение могла идти речь? – Гарри повысил голос. – Мистер Сорвин вас должен был выдрессировать, вбить в головы жизненную необходимость этого ожидания! Стали бы вы ввязываться в высшую магию и разрабатывать сложные ритуалы только ради получения того, что уже ваше? Двадцать лет ожидания? Тьфу! Да это же ерунда по сравнению с тем, сколько живут маги. И песчинка по сравнению с тем, сколько живет сам Сорвин… и, наверняка, с тем долголетием, которое он обещал вам.

– Только проблема в том была, Гарри Поттер, – резко вскинувшись, оборвал его монолог директор, – что нет у нас никакого долголетия! И свои годы я прожил только благодаря тому, что Нивеус, светлая ему память, как и положено магу Защиты, трясся за свою шкуру! И именно он прознал о причинах этих шестисот лет ни с чем несравнимого опыта у Джеральда. А когда он узнал… Да, мы постарались отсрочить появление третьего мага всеми силами. Ты прав, Гарри, сильнее жажды силы только инстинкт самосохранения. И желание выжить. А у нас его было вдоволь. Как и нежелания пожертвовать свою жизнь ради чьего-то там перерождения. Думаешь, меня пугает Том Риддл и его бесконечные игры со смертью? – Дамблдор приблизил свое лицо к лицу Гарри. – До Джеральда с его маниакальным желанием возродить, наконец, сына и дать ему подгрести под себя половину континента, Тому Риддлу еще далеко!

– Неужели ему так до сих пор и не удавалось? Вот ни разу? – не поверил Гарольд.

И слегка подался назад, потому что директор в нынешнем состоянии явно не обратил внимания на сокращение дистанции.

– По-твоему, если бы ему это удалось в полной мере, мы бы тут еще находились? И Джеральд столько возился бы сначала со мной, Нивеусом и Томом Риддлом, а теперь еще и вами тремя? – Дамблдор, наконец, обратил внимание, что вскочил с трона, и с усталым вздохом опустился обратно. Потерев лицо руками, он спокойно продолжил: – Я подозреваю, сработало нечто вроде механизма естественной регуляции. Навроде того, что в свое время сделал возможным составление Триад, а потом должен был вернуть эту возможность в небытие. Сначала Знающе, а потом и Джеральд привнесли сильные, дестабилизирующие всю систему изменения. А что делает любая система в таком случае?

– Разрушается?

– Любая система, Гарри, стремится, в первую очередь, к равновесию, к восстановлению баланса. Если достичь его не может – то да, разрушается. Это знают даже магглы. В нашем же случае, возможно, были выходы. Клапаны для выпуска пара, если можно так сказать. Ограничение на одну Триаду в одно поколение. Линейность наследования силы – выбрал одних, и предыдущие поколения, даже если они еще живы, потеряны. Невозможность замещения погибшего члена Триады новым волшебником… Все то, с чем мы имеем дело сейчас. А еще – очень короткий срок жизни у тех, кто силу все-таки принял, и необратимые изменения в тех, кто еще только может стать магом Триады. Мы теперь в магическом мире на положении калек, Гарри.

Все эти новости новизну уже потеряли. Да, Гарольд прекрасно знал, что «хуже быть не может» только во всяких сказках. В жизни хуже бывает, и даже еще как: он сам и все сучившееся – живой и далеко не единственный тому пример.

– Вы забыли еще одно ограничение, профессор, – напомнил он, возвращаясь в свое кресло и перекладывая к себе на колени тарелку с печеньем.

И с удовольствием захрустел.

Есть хотелось зверски. От нервов. От усталости.

От ощущения того, что, в принципе, он мог бы никого вчера не спасать. Может быть, и не стоило оно все этого, если сам Гарри теперь оказался в такой ситуации.

Он слизеринец. И в первую очередь заботиться должен о собственной жизни. Ах да, у него как раз сейчас с этой самой жизнью крупные проблемы наметились.

Еще больше чем есть, хотелось закончить уже этот разговор и уйти. Но пока еще было рано.

– Верно. Забыл, – вымораживающе-спокойным голосом произнес директор Хогвартса. – Невозможность сражаться для магов из разных поколений Триад. Думаю, Тому Риддлу этот запрет пришелся по душе. Ведь именно из-за него он больше десятка лет пытался вернуть свое тело, а вообще-то должен был погибнуть. Какое чудесное везение.

– Или тоже – магия, – мрачно предположил Гарольд.

– Может быть. В обычной ситуации я бы сказал, что и она не всемогуща. Но мы имеем дело с волшебником, которого последние годы – и его людей тоже – натаскивал лично Джеральд.

– Вы действительно не знали, что он помогает Пожирателям Смерти?

– Гарри, мой мальчик, он передо мной не докладывался. Наши собрания в Иллитрисе с другими его учениками – в Темной Аллее Джеральд окружил себя оставшимися Знающими, большую часть из которых сам же и обучил – ничего не значат. Я там только гость. Как и Джеральд – в Хогвартсе. Разные сферы влияния. Редко пересекаются, но если пересекутся… Получается, как сейчас.

– Но почему ему до сих пор не удалось вернуть сына? Почему, если Темный Лорд сумел вернуться.

– Разные виды колдовства, как я полагаю. Разные исходные условия. Великий магический регулятор равновесия, в который, я, правда, не верю, но на который иногда подспудно надеюсь. Как магглы – на своего таинственного Бога. А еще – нестабильность. Если ты так хорошо помнишь, что я говорил по тому или иному поводу, Гарри, то должен учитывать и ситуацию, порожденную действиями Джеральда – долгое время маги Триады не рождались вовсе. Я подозреваю, что насчет «вовсе» мой учитель сильно покривил душой, и кто-то да был. Но, раз он не получил желаемого результата до сих пор, то вряд ли они выжили и смогли принять силу…

– Эти маги были слишком слабыми? – расправившись с печеньем, Гарри сделал большой глоток чая.

Огденский виски на трезвость размышлений уже не влиял никак.

– Вернее, слишком обычными. Ты все-таки выводишь меня на этот разговор, Гарри, к этой неприятной теме, – Дамблдор снова вздохнул и прятал лицо в ладонях. – Я уже говорил: чтобы где-то убыло, в другом месте должно прибыть. Хотели, чтобы появление волшебников, пригодных для составления Триад, было легко прогнозируемо? Чтобы они рождались только в особых семьях? Получите спад рождаемости среди чистокровных и рост – среди магглорожденных, линейное наследование силы Триад и ограничения. Хотели привязать к наследуемым потокам чью-то душу, чтобы маг обрел бессмертие и перерождался до тех пор, пока не достигнет желаемого? Получите рост числа мертворожденных детей и еще большее искривление потоков. Действие и противодействие. Оттуда же берут начало и наши проблемы: Триад не должно быть в наше время, это заемная сила, исковерканная, испорченная вмешательством. И воздействует она на Сосуды Душ теперь иначе.

– Так это название мистер Сорвин придумал? Хорошо поиздевался.

– Да, у Джеральда с чувством юмора все в порядке. А с головой, увы, уже давно нет. Потому что ему явно мало вмешательств в мировой порядок, и свои эксперименты по преодолению ограничений он продолжает. Его не устраивает, что мы платим за магическую силу и силу своего ума долголетием. Здоровьем. Эмоциями. Привязанностями… Посмотри на себя, Гарри, снова вспомни своих друзей – мистера Малфоя и мистера Уизли. Очень скоро вы поймете, что все ваши выдающиеся способности скомпенсированы столь же выдающимися потерями. В семье, в любви…

– Гхм, профессор, вы меня простите, но по поводу последнего как-то сомнения возникают. Или вы говорите о каких-то более приземленных вещах?

– Нет, как ни странно, – впервые за весь их разговор директор улыбнулся, – как раз об эмоциях. Физиологическая сторона вопроса не страдает в данном случае. Нет только чувств.

– Как это – нет? А Рон со всеми девчонками Когтеврана, значит, прогуливается просто так? …А, да, не самый лучший пример. Тогда Драко – уж он-то к Блэйз… С другой стороны, они друг к другу просто привыкли, и родители за них все решили. Тогда еще остаемся мы с…

Или не остаются.

О природе своих чувств к Гермионе Грэйнджер Гарри как-то до сих пор не задумывался. Они просто были – и все. А если были, то какие? Дружба была, уважение было, интерес и восхищение – не каждая девчонка так здорово соображала. Может быть, Гермиона даже слегка раздражала. Временами. Потому что уж слишком здорово соображала, надо и меру знать.

Если зайти с другой стороны, то не сказать, чтобы она тянула на первую красавицу Хогвартса. Даже близко не тянула, хотя Святочный Бал показал интересные результаты.

Да в конце-то концов, после того же Святочного Бала они целовались! И явно не просто потому, что Поттер в собственническим порыве хотел испортить Виктору Краму вечер.

…А вот про Крама он тоже зря. О мертвых либо хорошо либо – никак. И да, Гарри сам теперь ближе к «никак», так что это и на него распространяется.

Веселенькое дельце.

Дамблдор за его размышлениями и выводами, к которым они приводили, наблюдал с какой-то грустной, понимающей усмешкой.

– Гарри, я ведь говорил и об эмоциях вообще. В нашем случае мистер Уизли – прямой тому пример. Гиперкомпенсация, попытка заполнить пустоты. Его одержимость мисс Чанг, повышенный интерес к сверстницам и обратная сторона – жестокость. Или взгляни на мистера Малфоя. Его нездоровый страх за себя и близких, осторожность, временами даже переходящая в откроенную трусость.

– А со мной что не так?

– Ты не знаешь, чего бояться, Гарри. Не знаешь, когда нужно остановиться, чтобы не перейти грань. Не можешь здраво оценить, стоит ли ввязываться.

– Теперь-то уж постараюсь, – Поттер глянул на него исподлобья, явно намекая, что последние приключения прибавили ему опыта в этом направлении.

– Придется, – согласно кивнул директор. – Иначе мы так и не сдвинемся с мертвой точки. И раз уж мы добрались до разговора о «мертвых точках». Мисс Делакур передавала какую-нибудь информацию о твоем нынешнем… состоянии?

Гарри откинулся на спинку кресла и помассировал виски.

Весь их разговор он выступал больше в роли слушателя. Впитывал информацию и пытался, как мог, ее переварить и разложить по полочкам – для себя. Получалось из рук вон плохо хотя бы потому, что информации этой были горы. Моря. Океаны. Масса деталей.

Дамблдор как всегда все берег на последний момент, чтобы потом выдать все разом. Нагрузить настолько, что впору было из головы все, что не относилось к их разговору, выкинуть – и то только ради того, чтобы немного отпустил опустошающий ступор.

– Со мной оставался Гербиус, – совсем, казалось бы, недавние события вспоминались с огромным трудом. Как будто Гарольд многопудовый камень ворочал. В гору катил. – Он говорил, что месяц продержусь, если не буду постоянно магию использовать.

Мысленно же Поттер возблагодарил директорскую предусмотрительность – темпоральные чары, лежащие на кабинете, позволили пару часов из этого месяца сэкономить.

Нет, он, конечно же, мог бы прийти к Дамблдору и позже. Чтобы все прояснить и расставить все точки над «i». Точно как, гипотетически мог бы рискнуть и использовать на квиддичном поле «Barathro Donare» с самого начала. Но тогда бы, как выражался Альбус Дамблдор, произошла накладка между сопутствующими факторами, причиной и следствием. Сильная такая, кровавая накладка.

Как и сейчас.

К Дамблдору все равно идти было нужно, даже если все предсказуемо – и обязательно – выльется – и вылилось – в долгую и утомительную беседу, после которой хочется голову засунуть под струю холодной воды и держать так, пока не полегчает. Или, чего уж мелочиться, сразу окунуться в Большое озеро. А потом очень долго проветриваться на крыше Астрономической башни.

…и слечь с менингитом еще на пару-тройку драгоценных – время все равно уходит, его никто не отменял – дней. Ладно хоть только дней, спасибо бодроперцевому зелью и настойкам.

– Значит, у нас есть месяц, – Дамблдор, почувствовав, что с неприятной для него лично темы разговор наконец-то перешел на тему, неприятную для оппонента, весь приободрился. – Давай же тогда подумаем, чем я тебе могу помочь…

Теперь, когда самое главное они выяснили – или до конца так и не прояснили, но сил терпеть дальше уже не было – Гарольд почувствовал нестерпимое желание как можно быстрее убраться из директорского кабинета.

– Сомневаюсь, что вы можете, профессор, – он покачал головой. – И я бы не хотел вашей помощи.

Сейчас он делал еще одну глупость. Несмотря на то, что недавно себя заверял – с ними покончено.

Таки прав был Дамблдор по поводу неверной оценки возможностей и отсутствия тормозов.

– Прошу прощения? – тот непонимающе уставился поверх очков-половинок. – А к кому же ты в таком случае намереваешься обратиться? К Джеральду, потому что все еще уверен, что он поможет просто так? К своим друзьям, один из которых помещен в особое отделение Святого Мунго, а второй в магическом плане полностью обессилел? Может быть, к матери или сразу к Тому Риддлу и Пожирателям Смерти? Или к Умертвию, в надежде, что они помогут еще раз? Гарри, давай мы обойдемся безо всей это ерунды и не будем больше тратить время зря…

– Постараюсь как-нибудь сам, профессор, – верилось в это слабо, но деваться было некуда. – Я уже говорил о том, что не доверяю вам. Это не значит, что я не верю вам или тому, что вы сейчас говорили – в такое сложно поверить сходу, но если уж поверишь, то обратного хода нет. Я не могу вам доверить решение своей проблемы. Не после того как вы, прекрасно зная, что это за, якобы, «духи Триады», весь год нам позволяли с ними контактировать.

– Гарри, послушай, а как ты себе вообще это представляешь? – торопливо заговорил Альбус Дамблдор, явно намереваясь его переубедить. – Я сразу вам сообщу, что, извините, молодые люди, но придется вам побыть наживкой? Потерпите, но проведите учебный год под угрозой быть замещенными слепками чужих душ?

– А почему мы вообще должны были через все это проходить? – повысил голос Поттер, невольно поднимаясь с кресла. – С какого такого Мерлина?

– А как еще ты предлагаешь контролировать Джеральда? Как удержать его от прямого вмешательства? Он бы непременно выяснил, что вы знаете обо всем! И действовал бы осторожнее, лишив меня вообще какой бы то ни было возможности ему помешать. И угадай, что бы тогда случилось? Мы бы проиграли! – директор грохнул кулаком по столу.

– А мы разве выиграли? Знаете, профессор, как-то непохоже!

– Мы отбили Хогвартс, спасли часть учеников и преподавателей, умудрились даже Фаджа не проворонить, хотя стоило бы… Тебе мало, Гарри? Может быть, ты знаешь способ, при котором потерей было бы еще меньше? А может быть ты и вовсе решил бы все миром и одним-единственным словом? – Дамблдор тоже вскочил.

– Не одним. Двумя, – коротко бросил Поттер, разворачиваясь к нему спиной. – «Авада Кедавра».

Самый мирный, бескровный и быстрый способ наведения порядка.

В несколько широких шагов за порогом кабинета, Гарри как следует хлопнул дверью об косяк.

И только уже на нижних ступенях, отдышавшись, вернувшись от незамутненной злости к унылому спокойствию, вспомнил, что так и не забрал волшебную палочку. Да и что сделать с собственным трупом, не решил. Даже не выяснил, у директора ли они, а то сам себе уже все расписал прекрасно… И тут такое ему на-гора выдали.

Отчаянно, до зубовного скрежета, захотелось побиться головой об стену.

Вот дурак-то! Нашел когда разругаться с Альбусом Дамблдором. Вопрос принципа, вопрос доверия, видите ли, сыграл. Не может он на Дамблдора полагаться, который их опять подставил. А то до сих пор он так не поступал, только фиалки за уши совал, ну как же.

Гарольд устало опустился на нижнюю ступеньку лестницы и обхватил олову руками.

Сам решит… Сам-то он нарешает, и еще как.

В Умертвии, конечно, не откажут. Но по дороге мало того, что провернут опять какой-нибудь ритуал с выгодой для себя – как с делегацией Дурмстранга вышло – так он еще и должен останется. А нет опаснее и мерзостнее обязательств, чем долг перед магами Умертвия Старшей ветви.

Обращаться к Рону и Драко сейчас – вообще не вариант. Втроем они, конечно, и горы с Пожирателями и Волан-де-Мортами свернуть могут, как показывала практика. Но обязательно при этом что-нибудь напутают, в чем-нибудь по мелочи облажаются… И – нет, вопрос своих личных жизни и смерти, положа руку на сердце, Гарри их командному духу доверить не готов.

Да и где его друзья-то сейчас? Им бы свои проблемы решить сначала. Срываться и бежать, путаться за месяц что-то наделать в компании безумца и полностью лишенного сил специалиста по Чарам… мантикоре на смех такое предприятие!

Кого еще директор предлагал? Пожирателей Смерти и Темного Лорда? Там-то просто с распростертыми объятиями ждут. Только там и ждут, ага, готовятся к приему уже. Хотя было бы неплохо у Волан-де-Морта проконсультироваться – один из немногих, получается, специалистов по возвращению с того света. Жаль, что по репутации и внутренним ощущениям от Умертвия ушел недалеко.

Еще был Фицджеральд Сорвин. Раньше, до разговора с Альбусом Дамблдором, Гарри бы к нему обратился в первую очередь. Как-никак серьезная фигура среди темных магов Англии, уважаемый человек, с огромными связями, Знающий… Который шесть веков ищет кандидатуры для слияния с душой его давно почившего сына. Нет, спасибо, не интересует.

Кто еще оставался? Мать? Замечательно, только под материнской юбкой от злых дяденек и нехороших чар Гарри еще не прятался. Это привилегия Джереми.

Ремус Люпин, самый замечательный крестный на свете. Постоянно пропадает по делам стаи и ищет способы свергнуть вожака-Сивого. Опять же, оборотням бы с луной разобраться сначала, чтобы решать вопросы бессмертия и воскрешения.

Оставался самый интересный вариант: профессор Северус Снейп. Но к нему лезть с просьбами было просто боязно. Как нашкодившему ребенку добровольно идти и сдаваться родителям – ну и нагоняй же светит за глупость!

На самом деле, глупость это все – чего-то опасаться, сомневаться, когда остался месяц до… До чего? Как «это» наступит? Просто потемнеет перед глазами, как после Смертельного проклятия – и все? Или сначала придет боль? Или искусственное тело, созданное Флер, просто рассыплется песком? Или будет долго и отвратительно гнить?

Так чего нужно бояться?

Гарри не имел не малейшего понятия. Не понимал, каково это – через какой-то там месяц, тридцать с чем-нибудь дней его не станет.

Как это вообще может быть?

Он убил Барти Крауча-младшего. Сражался с Пожирателями Смерти, с гриндиолу, с драконом, с воспоминанием Тома Риддла, с Квириусом Квиррелом… С чужим мнением, со своим братом и родителями.

Гарольду постоянно угрожала опасность. Да, к Мерлину все, его самого уже, фактически, убили! Причем, дважды.

Только понимания, страха и чувства песком утекающего сквозь пальцы времени это не принесло.

Глава 53. Осколки

После всех мысленных терзаний Гарри решил, что к профессору Снейпу придется идти в любом случае. Хотя бы просто ради совета по делу, если каким-нибудь более существенным образом помочь тот откажется.

Снейпов совет – он тоже дорогого стоит.

Но отправляться к нему вот так сразу, прямо сейчас, смысла нет.

Во-первых, даже за советом – простым, всего лишь о возвращении своего тела, куда уж проще-то – идти с пустыми руками было боязно. Когда профессор все досконально и по косточкам разберет, Гарри ждет неслабая головомойка. А Снейп точно разберет: придется рассказывать если не все, то большую часть происходившего за его спиной. И без того влетит как следует – за одно только своевольничанье и участие в событиях прошлой ночи, а с подключением информации о Триаде и совсем нерадужные перспективы открываются…

Матери придется соскребать своего непутевого сына по стенам всех подземелий Хогвартса. А потом в совочек сметать и заворачивать в носовой платок.

Обругают поттеровскую глупость и безалаберность в любом случае, но если будет чем прикрыться, хотя бы какие-то наметки идей… Уже лучше. Это будет значить, что он худо-бедно осознал ошибки и уже встал на путь их решения. Кое-как.

Но это было только «во-первых».

А есть еще и «во-вторых»: в разговоре со Снейпом обязательно придется включить мозги и принять активное участие в дискуссии. Это не Дамблдор, который может сам с собой часами соловьем разливаться о событиях, в корне изменивших весь магический мир.

Нужно будет думать. Быстро соображать и выдавать какие-нибудь дельные идеи. После минувших посиделок в кабинете все того же Дамблдора этого не получалось никак – Гарри себя выжатой досуха и выкрученной узлом тряпкой чувствовал. Настолько обширных бардака и неразберихи в мыслях у него отродясь не водилось.

И так забыл уже про палочку свою узнать, про свой труп и… и до сих пор рассекает по замку в пижаме!

Поскольку что-либо сложнее плана в два действия его голова воспринимать отказывалась, Поттер решил начать с самого простого: спуститься в подземелья и переодеться. Причем, спуститься желательно незаметно, не попадаясь на глаза говорливым однокурсникам, нервной матери и еще целой толпе народу, видеть которую не очень-то хотелось.

Они же обязательно перескажут самые последние новости и сплетни, которые Гарри уже в гробу видал.

Заодно хорошо было бы обойти стороной и профессора Снейпа, от которого пока следовало держаться как можно дальше.

И не только из-за двух вышеперечисленных причин – была еще и третья. Не такая уж и надежная – Гарри на нее в полную силу не полагался, – но она все еще существовала.

Дамблдор мог вызвать к себе Снейпа и сам договориться с ним по поводу участия в решении глобальной поттеровской проблемы. Наверняка он так бы и сделал прямо при Гарри, если бы они не разругались под конец.

Но получилось иначе, и теперь возможность сгрузить на Дамблдора ответственность за все уговоры отсвечивала не так ярко. Только все равно почему-то оставалась стойкая уверенность, что какая-то помощь со стороны директора будет.

Просто нужно ему побольше времени дать. Как раз того самого, которого нынче было не в избытке.

Альбус Дамблдор далеко не дурак. Себе на уме, упертый до невозможности, конспиратор и манипулятор, каких еще поискать, но ценными кадрами разбрасываться не будет. А Гарри все еще считал себя ценным кадром. Подставлять его, конечно, под волшебные палочки Фицджеральда и Темного Лорда с Пожирателями Смерти можно до бесконечности, но нужна же какая-то страховка на тот-самый-случай.

И теперь время этой страховки отработать на полную катушку.

К тому же, не случайно ведь, когда они ругались, Дамблдор перебрал почти всех, кроме Снейпа.

Так что оставалось немного подождать и как раз заняться наработками вариантов выхода из своего неприятного положения. А потом, может так статься, что большую часть своего возмущения профессор Снейп растратит именно на директора. И Гарри получит только что-нибудь навроде особенно крепкого подзатыльника.

Вот и осталось только незаметно пробраться в гостиную, а там…

С «незаметно» не заладилось почти сразу же: у каменной горгульи Поттер столкнулся со спорящими Гермионой и Филчем.

Сопором это можно было назвать с натяжкой. Школьный завхоз методично перечислял все виды отработок, которые он собирается назначить мисс Грейнджер, если она сейчас же не вернется на первый этаж, где собрали всех учеников. А мисс Грейнджер в ответ твердила, что никуда не уйдет отсюда – и баста.

Ей срочно нужно поговорить с директором об исчезновении из Больничного крыла Гарри Поттера, а все остальное ее совершенно не волнует. И уважаемый завхоз может хоть в лепешку расшибиться вместе со всеми своими отработками.

Кажется, наглости мисс Грейнджер набралась как раз у того самого исчезнувшего Гарри Поттера.

Во всяком случае, ощущение у него возникло именно такое.

Каменная горгулья, прекрасно знавшая, кто и куда исчез, стойко держала невозмутимую морду и все всхрюкивания от смеха маскировала за скрежетом постамента.

Заметив показавшегося из прохода к лестнице Поттера, Гермиона сразу кинулась ему на шею. С причитаниями на тему «как он мог», «куда пропал», зачем вообще было себя подвергать такой опасности, вызываясь участвовать вместо Виктора Крама. И, заодно, куда этот самый Виктор пропал из Больничного крыла, когда Гермиона пошла их навестить…

– Поттер, как не стыдно! – оборвал ее причитания Филч, укоризненно глядя на пунцового от смущения Гарри. – По школе в пижаме разгуливать. Что за безобразие! Хотя бы мантию поверх накинул.

Гермиона, от переизбытка чувств только тут заметившая, что, собственно, объект пылких объятий не в школьной форме, поспешно отстранилась.

А в Больничном крыле после второго утра ее мелочи навроде легкой полураздетости не смущали почему-то.

Вот ведь девчачья логика.

– Простите, мистер Филч, этого больше не повторится, – отбарабанил, как по заученному, Гарри.

– То-то же, – довольно оскалился завхоз. – Прощаю на первый раз, потому что староста. Иначе бы сразу отработку в зубы – и марш драить Зал Наград… А теперь оба бегом в Большой Зал. Директор приказал всем ученикам оставаться там с преподавателями.

– Думаю, я все еще себя неважно чувствую и лучше бы в Больничное крыло вернулся… – начал было Гарри.

– Раз по лестницам скакать и с девочками обниматься можешь, то здоров, – припечатал Филч. – Рысью в Большой Зал. Оба!

– А как же пижама?

Последний аргумент тоже не сработал:

– Попросишь у однокурсников. Старосте положено быть со своим факультетом, марш-марш!

Миссис Норрис, выглянувшая из-за постамента с доспехами, одобрительно мявкнула, и Гарри с Гермионой сорвались с места к лестницам. Бегом. И со смешками, как будто удирали от Филча и от гипотетических обработок, хотя никто их не догонял и не грозился сообщить деканам о безобразном поведении.

Староста Слизерина в пижаме по Хогвартсу разгуливает. Ха, да ну подумаешь!

По мере приближения к холлу и главному входу в замок все громче и громче становились голоса, топот, шум и неясные шорохи: будто туда-сюда таскали что-то очень тяжелое и никак не могли определиться, куда опустить.

– И что, мы сейчас действительно пойдем в Большой Зал? – с сомнением спросил Поттер, когда они спустились на лестничную клетку первого этажа.

Гермиона с ответом помедлила.

– Вообще-то, должны, – сказала она. – Когда я отпрашивалась у профессора МакГонагалл, то обещала, что обязательно вернусь. И если тебе разрешат покинуть Больничное крыло, то приведу с собой – в Большом Зале всех оставшихся учеников собирают, пытаются составить списки выживших. Там старосты очень нужны, чтобы помочь с организацией…

– Но в Больничном крыле ты не нашла никого из старших, чтобы меня отпросить?

– Даже дежурных не было, – покачала головой гриффиндорка. – И тебя, Гарри, между прочим, тоже!

– Ну, я-то у директора был, – нашел он себе оправдание. – И, если честно, после разговора с ним мне в этот бардак возвращаться не хочется. Столько всего наслушался, что голова гудит.

– Тогда можно сделать вид, что ты куда-то исчез, а я отправилась тебя искать, – неуверенно предложила Гермиона. – Главное только, чтобы из-за нашего «исчезновения» всех на уши не подняли.

– Филч же нас видел. Так что исчезли мы «куда-то» вместе. Так что не страшно, – одобрил идею Поттер и ухмыльнулся: – Сами все поймут. Бегать и искать в панике не будут хотя бы до вечера точно.

– А куда мы пойдем?

– Где народу поменьше, – тут же определился он. – Поближе к Запретному Лесу, к Хагриду можно заглянуть…

– Хагрид помогает разбирать завалы на квиддичном поле.

Гарольд остановился у арки в холл.

– Может, к Большому Озеру тогда? Там вряд ли кто-то сейчас будет, – а еще, если повезет, удастся поговорить с Ангуисом. Не тащить же Гермиону в якобы замурованную и перекрытую ото всех Тайную комнату ради этого.

С другой стороны, уж там-то точно никто не побеспокоит.

Кроме многочисленного змеиного выводка, который, шипя на разные голоса, будет требовать переселения. И рунослед, обиженный на хозяина за то, что тот его оставил безвылазно бдеть за змеями, чтобы по замку не расползались… А то ведь прецеденты-то уже имели место быть.

Нет, там покоя тоже не будет. Значит, решено. Большое Озеро.

И если Ангуис все-таки покажется, его можно попробовать услать подальше, чтобы не портил пейзаж.

– И как мы туда пройдем? – Гермиона скрестила руки на груди. – На первом этаже сейчас и мышь не проскочит незамеченной.

– Ну, знаешь ли, если она там «не проскочит» так же, как в Больничном крыле, то мы вместе с отрядом Пожирателей Смерти промаршируем – никто даже и не почешется… Да и вообще, зачем нам туда-то идти? А потайные ходы? Я из замка их штук семь знаю с прошлого года еще.

– А ничего что ты снаружи в пижаме будешь? – заволновалась Грэйнджер. – Может, стоит сначала в подземелья спуститься за одеждой? У вас есть какие-нибудь ходы, выводящие с верхних этажей к гостиной?