Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 75 страниц)

– Я? – Забини онемела от изумления наглостью гриффиндорки. Но ненадолго. – Грэйнджер! Ты на кого голос повышаешь?! И как ты вообще со мной таким тоном разговариваешь, грязнокровка!

– Они же теперь на грани исключения! – Гермиона ее слова, в общем-то, если подумать, очень и очень обидные, пропустила мимо ушей. – Грюм не успокоится, пока их троих не исключат!

– Да я-то тут причем? – окончательно опешила Блэйз. – Не маленькие чай, сами разберутся…

– Так, все, цирк окончен, – пришедший в себя Поттер, вскочив со скамьи, ловко перехватил занесенную гриффиндоркой для повторного удара руку и с крайне серьезным выражением лица заглянул ей в глаза: – Спасибо за заботу, но мы сами справимся. Чем сейчас злиться ни за что ни про что, лучше потом наше триумфальное возвращение отпразднуй.

Гермиона, которую очевидно прервали на полуслове, не успела переключиться с одной мысли на другую и поэтому несколько секунд бессмысленно таращилась на слизеринца. Но замешательство было недолгим. Более того, весь запал, с которым она рванула к слизеринскому столу выяснять отношения и «раздавать слонов» тоже куда-то улетучился. Осталось только замешательство и крайне глупое чувство, что она тут не иначе как с боку припека со своими рассуждениями. А еще прямо-таки беспокоило оказавшееся непозволительно близко к ее лицу лицо Гарольда. Беспокойство вылилось в смущение, вспыхнувший на щеках румянец и непонятную волну жара, прокатившуюся от самых корней волос до пят. Грэйнджер не нашла ничего лучше, чем вырвать руку из поттеровского захвата и, быстро подобрав учебники, позорнейшим образом затеряться в нестройных рядах Гриффиндора, на ходу кляня себя последними словами за глупость и неожиданную вспышку.

– Вот если бы ты ее сейчас поцеловал, зуб даю, она бы тебя не оттолкнула, – лениво протянул Малфой-младший, с интересом наблюдавший за происходящим вместе с опустившейся рядом на лавку Блэйз. Лица у обоих прямо-таки лучились ехидством. – Даже больше скажу, Грэйнджер тебе за эти редкие минуты счастья все грехи простила бы.

– И наступило бы Великое Примирение, – поддакнул Рон, посмеиваясь вместе с ними.

– Поттер, у вас прямо-таки талант выбирать время для решения личных проблем, – тем же тоном (только с куда наименьшей порцией веселья) прокомментировали со стороны дверей Большого Зала. К столу Слизерина сквозь толпу пробирался Северус Снейп. Впрочем, «пробирался» – слишком сильно сказано. Ученики при виде Мастера Зелий добровольно и исключительно по собственному желанию стремились убраться куда-нибудь подальше с его пути.

– Вас послушать, профессор, так я просто кладезь всяческих талантов, – рассеяно ответил тот. – Только все они характеризуются понятием «некстати».

– Вас, кстати говоря, ожидают в учительской, – будничным тоном заметил декан Слизерина. – Рекомендую идти прямо сейчас.

– Профессор… их не исключат? – робко просила Блэйз, ради пущей убедительности в своих чувствах мертвой хваткой вцепляясь поднимающемуся с места Малфою в локоть.

– Ничего не могу гарантировать, мисс Забини. Если господа студенты каким-то невероятным способом умудрятся убедить весьма недовольную обстоятельствами и жаждущую побыстрее оказаться в Большом Зале Минерву МакГонагалл в своей правоте – карты им в руки.

«Господа студенты» сразу стушевались и покорно поплелись следом за своим деканом.

– Поттер, так вы идете или нет? – с ноткой нетерпения в голосе осведомился Снейп.

– А можно не идти? Нет? Какая жалость, – явно на автомате буркнул тот, пытаясь отыскать взглядом в безликой на общий слизеринский взгляд толпе студентов алознаменного факультета знакомую взлохмаченную голову. В случае же обнаружения искомого объекта, Гарольд намеревался продолжить разговор и даже свести все к примирению, ибо сердце Поттера мгновенно оттаяло при виде искренней и сердечной заботы за свою бедовую головушку, пусть и выражалась эта забота несколько своеобразным способом.

– Я так понимаю, это произведение искусства ваших рук дело? – мимоходом осведомился зельевар, кивнув на доску с баллами факультетов, когда он вместе с тремя «героями дня» и одной крайне приставучей мисс выходил из большого Зала. Ноль баллов напротив названия их факультета уже не выглядел так шокирующее, как в прошлом году, но все же порядком раздражал.

– Нашего, нашего, – вздохнул Рон, как обычно взвалив на себя функции всеобщей совести, а заодно и главного ходячего раскаянья всей их компании.

– В таком случае, я уже готов благодарить Блэка за милостиво предоставленную в прошлом году тренировку моих нервов. К слову о Блэке и прочих представителях Аврориата, Поттер, поясните, с чего это вы так вызверились на Грозного Глаза?

– От него Грэйбеком несло так, что мне аж тошно стало, – ответил Гарри, хмуро покосившись на стайку промелькнувших мимо когтевранок, одаривших милыми улыбками и кокетливым щебетом буквально-таки расцветающего на глазах Уизли. – И сегодня почему-то запах ощущался особенно остро.

– Поттер, у вас, похоже, приступ волчьего идиотизма перед полнолунием, – с мрачной ухмылкой констатировал Снейп, ничуть не гнушаясь присутствия Блэйз. Судя по деланному безразличию и неослабевающей хватке на локте Драко, она все подробности их приключений давно знала. И даже удостоила Малфоя-младшего за раскрытие такой тайны «атмосферного потепления» их отношений.

– Ничего подобного! Я что, по-вашему, отличить не могу запах Грэйбека от еще чьего-либо? Да я его теперь везде учую! – с жаром возразил Поттер.

– В ваших обонятельных способностях никто не сомневается, – на входе в Зал Лестниц, известный своей невероятных качеств акустикой, Мастер Зелий приглушил голос. – Однако это с чисто физической точки зрения невозможно. Только если взять в расчет вариант, что запах остался еще с Мирового Чемпионата по Квиддичу…

– Тогда уж несло бы этим волчьим амбре ото всех – мы там тоже вообще-то были, – не отступал Гарри. – Да и к тому же, от пятиминутной встречи никакой запах по два-три месяца кряду держаться не будет.

– Ну, извините, Поттер, я в такие тонкости не посвящен…

– Говорю же – они недавно виделись. Может даже на этой неделе. Только на кой Мерлин Грюму сдался Сивый? Вот это очень интересно.

– Поттер, еще раз вам говорю, так называемая «встреча» Грозного Глаза и Фенрира, неизвестно с чего вами выдуманная, невозможна ни коим образом, – зельевар отточенным движением совершенно привыкшего к причудам замка человека переступил через исчезающую ступеньку лестницы, которая должна была доставить их на нужный этаж.

– Интересно бы знать, почему это именно «невозможна», – вклинился Драко. – Ну, если не считать, конечно, варианта, что аврору и главному оборотню всея Британии обсуждать вместе априори нечего.

– Дело в том, Драко, что Фенрира уже неделю как вообще нет в Великобритании, которую вы так к месту упомянули, – раздраженно произнес Снейп, которого этот разговор уже начал утомлять. – Как и, кстати говоря, Ремуса Люпина. Так что ваш с ним урок по укрощению внутренних сущностей, Поттер, отменяется.

– Тем хуже для окружающих, – нагло заявил тот.

– Так вы считаете, что он на материк развлечения ради отправился? Интересная, я бы сказал, позиция, особенно для вас. Вот уж никогда бы не подумал, что Гарольд Поттер настолько сильно хромает на голову. Впрочем, если учесть, что в последнее время случаются и куда более невероятные вещи.…

– Профессор, а что Сивому так понадобилось на материке? – полюбопытствовал Рон, благоразумно переводя разговор в другое русло – мгновенно вспыхнувший Поттер был готов ляпнуть и что-нибудь похуже, а расплачиваться за испорченное настроение более или менее благодушного на данный момент Снейпа потом пришлось бы всем четверым.

– Европейские оборотни собирают Совет Старейшин всех стай. Видимо, они чувствуют, что назревают крупные неприятности. Грэйбек, как предводитель нескольких кланов оборотней Британии, обязан туда явиться. Обычно на такие сборища должны пребывать только главенствующий на территории страны вожак всех стай, но, я бы сказал, здесь случай отдельный.… Впрочем, в этой вашей клыкастой братии порядков как таковых толком и нет.

– А Ремус тут причем? – спросил Гарри. – Он, конечно, говорил, что занимается поисками этих самых стай, но он же вроде бы «рядовой» представитель нашей клыкастой общности.

– Люпина буквально этим же летом избрали Шаманом при Вожде Британских кланов. Увы, только самого Вождя как такового нет, поэтому в Совет и созываются вожаки всех стай.

– Как, наверное, Грэйбек бесится, что Люпин выше его по рангу… – фыркнул Уизли.

– Напоминаю, Рональд, да и Поттер вам подтвердит, что ни рангов, ни четко установленных порядков у оборотней нет. Прав и, соответственно – главенствует, тот, кто сильнее. А Фенрир уже не первый год пытается пробиться в Вожди всех стай Британии.

– А где собирается нынешний Совет? – тихонько поинтересовалась Блэйз, мышкой притаившаяся за широкой спиной Малфоя и старавшаяся лишний раз на глаза никому не попадаться.

– В Будапеште, если вам так интересно, мисс Забини, и если это, наконец, меня избавит от расспросов. – Снейп остановился перед каменной горгульей, охранявшей вход в кабинет директора. – Пароль требуется?

Горгулья заглянула ему за спину и критическим взглядом обозрела четверокурсников. Что-то прикинув в своем каменном мозгу, она отрицательно покачала головой и сама отползла в сторону вместе с постаментом.

– В принципе, это все объясняет, – вздохнул раздосадованный Поттер, в глубине души надеявшийся на скорую встречу с крестным. – На Совете Старейшин такие меры безопасности предпринимают, что Министерству даже и не снилось…

– М-да? – неопределенно промямлил Драко, большую часть разговора тихонько о чем-то шептавшийся с Блэйз.

– Огораживают защитными чарами, настроенными на кровь, определенную территорию, за пределы которой участникам Совета в течение нескольких недель, пока происходит все это собрание, выходить запрещается.

– Так полнолуние же на носу! Как они там общаться-то будут? – удивился Рон.

– А именно так и будут, – пожал плечами Гарольд, следом за всеми поднимаясь по витой лесенке к директорскому кабинету. – Это же Совет оборотней. Там насущные проблемы будут решать между собой Звери.

– Так, Поттер, в виду вашей, скажем так, маловменяемости в преддверие наступающих событий, постарайтесь держать себя в руках и не бросайтесь, лязгая зубами, на Грюма. Он этого не оценит, – посоветовал Зельевар, первым заходя к Дамблдору.

А педагогическое собрание у вышеозначенного директора уже шло полным ходом. У самых дверей на обычной деревянной табуретке с крайне расстроенным видом восседал Хагрид, еще с прошлого года ставший членом почетного преподавательского коллектива. О чем-то переговаривались Спраут и Флитвик, к которым вскоре присоединилась и Вектор. Практически напротив директорского стола, выпрямившись в кресле, сидела непривычно бледная и до крайности возмущенная МакГонагалл с которой остервенело переругивался Аластор Грюм. Разнимала их (или напротив – раззадоривала) Бабблинг. Скромно ютились у окна Барбейдж с Синистрой. Где-то в своих призрачных облаках витал Бинс, да и остальные преподаватели присутствовали больше в качестве зрителей, чем непосредственных участников спора. Вошедшему Снейпу коллеги сдержанно кивнули и даже освободили место в первых рядах – дабы удобнее было созерцать весь этот спектакль. Виновников же случившегося отправили прямо «на ковер» – к директорскому столу, под самый крючковатый нос Их Светлейшеству и под «очи ясные» Их Бдительности.

– Аластор, упокойся. Еще раз повторяю, я понимаю ситуацию в таком ключе: да, в учебном плане на этот год ты вполне четко обозначил уроки для тренировок по противостоянию подавляющим волю чарам. Но, будь так любезен, самолично мне ткни пальцем в ту строчку, где указано, что использоваться должны Непростительные, – медленно и с расстановкой произнес Альбус Дамблдор, скрестив руки на груди. Да и вообще, особенно радостным или хотя бы привычно-благодушно-спокойным он не выглядел. Искристые голубые глаза директора Хогвартса смотрели на Грюма поверх очков-половинок холодно и колюче. Тот негативный настрой чувствовал, внутренне ежился, а внешне только распалялся сильнее. – Существует не один десяток чар, равных по свойствам Империусу и разрешенных для применения потому, что сами они куда слабее и следы их воздействия очень легко определить. Обычно, именно их для тренировок на вырабатываемость иммунитета к чарам подчинения и используют. Но ты, Мерлин знает почему, выбрал Империус. И мне, учитывая, что я ни сном, ни духом не был посвящен в твои грандиозные планы, было очень странно услышать, что ты сообщил ученикам (цитирую практически дословно): «Мы с профессором Дамблдором хотим, чтобы вы узнали всю опасность этих чар на собственных шкурах». Как тебя понимать, Аластор?

– Мы здесь не учебную программу обсуждаем, – попытался сменить тему разговора Грюм, – а вопиющее безобразие со стороны этих слизеринских гаденышей! – он указал пальцем на вполне спокойно стоявших перед директором «гаденышей», которые о таковом своем качестве даже и не подозревали. Даже Блэйз, явственно ощущая себя под защитой Драко Малфоя, не особенно-то и дрожала перед «суровым ликом справедливости».

– Грюм, повежливее здесь, – не преминул вставить словцо Снейп, и тут же был удостоен короткого и очень недружелюбного взгляда бешено вращающегося глаза Главы Аврориата.

– Ошибаешься, Аластор, обсуждаем мы здесь всю цепь событий, приведших к этому вопиющему безобразию. А мне все меньше и меньше кажется, что таковое вообще имело место быть, – бесконечное терпение в голосе Дамблдора уже едва-едва прослеживалось. На место ему приходила раздражение. Масла в огонь подливал и нервно вышагивавший по директорскому столу Фоукс, периодически осыпавший искрами стоящего рядом Грюма. – И моя, как ты очень любишь в последнее время выражаться, предвзятость не имеет к этому никакого отношения.

– Эти трое мне урок сорвали, Альбус, – рыкнул Грозный Глаз.

– Значит не лучший из тебя преподаватель, профессор Грюм, – холодно прокомментировала Бабблинг, демонстративно отходя к окну и отворачиваясь.

Тот на ее высказывание зло сверкнул глазами и продолжил:

– Более того, они не только сами демонстративно ушли с занятий, но и половину группы с собой увели. Как мне это понимать?

– Все происходило исключительно по правилам, – проскрипел откуда-то с потолка Бинс, в старших курсах помимо Истории Магии преподававший и основы Магического Права. – Применение Непростительных в учебных целях уже имело место быть и строго оговорено законодательством. Любой студент, будь то ученик школы магии или абитуриент одного из факультетов Аврориата, имеет полное право согласиться или отказаться от применения к нему Первого Непростительного Империус, имеет полное право отказаться от использования Второго Непростительного Круциатус, а так же подать жалобу в Визенгамот на предложившего применить его…

– Да-да, Процеллиус, благодарю тебя, мы поняли, – прервал его Дамблдор, поскольку Бинс явно собирался разразиться целой лекцией на тему оговорок к применению Непростительных Заклятий. – По-моему, здесь все яснее ясного. Или что-то не так, Аластор?

– Альбус, я с магическим законодательством знаком ничуть не хуже, – фыркнул Грюм, – и сам прекрасно помню эту статью. А заодно и хорошо помню, как, в какой форме и в сопровождение чего подается отказ от участия в тренировках с использованием Непростительных чар.

– А, по-моему, ты что-то забыл, и никаких дополнительных форм, кроме устной, не требуется, – холодно процедил директор Хогвартса. – И насколько я помню, именно ты добился того, чтобы перед поступлением в Аврориат будущие студенты подписывали документ, согласно которому они позволяли в целях тренировки использовать на себе все Непростительные, вплоть до Заклятия Смерти. Так вот, Аластор, здесь не Аврориат! – Дамблдор поднялся с кресла и с высоты своего роста (а приходился он, скажем прямо, повыше Грюма) уставился на «оппонента».

– Именно! Здесь школа, где ученики обязаны получить причитающийся им базис знаний! – Грозный Глаз так просто сдаваться не собирался. – И ты же почему-то не прекословишь, когда Снейп травит учеников каким-нибудь очередным ядом?

– Это не лучшая аналогия, Грюм, – непроницаемую маску спокойствия хогвартского зельевара пробить не так-то уж и просто. Тем более, это задача непосильная для человека, подобного Главе Аврориата. – Еще не было случая, чтобы на моих уроках ученик отравился ядом, потому что я приказал ему продегустировать собственное варево. Куда чаще, увы, происходят досадные ошибки. И случаются они у ротозеев, не способных сосредоточиться на четко выверенной последовательности действий. В рамках школьной программы, чтобы ты был в курсе, высшие яды, которые ты так любезно приравнял к Непростительным, даются только на шестом курсе в сокращенном объеме. И еще раз на седьмом – перед подготовкой к ЖАБА.

– Да ты целый серпентарий на груди пригрел, Альбус! – расхохотался аврор. – И всем им ты потакаешь, с упоением и блаженством за себя такого доброго и всепрощающего! Видя в людях исключительно хорошее, даже там, где его совершенно нет, ты частенько забываешь, что змеюка змеюке – рознь. И эти трое тому пример – большего попустительства никчемным капризам не вышколенной в свое время детворы я еще не видел!

– Я никому не потворствую, как ты выражаешься, больше, чем он сам того заслуживает, – отрезал директор. – Если человек действительно талантлив в чем-то…

– Ничего подобного, не отговаривайся! Эта компания тут из тебя веревки вьет!

– Прошу прощения? – Дамблдор так и не сел обратно. Более того, теперь он, опираясь руками о столешницу, угрожающе нависал на Грюмом.

– Чушь! – воскликнула Минерва МакГонагалл. – Все, что я здесь слышала за последние двадцать минут, не имеет под собой никаких оснований и является наибольшей чушью из всего, что я когда-либо слышала в своей жизни!

– Аластор, насколько я помню, в школу на должность преподавателя Защиты от Темных Сил тебя пригласили с твоего же желания и с учетом того факта, что ты хотел лично контролировать деятельность авроров в школе.

– Это так, однако, я не собираюсь терпеть подобное пренебрежение к себе со стороны этих мальцов, – четверокурсники на протяжении всего диалога молча стояли перед директором, предпочитая вставить свое веское слово, когда эта баталия с уже известным концом завершится. – Опять скажешь, «ничего подобного»? А то, что эти трое первого сентября куда-то увели первокурсников и решили им якобы экскурсию по школе устроить, не в счет? А что тут Поттер круглый год вытворяет – тоже ерунда? И все у тебя под носом, Альбус!

– Насколько я помню, «ежегодные выкрутасы мистера Поттера» являются вынужденным следствием абсолютного бездействия твоих же авроров! – громко произнес директор Хогвартса.

– Предположим, о первокурсниках вы заговорили зря, – голос повысила и МакГонагалл. – Детей никто никуда не уводил – из-за моего продолжительного отсутствия они сами решили пройтись по замку. Мистер Поттер же со своими друзьями вовремя появились и прогнали Пивза, а он, если вы вспомните свой собственный школьный опыт, способен причинить крупные неприятности даже опытным магам.

– А где же вы пребывали, Минерва, когда Поттер якобы спасал первокурсников от Пивза? – ощерился Грюм, не находя среди других преподавателей поддержки. – Почему вы, ответственная за них, находились в совершенно постороннем месте?

– А потому, Аластор Грюм, – тонко воскликнула декан Гриффиндора, поднимаясь с кресла. Впервые на глазах у изумленных слизеринцев-четверокурсников ее доводили до такого состояния. – Что меня отправили встретить и провести в Большой Зал ваш отряд, который не прибыл во время! А вас где, извольте узнать, носило больше часа?

– Отлично, – глухо процедил Грозный Глаз. – Превосходно. Я так понимаю, что этому маленькому паразиту потакает весь Хогвартс?

– Аластор, еще раз говорю тебе, нет никакого фаворитизма, – Дамблдор опустился на свое место, холодное пламя в его глазах, свидетельствующее о крайней степени недовольства окружающими, угасло. – Я же, к примеру, не попеняю тебе излишне фаворитическое отношение к Джереми, как в свое время, когда ты поддерживал Джеймса, я и слова поперек не говорил. А теперь мы созерцаем результаты этой вседозволенности.

– В том-то все и дело, Альбус. Заняты мы одним и тем же, ты и сам это только что признал, только вот ты не тех поддерживаешь, – зло ухмыльнулся Грюм, – и не тех опекаешь. Этот мальчишка, Эванс… Я кажется тебя понял.… Помнишь такого мальчика, Тома Риддла? Уж не пытаешься ли ты взрастить подобие ему, чтобы потом с триумфом всех возвратить в лоно Света? Не оправдаться ли за все свои грехи хочешь? Смотри, Альбус, дождешься же еще одной ошибки на своем счету.

Воздух ощутимо потяжелел. Несмотря на яркое солнце на улице, показавшееся после проливного дождя, в кабинете будто бы стало темнее. Тени, отбрасываемые шкафами и различными безделушками, которыми были забиты все горизонтальные поверхности комнаты, словно ожили, густея, удлиняясь и едва различимо шелестя. Дамблдор не стал снова подниматься со своего трона-кресла. Напротив, он откинулся на спинку и с нескрываемым интересом уставился на Грюма. Глаза хогвартского директора горели колдовским огнем, по-настоящему жутким и пугающим. Пожалуй, именно так он мог смотреть лет сорок назад на посмевшего поднять против него палочку Грин-де-Вальда. Теперь же дрожь известнейшего из авроров была уже отлично различима для глаза, как, впрочем, и всех остальных преподавателей. Гарольду, несмотря на давний срок отлично помнящему эффект действия чар «истинного зрения» на какую-то секунду показалось, будто он снова вернулся на полтора года назад и перед ним в центре столба темного, уже недоброго, потрескивающего пламени сидит нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Хотя сам он священного трепета не испытывал, и даже ощутил, как подобрались за его спиной Рон и Драко, а последний и вовсе в обороняющем жесте загораживает Блэйз.

Они были практически на равных. Магия против магии. В ту краткую секунду, когда глаза Белого Генерала, бывшего когда-то давно сосредоточием силы Света, скользнули по еще толком не оперившейся Триаде, в груди Поттера будто бы сжалась невидимая пружина, в любую секунду готовая снова распрямиться и оборонить. Или ударить в ответ. Угроза от старшего, но отнюдь еще не старого мага исходила нешуточная. Задребезжали стекла шкафов-витрин. Но было внутри какое-то странное чувство, четкая уверенность, что стоит только Белому Генералу обозначить свою атаку, стоит только помыслить о ней, и он проиграет, мгновенно и бесповоротно, как проиграл когда-то другой маг, и еще десятки до них. И не только потому, что тягаться с магом Атаки, находящимся в своей стихии, смерти подобно. Была и другая причина – старинный, поросший мхом и окутанный пылью запрет. Какой запрет? На что?

Дамблдор медленно перевел взгляд на Грозного Глаза Грюма и вполне миролюбиво улыбнулся. Только злобное, остервенело мятущееся пламя в его глазах, выдающее нетерпение мага и его желание битвы, исказило улыбку в гримасу.

– Не беспокойся, Аластор, я не повторяю одних и тех же ошибок два раза, – чистейший яд в голосе, липкий, тягучий, обволакивающий, неимоверно тяжелый. Как долгий многоступенчатый ритуал Древней Магии, такой же насквозь пропитанный дыханием чего-то мертвого, давно ушедшего, но все еще грозного и способного на большие разрушения.

– Альбус, что… – слабым голосом начала МакГонагалл. Видела ли она то же, что и Триада? Или хитрейшая, тончайшая магия тени, не практикуемая вот уже полсотни лет, непроглядной пеленой застелила ей глаза, проникла в самую глубь и исказила видение?

– Сегодня никого не исключат, – спокойно, уверенно и неоспоримо. – Имеющаяся на данный момент ситуация признана результатом твоих ошибочных действий, Аластор. Четвертый курс Слизерина отныне имеет полное право проходить курс обучения Защите от Темных Искусств в той форме и с тем преподавателем, которые они сами сочтут нужным. Экзамен у них будет принимать декан факультета, и его вердикт будет беспристрастен, – еще одно образ-видение. Уже нет директорского кабинета в древнем английском замке. Где-то невообразимо далеко и непередаваемо давно, в центре огромной залы, в резном каменном троне на возвышении сидит чародей в непривычной, не подходящей для этого места и эпохи черной… нет, еще не существует мантий, есть только богато изукрашенные серебряной нитью, тяжелые и невыносимо жаркие хламиды. По традиции завязаны глаза особой лентой, чтобы соблюсти беспристрастность. Весы в руках мага склоняются то в одну сторону, то в другую. Прав будет тот, за кем правда.

Но видение недолговечно. Еще два испуганных вздоха, и участники собрания снова в директорском кабинете, а вынесший свой вердикт Дамблдор утомленно поглядывает на все это честное собрание.

– Северус, позаботься, пожалуйста, чтобы вопрос с Защитой от Темных Сил был решен, – попросил он, устало прикрыв глаза. Демонстрация сил измотала его. – Не хотелось бы, чтобы четвертый курс твоего факультета отстал по программе – год и без того будет напряженным. Что ж, пожалуй, завершим наше сегодняшнее заседание. Все свободны, можете пойти и наконец-то пообедать, – с улыбкой добавил он. – А молодых людей я попросил бы задержаться. Ненадолго, уверяю вас – только обмолвиться парой слов по поводу вашего поведения.

– Профессор Дамблдор… – начал Хагрид, на фоне общего облегчения после этой фразы засомневавшийся в благополучном исходе. – Они, эта, ведь…

– Хагрид, все будет в порядке. Максимум, что светит этим студентам – мое старческое дребезжание в течение еще минут пяти.

Подозрительно глянув на директора, полувеликан со вздохом вышел из кабинета следом за «обрадованным» новым занятием в лице разбирательств с курсом ЗоТИ Снейпом. Тихонько выползали один за другим и остальные профессора, испуганно и недоуменно переглядываясь, боясь даже словом лишним обмолвиться об увиденном. Последним местом словесных баталий оставил Грюм, крайне недовольный исходом событий.

– П-профессор? – робко позвала Блэйз. Ее, после испытанного в кабинете директора, проняло так, как не пробирало до самых косточек уже давно.

– Мы тоже пойдем, с вашего разрешения, профессор, – Малфой-младший совершенно ненавязчивым жестом обнял растерянную девочку за плечи и повел к дверям. – Вы уж тут как-нибудь без меня пожалуйста…

– Да-да, мистер Малфой, можете идти, друзья вам позже все передадут, – в отсутствие лишних свидетелей директор позволил себе вольготно развалиться в кресле и снял очки. – Ох, кто бы мог подумать, что остался еще порох в пороховницах! – прокомментировал он секундой позже.

– Профессор, а что это все-таки было? – поинтересовался Рон, усаживаясь в одно из опустевших кресел.

– Юность решил помянуть. Не вовремя, правда, – признал тот. – Да, помнит еще кровь боевые подвиги, помнит и покоя не дает. Вот и вырвалось совершенно невольно. Староват я стал, плохо уже себя держу.

– Ну, я бы не сказал, – скептически протянул Гарольд, в последнее время взявший моду по отношению к директору никаких излишних сантиментов и совершенно бесполезного временами почтения не выказывать. – Действительно, больше походило на древнюю магию.

– Да, в общем, мои собственные, скажем так, остатки, вкупе с кое какими наработками, – пояснил Дамблдор. – В некотором роде это можно назвать случайным прорывом. Еще бегущая в жилах магия Триады. Занятно, прямо скажу, занятно вышло, я даже и не думал, что до сих пор способен магию теней использовать.… А оказалось очень к месту – подозреваю, не будь ее, присутствующих ожидал бы шок. Ну, или просто не очень приятные впечатления.

– Они ведь видели что-то иное? – в кресле устроился и Поттер, для дела, правда, послонявшись сначала по кабинету. – Никаких столбов дыма и пламени, демонически горящих глаз и прочей атрибутики Темных…

– Я, конечно, специально чего-либо не придумывал… Наверняка нечто в духе нимба над головой и неземного света за плечами, – пожал плечами Дамблдор, материализуя перед собой взмахом палочки поднос с чаем. В огромную чашку-бидон в лучших традициях хагридовской чайной посуды ухнулась сразу едва ли не половина сахарницы. – На крылья за спиной я уж не посягал.… Изматывает очень, знаете ли, – извиняющим тоном добавил он, приметив, каким взглядом проводили ополовинившуюся сахарницу рассевшиеся по креслам слизеринцы. – Итак, а теперь мне очень хотелось бы узнать, что послужило причиной сегодняшнему грандиозному выступлению против Аластора?

– От него исходил запах Грэйбека, – ответствовал Гарри и тут же добавил, дабы расставить все точки над i: – Профессор Снейп нам уже сообщил про Совет Старейшин, но я все равно считаю, что здесь что-то не так. Чисто теоретически, при постоянном контакте подобный запах держаться может очень долго, если не вообще въедается на совсем.

– К тому же, Драко жаловался, что в присутствие Грюма его тянет куда-нибудь срочно свалить. И он, сам того не контролируя, почему-то хватается за амулет, – сообщил Рон. – По-моему, это уже показатель того, что не все в порядке.

– М-да? – рассеяно отозвался директор, потягивая чай. – То есть, вы считаете, что Аластор Грюм – это вовсе не Аластор Грюм, а, скажем, некая вариация на Квириуса Квиррела?

– Ну, я бы не сказал, – возразил Гарольд. – Ручаюсь, будь здесь такой же трюк с Волан-де-Мортом, торчащим из затылка, я бы это учуял. А тут только Грэйбек.

– Ну и насколько силен запах? И, можно ли поточнее, сколько он держится?

– Точно сказать не могу – я особенно не принюхивался. Да и вообще, у меня перед полнолунием обоняние обостряется, а так я мог бы даже и не почувствовать.… Тут больше подходит мысль о том, что запах действительно въелся.

– Но тогда полная белиберда выходит, – признался Уизли, старательно пытавшийся обмозговать полученные данные и атаковавший проблемы со всех сторон. Занимался он этим, похоже, в одиночку – Дамблдор после триумфальной демонстрации сил витал где-то в дальних слоях астрала и спускаться на грешную землю категорически не желал. – Драко говорил, что подобная «реакция» на присутствие Грозного Глаза у него не каждый раз случается.

– Ситуация выходит неприятная… – излишне меланхолично для констатации такого неприятного положения дел сказал директор. – Признаюсь, что грешным делом и сам я буквально только что был свидетелем интереснейшего зрелища.… Впрочем, я никогда не питал иллюзий по поводу излишней светлости и святости Аластора, – пробормотал он.