Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 75 страниц)

– Именно. Под прикрытием пекарни это делать было не так удобно, как с мясной лавкой… в некотором роде. Но тут уж как повезло, – Отражение пожало плечами. – И ты как хочешь, конечно, а лично я собираюсь выпить горячего чая. С мясным рулетом, – оно неприятно ухмыльнулось, заметив, как передернуло Поттера. – Предлагаю присоединиться. Чисто самого ритуала ради, потому что ты помнишь мою ремарку по поводу еды, да?

Гарольд даже ответить не успел: пространство вокруг снова изменилось. На этот раз, как ни странно, на хорошо знакомую кухню в доме семейства Уизли.

– Мне просто это место понравилось, – объяснило свой выбор Отражение. – И до того, как Фред с Джорджем все разнесли, и после. Уютно. И вообще, я маленькие пространства люблю. Парадокс, да? – оно странно передернуло плечами.

– Почему ты меня постоянно переспрашиваешь? – поинтересовался Гарольд, отряхивая чемпионскую мантию, ставшую ему к этому времени уже ощутимо великоватой, и собирая с пола осколки флакончика от Оборотного зелья.

Мысленно, он себе напомнил перед уходом обязательно склянку восстановить. Грех не воспользоваться предложением зелье в него вернуть – надо же будет как-то по окончании Турнира со всем разбираться.

Волшебную палочку Гарри переложил в карман мантии.

– Говорю же, давно никого не было, – Отражение знакомым – ну конечно знакомым! его собственным же! – жестом потерло лоб.

И, неспешно проведя кончиками пальцев по неровной поверхности стола – почетный хэндмэйд имени Артура Уизли, увлекшегося тогда столярным делом «по-маггловски» – тихо произнесло:

– Здесь чудовищно скучно в одиночестве.

– Погоди-ка, но разве… – Гарри уже начал кое о чем догадываться.

– Чай же тут? – приподнявшись на носки, Отражение заглянуло в верхний ящик старенького кухонного гарнитура. – Нет, не тут. А где?

Поттер только развел руками.

– Значит, и я не знаю, – разочарованно подытожило Отражение. – Ну ладно, тогда сыграем нечестно.

На столе материализовался поднос с чайным сервизом и выложенным на большое белое блюдо рулетом. Отражение разлило им чай по чашкам.

– Хотя самим, конечно, было бы в разы интереснее, – вздохнуло оно, садясь за стол и пододвигая к себе чашку. – Но если уж «от» и «до» не получается по правилам отыграть, то нет смысла и пытаться. Рулет порезать? – предложило оно.

– Нет, спасибо, – Гарольд уселся напротив.

– Ладно, об основном «материале» Фарринера ты догадался… Причем, знаешь, самое странное, что они ведь сами все соглашались, – сделав глоток из своей чашки, меланхолично протянуло Отражение. – Представляешь? Сами. Как только слышали о вакцине или о возможности где-то переждать эпидемию, лезли сами. Даже заставлять не пришлось никого. А про магглов вообще и речи не было – отгонять приходилось, – оно вздохнуло и снова сделало глоток. – Хотя это тогда для меня странным было, точнее – для Ферринера. Теперь – нет.

Короткая, почти незаметная оговорка только утвердила Гарри в его догадках.

– А знаешь, сколько проблем было? – внезапно оживилось Отражение. – Например, люди не всегда возвращались обратно, хотя это было не в пример легче, чем сейчас, – оно гадко ухмыльнулось. Гарри скривился, наблюдая такое на своем лице. – Тогда не было меня, и все, что требовалось – найти внутреннее зеркало. Но некоторым хватало воли – или безволия, как посмотреть, и даже безумия – пытаться остаться здесь. Слабая людская психика, чего хотеть… И это же, кстати, приводило к тому, что число пропавших без вести росло. Ты же понимаешь, что Фарринер во имя своего спасения не мелочился? Он не один десяток угробил на одни только конечные эксперименты с переходами. Нет, все было понятно: эпидемия бушевала, людишки мерли как мухи, – у Отражения на лице снова мелькнула та мерзкая ухмылка. – Да и Фарринер старался подбирать не совсем уж больных и психов, – оно задумчиво крутануло блюдо с рулетом на подносе. – В общем, попался Томас. Сам подумай: лекарства адекватного все нет, выхода не предвиделось, дети его, оставшиеся после жены, тоже заразились. На службе его к тому времени уже подозревали, правда, не в том: в связях с голландскими магами, с Умертвием, с французами… да с кем угодно. У этих параноиков какие только версии не водились! – Отражение фыркнуло. – Только когда его с помпой и фанфарами брать пришли, Фарринер схватил детей, прихватил книги со свитками и… ты понимаешь, бежать-то некуда больше. А эти придурки решили, что он в портал пригнул! И сиганули следом! – оно звонко расхохоталось, как будто в жизни, если тут вообще было применимо такое понятие, не слышало шутки лучше. – Короче говоря, они все оказались здесь. И магический контур, сделанный Фарринером, замкнулся на нем же – как на создателе. И так появился я, – скромно закончило Отражение.

И отхлебнуло еще чаю.

– Знаешь, это было очень интересно – осознавать себя, – продолжило оно некоторое время спустя, рассматривая свои – Гарольда – руки. – Квинтэссенция вложенных в это пространство сознаний. А хочешь, покажу как это было? Прочувствуешь на себе. Это здорово, честно! Круче, чем смерть, – с энтузиазмом предложило оно.

Поттеру сразу вспомнилась третья загадка сфинкса.

– Обойдусь. Не думаю, что мне нужен такой опыт, – он покачал головой.

– Ну как хочешь, – Отражение явно обиделось. – Просто поделиться хотелось. Между прочим, я не каждому такое предлагаю. Впрочем, тебе-то все равно… – оно примолкло, смеривая Гарри пытливым взглядом, а потом просто махнуло рукой и, отрезав кусок рулета побольше, набило им рот.

– А что было дальше? После того, как Фарринер замкнул контур? – спросил Гарри.

– А дальше началась большая скука, – сделав мощное глотательное движение и отхлебнув еще чаю, призналось Отражение. – Был пожар – кто-то разбил масляную лампу, когда за Томасом всей толпой ломанулись. Все выгорело. И никому даже в голову не пришло меня спасать! – оно фыркнуло в чашку, обдав стол брызгами с чаинками. – Уф, извини, а что не пьешь-то? Эрл-Грей, высший сорт, – оно примиряющее подняло чашку. – Могу и что-нибудь другое, если хочешь…

– Не надо, спасибо, – Поттер торопливо отпил немного из своей чашки, чтобы Отражение удостоверилось, что ему ничего не нужно.

– Так вот, меня достали несколько дней спустя. Магглы-мародеры, ты понимаешь, – продолжило оно после еще одного куска рулета. – Унести не смогли по понятным причинам – нечего было пальцами поверхность мацать. Так продолжалось еще некоторое время с соответствующими последствиями, пока на меня не наткнулся присланный патруль магов правительства. А то у них, видишь ли, все начальство куда-то делось, и магглы регулярно пропадают – и все на одной улице. И пока они не сообразили, в чем дело, пара-тройка тоже успела ко мне попасться. Хоть какое-то разнообразие было… Потом меня забрали в то, что потом реорганизуют в Отдел Тайн. Интересное местечко, кстати, – Отражение довольно зажмурилось. – Они мне обеспечили постоянный приток… гостей. И, соответственно, новостей из внешнего мира. Правда, что самое смешное, до сих пор до истины так и не докопались. Считают, что я некий трансформатор-ретранслятор. И сплавляют мне преступников после поцелуя дементора. Никогда не думал, почему это у вас Азкабан от заключенных не лопнул до сих пор? – насмешливо поинтересовалось оно.

– А как же замкнутая система? И привнесение магии извне? – в тон ему переспросил Гарольд. – Как это ты до сих пор не лопнул, если только магов поглотил?

– А кто сказал, что я их просто так поглощаю? – оно потянулось. – Излучение энергии с поверхности идет ой-ей-ей. И поэтому в Отделе Тайн я работаю зарядником для артефактов. Отсюда и их идея, – Отражение прыснуло. – Нормально, да?

– Погоди-погоди, все те, кого ты поглотил, они…

– Они живы. Или мертвы. Смотря, как сами захотели, – оно пожало плечами и поднялось.

Комната мгновенно изменилась: исчезли плита с кухонным гарнитуром, и распахнутая дверь в гостиную закрылась. Потолок исчез, а стены раздались вширь и ввысь, уходя далеко вверх.

И на них рядами, через равное расстояние друг от друга, возникли двери. Самые разнообразные: из дерева, металла, стекла или пластика. Или всего сразу. Некоторые вообще были просто ширмами или занавесочками. С самыми разнообразными узорами и разных цветов. С различными ручками – от резных львиных голов до простых металлических «крючочков», чтобы быстро подцепить и распахнуть.

– Они все здесь. Ну, большинство, – Отражение развело руки в стороны.

Гарри, оставшийся сидеть за столом в центре уже огромной залы, выпустил чашку из руки.

Пола она так и не достигла. Как и не разлился чай.

– Они хотели жить дальше и, в благодарность за то, что я смог прожить все вместе с ними еще раз, это желание реализовано. Я создал для каждого продолжение его жизни. Такое, какое он хочет – вырезать весь район и жить посреди моровой свалки трупов или стать Министром Магии и править Британией. Или сделать величайшее открытие в маггловской науке. Или встретиться с погибшей семьей. На любой вкус.

– А те, кто не захотел?

– Ушли, – Отражение пожало плечами и отвернулось к той стене, возле которой находилось, разглядывая ряд дверей на ней. – Перешли в чистую энергию. Я никого насильно не заставляю. И в качестве благодарность за воспоминания, которыми со мной поделились, готов выполнить любое желание. В рамках разумного, естественно. Иногда даже – отпустить наружу, в реальный мир. Если мне кажется, что это будет выгодным вложением, и когда человек снова вернется ко мне – а вы всегда возвращаетесь, поверь, Поттер – я увижу еще больше интересных воспоминаний. И проживу еще больше.

– Ты проживаешь чужие воспоминания, так? – тихо просил Гарольд, склонив голову набок.

– Верно, – так же тихо отозвалось Отражение, не поворачиваясь к нему. – Мне скучно, а это – единственное развлечение. Потому что, несмотря на то, что снаружи время фактически остановилось, для меня оно тоже есть. И тянется чудовищно медленно.

– Так почему бы не попросить разбить тебя, если все так плохо?

– А я не говорил, что плохо, – оно посмотрело на Гарри через плечо. – Просто большую часть времени – скучно. Знаешь, я могу в подробностях продемонстрировать пять тысяч семьсот четыре способа съесть одну и ту же овсянку на один и тот же завтрак, но для тебя, Поттер, это чудовищно утомительно и не так интересно. Ты просто плохо представляешь, в чем эта ценность. А я слишком ценен, чтобы просто взять и разбить только потому, что меня заела скука. Представь, сколько во мне жизней, а?

– Совсем не представляю, – с дрожью в голосе ответил Гарри. – И не собираюсь.

Это уже было слишком. Слишком много информации, слишком много невероятного – того, что даже в Магический Мир, в котором возможно было практически все, не вписывалось.

Вообще – слишком много.

– Ты говорил, что отпустишь меня. Каковы условия? – продолжил он, поднимаясь из-за стола.

– А не хочешь посмотреть…? – Отражение взмахнуло рукой, указывая на ряд дверей перед собой.

– Нет, – отрицательно мотнул головой Поттер.

– Как знаешь, – Отражение вздохнуло и взъерошило волосы себе на затылке, в точности повторяя жест Гарри. – По большому счету, я не имею права с тебя что-то требовать, поскольку, можешь мне поверить, твои воспоминания на фоне большей части того, что мне доставалось последние две-три сотни лет, пиршество. Настоящий подарок. С удовольствием буду пересматривать. Это комплимент, если что, – на всякий случай пояснило оно.

– И?

– И я уверен, что ты все равно вернешься сюда. Если выживешь после сегодняшнего, конечно. Тебе потребуется информация. А она у меня есть. Только у меня. И если выживешь, если догадаешься, как меня найти, а значит, обеспечишь меня потрясающими воспоминаниями, я расскажу все, что ты захочешь узнать.

– Выживу после сегодняшнего? То есть сфинкс в своей загадке говорила не о тебе? – нахмурился Гарольд.

– Нет. Я поглотил того, кто устанавливал меня в лабиринте. Поверь, Поттер, я – далеко не самое страшное, что тебя ждет, – Отражение засунуло руки в карманы брюк. – Я не могу сказать, что именно это будет, но если ты справишься… Обещаю праздник в твою честь, – оно развернулось, широко ухмыляясь.

– То есть ты вот так запросто меня отпускаешь? – подозрительно переспросил тот.

– Не совсем запросто. В конце концов, ты поделился со мной своими воспоминаниями, выслушал мою болтовню… и не бегал все это время кругами, с обезумевшим взглядом и хватаясь за голову.

– Слушай, если я сделал так много, то почему бы тебе не рассказать, что меня ждет? – осторожно начал Гарри. – Это гарантирует мое возвращение.

– Ты не понимаешь, – вздохнуло Отражение. – Самый вкус не в результате, а в процессе. Догадка, озарение, восторг, который она приносит – вот что самое ценное! Я хочу пережить то, каким образом ты выберешься из всего этого. Как догадаешься, что именно делать. И что сделаешь в конце. Вот что важно, – оно ненадолго замолчало. – Но хорошо. Одна маленькая подсказка, чтобы немного повысить твои шансы, если, конечно, сможешь ее использовать с умом. Так вот, меня поставили здесь, чтобы убить тебя. А ты сам… все это время упускал очень важные детали. Тебя водили кругами, Поттер, весь день. Путали, морочили голову. Ты был весь на эмоциях, на нервах, и пропустил – безвозвратно, к сожалению – кое-что жизненно важное. И поэтому придешь к тому, к чему придешь. Но если сумеешь вернуть себе трезвый взгляд на вещи, то мы снова встретимся.

– Тебя установили по приказу Грюма? – прямо спросил Гарри, сжимая в кулаке волшебную палочку.

О да, он прекрасно знал, что голову морочили ему уже давно. И что он сам, как бы ни было противно это признавать, с удовольствием позволял водить себя за нос.

Отражение промолчало.

Что и требовалось доказать.

– Ты говорил с ним так же, как со мной?

– Нет, – оно покачало головой. – О нем и его намереньях я знаю от того, кто меня устанавливал. Послушай, он – тоже не самая главная проблема. Тем более что Грюм нарушил данный ему приказ. Ты нужен для совершенно иного. Для вещи, в моем понимании куда более неприятной, чем смерть. Это все, что я могу сказать.

– Но я в любом случае могу умереть, так?

– Это будет самым верным решением. Самое простое, инстинктивное – самое верное, – странным голосом произнесло Отражение. – Так ты готов уйти, Поттер? Через один поворот тебя ждет Кубок. Соберись.

– Ладно, – Гарри глубоко вздохнул.

– Дверь темного дерева с медной ручкой позади тебя – выход, – Отражение снова повернулось к нижнему ряду дверей перед ним.

Те же, к которым подошел Гарри, разъехались в стороны, оставляя пространство для новой – простой и темной, безо всяких узоров, с маленькой медной ручкой.

Поттер медленно повернул ручку и, когда замок отщелкнулся, открыл дверь. Впереди был лабиринт.

– Удачи, – бросило ему в спину Отражение.

* * *

Гарри вздрогнул, распахнул глаза и дернулся в сторону.

Факелы чадили нещадно, и впереди виднелся только один поворот. Шестой по-счету. Самый последний.

Его занесло в какую-то совершенно несусветную ловушку. Скорее всего, даже психологического толка, поскольку такого бреда в реальности… быть не могло вообще.

И похоже, на этот раз авроры действительно перегнули палку, потому что такие штучки и близко не стоят с внеплановым озверением драконов и проснувшейся в конце зимы стаей гриндиолу. Это действительно серьезно – подобных вещей на турнире не должно было быть. Во всяком случае, в просвещенный двадцатый век магии и технологий. Не средневековье, чтобы на Чемпионов сначала василисков натравливали, а потом мозги потрошили в прямом и переносном смыслах.

И навряд ли Фадж мог дать разрешение на нечто подобное, учитывая плачевность перспектив при нынешней внешней политике Министерства. С другой стороны, Министр-то мог и не знать ничего. Ему можно, ему прощалось – Фадж же, что с него брать? А вот недогляд со стороны других, куда как более весомых и значимых инстанций, настораживал.

Грюм бы просто так по ложному пути не пустил – вопрос безопасности Джереми стоял ребром, спасибо их больному на всю голову папаше и совершенно покорной Дамблдоровой воле, когда это никак не надо, мамочке. Значит, и он не был в курсе, что за ловушки ждут Гарри.

Это если не обращать внимания на тот бред, который под действием психической магии – ну наверняка что-то такое было, иначе никак просто – долго и со вкусом мерещился Поттеру. И если позабыть о том, что весь первый триместр они с Драко и Роном как ужаленные бегали с идеей Грюма-предателя.

Вот, небось, и всплыло-то оно, когда Поттер полез в ловушку с психомагией – из чары подсознания образов понадергали и отправили обратно владельцу с горячим приветом.

Так, положим, Грозный Глаз не знает, что творится в головах авроров из отряда «Мантикора». И тоже оказался не в курсе того, что те совместно с министерскими наваяли в лабиринте, а честно указал самый короткий путь. И, положим, он даже наплевал на то, что они с Гарри друг друга на дух не переносят.

Все во имя безопасности братца-Джереми, само собой.

Тогда что же получается? С Фаджа спросу нет, Грюм проморгал, и кто остается в сухом остатке? Дамблдор?

И как он мог не знать, что творится? И что будет в лабиринте. Организаторы должны были все заранее согласовывать, и ловушки такого уровня – тоже, потому что все-таки уровень опасности совершенно иной, чем, например, даже в обычных дезориентационных чарах.

Гарольд, когда готовился к своему предполагаемому участию в третьем туре (тогда еще чисто для подстраховки) даже не рассматривал возможности того, что могут поставить психочары – это все в Азкабане с защитой балуются, эксперименты ставят и вплетают жуть всякую в щиты. Да еще авроры практикуются в облавах. Там-то как раз и оно: навести ворох чар на целую территорию, и как ступит кто, унесет его в глубины подсознания – глючить далеко, глубоко и надолго.

Кстати о «надолго». Следовало поторапливаться, потому что пробыл в ловушке Поттер, судя по тому, что как минимум руки у него уже не походили на мозолистые Крамовы лапищи, преизрядно.

И как только выбраться-то сумел вообще…

Гарри на всякий случай пошарил под ногами в песке – он помнил, что, когда попал в ловушку, что-то прямо перед ним разбилось. Но осколков нигде не было. И магических следов, как оказалось после проверки, тоже. Вообще ничего.

Не то, чтобы это было так уж и странно – звук бьющегося стекла мог быть сигналом о срабатывании чар. Такое тоже случалось.

А еще в мыслях стало чище и яснее. И спокойнее как-то. Наверное потому, что после таких бредней уже сам Волан-де-Морт не страшен.

Только все равно не покидало ощущение, что он конкретно упускает что-то из виду. Причем, не только не в первый раз, но и в устрашающих объемах.

Гарри мотнул головой, крепче сжал волшебную палочку и зашагал вперед.

За поворотом оказалось небольшое расширение коридора, к которому выводили еще три других пути. В центре на каменном постаменте возвышался Кубок Турнира.

А из коридора напротив к нему на всех парах несся Джереми.

– Да чтоб тебя! Кубок мой! – крикнул он на бегу. – Я первый!

– Ага, сейчас. Accio, Кубок! – Гарольд взмахнул палочкой.

Что самое странное, чары сработали в обратную сторону – это его дернуло к Кубку. И ручек с разных сторон они с Джереми коснулись одновременно.

И в портал провалились – тоже.

Глава 48. Возрождение Темного Лорда

Они вывалились из портала, каковым оказался Кубок, в густую траву старого кладбища. Судя по пошатнувшимся памятникам, иссеченным трещинами каменным надгробиям и высокой траве, которой заросло все вокруг, никто уже давно за ним не ухаживал.

– Это что вообще было такое? – Джереми, встряхнув головой, сел. – Где мы?

– Мне-то откуда знать, – раздраженно буркнул поднявшийся на ноги Гарольд.

Вокруг стояла неестественная тишина. Ни дуновения ветра, ни шороха листвы старого вяза, проросшего корнями и частью ствола сквозь железную ограду. Видно в сгустившейся темноте было плохо.

– Может это продолжение задания, – вслух подумал Джереми, поднимаясь следом. – Эй, погоди-ка. Оборотное зелье! Почему ты снова стал самим собой?

– Вот черт! – Гарри хлопнул себя по лбу.

Все-таки забыл. И разбитый флакончик, и вытекшее зелье остались там.

Стоп! Так не означает ли это, случаем, что все, что происходило внутри ловушки…

– Смотри, там кто-то есть, – Джереми указал вперед. – Lumos!

– Опусти палочку, придурок! – тут же зашипел на него брат.

Про то, что с освещающих чар потом на боевое заклинание переключаться придется случись что, напоминать было и вовсе странно. И чему только Грюм учил?

Из темноты, сопровождаемый зловещим шелестом высокой травы, к ним вынырнул коротышка в потертой мантии темного цвета. Его лицо успешно скрывал капюшон, а в руках что-то копошилось и подергивалось, старательно спеленатое тряпьем.

Гарри мысленно ругнулся: рассмотреть издалека ничего не удалось, в том числе и кого опасаться больше – свертка или же того, кто его бережно нес на вытянутых руках.

Тем не менее, в фигуре неизвестного мага что-то показалось Гарри смутно знакомым.

– Эй, лучше нам убираться отсюда… Джереми? – он обернулся на коротко вскрикнувшего брата.

Тот, схватившись руками за лоб, с воплем рухнул на четвереньки.

– Добро пожаловать, – прошелестело нечто из свертка в руках коротышки и тут же скомандовало: – Давай, Хвост.

Хвост?

Гарольд резко дернулся в сторону, к ближайшему укрытию в виде небольшой ямы у полуразвалившегося надгробия. А Хвост, приснопамятный Питер Питтегрю, тем временем, подчиняясь приказу, взмахнул волшебной палочкой, освещая пространство вокруг.

Гарри опасался высовываться – в него могли запустить и чем похуже обычного «Оглушителя». Шутки, судя по всему, кончились давно. Еще в лабиринте.

Только деваться все равно некуда, и как-то узнать, что происходит с братом, нужно. Джереми, скуля и завывая от боли, катался по траве, держась за кровоточащий шрам – в ярком свете вспыхнувших над кладбищем маленьких шариков, полыхающих белым огнем, размазанную по его лицу густую, темно-багровую кровь было видно неожиданно четко.

Питтегрю. Кладбище. Кровоточащий шрам.

Кубок откатился далеко в траву, а следом за ним и палочка Джереми – героический идиот, как только наконец-то понадобились все его знания, природный гонор, недюжинная смелость и все прочие наследственные качества Поттеров, оказался совершенно беспомощен.

А Гарри не успел утянуть его в укрытие за собой, о чем уже успел сильно пожалеть.

Хвост-кладбище-шрам. Шрам-кладбище-Хвост-сверток.

Шрам!

– Волан-де-Морт, – скорее утверждая, чем спрашивая, пробормотал Гарри, чувствуя металлический привкус еще-не-ужаса-но-мерзкого-страха во рту.

Вот и доигрались они с Дамблдором, вот и допрыгались.

– Верно, юный Поттер, – отозвался все тот же тихий голос. – Добро пожаловать на церемонию моего возвращения из мира духов.

Темный Лорд был на удивление безмятежен. Хотя о чем ему беспокоиться? Все идет по плану. И даже лучше. Это Гарольд теперь должен ломать голову, изобретая варианты того, что делать и как выкручиваться.

Можно было призвать манящими чарами сначала Джереми, а потом Кубок – чтобы Пожиратели следом не переместились с его помощью. И использовать кольцо-портал. И плевать на палочку этого идиота.

Можно было призвать сначала Кубок, взяться за кольцо и… нет, нельзя, без брата обратной дороги нет.

Можно сразиться с Хвостом, успеть сорвать ритуал, в чем бы он ни заключался, и удрать вместе с братом к Дамблдору. К тому самому Дамблдору, который должен был знать о ловушках в лабиринте и предупредить Гарри. Самый лучший и, чего уж греха таить, сложнореализуемый вариант. Но только он и подходит. Следовательно, вопрос теперь в одном: как?

Как, Мерлин, Моргана и Великие Основатели, как это провернуть?

Шелест травы и надсадный хрип мучающегося от боли Джереми удалялся. Похоже, Хвост куда-то шел и волок того за собой.

Два портала – по-одному на каждого, практически беспройгрышный вариант. Но Гарри замешкался, потерял драгоценное время и теперь Джереми не схватится за Кубок, даже если швырнуть тот заклинанием ему прямо в руки.

Хвост не позволит так просто все закончить.

– Вы собираетесь принести Джереми в жертву? – наугад выкрикнул из своего убежища Гарольд, с трудом удержав себя от порывистого желания высунуться в полный рост.

Тьфу, гриффиндорское наследие, мантикора его за ногу, покоя не дает!

Только в этот раз ошибиться нельзя. Это даже не Белла с Визжащей хижине, приманившая их с Гермионой, как мышек на сыр. И не дневник-воспоминание. И даже не Квиррел.

– Нет, не собираюсь.

И этим Волан-де-Морт поставил старшего из братьев в тупик. Потому что насколько Гарри знал, не существовало в принципе ритуалов воскрешения, способных обойтись без жертвоприношения. Тем более – такого класса, когда объект давно почил и связи его с миром живых носят очень непростой характер. Тут кое-что очень мощное нужно, чтобы все прошло.

Например, чужая жизненная энергия, основа всех основ.

– Можешь безбоязненно выбираться из своего убежища, Гарри Поттер. Твоей смерти нет в моих планах.

«А вот в сфинксовых – есть!», – чуть не ляпнул тот, но вовремя прикусил язык.

Верить таким словам, верить Темному Лорду вообще – это абсурд еще больший, чем то, что привиделось под психическими чарами магической ловушки в лабиринте.

А потом в боку неожиданно кольнуло. И полезший дрожащими руками в карман Гарри обнаружил там осколки флакона из-под Оборотного зелья. При этом ткань кармана оставалась сухой – как если бы склянка разбилась, будучи уже пустой.

Поттеру сразу захотелось сползти поглубже в яму – чью-то раскопанную могилу – и сделать вид, что его тут нет вообще. Иррациональное, незнакомое желание. Последнее «прости» и финальное «прощай» от инстинкта самосохранения, который должен был у него иметься, как и у всякого уважающего себя слизеринца, но глушился гриффндорским бесстрашием (оно же в миру – безрассудство).

Итак, какова диспозиция на данный момент, и что из нее можно выжать для себя?

Кубок далеко. Джереми уволок куда-то Хвост. Они Моргана знает где, и в довершение всего именно сегодня Волан-де-Морт решил возродиться. А Гарри тут валяется в чьих-то полураскопанных костях и представляет, как здорово было бы подремать под пледом на диване у камина в факультетской гостиной.

А еще он целиком и полностью провалил задание Дамблдора. Оберегать брата – в смысле. Потому что живыми они отсюда уйдут вряд ли. Да что там уйти! Едва ли уползти смогут. Причем братец-то ладно, чем Мерлин не шутит – герой же, Мальчик-Который-Выжил, вдруг подфартит неведомая сила?

А кое-кому другому сфинкс недавно предсказал, что этот самый кое-кто сдохнет. Прямо сегодня. И может быть прямо сейчас – как только высунет макушку из-за надежно скрывающего его камня.

Как ни странно, осознание этого факта сработало как, своего рода, маггловский переключатель – щелк, и цепь разомкнулась. И стало… нет, не все равно. Спокойно стало. Как с четким планом в уме, как с надежным прикрытием, как с чьей-то поддержкой.

Как с подкреплением, которое вот-вот придет.

И Гарольд отряхнулся и вылез из могилы.

Хвост маячил где-то в конце заросшей травой аллеи, дожидаясь, пока последний гость присоединится к празднеству по всем уже ставшему известным поводу.

Смешно, но Гарри был совершенно спокоен. Он размеренно шагал навстречу Питтегрю, булькающему на медленном огне котлу и собравшимся в полукруг магам в масках Пожирателей Смерти, чьи размытые силуэты-кляксы выступали из темноты.

Поттера не трясло, и сердце не бухало так, что, казалось, прямо сейчас выскочит и само поползет по траве к Кубку Турнира. Палочка не выскальзывала из мгновенно взмокших и похолодевших рук.

Гарри был спокоен – тем самым уверенным и обреченным спокойствием, которое наступает рано или поздно у смертельно больных магглов, да и магов тоже.

Если все предопределено и известно заранее, зачем ему дергаться лишний раз? Ну убьют и убьют, ну что теперь?

И никаких лишних мыслей.

– Молодец, – одобрил его поведение сверток в руках Хвоста.

Свернувшийся калачиком Джереми мелко вздрагивал и тихонько подвывал у подножия одного из памятников – высоченного каменного креста, иссеченного глубокими трещинами и сколами. Гарольд машинально поднял глаза, скользя взглядом выше.

Мудрое сознание как-то до сих пор хранило от этого. Выключало из области внимания часть картинки. А потом оно устало, сдалось, и он просто увидел.

И Гарри вывернуло наизнанку остатками того, что успел съесть до начала третьего тура, желудочным соком и желчью прямо себе под ноги.

К каменному кресту был привязан Джеймс Поттер. Или то, что им раньше было, судя по верхней половине тела. Что там творилось с нижней – сказать было трудно. Гарри не разглядел сразу, а повторять опыт, уже чувствуя гадостный привкус собственной рвоты во рту, не хотелось.

Но что-то внутри, самое темное и жуткое, сладко замирающее в предвкушении, так и тянуло снова посмотреть на потерявшего связь с реальностью подергивающегося Джереми. Чуть задержаться взглядом на нем, отследить борозды в земле от скребущих ее застывших крючком пальцев, а затем плавно и медленно, чтобы каждую деталь ухватить, поднять взгляд выше.

Недавнего просветления как будто и не было. И спокойствия – тоже.

Один ступор остался. Из разряда не-вижу-зла-не-слышу-зла-не-говорю-о-зле – вдруг пропадет само?

Потому что сколько бы не предсказывали сфинксы смертей, сколько не мерещилась всякая ересь под действием магии, есть определенный предел и человеческому сознанию. Пусть оно и принадлежит магу.

Особенно, если оно принадлежит четырнадцатилетнему магу.

– Полегчало? – хрипло рассмеялась над ухом Беллатрис, фамильярно приобнимая пошатывающегося Гарольда за плечи. – Мы тут уже второй час развлекаемся, пока ждем кое-кого…

Она стянула с лица свою грязно-белую, всю в кровавых разводах маску и попыталась нацепить на Гарри, но он отбил ее руку, и маска отлетела в сторону, куда-то в траву.

– Вот умора-то, – хихикала Лестранж Поттеру прямо в ухо. – Ты представь только! Второ-о-ой ча-а-ас. И кого мы ждем, а? Джереми Поттера? Или Гарри Поттера? А вот и нет!

– Белла, хватит, – приказал из своего вороха тряпок Темный Лорд, и она тут же умолкла.

Почтительно кланяясь, отпустила Гарри, на прощание скользнув испачканной в земле ладонью по его лицу, и попятилась в нестройный полукруг Пожирателей.

Слишком мало их было – явившихся на зов. Похоже, лишь немногие решились, когда Волан-де-Морт действительно призвал их. Но ничего, скоро и остальные подтянутся – как только поймут, что на этот раз дело выгорело. И что примкнуть к предполагаемому победителю лучше заранее. А то вдруг потом не успеют засвидетельствовать свои почтение и верность?