Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 75 страниц)

Лили Поттер как-то вся сжалась и, всхлипнув, вскочила с места и выбежала из Больничного крыла. Громко хлопнули двойные двери.

– Мистер Поттер, что тут случилось? Что за крики? – парой минут позже к нему заглянула мадам Помфри. – Да почему же вы на ногах? Вам рано вставать! Давайте-ка, отправляйтесь в постель, а я вам сейчас обед принесу и заживляющие зелья.

Молча стоявший у окна Гарольд не обратил на ее слова никакого внимания. Несмотря на общую подавленность, где-то глубоко внутри себя он чувствовал удовлетворение и, в тайне от себя самого, был уверен, что никто не имел права умалчивать от него о таком, и мать заслужила эти упреки.

…Похоже, этот год очень скоро побьет все рекорды по количеству мерзостей, выпавших на его долю…

Глава 15. Маленькие трагедии. Часть вторая

После разговора с матерью, в течение которого от полученных «приятных» впечатлений впору было на стенку лезть, и сюсюканий мадам Помфри, окончательно выведших Гарри из себя, очень хотелось совершить какую-нибудь глупость мирового масштаба. Ну или на крайний случай хорошенько кому-нибудь врезать. Предпочтительно, чтобы этот «кто-то» оказался давним врагом или просто очень надоедливой личностью, которую таким способом можно было бы раз и навсегда услать подальше. Только вот почему-то никто не спешил пожертвовать собой ради успокоения нервной системы Поттера, и ему ничего не оставалось ничего кроме, как, тихо шипя себе под нос всякие гадости, нервировать руноследа вышагиванием туда-сюда. Шинзор беспокойно возился на кровати, каждый раз перекладываясь так, чтобы не видеть изображаемый его хозяином маятник. Не помогало.

– Хозяин, вам не стоит так сокрушаться, – наконец выдала левая голова. – Вы не услышали ничего качественно нового. Я, например, тоже ничего нового не услышал.

Правая и центральная головы сразу же зашипели на провинившуюся, точнее – на проболтавшуюся.

– Знали? – сузил глаза Поттер. – И что же это вы знали?

– Что наш хозяин принадлежит к великому гнезду Слизеринов, – честно ответствовала средняя голова. – Иначе как еще он мог бы говорить с нами?

– То есть, по-вашему, этот дар не мог передаться каким-нибудь посторонним способом.… Скажем, с магической силой?

Рунослед картинно почесал кончиком хвоста левую голову, изображая раздумье.

– Если бы хозяину язык змей передался с силой Темного Лорда, а не по праву наследника гнезда, то он не смог бы подчинить себе василиска, – безапелляционно провозгласила правая голова, скрежетнув на двух остальных своими зубами. – Король Змей починяется только Наследнику. Магов, получивших дар Слизерина иным способом, он всегда старается уничтожить, дабы они не оставили пятна на чести гнезда Слизеринов и даже самого ничтожного следа в истории. К слову, такое случалось не так уж и часто – змеиный язык очень трудно обрести каким либо иным способом кроме наследственности.

– В общем, вы с конца прошлого года все знали? – переспросил Гарри.

– Ну, почти что да, – теперь отчитывалась средняя голова. – Именно потому мы и хотели, чтобы хозяин сам поговорил с василиском.

– А если бы он меня все-таки сожрал? Или в камень превратил? Ведь из ваших слов следует, что магия василиска не действует только на истинных наследников.

Рунослед снова почесал концом хвоста голову. На этот раз – все три по очереди, и просто красивым жестом это не было.

– Ну, так он же этого не сделал, – робко сказала левая голова, явно не зная, как можно ответить иначе. – И вообще, мы хотели как лучше. Ведь все получилось очень хорошо, правда-правда, – затараторила она. – У хозяина появился новый зверь, у змей появился новый дом, а у Ангуиса наконец-то появился новый хозяин, который о нем так хорошо заботится. Всем хорошо, разве нет? К тому же хозяин в детстве уже однажды говорил с Королем Змей – это была Шесу, испокон веков жившая в селении Варга лорда Слизерина. Ведь Шесу не убила хозяина, а, будь он не настоящим наследником, она так бы и поступила – у василисков это на уровне инстинкта. Мы были уверены, что хозяин с блеском пройдет испытание…

Хлопнула входная дверь, и рунослед замолк. Покосившись на ширму, трехглавый змей заполз на подушку и, свернувшись кольцом, прикрыл глаза.

– Гарри, можно мне войти? Я тебя не сильно потревожу? – из-за ширмы со смущенным выражением лица появилась Гермиона Грэйнджер. Впрочем, заметив, что почетный пациент мадам Помфри вовсе не лежит на кровати, как ему и положено, а разгуливает в пижаме по отведенной ему территории Больничного крыла, все ее смущение мгновенно трансформировалось в праведный гнев. – А почему ты не в постели? Мне мадам Помфри сказала, что тебе еще рано ходить…

– Мало ли что она сказала, – проворчал Поттер, тем не менее, с ногами забираясь на кровать, – я себя преотлично чувствую.

– Я очень рада, что ты пошел на поправку, – сразу же сказала Гермиона. Кажется, ей что-то было нужно.

– Я тоже. Так ты, собственно… зачем пришла?

– Ну, как зачем – проведать тебя. И поблагодарить, конечно, тоже. Ты меня снова спас! Ты поступил как настоящий герой, – судя по всему, она ожидала от него какой-то реакции на эти слова.

– Ага, кончено, – как ни странно, слушать хвалебные речи не очень-то хотелось. Вообще, лучше всего было бы просто посидеть в тишине – можно было бы даже на периодически поглядывающего на хозяина с виноватым видом руноследа рукой махнуть и не продолжать допрос. – Скажи еще, что это было истинно гриффиндорское поведение.

– А почему нет? – удивилась девочка, явно не готовая к тому, что Гарольд может оказаться в не в духе. Собственно, она настолько привыкла, что даже в случае этого самого плохого настроения он относится к ней вполне благодушно, что подобная ситуация для нее была в новинку. Почти. Раздраженный Поттер (действительно доведенный каким-нибудь идиотом-самоубийцей до точки кипения) был способен на многое. Однако гриффиндорка решила повторить попытку и продолжить разговор. – Что такого в том, что я сравниваю тебя со студентами моего факультета? Если хочешь знать мое мнение, тебе самое место в Гриффиндоре.

– Спасибо на добром слове, – все тем же тоном произнес Гарри.

Н-да, после всего, что он услышал от матери, ощущать прежнюю гордость за свое звание слизеринца он уже не мог, но зато появилось болезненное желание насмерть заколдовать всякого, кто посмеет вякнуть что-нибудь нелицеприятное в адрес… да-да, так уж и быть, теперь с чистой совестью можно сказать – его семьи.

– Совершенно не пойму, почему ты так обижаешься на это. Чем Слизерин настолько лучше Гриффиндора? Ведь все мы живем здесь, в школе, в равных условиях. Ну, почти в равных. Везде, во всех факультетах существует негласное правило поддерживать младших – так что здесь ваши старшекурсники ничего нового не придумали. Просто остальные не выставляют это на показ и не делают никакой театральщины. Но ни одному факультету декан не потакает так, как Слизерину, никто не ходит по Хогвартсу с такими самоуверенными лицами, как слизеринцы. Почему? Что вы знаете такого, что не знают остальные?

– Гермиона, что тебя так раздражает? Внятно и раздельно скажи – что именно, а не води разговор вокруг да около. Ты ничего не знаешь о порядках Слизерина, так зачем об этом говорить? – устало спросил Гарри, опускаясь на подушки, с которых мгновенно сполз Шинзор. Спокойно отдохнуть ему, похоже, никто не даст – всем почему-то именно сегодня приспичило проводить душеспасительные разговоры.

– Чего это я не знаю? – оскорбленная до глубины души Гермиона скрестила руки на груди. – Что вы считаете ниже своего достоинства дружить с остальными факультетами? Что вы…

– Ничего ты не знаешь! Кто, по-твоему, учится в Слизерине? Детки богатеньких родителей? Верно. А знаешь, что это за деньги? Знаешь, что за репутация у этих родителей и как она отражается на их детях? Во все времена магический мир был убежден, что Слизерин – рассадник заразы. Те же, кто пытался хоть как-то изменить это мнение, наталкивались на такую стену из предубеждений, что, сколько бы не пытались – пробить не могли все равно. А все потому, что власть находится у таких вот «гриффиндорцев до мозга костей», видящих мир только в черно-белой гамме и тех, кто по их стандартам не подходил, мгновенно записывали во «врагов народа».

– Это ты сейчас таким вот способом оправдываешь Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта? – сухо переспросила девочка.

– Это я объясняю, почему Беллатрис все-таки была права.

– Тебе не кажется, что виноваты во всем вы сами? – медленно произнесла она. – Что сами поставили себя в такое положение? Незачем было выступать «за» Темного лорда – слизеринцы вполне могли бы также сражаться против него, как и все остальные.

– А кто тебе сказал, что все, поголовно, пошли под его знамена? На самом деле, Гермиона, к Нему идут лишь единицы, но клеймят за это абсолютно всех. Или ты хочешь мне этим сказать, что ни на одном факультете не бывает таких вот предателей? О, уж где-где, а в Гриффиндоре их тоже немало было, и, думаю, будет. Вспомни того же Питера Питтегрю. От хорошей ли жизни он пошел к Пожирателям? Сильно сомневаюсь. Наверняка однокурсники его не слишком-то любили, и ему порядком от них доставалось.

– У вас тоже все не слишком-то благополучно! – выкрикнула гриффиндорка, сжав руки в кулаки.

– Ты только, пожалуйста, не сравнивай – я же говорил, что это совершенно бесполезно, – Гарри поморщился, как от зубной боли. – Вот скажи, когда нас три года назад распределили по факультетам, что вы услышали, впервые оказавшись в гостиной? Что вам сказала МакГонагалл?

– Профессор МакГонагалл нам ничего не говорила – приветственную речь произнес Перси Уизли.

– Ага, все ясно, значит – староста… и что же он вам сказал?

– Ну, ничего особенного, – замялась Гермиона. – Чтобы помогали и хорошо друг к другу относились…

– А нас Снейп заранее предупредил, что одной только «помощью» и «дружбой» мы не обойдемся, и доступно объяснил, что Слизерин – это семья. Нас заранее предупредили о том, что со стороны остальных факультетов и особенно Гриффиндора надо ждать каких-нибудь гадостей, и что держаться нам лучше всего именно вместе.

– Да он вас этим просто заранее дистанцировал от остальных! «Вы одна семья и только сами можете себе помочь» – это же сущая нелепость! Вы сами себя так поставили, что…

– Сами себя так поставили,… а почему, по-твоему? Потому, что нам сразу же дали понять – детям Пожирателей ничего хорошего от «нормальных» ждать не стоит. Хочешь знать, почему меня Распределительная Шляпа отправила именно в Слизерин? – рявкнул под конец разозлившийся Гарри, вскакивая с места и, бешено вращая глазами, шагнул к девочке. – Она других вариантов даже и не предлагала, потому что знала, чем грозит мое поступление в Гриффиндор: я поклялся, что если попаду на факультет своего отца, то все сделаю, что в моих силах, для возрождения Темного Лорда! Или, если уж он в этот мир вернуться не в состоянии, во что бы то ни стало займу его место, а я, уж поверь, слов на ветер не бросаю!

Гриффиндорка с ужасом в глазах отшатнулась от него.

– Гарри, да ты что? – дрожащим голосом произнесла она. – Как ты можешь такое говорить?

– Очень просто – я же слизеринец. Как это там у вас? Хитрая и мерзкая сволочь? Так вот, не надо меня идеализировать – я такой же, как и все поколения слизеринцев до меня! И, причем, позволь не быть голословным – являюсь родственником Салазара Слизерина! Чего же от меня ждать, а, Гермиона? Не благородства же!.. Ну, и что ты встала? Беги к своим дорогим гриффиндорцам, поплачься моему братцу на злого мальчика Гарри, прикинувшегося твоим лучшим другом!

Побледневшая от гнева Гермиона с размаху залепила ему пощечину и, всхлипнув, выбежала вон.

– Хозяин защитил честь Слизеринов, но все равно поступил очень глупо, – прокомментировал рунослед. – Девочка пришла сюда совсем за другим.

– Заткнись, – прошипел Поттер. Вспышка гнева прошла мгновенно, оставив за собой только неприятный осадок.

– И что это было? – тихо спросил Рон, заглядывая за ширму. – Что тут случилось? Почему Грэйнджер из больничного крыла выбежала, как будто за ней целая стая оборотней гналась?

Гарри растерянно потер покрасневшую и слегка припухшую щеку. Ответить ему было нечего.

– Насколько я помню, – лениво протянул Малфой-младший, появляясь следом за своим другом, – Грэйнджер сюда чуть ли не на крыльях летела, а сейчас вдруг разревелась. Что ты ей такого сказал?

– Правду, – буркнул Гарольд, падая поперек кровати. Настроение упало до минусовой отметки, однако желание кому-нибудь врезать исчезло.

– А вот это зря, – с видом знатока заявил Драко. – Девушкам вообще правду говорить стоит только в исключительно редких случаях – только лишь ради собственной же безопасности, и то – тридцать раз перед этим подумав и взвесив каждое слово. Так что конкретно ты ей выложил? Надеюсь, не про Дамблдора и наш всеобщий гранд-секрет?

– Типун тебе на язык, – вздохнул Поттер. – Ну, в общем, я еще после разговора с матерью пребывал не в лучшем настроении, а тут пришла Гермиона и начала мне про прелести гриффиндорской жизни рассказывать.

– И что? – Рон устроился рядом.

– Так я ей и высказал все, что думаю по поводу их гриффиндорского отношения к нам.

– Дурак, – прокомментировал Малфой, облокачиваясь на тумбочку.

– И ляпнул заодно про Шляпу Распределительную – почему она меня в Гриффиндор в свое время не отправила.

– И почему? – заинтересовался Рональд.

– Да я года за два до поступления в Хогвартс – мелкий был, с гонором и неумной жаждой всем показать, кто есть кто – сам себе пообещал, что если в Гриффиндор попаду, то, кровь из носу, стану Пожирателем, а если Лорд не возродится, то сам… ну…вместо него буду. Шляпа об этом узнала и спешно меня в Слизерин направила.

– Ой, ну и дурак ты! – присвистнул Уизли. – Нет, размах планов я понял и, зная обстановку у тебя дома, с грехом пополам готов одобрить, но зачем об этом Грэйнджер-то было говорить? Ты ведь вроде как от этих планов отказался, а тут такой финт… Точно дурак.

– Спасибо, что проинформировал.

– Да Мерин с тобой, Уизли, Грэйнджер тоже хороша… – Малфой-младший поцокал языком. – Она знаешь, зачем к тебе пошла? О, просто так с праздника в честь окончания года зубрилки-гриффиндорки не уходят! Бедная романтично настроенная Грэйнджер!

– Чего-чего? – всполошился Гарри.

– Ты ей, убивец всех девчачьих мечтаний, сердце разбил, – ехидно сообщил Драко. – Грэйнджер тут все время вокруг тебя крутилась – жаждала, видимо, за свое спасение как следует отблагодарить – ну, чмокнуть, например, своего рыцаря без страха и упрека в щеку (больше от нее все равно ожидать нечего), а тут вместо рыцаря ей василиска подсунули.

– Ты Ангуиса не трогай, – пробурчал Гарольд. – Он тут не причем.

– Кого-кого? А, ерунда. Смысл в том, тупая твоя Поттерья башка, что наша, точнее – твоя и, причем, «твоя» именно в сочетании со словом «бывшая», гриффиндорка еще с конца прошлого года в тебя по уши втюрилась, а ты, аки скала гранитная – ноль внимания. Чего насупился, балда? Такой шанс упустил… хотя какой там шанс – с Грэйнджер-то? Сплошной «пансион благородных девиц», а не Грэйнджер.

– Ты только посмотри – какой у нас Малфой просвещенный во всех этих делах, – закатил глаза Рон, в такого рода перепалках как всегда принявший сторону Гарри. – Прямо все знает. А вот как с Забини поговорить нормально – сам ничуть не лучше. Она, между прочим, тоже тут все время проводила, пока ее Дракусика перевязывали, а стоило Малфою в себя прийти, как он ее тут же до истерики довел. Я прямо поражаюсь…

– Вот и поражайся, только молча. Нашелся тут – ходячая совесть, мистер «я умнее всех на свете»! Как там, к слову, Чжоу Чанг поживает? Я краем уха слышал, что она с Диггори встречается. Что-то мне подсказывает, Ронникс, такой серьезной конкуренции тебе ни за что не выдержать!

– Больно надо! – попытался отшутиться тот.

– Хватит тут комедию ломать, – вздохнул Поттер, прекрасно знавший, что все это представление направлено единственно на то, чтобы поднять ему настроение. – Лучше расскажите, что тут творилось все это время, пока я в Больничном крыле валялся. А еще лучше – что вообще случилось, а то я что-то очень смутно представляю, как Малфой узнал о том, что кое-чьи шкурки хорошо бы эффектным жестом спасти.

– Ага, эффектным, – фыркнул он. – По поводу эффектности бесспорным лидером у нас стал ты – такое устроить… Темный Лорд на галстуке бы удавился от зависти.

– А может не надо мне напоминать? Я ведь еще могу чего-нибудь припомнить.

– Ладно-ладно, я замолкаю и передаю право на повествование Уизелу, которому не терпится выговориться после того, как он от Снейпа хорошую трепку получил. Ну, Мерлин и Моргана, какой идиот будет дементоров жечь магическим огнем, который, мало того, чадит, как черт знает что, так еще и для самих магов опасен? Ты что, ничего другого не нашел? Заклинаний вызова огня – пруд пруди. Но нет ведь, надо было использовать именно «Пламя тьмы»…

– Умолкни, – снисходительным тоном оборвал его Рон. – Сначала все эти заклинания вызубри, а потом уже вякай. Так вот, Гарри, вообще-то ты тут уже валяешься четвертый день. Сейчас внизу, в Большом Зале начали отмечать конец учебного года. Слушать там особенно нечего, поскольку мы все равно по всем статьям продули. Ну, это была информация к размышлению. Теперь относительно того, в чем мы так любезно приняли участие. По словам Малфоя, он так вовремя вас с Грэйнджер успел вытащить из Визжащей хижины только потому, что его отец заранее с письмом предупредил о плане Беллатрис.

– А я его получил аккурат после сдачи астрономии и со всех ног кинулся к вам, – влез Драко. – Конечно, с Маховиком времени вы здорово придумали – тетя Белла и Грэйбек были просто в бешенстве.

– М-да, это было что-то, – поддакнул Рон. – Ну а что дальше было ты вроде как знаешь – пока вы там с Флинтом выясняли отношения, я разбирался с Мальсибьером, Грэйнджер сражалась с Катрин.

– Так что с ней? – тихо спросил Гарри. – Насколько я помню, дементор выпил ее душу…

– Ага, с амулетом мы очень так вовремя сообразили. А Катрин… пока она в Святого Мунго, и что с ней дальше делать никто не знает – или оставить в клинике вместе с остальными жертвами дементоров из обычных магов, или в Азкабан – к преступникам. В принципе, ей-то уже без разницы, а вот Беллатрис очень даже не все равно. Я примерно могу себе представить, к чему могут привести оба этих решения. Вопрос только в том, понял ли это кто-нибудь еще…

– Ага, а то кроме тебя, светоча разума, ни у кого в Магической Британии мозгов нет, – съязвил Малфой.

– Дерек сейчас там же. Я его все-таки лихо траванул этим заклинанием – колдомедики до сих пор бьются над изготовлением противоядия. Хотя, по-моему, это тоже только вопрос времени: во-первых, им скоро Министр на мозги накапает, что, мол, несмотря на вашу врачебную клятву, опасных преступников лечить он не позволит, а, во-вторых, от «Venenatus papilio» противоядия в принципе существовать не может. Скоро они там сами заклинание опознают, и останется на Дерека только рукой махнуть.

– Ну и чем Мальсибьеру-младшему грозит эта твоя «Ядовитая бабочка»? – заинтересованно спросил Драко. Трагичность момента его, похоже, ничуть не волновала.

– Мерлин его разберет, – пожал плечами Уизли. – Я последствия применения этих чар плохо знаю.

– Отлично! – хмыкнул Малфой.

– Но дело не в этом. Я читал (ну так, отрывками – что смог найти, то и вызубрил), что яд этот действует особым способом. Обычно же как – траванули мага или маггла, он помучался-помучался (длительность мучений зависит от типа яда), и все на этом. А тут какая-то очень хитрая многоэтапная гадость придумана. Первый этап – заражение, то есть – как раз таки укус этих самых ничуть на бабочек не похожих летунов. Второй этап – что-то вроде инкубационного периода, когда эта гадость внутри зреет. Причем, сколько он длиться – неизвестно. А вот потом наступает самое интересное.

– Мы уже заранее боимся, – Драко с ухмылкой ткнул задумавшегося Поттера локтем в бок.

– Последний, третий этап – маг становится чем-то вроде ядовитой бомбы замедленного действия, действующей как на врагов, так и на «своих». То есть, при достаточно длительном с ним общении во время третьего периода можно отравиться – он будет, сам того не осознавая, выводит в воздух большое количество мутированной версии того, чем сам был отравлен. Сейчас вспомню, как называется этот яд… его, кстати, в лаборатории можно приготовить – просто долго очень и трудно… э-э-э…

– Ладно, мы уже поняли, что ты имел в виду, – произнес Гарольд.

– Так вот, больше всего, Гарри, славы выпало на твою долю – ты Сивого умудрился серьезно ранить. Авроры вообще в полном шоке – их уже не первое десятилетие Грэйбеком начальство стращает, а тут какой-то мальчишка его до полумертвого состояния довел. Грюм, кстати, на полном серьезе заявил, что ты применял какой-то очень древний и темный ритуал, ну а дальше как раз по твоему сценарию – на место Темного Лорда. И сколько бы ему не объясняли, что на ходу, во время битвы, никаких ритуалов проводить нельзя – просто физически не успеешь, да и не из чего проводить-то, все равно уперся и молчит.

– Ну а нашли нас благодаря сигнальным чарам, оставленным, как мы с Ронниксом думаем, Флинтом – сделано было в его стиле: над хижиной Хагрида висело огромное изображение ярко-красного феникса, полупридушенного здоровой змеей, – сказал Драко.

– М-да, мы с этими сигнальными чарами… – вздохнул Гарольд.

– Вот-вот, как последние идиоты! А Маркус, конечно, тоже – хитрющая сволочь. Ничегошеньки с ним непонятно – что ему надо и на чьей он стороне.

– А что было после того, как Грэйбек сбежал? – спросил Поттер.

– Ты за ним в Запретный Лес пошел, – ответил Малфой. – Тебя в Лесу весь день искали. Всем Хогвартсом. Когда нашли, при помощи кентавров, кстати говоря… видок тот еще был. Дамблдор говорит, они тебя у того самого дерева нашли. Вот с тех пор и валяешься тут. Снейп, как только получил образцы крови, окапался вместе с Уизелом в лаборатории и до сих пор пытается какое-нибудь зелье на подобие Волчьего изобрести. Дамблдор какими-то своими делами занят, а мадам Помфри восторгается скоростью твоего выздоровления.

– Вы сами к Дамблдору не ходили? – спросил Гарри, оглядывая помещение в поисках своей палочки, а заодно и одежды – идти к директору в одной пижаме ему как-то совсем не улыбалось.

– Не-а, да и что нам у него без тебя делать? – пожал плечами Рон, и, заметив беспокойство друга, добавил: – Палочка твоя, да и наши – как раз у него и лежат.

– С какой такой радости?

– Авроры проверяли, – зевнув, ответил Драко. – Тоже цирковое шоу. Они ж у Дамблдора в кабинете целый консилиум собрали – как это мы так сумели.… Пока они палочки проверяли половину экспертов чуть удар не хватил: сначала их просто в руки взять не могли – Дамблдор вот мог, а они – нет, потом с «Приори инкантатем» не получалось ничего. В результате пока там все ушами хлопали, наш мудрый старикан все как-то хитро провернул, и оказалось, что использовали мы с вами, господа, обычные «Ступеффаи» да «Экспеллиармусы» с взрывающими и поджигающими заклятьями. А Мальсибьер, по их словам, выходит сам себя так колданул. Вот ведь… люди, а еще на работе! Халтура это, а не работа! С другой стороны, Дамблдор там всем так мозги прочистил.… Хотя вообще-то Грозный Глаз весь день им с пеной у рта доказывал, что этого быть не может, но Дамблдор опять-таки все очень ловко свалил на Блэка с Люпином – они-де нас и спасли, а все остальное – дело рук твоей феноменальной везучести. Да еще он и Джереми приплел – сделала Грюму приятное, мол, ученик его тоже не лыком шит.

– Короче, законспирировал нас дальше некуда, правда, Грозный Глаз все равно как-то очень уж подозрительно побуркивал…

– Так может, сходим к Дамблдору? Заодно и палочки заберем, – предложил Гарри. – Мне с ним кое-что обсудить надо.

– Ну, я не знаю – он, наверное, до конца пира будет в Большом Зале сидеть.… А тебе вообще можно?

– Чего это мне «можно»?

– Ну, из Больничного крыла выходить, – замялся Рон.

– А что, это очень существенно?

– Да ладно, видишь, Уизел, развеяться наш друг хочет. Почему бы и не пойти? – Малфой-младший выглянул из-за ширмы. – Никого на горизонте не наблюдается. Идем? А! Поттер, ты так и пойдешь?

– Моя мантия Мерлин знает где валяется, а палочки, чтобы ее призвать, нет.

– М-да, я вообще не завидую тому или той несчастной, которая полезет твою мантию заштопывать – ты там так с чарами намудрил…

Излияния Малфоя прервал запыхавшийся Джереми Поттер, собравшийся едва ли не лбом прошибить двери Больничного крыла, если его не пустят свершить справедливую кару над братом.

– Ты! – рявкнул он во всю глотку, нацелив палочку на Гарри.

– Ну я. И что дальше? – меланхолично спросил тот, потирая неприятно зудящую руку.

– Ты обидел Гермиону!

– Палочку убери, – посоветовал Рон.

– И вообще дуй отсюда, пока живой, – съязвил Малфой-младший.

– Из-за тебя отец с матерью поругались, и она уходит! – продолжал надрываться Джереми. – Да если бы не ты, она бы и не рассказывала о том, что училась на этом вашем факультете! Все было бы хорошо!

– Интересная у тебя логика, – закатил глаза Гарри. – Слушай, братец, хоть раз в жизни подключи свои мозги, и не лезь в драку.

– Это ты виноват! – убежденно произнес гриффиндорец.

– Ага, я во всем виноват! – хищно ухмыльнулся Гарри, как-то совсем по-грэйбековски полыхнув глазами. – Что ты мне сделаешь?

Бравый гриффиндорец невольно попятился, но, собрав остатки наследственной дурости и мужественности в кулак, вернулся на исходную позицию.

– У вас нет палочек, и вы мне ничего не сделаете, а я, наконец, с вами расквитаюсь за все.

– Какой совершенно негриффиндорский подход, – ухмыльнулся Драко, глядя в ему в глаза. – Ты так в этом уверен?

Рука гриффиндорского крыса дрогнула и он, ни с того ни сего, направил палочку на себя. Джереми обиженно шмыгнул носом и сам себя оглушил, причем, умудрившись попутно наложить еще какую-то гадость, от которой покрылся чешуей.

– Ого! – восхитился Рональд, оглядывая компактно расположившегося на полу перед дверями Джереми. – И что теперь?

– Мадам Помфри его найдет и приголубит. Поттер, тебе вроде была нужна мантия? Твой братец, наверное, по ней не очень-то будет скучать, – с чувством гордости за себя, произнес Драко.

– И сколько раз за день ты можешь проворачивать такие фокусы? – осведомился Гарри, скептически оглядывая мантию брата.

Малфой сразу скис:

– Раз в месяц и то, если крупно повезет – на мотивацию воздействовать очень трудно, а я в этом вообще дилетант… Ладно, не сокрушайся ты так – этот кошмар под названием «гриффиндорская мантия» тоже можно носить. Правда, чем быстрее ты ее снимешь, тем лучше.

– Э-эх, нам бы мантию невидимку, или карту твою на крайний случай… – вздыхал Рональд парой минут позже, когда они втроем пробирались по узкому ходу. – Кстати, а что с ней стало?

– Люпин сжег, – коротко объяснил Драко. – Чтобы ее больше использовать не могли. Тетя Белла и Мальсибьер над ней крепко поколдовали, и, во избежание дальнейшего е использования Пожирателями, от нее решили избавиться.

– Жалко, – сказал Уизли. – Ну да ладно. Захотим – сами ничуть не хуже сделаем, и без всяких этих идиотских «Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост представляют вам величайшее…» и прочей ерунды. В конце концов, Дамблдор нам в этом охотно поможет. Кстати, Гарри, а чего это ты сегодня такой дерганый?

– Приятно побеседовал с матерью и узнал кое-что.

– Ну и? Рассказывай, давай! – поторопил его Малфой.

– Если опустить описание жизни слизеринцев полтора десятка лет назад, то я, оказывается, являюсь очень-очень дальним (хоть на этом спасибо) родственником Волан-де-Морта, и, что следует отсюда автоматически – еще более дальним родственником Слизерина.

– Вообще-то, наоборот – следствием того, что ты находишься в родстве с Салазаром Слизерином, является так же и то, что вы с Темным Лордом родственники, – нервно усмехнувшись, заметил Уизли, но, тут же справившись с собой, быстро добавил: – И что тут такого? Я вот, например, из рода Прюэттов, а именно из него, как говорят, пошло большинство Темных Лордов.

– Ага, но они по сравнению со Слизеринами… в глубоком пролете, – философски заметил Драко. – Да ладно вам. Вот если бы Поттер при такой выдающейся родословной был гриффиндорцем (а непросто в их мантию обрядился, как сейчас) и таскался со всеми этими Грюмами и Сириусами Блэками – вот это было бы позорище на всю жизнь. А так все в порядке. Я вот, например, тоже не из самой светлой семейки, так ничего же – не умер до сих пор от огорчения за себя любимого. Короче говоря, нам твое происхождение, Поттер, фиолетово – оно никому ничем не мешает.

– Что-то больно проникновенные речи тут говоришь, – усмехнулся Рон. – Непривычно.

– Ну а если ты молчишь как рыба, надо же кому-то положение спасать, – пожал плечами тот. – Вообще, кому какое дело, кто в предках значится? Меня это не волнует – главное, что вы двое совершенно нормальные люди и… э-э-э… и что-то я действительно уже какую-то ерунду начинаю говорить.

– Нет, продолжай-продолжай! – усмехнулся Уизли. – Когда еще мы услышим такую невероятную вещь, как признание в вечной дружбе от Драко Малфоя!

– Да ну вас обоих! – отмахнулся развеселившийся Поттер. – Мы уже почти пришли. Кто-нибудь пароль знает?

– Э-мм… Шоколадные лягушки? – попытался угадать Рональд.

Горгулья, охранявшая вход в кабинет только презрительно фыркнула.

– Драже Берти Боттс? – следующим был Малфой.

Статуя натуральнейшим образом изобразила рвотные позывы.

– Лакричные палочки? Тоже нет. Тогда может тыквенное печенье? Или магическое варенье? – наперебой перечисляли они. Горгулья только мимикой комментировала их ответы, не желая открывать проход.

– Так все, хватит. Раз по-хорошему нас пропускать никто не хочет, будет по-плохому, – Гарри демонстративно закатал рукава. – Раз уж Грэйбека прищучил, то и с какой-то там статуей смогу разобраться…

Горгулья опасливо покосилась на него и, чуть-чуть отползла в сторону, открывая какой-никакой, а все-таки доступ к лестнице. Впрочем, протиснуться мимо статуи троим мальчишкам не составило никакого труда.

– Ну и хитрые же чары на статую наложены! – восхищался Уизли. – Дамблдор наверняка заранее предупредил горгулью нас пропустить в любом случае, а она еще и покуражиться решила…

Из-за двери в директорский кабинет раздался грохот. Все трое замерли на месте, старательно прислушиваясь к доносящимся голосам.

– …Во-первых, Аластор, я совершенно недоволен сложившейся ситуацией, – спокойно произнес Дамблдор, лишь немного повысив голос, чтобы его было слышно. Хотя, судя по непрекращающемуся громыханию, в его кабинете творилась какая-то вакханалия. – Во-вторых, я категорически против предложенного тобой плана. И вообще, объясни мне, как такое могло получиться? Твои авроры должны были охранять школу, а не на матче болеть за команды!