Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 75 страниц)

– Уж тебя-то это точно не касается, – тот передернул плечами.

– Малфой! – Уизли выхватил волшебную палочку.

– Ребята, ну что же вы! – вскрикнул Блэйз, повисая на Роне. – Вы же обещали не ругаться!

– Отцепись, Блэйз! – он попытался скинуть ее руки со своего плеча.

Драко возмущенно фыркнул и отвернулся.

– Ну Рончик, будь хорошим мальчиком! Ты же такой обычно спокойный, уравновешенный… – засюсюкала она не без некоторой издевки.

– Какой я тебе «Рончик»? – взбеленился Уизли.

– А с кем ты на Святочный Бал идешь? – спросила Забини, заинтересованно заглядывая ему в лицо.

– Ни с кем. Я на Бал вообще не иду, – вяло «отбрыкнулся» от нее Рональд, не готовый к такой резкой перемене темы.

– Что это значит? – нахмурилась Блэйз. – Так дело не пойдет! Уизлик, ты позоришь весь Слизерин! А ну-ка идем! – еще сильнее вцепившись в его плечо, она поволокла Рона в Большой Зал.

Малфой, слегка поотстав, с большим для себя интересом обмозговывал наличие у его невесты недюжинных ораторских с психологических данных. То, как Блэйз запудрила мозги Рону, махом сменила тему и избавила их от наступающей на самые пятки междоусобной разборки, не просто восхищало. Скрытые для обычного глаза способности мисс Забини, да еще и так умело использованные, приводили едва ли не в священный трепет.

Еще раз убедившись, что его родители никогда не были простофилями и идиотами, Драко Малфой направился в Большой Зал – наблюдать второй акт комедии под названием «снаряди Уизлика на Бал».

За время недолгого отсутствия в их компании Малфоя-младшего, Блэйз уже успела отволочь Рональда к Слизеринскому столу, откуда, как со стратегической оборонной точки, указывала ему в сторону когтевранок. Уизли делал кислую мину и отрицательно мотал головой, отнекиваясь всеми силами. Как выяснилось позже, он уже успел пересказать в конце заболтавшей его Блэйз и свою трагичную историю отвергнутого воздыхателя, и свои новые, особенно трагичные и самобичевательные взгляды на жизнь, и даже новую политику однолюбства. Малфой, услышав о последнем, особенно громко и недоверчиво хмыкнул, из-за его заработал откровенно ненавидящий взгляд Рональда и кулак под ребра от Блэйз.

– Значит, говоришь, в первый же день сунулся к своей Чжоу Чанг, а она тебя отвергла? – ехидно начал Драко, отсаживаясь на всякий случай подальше от совей будущей супруги. – На Диггори променяла?

У Рона разве что пар из мгновенно побуревших ушей не пошел.

– Вот и ну ее, эту Чанг, к мантикорам, – ласково пробормотала Блэйз, одергивая гневно засопевшего Рональда. – Мы тебя, Рончик, используем в сугубо гуманных и общественно-слизеринско полезных целях…

– Что? – он аж подскочил на скамейке от неожиданности. – Я же сказал, что никуда не…

– Пойдешь-пойдешь, – совсем ласковым тоном уверила его Забини. – Видишь, во-он там сидит девочка с журналом?

– Где? – невольно заинтересовался Уизли.

– Не туда смотришь, – недовольно буркнула Блэйз и, прихватив своими наманикюренными пальчиками Ронов подбородок, развернула в его голову сторону левого края когтевранского стола.

– Лунатичка, что ли? – сразу опешил он.

– Кому и «Лунатичка», а тебе – Луна Агнесса Лавгуд, понял? Ты сейчас пойдешь к ней и пригласишь на Бал.

– Что? Блэйз, да ты совсем с ума сошла? – Рон вскочил с места и тут же получил ускоряюще-направляющий тычок в спину.

– Ее папаша – редактор «Придиры», – доходчиво пояснила та. – И нам надо с ним обязательно заиметь какие-нибудь контакты. Так что давай, вперед.

– Далась тебе эта «Придира»… – Драко закатил глаза.

– Ты просто не знаешь, что в ней иногда печатают, – на редкость серьезным тоном сказла ему Блэйз. – Уизлик, не тормози. Отнекиваться бесполезно.

– Ага! Так вы все уже тут! – довольно улыбаясь, к ним от дверей бодро затрусил Поттер.

– Гарри! – сразу встрепенулся Рональд. – Я тут хотел…

– Потом, – бесцеремонно прервал его тот. Рон нахмурился. – Блэйз, мне нужна твоя помощь, как квалифицированного специалиста.

– Все что угодно, – она буквально на глазах расцвела.

– Мне нужна приличная мантия на Святочный Бал. Очень приличная.

Забини загадочно улыбнулась.

– Будет сделано, – сказала она и еще раз хорошенько подопнула замешкавшегося Рональда в сторону когтевранского стола.

* * *

С объявлением даты экзамена по ЗоТИ Снейп тянул до последнего момента, выматывая тем самым и без того расшатанные нервы своих учеников. Кое у кого сдача материалов по «Защите» успела стать постоянно повторяющимся ночным кошмаром, когда Мастер зелий наконец-то огласил свое решение: прямо рождественским утром, в половине девятого (что было еще до завтрака, по случаю праздника и утренних сонных дел передвинутого на более позднее время), всем собраться у него в кабинете. Те, кто не успеют до десяти часов ему все сдать, автоматически приравниваются к несдавшим и отправляются гулять восвояси. И не на Бал. Так что в их же интересах полностью уложиться в полтора часа и обойтись безо всяких там фокусов.

Сначала никто ничего не понял, и четвертый курс Слизерина просто-напросто впал в ступор. Затем контролируемый ступор перетек в неконтролируемое же зверство. Параллельно с обмозговыванием новостей в виде ранней побудки в священное для сна, в общем-то, рождественское утро и нервотрепки со сдачей, успели крупно поцапаться с гриффиндорцами. В числе пострадавших оказалась и Гермиона Грэйнджер, сунувшаяся, естественно, разруливать ситуацию. Реакция на это Гарольда была весьма предсказуема: он поднял дикий скандал и пообещал прикрыть к Мерлиновой бабушке все дополнительные занятия по Защите от Темных Сил. Успокаивали и умасливали всем факультетом. А потом связали и уволокли в Выручай-Комнату – готовиться к сдаче Снейпу материала всего первого семестра.

По мере приближения «дня икс» нервность и напряженность слизеринцев-четверокурсников все возрастала и возрастала. Дошло дело уже до того, что начали огрызаться на своих же старшекурсников, что обычно приводило к кратковременным дуэлям воспитательно-нравоучительного толка и очередному разносу гостиной.

Рон Уизли во всем этом безобразии принимал активнейшее участие: бегал вместе со всеми, орал, вопил, размахивал палочкой и всеми силами демонстрировал свою приобщенность к большому слизеринскому делу нервоматания. С чего он так ударился в объяснения в любви всей общественности, оставалось большой тайной. Как и то, что именно ему сказал Северус Снейп, и каким именно образом это «что-то» заставило раскисшего Рональда взять себя в руки. На вид он снова казался совершенно нормальным и адекватным человеком, ничем не напоминая окружающим о своей самобичивательно-мазохистической вспышке совестливости. А еще Рон почему-то остерегался соваться к Гарольду с давно уже его мучающим желанием прояснить некоторые моменты их минувшей беседы. К чести Поттера надо сказать, что он тоже очень ловко уворачивался от обсуждения всякого рода скользких тем и не давал своему другу даже повода лишний раз род раскрыть на тему чьей-то моральной ориентации.

…Ночь перед экзаменом выдалась бурная: почти до самого утра четвертый курс просидел в гостиной, пытаясь впихнуть в свои многострадальные опухшие головы уже не лезущую в них информацию. От этого, соответственно, образовывалась дикая мешанина из знаний. Практически никто спать так и не лег: как-то позабыли, что Святочный Бал, как и любое «культурное мероприятие», закончится глубоко заполночь, а это значит, что выспаться никто не даст еще как минимум сутки. С кухни, у домовиков, при посильной помощи Добби уволокли самопомешивающийся котел, в котором самопалом варили кофе на весь курс. Причем каждый раз все более и более крепкий. Плевались, но, зная, что без жертв в этот раз не обойтись, терпели. На праздничный завтрак, организованный для особо желающих поесть с утреца, отправились единицы. И их же потом, заснувших лицами в своих тарелках, пришлось отволакивать обратно в гостиную (а то и прямо к Снейпу – за неимением времени) и будить самыми радикальными методами.

Очень долго (и местами даже весьма мучительно) собирались около кабинета зельеварения. Согласно данным разведки, их гениальнейший и добрейший декан уже наличествовал внутри и проверял чьи-то сочинения. Добрых полчаса от своего же уже времени мялись в коридоре – никто не хотел входить первым. Зашли только тогда, когда уже сам Северус Снейп вышел к ним и спросил, долго ли будут топтаться у него под дверью. Толпой ввалились в класс и снова впали в ступор: Мастер зелий, вместо того, чтобы вернуться за свой стол пересел с кучей бумажек за заднюю парту.

– Ну что вы встали, Поттер? – раздраженно спросил он, даже не поднимая головы от проверяемой работы. – Садитесь, – неопределенно махнул рукой в сторону своего стола.

– Прошу прощения… сэр?

– За мой стол, Поттер, что вам непонятно? Или вы думали, будто экзамен принимать должен я? – кто-то нервно засмеялся и сполз под парту. – Грегори, возьмите себя в руки, – коротко приказал зельевар все еще посмеивающемуся Гойлу. – Поттер, садитесь, вам говорят. Вы сами их обучали все последние… недели. Так что кому как не вам лучше знать, какие именно пробелы в знаниях у ваших учеников. Начинайте прием экзамена.

Гарольд на негнущихся ногах добрался до Снейпова стола и буквально рухнул на стул. Он нервно сглотнул, оглядывая класс.

– Ну же, выбирайте, кого вам вызвать, – снова «подсказал» с задней парты Снейп.

Поттер с шумом втянул в себя воздух и умоляюще посмотрел на однокурсников. Само собой, жаждой отвечать никто не горел. Даже больше – судя по лицам, они вообще всячески протестовали против выхода к доске.

– Я жду, – напомнил Мастер зелий. – …Раз уж вам так сложно решить, кого вызвать, Поттер, почему бы не начать с мистера Эйвери? – Эд мгновенно покрылся испариной и замотал головой. – Идите, мистер Эйвери, не тяните. У вас всех осталось менее часа на то, чтобы продемонстрировать свои знания.

– Профессор, а каким образом мне… принимать экзамен? – справившись с собой, переспросил Гарри.

– Каким хотите.

Он почесал в затылке.

– Главное условие, Поттер, – декан Слизерина наконец-то оторвался от проверки работ и взглянул на своего «подопытного». – Вы даете задание на демонстрацию или же опрашиваете по той области, в которой данный студент, на ваш взгляд, наименее подкован.

Кое-кто весьма опрометчиво облегченно выдохнул. Гарольд же напрягся еще сильнее. То, что «с поверхности» звучало так оптимистично и обнадеживающе, на самом деле звучало не иначе как «я все знаю, так что мухлевать не пытайся».

– Эд, первый вопрос, – переведя взгляд на один из факелов на дальней стене, начал Гарри. – Назови мне все щиты, подпадающие под категорию «нулевых» и почему они таковыми являются.

Эйвери спал с лица.

– Поттер, гад такой, ты меня о чем спрашиваешь, а? – сквозь стиснутые зубы выдавил он. – Я же в этой теме – как ежик в Лондонском тумане.

– А я и должен тебя спрашивать о том, что, по-моему, ты не знаешь. Вдруг ты сам отзанимался и все разобрал? – так же тихо парировал Гарольд.

– Где я и где «сам все разобрал»? – Эдвард чуть не взвыл от досады.

– Голову поверни, – совсем уж тихо посоветовал Поттер.

– А? – Эйвери скосил глаза.

Миллисента, сидевшая через три парты и чуть наискосок от Снейпа свесила руку с парты. Отстраненно уставившись на девственно-чистую доску, она начала показывать ему какие-то цифры. Эд долго не мог взять в толк, что же именно ему пытаются подсказать. Пока до него дошло, что Буллстроуд ему подсказывает номера щитов по Стандартной Общемагической Таблице, с нее уже семь потов сошло.

– Э! – оживился Эйвери. – Э-мм… «Нулевые» щиты… согласно «СОТ» е, к ним относятся шестой и седьмой номер из первой группы щитов-отражателей, пятнадцатый и двадцатый… – Миллисента едва заметно покачала головой. – Ой, нет, не двадцатый, а двадцать шестой. Да, двадцать шестой из следующей группы – щитов-поглотителей. Потом четвертый и девятый из третьей группы… как же ее… универсальная, что ли? Да, щитов-унивесалов. Ну вот, вроде все, – Эд гордо глянул на однокурсников.

– А почему они называются «нулевыми»? Ты так и не сказал, – Поттер подпер кулаком подбородок.

С лица Эйвери сползла победная улыбка.

– Э-э… – он растерялся. – Поттер, ты меня совсем затопить хочешь, да? – прошипел он.

– Сплю и вижу. Отвечай давай.

Эдвард снова скосил глаза в сторону Миллисенты. Подсказки пошли по второму кругу.

– «Нулевыми» их называют потому… потому… – он пытался мысленно дешифровать демонстрируемые ему Буллстроуд закорючки.

– Потому?

– Потому что…

– Мисс Булстроуд! – рявкнул с задней перты декан Слизерина.

Миллисента сразу неестественно выпрямила спину и сложила руки на коленях.

– Прекратите подсказывать, – уже тише добавил Снейп. – Вопрос не вам был задан. Мистер Эйвери, либо вы отвечаете, либо сидеть на место с неудовлетворительной оценкой. Не отнимайте время у своего класса.

– Щиты называются «нулевыми» потому что процент их использования в острых ситуациях меньше одной десятитысячной! – зажмурившись, выпалил Эйвери.

– «Острой»… – фыркнул Гарольд. – А почему меньше одной десятитысячной? – Эд сделал совсем уж несчастное лицо. – Потому, что они либо узкоспециализированы, либо слишком сложны для использования, когда требуется мгновенный результат. Я именно это тебе два занятия долбил, – тихо добавил он и снова повысил голос: – Второй вопрос, вытекает из первого. Какие из щитов, официально не относимые к «нулевым», из-за своей узкой специализации считаются таковыми?

Эдвард нервно сглотнул.

– Ты бы еще спросил, сколько звезд на небе… – выдавил он.

– Мисс Буллстроуд, – угрожающе начал Мастер зелий. – Мистер Уизли!

– А я ничего, – Рон сделал невинные глаза. – Я это так просто…

– Тогда именно с «это так просто» в качестве оценки сейчас из класса и вылетите. Мистер Эйвери, вы хоть в состоянии между собой два слова по этой теме связать самостоятельно? Или на плаву держитесь только благодаря подсказкам товарищей?

– Я ничего не знаю, – вздернув подбородок и скрестив руки на груди, выдал Эд.

– И чем вы так гордитесь? – риторически осведомился Северус Снейп.

– Ну спросите меня по атакующим чарам тогда! – взорвался Эйвери. – Я их гораздо лучше знаю!

– Мистер Эйвери, – совсем уж мирным тоном начал Снейп, поднимаясь со своего места, – знаете ли вы, что собой представляет так называемый «закон подлости»?

– Ну наверное, – опешил тот.

– Так вот согласно этому закону, – Снейп направился к кафедре, на ходу выдергивая у кого-то из рук шпаргалку, – именно на щитовые чары у вас и будет вопрос на СОВах. Или даже на ЖАБА. Что тогда будете делать? Принимать экзамен будет комиссия в устной и письменной форме. Даже если вам удастся списать, а я в этом не сомневаюсь, учитывая вашу невероятнейшую изворотливость, устный ответ вы завалите начисто. Потому что подсказывать вам будет некому. Мисс Буллстроуд, прекратите так возмущенно пыхтеть! Вы не паровоз, – Миллисента аж хрюкнула от неожиданности. По классу прошли вялые смешки. – И это относится к каждому из вас, – класс засмеялся чуть пободрее. – Я имею в виду сказанное про экзамены.

Поттер, видя, что вот-вот наступит всеобщий хэппи-энд и зельевар объявит, что весь экзамен был красивой фикцией и проверкой на вшивость, чтобы доказать, что они все равно ничего не знают, полностью расслабился. Пока Снейп доходчиво и понятно втирал классу, что они все – дураки последние, что ничего не учат, потому что уже в следующем году будут СОВы, Гарольд выискал на столе два сломанных пера.

– Мистер Поттер, – он дернул пером из стороны в сторону, используя его наподобие игрушечного человечка, – как звучит закон сохранения магической индукции Перкса-Оттни?

– Такого закона нет, – «ответил» он за другое перышко.

– А почему его нет? – продолжило наставить первое.

– Потому что у вас, Поттер, дыра в голове, – уже сам Гарри получил от Снейпа увесистый подзатылок. – Прекратите кривляться и марш на свое место.

Под хихиканье совсем уже ожившего класса, понявшего, что никакой экзекуции не будет, он пересел на первую парту.

– Ваше счастье, что я не собирался устраивать настоящий экзамен, – подытожил Мастер зелий, обводя недовольным взглядом своих учеников. – Потому что тогда бы «поплыли» практически все. Все свободны, можете идти. И постарайтесь на рождественские каникулы хорошенько отдохнуть, – класс вздохнул свободно, – потому что это ваш последний шанс на отдых. Директор Дамблдор принял решение нанять второго преподавателя, как это уже было в прошлом году. Ваша, как вы выражаетесь, молодые люди, «халява» подошла к концу, – демонстративно сморщившись при использовании молодежного сленга, он махнул рукой в сторону двери.

– Отмучались, Мерлин Великий и Всемогущий! – завопил Теодор, стоило ему только выйти в коридор.

– Я все слышу, мистер Нотт! – последовала на это реакция из-за захлопнувшейся за ними двери.

– Ничего себе «отмучались»! – недовольно засопел Эйвери. – Поттер, ты мне что устроил, а? Я ж чуть со страху не помер! Откуда такое вопросы?

– С СОВ за позапрошлый год, – невинно заметила Миллисента. – Это твои проблемы, Эдди, что ты в книжки вообще не заглядываешь и библиотеку за милю обходишь. Еще немного, и мы тебя в Гриффиндор сдадим – там как раз контингент соответствующий.

– Я тебе дам «сдадим»! – ненадолго замирая у портрета, чтобы сказать пароль, рыкнул Эд.

– Ну что ты мне «дашь»? – она устало вздохнула. – Что, а? Это я тебе могу списать не дать, а мне же от тебя вообще никакого толку нет – так, тренировка ненужного альтруизма…

– У-у-у! Вокруг меня одни прагматики и садюги! – взвыл тот, первым заходя в гостиную.

– А как эти два понятия вообще между собой связаны? – поднял брови Малфой. – Народ, расслабьтесь, нам надо к Балу готовиться.

– Вот, здравый человек со здравой мыслью! – поддержал его Нотт. – Оптимист, можно сказать…

– А что оптимист-то? – снова влез Эд. – Все знает, вот и оптимист.

– Потому что книжки читает, – ввернула Буллстроуд.

– Все, Милли, допекла уже! – отмахнулся от нее Эйвери. – Мамочка всеобщая… Дафна, Трэйси! – он махнул рукой ушедшим вперед девушкам.

– Крепись, Милли, тебе из него еще человека растить и растить, – посочувствовала ей Блэйз, положив руку на плечо.

– Да ну тебя, надо мне, что ли, с ним мучиться? – отфыркнулась та. – Я лучше «готового» у кого-нибудь отобью.

– Но-но! – Забини погрозила ей пальцем. – Поосторожнее с такими признаниями! Тут все «готовые» уже заняты! Даже не мечтай! Зря, что ли, с ними другие столько изводились, – добавила она, наблюдая за очередным сеансом друссировки Нотта имени Панси Паркинсон.

– Ребят, как сдали? – спросила Мари, отрываясь от изучения программки Святочного Бала, распространенной по всем факультетским гостиным.

– Он опять над нами поиздевался, – пожаловалась Дафна.

– Так это же Снейп, чего вы еще хотели? Ну, садись, рассказывай… – Стоун подвинулась. Освобождая место рядом на диванчике.

– Ладно, вы тут обменивайтесь… потоками информации, а мы пошли, – Малфой потащил за собой по лестнице товарищей. – Чем Моргана не шутит, может даже выспаться пару часиков получится…

* * *

Бал, согласно замыслам организаторов, начинался где-то посередине временного промежутка между обедом и ужином, чтобы потом самым благополучнейшим образом растянуться на полночи и дать уставшим от учебы молодым людям как следует отдохнуть. Именно по этому тайный план Драко Малфоя с частичным возмещением потраченных на подготовку к несостоявшемуся (чего уж греха таить) экзамену. Проснулись уже ближе к вечеру с урчащими от голода животами, всклоченными волосами и панической мыслью о том, что не успеют. Началась веселая кутерьма: по всей спальне искали галстуки и носки, срочно пришивали пуговицы к рубашкам и пытались направленным заклинанием пара вкупе с придавлением чем-нибудь тяжеленьким «отгладить» воротнички тех же рубашек и мантий.

Рон со своим «произведением искусства» тянул до последнего.

– Ну и что это? – ехидно протянул Драко, оглядывая темно-бардовое нечто с белыми кружавчатыми оборочками.

– Это папина школьная праздничная мантия, – тоскливо шмыгнул носом Рон. – И я обязан ее одеть.

– Да? И так ли уж обязан? А слабо было заранее что-нибудь поприличнее купить? Деньги-то ведь есть, – промурлыкал он себе под нос, оглядывая плоды своих стараний в зеркале. – Н-да, неплохо, но есть куда стремиться…

– Деньги и Уизли – понятия несовместимые в корне, или ты уже забыл? – заржал Эйвери. – Рон, без обид, – быстро добавил он, глядя, как тот ему знаками демонстрирует, что больше конспектов по зельям в жизни не даст.

– Но-но! – Малфой поправил воротничок и снова уткнулся в зеркало. – Вроде так лучше. Поттер, так лучше, а?

– Брысь от зеркала, барышня, – ухмыльнулся тот, отпихивая друга от единственного на всю спальню зеркала в полный рост, находящегося на выходе из душевых.

– Сам ты…! – мгновенно вспыхнул тот, выискивая под рукой что-нибудь тяжеленькое.

– Крутишься тут уже третий час. Имей совесть, а?

– Малфоям совесть ни к чему, – достойно отпарировал Драко. – Кстати, тебе кто такую обалдетельную мантию подобрал, а?

– Блэйз твоя, кто же еще? – хмыкнул Гарри, поправляя галстук-бабочку.

– И что, весь этот парад ради нашей незабвенной Грэйнджер? – поднял брови Мун. – Поттер, да тебя в пору на обложку «Ведьмополитена» снимать – как яркого представителя нынешней золотой молодежи… Ах да, Грэйнджер же не с тобой идет… какая трагедия…

– Иди ты Лесом, Родж, Запретным. Фу-ух, жить можно, – решил Гарольд, еще раз себя оглядывая. – Кому надо – зеркало свободно, Малфоя я утаскиваю с собой. Чтобы он там опять на добрые пол часа не завис. Рон, почему не оделся еще?

– Он тут целую швейную мастерскую открыл, – по очень большому секрету сообщил ему Гойл. – Мантию переделывает.

– Нет, семейная честь – это святое, я ничего против не говорю, – бурчал себе под нос Уизли. – Но идти в этом кошмаре тоже не согласен.

– Терпи, Ронни, Министром Магии станешь! – не утерпел Нотт.

Рон швырнул в него ботинком.

– Так, вызываем специалиста, или ты сам допарываешь все в клочья? – Драко скрестил руки на груди.

– Того, который Гарри так приодел? – завистливо вздохнул Рональд. – Давай.

– Тогда я пошел за Блэйз. Чтобы все к ее приходу одеты были, ясно вам? Кстати, вы двое, – он указал на Рона и Гарри, – мне теперь по гроб жизни обязаны.

– Да ладно, ладно, – замахали они на него руками.

В результате Блэйз не просто справилась и не посрамила свое славное звание «профессионала». Рон даже сам удивился глядя на то, во что превратилось его заплесневевшее и слегка растянутое отцовское «наследство».

– Вот, самое оно, – она чуть отошла в сторону. – У Луны, насколько я помню, платье должно быть синее. Не то, чтобы особенно сочеталось, но это лучше чем ничего. Во всяком случае, будет смотреться.

Рон, осыпая ее на ходу благодарностями, скрылся в ванной – смотреть, что же вышло получилось.

Из гостиной вышли единым слаженным строем морально и физически готовых к долгой гулянке студентов. Старшекурсники свою «подготовку» начали уже заранее, поэтому и были самыми спокойными и самыми организованными. Их никто кроме повальной атмосферы всеобщего праздника не волновало. Им же вслед, из гостиной, трагично подвывали курсы с первого по третий, из-за некоего возрастного ценза не допущенные к гулянке.

– Сколько народу, мамочки… – Блэйз сильнее вцепилась в Малфоевский локоть. – Но за нас я спокойна – выглядим мы прилично.

– И то счастье, – ехидно буркнул он. – Эй, староста, а ты куда? – окликнул Драко отходящего в сторону арки в Зал Лестниц Поттера. – Нам сейчас в Большой Зал надо…

– Это вам надо, – многозначительно ухмыльнулся он. – А я тут кое-кого ждать должен. Он задумчиво взвесил в руках пышную белую розу, края которой в свете факелов почему-то вспыхивали червонным золотом.

– О! – Блэйз восхищенно распахнула глаза. – Ну почему я не догадалась себе заказать…

– Ну что еще такое? – нахмурился Драко.

– Цветок Сарны, – благоговейным шепотом ответила Забини, пожирая взглядом розу в руках Гарольда. – Дура я, забыла…

– И что это такое? – не понял Драко.

– Сам увидишь, – вздохнула Блэйз и кокетливо подмигнула Гарри. – Эх, жаль, я с тобой не иду, – тот только виновато развел руками. – Но и Грэйнджер такое кавалер не достался – это тоже плюс… Погодите-ка… Что? – она замерла как вкопанная. У дверей, каким-то образом обтекаемые спешащей в Зал толпой студентов, стояли трое Чемпионов Турнира. Среди них были и Седрик с Чжоу, при виде которых Рон скривился как от зубной боли и с еще большим рвением принялся разыскивать Луну Лавгуд, и Джереми с Джинни Уизли, и Виктор Крам с Гермионой Грэйнджер, обеспокоенно наблюдающей за ждущим свою пару Гарольдом.

– Ты это видишь? – потрясенно спросила Забини, дернув Драко за рукав. – И куда только делась наша Мисс Бобер?

– Лучше не спрашивай, – хмуро отозвался он. – Будем надеяться, что Поттер им всем нос утрет. Уизел, пойдем, твоя Лавгуд наверняка уже внутри.

– А Джинни-то какой красавицей стала, – неожиданно выдал тот, глядя на буквально искрящуюся от счастья сестренку.

– Ну-ну, – завистливо хмыкнул Блэйз, цепким взглядом оглядывая огненно-алое платье девочки. – Интересно, сколько же она голодала, чтобы в него втиснуться… Ладно, нам действительно пора идти. С минуты на минуту пригласят Чемпионов с их парами, а они должны идти самыми последними.

А Гарри Поттер, под недоуменными взглядами оставшихся в Холле, продолжал ждать. Он уже как следует разглядел и тяжелую, бархатную алую, в тон к платью своей пары, мантию Джереми, из кармана которого выглядывают отцовские карманные золотые часы на цепочке, и ярко поблескивающий полудрагоценными камнями ободок в волосах Джинни. Рон был прав: его сестра не только подросла, но и похорошела. И в свои тринадцать смотрелась уже вполне взрослой и красивой молодой леди, которую. Как ни странно, не портило в чем-то даже вызывающее красное платье. Рядом с ними Диггори и Чанг. Оба – живая иллюстрация к фразе «простота и элегантность». Никаких вычурностей, лишних оборочек… Седрик в строгой черной мантии, отличающейся от школьной разве что материалом и некоторыми особенностями кроя, и Чжоу в шелковом светло-голубого цвета чеонгсаме, расписанном драконами. Рядом – Виктор Крам и Гермиона Грэйнджер. Крам, судя по всему, в парадной униформе Дурсмтранга и рядом…

Поттер стиснул зубы в самой своей неприятной улыбке. Он в лепешку разобьется, но вместе эта пара больше одного танца не станцуют. Черта с два. Крам просто не достоин того великолепия, которое ему досталось. Платье с пышной юбкой и высоким корсетом нежно бежевого цвета, длинные газовые рукава. Скромный на фоне яркой и блестящей бижутерии Джинни кулон… И распущенные, совсем непохожие на привычное воронье гнездо, волосы, в которых виднелись ниточки жемчуга.

Гермиона виновато улыбалась, чувствуя себя несколько неуютно.

Гарольд продолжал ждать.

– Чемпионы, ваш выход, – Минерва МакГонагалл показалась в дверях Большого Зала. – Мистер Поттер, что вы тут делаете?

– Жду, – улыбнулся тот.

Декан Гриффиндора смерила его задумчивым взглядом и, развернувшись, направилась обратно: представлять ожидающих своего выхода Чемпионов.

– Чемпион Хогвартса Джереми Поттер и его пара – Джинни Уизли.

Сияющий, как начищенный галеон, Джереми подхватил ее под руку и быстрым шагом вошел в Зал. Огненно-рыже-красная пара под бурные овации появилась в Зале.

– Чемпион Хогвартса Седрик Диггори и его пара – Чжоу…

С Зала Лестниц, быстро приближаясь, послышалось легкое цоканье каблучков. Спустя несколько секунд в Холл вошла… нет, вплыла Флер Делакур – в ослепительно белом платье с золотой оторочкой.

– Чемпион Дурмтранга Виктор Крам…

– П'гошу п'гощения, что заде'гдажалсь, – чуть подобрав многочисленные юбки, она присела в некоем подобии реверанса.

Гермиона испуганно обернулась.

– Ничего страшного, – оскал Гарольда перешел во вполне даже приятную улыбку. – Ты ослепительна, Флер, – с поклоном передал ей розу.

– Sarna fleures, – восхищенно произнесла она, мягко сжимая магический цветок. – Большое спасибо, 'Арри.

– Королеве бала – королевский цветок, – с достоинством ответил Поттер, предлагая взять его за локоть.

– Мисс Грэйнджер, идите же! – прошипела гриффиндорке МакГонагалл. – Не заставляйте вас ждать!

Та, еще раз обернувшись каким-то совершенно не поддающимся дешифровке чувством во взгляде, нервно сглотнула и деревянным шагом направилась следом за буквально волокущим ее в Большой Зал Крамом.

Флер, с восторгом вертевшая в руках в длинных белых перчатках подаренную ей розу, аккуратно отломила излишне длинную ножку – та мгновенно рассыпалась искрящимися хрусталиками пыли – и приколола цветок к волосам. Шипы втянулись. Роза мгновенно разрослась до целой цветочной короны.

– Мисс Делакур, побыстрее, – произнесла МакГонагалл. – Чемпион Шармбатона, – начала она, объявляя Залу последнего Чемпиона Турнира, – Флер Делакур и ее пара – Гарри Поттер.

Зал встретил их непроницаемой стеной восхищенной тишины.

Глава 39. Святочный Бал

Четыре Чемпиона Турнира вместе с их парами вальсировали в центре Большого Зала. За каждым их жестом, поворотом или сменой выражения лица наблюдали сотни пар глаз. Отошедшие к стенам ученики ждали, когда кончится первый танец – танец Чемпионов – и начнется праздничный ужин, после которого танцевать будут уже все. А пока оставалось только горестно вздыхать, поглядывая на ломящиеся от дразнящих аппетит своими запахами яств столы, и любоваться кружащимися в танце парами. Кое-кто, впрочем, нашел себе занятие и поинтереснее. К слизеринцам передислоцировалась добрая половина студентов из Шармбатона, учинивших яростный диспут на какую-то совершенно постороннюю и не имеющую никакого отношения к празднику тему. Шармбатонцы и слизеринцы недовольно шипели друг на друга, пытаясь довести до оппонентов свою точку зрения, размахивали руками, возводили глаза к волшебному потолку и в целом получали полное моральное удовлетворение от приятно проводимого времени. Рон Уизли, единственный, кого более или менее прочно и стабильно поддерживал контакт с дурмстрангцами (банальнейшим образом из-за того, что у них в программе алхимии шел упор на яды), слушал вдохновленный монолог какого-то «юного гения» в области зелий. Рядом с ним, рассеянно оглядывая ледяное убранство Большого Зала, накручивала выбившийся из прически локон на палец Луна Лавгуд. Отсутствие внимания со стороны кавалера ее нисколько не смущало.

Гарри Поттер, оказавшийся неподалеку от них, ободряюще подмигнул Луне. Она с улыбкой кивнула. Поттер перевел взгляд на стоявших в первом ряду учеников Драко и Блэйз, в межученическом диспуте практически не участвовавших. Малфой изредка оборачивался и вставлял слово-другое в спор, и его тут же требовательно дергала за рукав Забини, возвращая к их тихому и, судя по лицам, очень серьезному разговору.