Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 75 страниц)

– Они и были на своих местах! – возразил Грюм.

– Тогда почему Пожиратели совершенно спокойно разгуливали у них прямо под носом? Почему на помощь ученикам пришли только Сириус Блэк и Ремус Люпин?

– Существует множество чар, рассеивающих внимание, да и эта Карта Мародеров…

– Но вы же лучшие из авроров! Вы должны быть готовы к любой ситуации! Откуда взялся такой вопиющий непрофессионализм?

– Хорошо, Альбус, это моя ошибка, признаю. Но чего ты от меня требуешь? Большую часть отряда составляют одни стажеры! Одна Тонкс чего стоит… сплошная головная боль.

– Если у тебя такая острая нехватка людей, почему же ты Лили Поттер не позволил патрулировать территорию школы? Джеймс, насколько я знаю, тоже хотел помочь Хогвартсу с защитой, но ты его отослал на задание.

Грохот и крики, из-за которых так трудно было расслышать, о чем же говорят Грозный Глаз и Дамблдор стихли.

– Мерлин Великий, Альбус! Да они же дежурить спокойно не смогут – обязательно пойдут к детям! Это уже не упоминая о том, что сначала переругаются вусмерть. Да не сверли ты меня взглядом, Эванс! Я твое заявление подписал? Вот и гуляй на все четыре стороны!

– Да как ты смеешь, старый параноик…

– Прекратите немедленно! – рявкнул Дамблдор. – Аластор, я требую, чтобы все дементоры немедленно убрались вон с территории школы! Если хочешь знать, даже от них было больше толку, чем от твоих авроров! И какой дьявол приключился с Сириусом Блэком? – в кабинете установилась идеальная тишина. – Почему он не смог все вовремя организовать? Какого Мерлина обычные ученики должны делать за него его же работу?

– А вот только этого не надо говорить! Ни черта они не обычные! Если за Джереми я ручаться могу – под моим присмотром рос, то Гарри этого черт знает…

– Не смей про моего…

– Утихни, Эванс! Да он весь в тебя пошел! Один к одному – очередной Салазар Слизерин! – разъярился Джеймс Поттер. – А вы Дамблдор, его еще и балуете…

– Я? – повысил голос директор Хогвартса. – Значит, по-твоему…

– Прекрати пороть чушь, Джеймс Поттер! – взвизгнула Лили. – Это ты у нас – всеобщий любимец, и как был главной сволочью Хогвартса, так и останешься ею! Еще и Джереми испортил дальше некуда! Хвала Мерлину Гарри не такой – пусть уж лучше таким же, как Слизерин будет, чем походить на тебя…

– Ну и разборки… – присвистнул Рон.

– Гарри, будь так добр, и для меня дверь придержи! – воскликнул Люпин, поднимавшийся по ступенькам к кабинету Дамблдора. Вид у него был не слишком-то дружелюбный.

Решив, что в таком шуме от деликатного и вежливого стука особенного толку не будет, в кабинет зашли без наличия приглашения. При виде Гарри Поттера в гриффиндорской мантии, его отец схватился за сердце. Лили с пренебрежительным фырканьем мгновенно сменила цветовую гамму мантии на зеленую и продолжила «дискуссию».

– Профессор, я вас не сильно отвлеку? – нарочито громко произнес он, входя следом за мальчиками. – Будьте так любезны, подпишите заявление об уходе.

– Ремус, что случилось? – удивилась Лили.

– Спросите у Сириуса Блэка, – пожал плечами Люпин. – Увольняюсь, по собственному желанию, профессор Дамблдор.

– А в чем, собственно, дело? – Дамблдор, кивнув Гарри, Рону и Драко, привычно усевшимся на диване возле камина, повернулся к Люпину, успевшему трижды перемениться в лице.

– Мистер Блэк соизволил на банкете предать огласке то, что его никак не касалось, – сухим, официальным тоном сообщил Ремус.

– Чего-чего Сириус сделал? – переспросил Джеймс.

– На весь зал крикнул, что я оборотень!

– И это лучший из «Гвардии Грюма», – ехидно прокомментировала Лили.

– Я со своими подчиненными сам разберусь, Эванс, – отрезал Грюм. – Ладно, Альбус, пойду я – тут и без того дел хватает. С Блэком я еще поговорю – его сразу направьте ко мне. А за мелкими, – подходя к камину, он указал на рассевшихся на диване слизеринцев, – все равно надо в оба глаза смотреть!

– Да не мог Сириус проболтаться, – помотал головой Джеймс. – Раньше же он молчал… Скорее всего, ему просто Снейп какой-нибудь дряни подлил в кубок.

– Опять… – закатила глаза миссис Поттер.

– Я не знаю, кто его за язык дернул, – заметил Люпин, к которому вернулось его привычное спокойствие. – Однако, Альбус, я все-таки прошу вас подписать мое заявление. Вряд ли кто-то захочет, чтобы их детей учил оборотень.

– Так вы уходите, профессор Люпин? – изумился Рон.

– И за все «спасибо» Сириусу Блэку! – недовольно бросил Гарольд.

– Паршивая овца в семье – что с него взять, – пожал плечами Малфой.

Прежде чем Джеймс Поттер успел вступиться за своего друга и объяснить этому «Малфоевскому выродку», что рот надо держать на замке, Лили с вежливой улыбкой на лице подставила ему подножку и толкнула в камин, предварительно бросив туда горсть летучего пороха.

– Всю жизнь мечтала это сделать, – улыбнулась она. – Да вы не беспокойтесь, Альбус, помотает его немножко по каминам, вот и все. Может, мозги слегка прояснятся. Если, конечно, есть чему там проясняться. Так насчет моих отчетов… раз уж я больше не на службе у Грюма, их вам оставить?

– Там что-нибудь о Сивом есть? – встрепенулся Ремус.

На присутствие жадно вслушивавшихся в разговор слизеринцев-третьекурсников никто внимания не обращал.

– Прямо – нет, а вот косвенно – хоть отбавляй, – пожала плечами та. – Во всяком случае, о том, где он сейчас отлеживается, знает каждая собака, но все делают вид, что это большая тайна, потому что к Люциусу просто так не заглянешь с обыском. Из Лестранжей, если тебе интересно, осталась одна только Беллатрис, – покосившись на сына и его друзей, Лили продолжила: – Рудольфуса забрали в Азкабан на пару с МакНейром – в Министерстве по этому поводу такой хай подняли… но как всегда без толку. Питтегрю так и не нашли. Впрочем, его и не сильно-то искали, – на этих словах Дамблдор укоризненно покачал головой. – Помимо этого успели еще повязать Эйвери, но так, по мелочи – из-за черномагических артефактов. Да его уже и отпустили.

– Жаль, что ты ушла из авроров, Лили, – вздохнул директор Хогвартса. – Мне будет очень не хватать твоих отчетов.

Волшебница изумленно покосилась на Дамблдора, не зная как понимать тот факт, что он, мало того, разглашает в присутствие ее сына важную информацию, так и вообще…

– Ну, я буду у Морисы, а у нее тоже есть определенная информация, – замялась Лили.

– Очень на это надеюсь. Итак, я вас больше не задерживаю. Хотя нет, еще кое-что, касательно тех же отчетов. Ремус, ты буквально недавно высказывал свою версию того, как Грэйбек может превращаться в зверя в иные дни, кроме полнолуния. Будь так добр, повтори еще раз – тут есть заинтересованное лицо, – Дамблдор кивнул в сторону Гарри.

– Профессор Дамблдор, так что все-таки мне со всем этим делать? – поспешил узнать Поттер, продемонстрировав забинтованную руку. – Снейп говорит, что ничего особенного и не случилось…

– Во-первых, Гарри – профессор Снейп. А во-вторых, я придерживаюсь того же мнения, – директор Хогвартса поправил очки, – оборотнем ты не станешь, Гарри, если ты это хотел узнать.

Лили и Ремус облегченно выдохнули. Снейп-снейпом, а слово Дамблдора, все-таки внушало уверенность.

– Впрочем, учитывая особую природу Фенрира Грэйбека, возможны некоторые отклонения… Х-мм… Ремус, прошу.

– Сивый – один из немногих оборотней, способных превращаться в зверя и в иные дни кроме полнолуния, причем, делать это произвольно. Как вы видели, он способен превратиться даже при свете дня. Способности к чему я, к сожалению, лишен начисто.

– Так тогда в Визжащей хижине ты пытался превратиться? – переспросил Гарольд.

– Я был уверен, что у меня тоже это выйдет, – Люпин развел руками. – Увы. Так все дело в том, что некоторые из оборотней способны договориться… вернее сказать, совладать со своим внутренним зверем. Однако стоит сказать, что свободно «менять шкуры» могут они только первые дни после полнолуния или же за несколько дней до него. На только что народившуюся или, соответственно старую луну превратиться они уже не могут. К счастью…. Что ж, естественно, эти оборотни занимают в кланах очень высокое положение. Как, например, тот же Грэйбек, являясь вожаком многочисленной стаи, уже не первый год претендует на звание Вождя Британских кланов. Природа подобных способностей до сих пор неизвестна, хотя Шаманы в Совете Вождей выдвигают множество гипотез…

– А случаев, когда оборотень оцарапывал кого-то, не было? – спросил Гарри. – Причем, чтобы этот «кто-то» потом выжил?

– В средние века, насколько я знаю, – осторожно начал Дамблдор, – подобным образом, точнее – вытяжкой из яда на когтях оборотня, лечили один магический недуг, распространенный в волшебных семьях.

Малфой-младший поморщился.

– Да он и сейчас существует… этот самый недуг…. – тихо произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Однако в том случае яд брался у оборотня именно в полнолуние за считанные минуты до обратной трансформации, что, как опять-таки известно из книг, придавало ему особую силу.

– И дикую кучу побочных эффектов, – заметил Драко.

– Мистер Малфой, если вы хорошо разбираетесь в данном вопросе, почему бы вам нас не просветить? – директор выжидательно на него уставился. – Не желаете? Что ж, тогда я продолжу. Действительно, в этом вопросе современная алхимия продвинулась не так уж далеко в сравнении с тем, что было открыто в Средние века, если даже не сказать, что не продвинулась вообще, поскольку часть знаний была утеряна. Так вот, при обычном ударе частиц ликантропного яда было слишком мало для того, чтобы сделать человека оборотнем. Яд же, содержащийся в слюне, напротив, обладал повышенной концентрацией, и применять его было еще опаснее, поэтому экспериментировать предпочитали с наименее опасным видом ликантропного яда. Результаты работы подчас приводили в полнейшее изумление: у кого-то повышался уровень магии, у кого-то появлялся иммунитет к некоторым видам ядов, иные же маги, например, и вовсе могли приручать опасных животных, – пристальный взгляд Дамблдора остановился на Гарольде. – Конечно, были и летальные случаи.… Но самым известным на данный момент удачным использованием ликантропного яда в качестве целебного отвара является случай Аделаиды Словер… Лили, ты же, насколько я знаю, рассказала Гарри о ваших общих родственниках?

Рон едва подавил смешок. М-да, умел директор Хогвартса подобрать наиболее деликатные выражения.

– В таком случае он уже знает, что именно благодаря привитому ей ликантропному яду мисс Словер осталась жива, поскольку яд Дельва Гонта на нее не подействовал. Более того, часть своих способностей она передала и своим потомкам…. Откровенно говоря, Гарри, я понятия не имею, что можно сделать в твоем случае и чего стоит ожидать – полученная тобой доза яда мала, но кто знает, к чему это может привести. В конце концов, если кровь Аделаиды проявила себя таким образом… По крайней мере, Северус уже работает над сывороткой, способной притупить действие яда. А заодно, я думаю, Ремусу и Лили стоит к вам заглядывать летом и справляться относительно того, как идут дела. Уверен, никто против не будет. Вроде бы все.

Лили Поттер тяжело вздохнула. За этим «вроде бы все» скрывалось очередное поручение для нее, приступать к которому, желательно, надо было бы уже сейчас. Первое лето, которое она собиралась провести по-человечески со своими старыми подругами, чувствуется, пойдет насмарку. И вот после всего этого кому тяжелей приходится – незабвенному и вездесущему Снейпу или все-таки ей? А что поделать, ведь Альбусу Дамблдору просто так «нет» не скажешь.

Глава 16. Начало каникул

Драко Малфой оглядел не внушающий никакого доверия пейзаж и презрительно сморщил нос. От буквально-таки легендарного в рядах Пожирателей своей неприступностью места обитания Северуса Снейпа он ожидал гораздо большего. И уж тем более он никак не думал, что настроенный лично Снейпом портал приведет всю их разношерстную компанию к замусоренному берегу грязной и полузасохшей речки.

– А мы… э-мм… туда попали? – осторожно осведомился он, оглядываясь с еще большей брезгливостью.

– Туда, – коротко бросил зельевар и двинулся в сторону ветхого моста, перекинутого одной Моргане известно в каком году через эту самую речку. – Магию не применять, сундуки нести самим.

Вслух возразить ему не посмели, однако и покориться безрадостной перспективе никто не собирался. Рон пытался при помощи магии как можно незаметнее если уж не поднять в воздух их чемоданы (чем Мерлин не шутит – магглы же вокруг), то хотя бы облегчить их вес. Ему досталось «нести» помимо собственных вещей еще и сундук Гарри Поттера, которому мадам Помфри строго настрого запретила таскать тяжести в ближайшие несколько недель (и еще успела отчитать за самовольные разгуливания по школе). Так что для Рональда вопрос веса всех вещей являлся едва ли не жизненно важным. Драко в этом плане повезло больше – из поттеровского добра ему досталась клетка с кейнерилом Ракшасом, хотя, учитывая милейший характер магической птички и ее непомерную глотку, распахивающуюся по каждому поводу, еще не известно, кому судьба благоволила больше. Сам же Гарольд смиренно тащился вслед за Снейпом по узенькой улочке, вымощенной булыжником, и уже битый час выслушивал список всего того, что ему не позволялось делать в его теперешнем состоянии. В общем-то, он сам на это «состояние» плевал с Астрономической башни и всех остальных призывал делать то же самое, только вот почему-то его призывам никто не внял – ни Люпин, ни мать (про школьную медсестру вообще и речи не было), ни – о, ужас! – Дамблдор. Мало того, обеспокоенные возможными последствиями «близкого знакомства с Грэйбеком», старшие маги учинили излишнюю суету, и дело чуть не дошло до того, чтобы волшебные палочки всех троих неугомонных слизеринцев находились до начала учебного года в кабинете директора. Декан Слизерина, с огромным трудом согласившийся на лето взять на себя заботу о Роне, Драко и Гарри, был этому решению только рад, но родители «Главного Стихийного Бедствия Хогвартса» (сиречь – трех этих мальцов) единым фронтом выступили против. Теперь же Северус Снейп битый час пытался объяснить отпрыску Лили Поттер, что, во избежание применения особо жестоких методов лечения, ему не стоит особенно усердно размахивать во время каникул волшебной палочкой – может, раны успеют более или менее затянуться. Или же, в качестве альтернативного варианта, зельевар предлагал Гарольду научиться колдовать левой рукой, коль скоро правая нуждалась в иммобилизации и покое.

Вот так вся эта процессия медленно, печально и с периодически раздающейся руганью Рона Уизли, у которого ничего не вышло, а так же со скорбным чихом Драко Малфоя, у которого вскрылась неизвестная магической науке аллергия на опять-таки неизвестно что, петляла по полутемным улицам, схожим друг с другом практически до мелочей. Впереди грозно нависала давно уже не коптящая небо труба заброшенного завода, служившая, похоже, своеобразным ориентиром – некой вариацией на полярную звезду, всегда выводящую в нужном направлении. Большая часть полуразрушенных кирпичных домов, мимо которых проходили волшебники, одним только своим внешним видом могли кому угодно показать и доказать, что нормальные люди (да и люди вообще) здесь не живут аж с незапамятных времен. Поэтому ничего странного не было в том, что за все время пути никто «подопечным» Снейпа не встретился – ни одного маггла, что уж говорить о волшебниках.

Вскоре четверо магов оказались перед обветшавшим и древним на вид домом, в который вела на удивление прочная и как-то даже угрожающе поблескивающая впотьмах дверь из лакированного черного дерева. Конечно же, сложно было упустить из виду ее обшарпанность, но впечатления от этого ничуть не тускнели. Под оглушительный чих Малфоя-младшего, за которым последовал шмыг с явной интонацией облегчения, Снейп несколькими пассами волшебной палочки снял с дверь защитные чары и первым вошел в дом. Для остальных это послужило негласным знаком следовать за ним. Вслед за мальчиками в дверь влетели и их чемоданы, которые, повинуясь палочке Рона, выделывали на полном ходу невероятнейшие кульбиты, дабы протиснуться в узенький дверной косяк.

– Я, кажется, говорил, что магию за пределами дома применять не стоит, – заметил зельевар, зажигая огни на висевшей под потолком и успевшей покрыться пылью люстре.

Мальчики, уже морально настроившиеся на то, что магией им пользоваться не дадут вообще, вздохнули с облегчением – хоть в доме можно будет колдовать. Ну и поскольку главный вопрос был решен, можно было немного расслабиться и осмотреться. Общая концепция «книги – самое важное в интерьере» здесь присутствовала, как и в хогвартских комнатах декана Слизерина. Только вот апартаменты Мастера зелий в замке хоть и были несколько аскетичны на вкус его редких «гостей», но производили впечатление в целом очень благоприятное, оставляя ощущение ухоженности и обжитости. Здесь же все было наоборот. Первой мыслью было, что в доме вообще никогда никто не жил, а полки с книгами в кожаных переплетах выросли сами, как этакая разновидность плесени. На те же размышления наводила и куцая обстановка – старые, если не сказать дряхлые, диван и кресло, ютящиеся где-то глубоко в плохо освещенных углах, низенький столик и неизменный атрибут любого дома волшебников – камин, но тоже какой-то весь закопченный и ветхий. Другие этажи вела старенькая лесенка, наверняка немилосердно скрипящая под ногами, впотьмах уходящая куда-то уж совсем наверх, куда именно опять-таки было не видно из-за тусклого света люстры.

Малфою хватило одного лишь взгляда на всю эту разруху, чтобы впасть в предобморочное состояние. Ему, всю жизнь (или большую ее часть) проведшему в роскошном семейном особняке, где за ним толпами шатались домовые эльфы, с вопросами, не надо ли чего младшему хозяину, теперь придется жить здесь? На этом фоне Драко припомнил дом семейства Дурслей, куда он заглядывал года четыре назад, и даже тот ему показался райским уголком. Рональд Уизли ко всем отнесся с извечной долей оптимизма: пыльно и ветхо? Зато народу мало, и не надо ютиться по всяким коморкам из-за того, что кому-то может не хватить места. Тезис «в тесноте да не в обиде» он не воспринимал вообще, ни в каком виде, несмотря на весь свой оптимизм, и был готов принять общую запущенность дома как неотъемлемый элемент их «отдыха». Гарольда такие бытовые мелочи как пыль вообще в последнее время мало интересовали. Что его в это самое последнее время конкретно беспокоило, не знал никто.

– У меня такое ощущение, что после школы нас ждет должность главных уборщиков, – выдал Рон, дождавшись, пока Мастер Зелий отправится наверх – разведывать, можно ли комнаты на верхних этажах привести в жилой вид.

– То-то Дамблдор нас так усиленно натаскивает по всем этим ремонтно-уборочным делам, – лениво поддакнул Поттер, устроившись вместе с Малфоем на диванчике. – То у тебя дома копались, теперь, чую, здесь будем очень долго убираться.

– Вы мне лучше про Дамблдора не напоминайте, – пробурчал Драко.

– Э! А кто это, позволь узнать, еще вчера его расхваливал, как самого гениального деда всех времен и народов? – ввернул Уизли, присматриваясь к многочисленным книжным полкам в поисках чего-нибудь удобочитаемого.

– Ну и что? Кстати, Уизел, раз ты у нас весь из себя такой юный гений, да и к тому же, как и Дамблдор, являешься нашим «связующим звеном» в Триаде, почему бы тебе не растолковать нам с Поттером логику уважаемого директора? Что-то, знаешь ли, нам немного не понятна ситуация, а раз вы с ним одной «специализации», может он тебя иногда посвящает в свои планы?

– Никто меня никуда не посвящает, – отрезал Рон. – Да и что тут может быть непонятного?

– С какой такой дури мы у него оказываемся страховочным вариантом на все случаи жизни? – Малфой вскочил с места. – Поясни, будь добр!

– Малфой, серьезно, чему ты удивляешься? – поднял брови Гарольд, которому, в отличие от Драко на самом деле все было совершенно ясно. – Мы сами к нему постоянно лезем с просьбами подключить нас к делу. Это первое. Мы же, опять-таки, уже успели показать себя Дамблдору во всей красе и доказать, что кое-что можем. Это второе. И мы все равно имеем косвенное отношение к происходящему. Это третье. Окончательный вердикт – применение наших, скажем так, талантов, в этой ситуации для директора наиболее удобный вариант.

– А зачем надо было прямо в лицо заявлять, что мы его пешки? – мгновенно вспыхнул Малфой.

– Друг мой любезный, не говори о том, чего не знаешь, – на лицо Рональда заходили желваки, – и не ляпай полную дурь, если уж она у тебя в голове завелась. Держи ее лучше при себе. Когда это Дамблдор тебе сказал, что мы его пешки? Скажи, когда он тебе это в открытую заявил?

– А для тебя это новость? – одновременно с ним воскликнул Поттер, с наигранным недоумением глядя на Малфоя-младшего.

Тот под двумя мгновенно потерявшими все дружелюбие взглядами стушевался.

– Ну ладно, прямо он ничего не говорил, но это же легко можно было понять! Достаточно было прислушаться получше к его словам и приглядеться!

– Как-то косо ты приглядывался, да и прислушивался не иначе как сквозь вату в ушах, – хмыкнул Рон.

– Ты просто поддерживаешь Дамблдора, вот и весь разговор, – надулся тот.

– Ну-ну, Малфой, не делай поспешных выводов. Для начала, ты тоже должен поддерживать Дамблдора, как и я, хотя бы для виду, – многозначительно заявил Гарри.

– С такими откровениями, какие он нам устраивает в конце каждого года, мне все меньше и меньше хочется это делать.

– А куда ты предлагаешь податься? – развел руками Рон, прохаживаясь из стороны в сторону. – Жду твоих предложений. Надеюсь, такой идиотский вариант, как Министерство Магии ты даже не учитываешь?

– Аврориат – еще куда ни шло, но, пока там главенствует Аластор Грюм, порядка и осмысленности не будет, – заметил развалившийся на диване Поттер. – Вот если бы его кто-нибудь заменил…

– Тпру, Поттер, что-то ты размечтался слишком! Да я и не предлагаю к этим идиотам соваться…. – начал Малфой.

– А куда еще, если не к ним и не к Дамблдору? Предлагаешь идти к Темному Лорду на поклон? – Рон для наглядной демонстрации своего отношения к этой идее покрутил пальцем у виска. – Во-первых, мы ему уже так… нагадили, что точно никак не пробьемся в Пожиратели. Во-вторых, хотя, наверное, это должно идти первым пунктом, я из чистого принципа туда не пойду, даже если делать больше будет нечего – к Темному Лорду не сунусь ни за какие коврижки. Можете списать это на воспитание и вдалбливаемые с детства в мою пустую голову простые истины. И, в-третьих, на кой Мерлин, даже без учета первых двух пунктов, мы, трое сопляков, Волан-де-Морту там нужны? А?

– Вообще-то про «сопли» ты заметил очень правильно, – произнес Гарри. – Обрати внимание Малфой, именно это нам господин директор вчера и пытался втолковать. Видимо, для тебя это было безрезультатно.

– Ладно, ладно, я один тут идиот, а вы все умные! Так скажите, в чем тут дело?

– Поясняю: он нам просто и понятно показал, что, во-первых, выпендриваться надо меньше, а, во-вторых, раз уж соизволили нос высунуть, то надо быть готовыми и ответственность нести. К тому же нам еще учиться и учиться…

– А почему один траур, Гарри? Позитивные моменты тоже есть – нас признали, как боеспособную единицу, – пожал плечами Рональд. – Иначе с чего бы Дамблдор нас использовал как страховочный элемент на случай полного раззявия со стороны авроров? Да еще и честь по чести потом об этом сообщил? Ну да, намекнул, что мы пока не доросли до шпионских игр его уровня и, до поры до времени, будем мальчиками на побегушках. И что?

– И все, – мрачно буркнул Драко. – Я лучше пойду в комнату, вздремну немного.

– Ну вот, обидели дите, – насмешливо бросил ему в спину Уизли.

– Драко, раз уж вы решили подняться наверх, извольте с собой и чемоданы захватить, – на лестничной площадке второго этажа появился Снейп.

Малфой взвыл белугой.

– Ладно, так и быть, окажу посильную поддержку, раз уж мой склеротичный друг забыл о существовании своей палочки… – развеселившийся Рон бодро взлетел вверх по ступеням, а за ним рядком-рядком проползли в воздухе чемоданы и клетки.

Разместил своих подопечных Северус Снейп в комнатах второго этажа, по степени своей запущенности мало отличавшихся от того, что мальчики увидели в гостиной. За основу во всех трех случая была взята одна и та же спартанская обстановка: кровать, тумбочка и шкаф. Никаких кресел и столов. Зато у всех были окна. У Рона, сразу обрадовавшегося наличию живописного вида на местную речку, все счастье отбила попытка открыть окно. У Драко Малфоя окошко было поменьше и поуже других, но, зато, выходило на улицу. Гарри Поттеру пришлось довольствоваться видом на стены тупика. В общем, достались им не самые приятные условия для проведения каникул. А, помимо этого, вся вышеупомянутая мебель в ее нынешнем состоянии буквально молила о починке и обновлении, так что юные маги до самого ужина были заняты увлекательнейшим занятием – приведением своих комнат в жилой вид.

Собственно на ужин никто никого не звал, и мальчики спустились сами – ближе к восьми часам, после того как перемыли всем косточки, еще раз для порядка поругали Дамблдора и от накала эмоций окончательно оголодали. Их «благодетель» с невозмутимым видом читал еженедельник «Алхимия как искусство» и пил чай. Ребят синхронно посетила мысль о том, что ужин они проворонили. Оказалось, что беспокоились напрасно – ничего съедобного кроме чая и пакетика сухарей в доме не было, что мальчики вынуждены были принять с тем же арктическим спокойствием, с каким им озвучил эту новость сам Снейп. Так и начались их каникулы в «Паучьем тупике».

* * *

В ходе первых дней проживания в доме Мастера зелий его новым обитателям пришлось усвоить несколько новых правил, нарушение которых, как им объяснил вышеупомянутый Снейп, могло привести к очень серьезным последствиям. Первое правило касалось всех и наводило на очень невеселые размышления: из дома без разрешения его хозяина (каковое он мог дать только в случае очень и очень веских причин) никуда не отлучаться. Значит, прогулки с целью ознакомления с местностью отменялись. Малфой, которому заняться больше было нечем, горестно взвыл. Вторым правилом, неприятным уже для Рона, был запрет на появление в алхимической лаборатории, располагавшейся в подвале дома. Уизли эту новость перенес стойко и, в качестве альтернативы лаборатории, занялся потрошением книжных залежей. Третье правило касалось Поттера и его «лечения». Согласно этому правилу, тот, как минимум дважды в день, должен был пить некую гадость насыщенно-синего цвета с привкусом золы и какой-то даже Рональдом не опознанной кислятины, изобретенную лично Снейпом. Эта настойка должна была если уж не обезвредить ликантропный яд, то хотя бы понизить его скорость распространения и взаимодействия. Стоило ли говорить, что после каждого употребления этого чудодейственного напитка Гарри битый час отплевывался и пытался перебить отвратительный привкус чаем?

Естественно, вскоре от скуки и однообразия все трое неугомонных слизеринцев не знали, куда себя деть. Малфой терроризировал родителей письмами с требованием обеспечить его хоть какими-нибудь развлечениями. Рон окапался среди книг и, не реагируя ни на какие внешние раздражители, сутками за ними просиживал. Гарольд, которому строго-настрого запретили самостоятельно разбираться с последствиями встречи с Грэйбеком и пообещали в ближайшее время со всем этим помочь (но, к слову, никто так их и не навестил – у каждого возник целый ворох срочных и неотложных дел), бесцельно слонялся по дому. Вскоре к нему присоединился и Драко, отчаявшийся добиться от отца, занятого утрясанием возникших среди Пожирателей проблем, хоть каких-нибудь новостей. Регулярно куда-то по своим делам исчезал Снейп, заявляясь в препаршивейшем настроении только к вечеру. Его предпочитали не трогать и, озарившую светлые умы мальчишек идею продолжить дуэльные занятия пришлось отложить до лучших времен.

– Сил моих больше нету, – страдальчески закатив глаза, заявил Драко Малфой, плюхаясь на многострадальный диван, который уже который день остервенело терроризировали новоявленные обитатели своим беспардонным отношением. – Я так не могу.

Из угла с книгами что-то одобрительно промычал Рон, смачно хрустя яблоком. Страдания друга его ничуть не беспокоили – мог бы тоже взять парочку книг с полки и заняться делом. Поерзав на старом кресле с упирающимися в спину сквозь обивку пружинами, Уизли перевернул страницу книги.

При виде показавшегося на лестнице Гарольда Драко оживился:

– Привет, засоня! Спешу тебя обрадовать – крестный снова куда-то делся.

– Замечательно, – коротко буркнул тот и завернул на кухню, откуда раздался его приглушенный голос: – Что, опять ничего съедобного?

– Вы вчера с Уизелом тут до ночи торчали над книгами и все до крошки подъели.… Ну, кроме пары яблок действительно ничего нет. Кстати, может, в таком случае сами сходим за продуктами? – Малфой-младший бросил пробный камень.

– Снейп запретил, – помотал головой Рон.

– Уизел, я тебя умоляю! Да когда нам запреты мешали делать то, что мы хотим? Ну, пожалуйста, Уизел! Мне катастрофически нечем заняться!

– Заняться нечем только тебе.

– Давайте куда-нибудь сходим! Ненадолго! И далеко от дома отходить не будем! – упрашивал Малфой. – Поттер, ты чего там застрял? В раковине топиться собрался?

Парой секунд позже в дверном проеме появился Гарольд с колбой «прописанного» ему Снейпом зелья. С немым укором во взгляде покосившись на Рональда, он одним глотком осушил емкость и поморщился.

– Гадость все-таки несусветная, – произнес он, возвращаясь с кухни, куда относил опустошенную колбу. – И каждый день ее пить… бе-е…

– Зато действует, – с умным видом заявил Уизли, откладывая книгу в сторону – все равно ему почитать спокойно не дадут. – Помнишь, как ты в первые дни по дому метался? Снейп сказал, что все дело в этом ликантропном яде – ты из-за него гиперактивный какой-то и нервный. К слову, и сейчас что-то проскальзывает.

– Ну, Уизли, нервным тут кто угодно станет – уже почти неделю в этом доме безвылазно торчим. Где справедливость? Я вот уверен, если бы Поттер на свежий воздух вышел хотя бы ненадолго, ему сразу стало бы легче, – хитро подмигнув поглядывающему на дверь Гарольду, сказал Малфой-младший. – Чего ты ломаешься? Книги эти от тебя никуда не убегут! Все равно же, по большому счету делать нечего, да и крестный поздно вернется – ничего о нашем коротеньком (я тебя уверяю, именно коротеньком) променаде не узнает.

– Малфой, просто скажи честно – ты вконец обленился, чтобы сделать что-нибудь стоящее, и тебе хочется острых ощущений.