Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 75 страниц)

– Все понятно, не смею более отвлекать Ваше Высочество, – шутливо раскланялся тот и повернулся к Поттеру. – А вообще я не пойму, чего ты так дергаешься? Если возродится Темный Лорд, тебя, в отличие от Джереми Поттера никто линчевать не будет. Даже, думается мне, наоборот, Волан-де-Морт тебя сочтет очень ценным союзником.

– Ага, как же! – скептически хмыкнул Гарольд. – Я ему две попытки возрождения сорвал! И сейчас, между прочим, намереваюсь третьей не дать осуществиться. Ну, это так, к слову, чтобы ты знал мои примерные планы на будущее.

– Ты рисуешь ситуацию слишком мрачными красками. Все можно обставить совершенно по-другому, – доверительно сообщил Маркус.

– Например?

– Ну, то, что мы собираемся сделать (да-да, не удивляйся, я тоже буду участвовать в этой затее) – это не подрывная деятельность, а предупреждение заведомо провальной ситуации. Обстановка такова, что сейчас опасно пытаться проводить какие-либо серьезные черномагические ритуалы – слишком уж серьезно за этим после побега стали следить Министерство и Аврориат, за что, кстати, надо отдать им должное. Так что ничего плохого мы не сделаем. Теперь, что касается уничтожения дневника. Ничего особенного я в этом тоже не вижу – зачем Темному Лорду конкурент? Ему и Дамблдора с Министерством хватает по горло! А тут еще и сильный, амбициозный молодой маг… да вам Волан-де-Морт еще спасибо сказать должен! Так что, видишь, тут ты тоже с пользой для дела поступил. Вот с Философским камнем неувязочка вышла… но, думается мне, и в этом случае можно выкрутиться. Вы же рассказывали, что осколки того магического зеркала, в которое был заключен Камень, остались? Если их собрать вместе, да еще и попытаться воссоздать чары хранилища и расширения пространства, которые на них Дамблдор наложил… может и Камень удастся добыть. А вот, кстати, и отговорка: вы, таким образом, очень ловко его увели прямо из-под носа у нашего директора.

– Дамблдор его уничтожил, – заявил Поттер.

– Это он вам так сказал, – фыркнул Маркус, буквально окрыленный пришедшей ему в голову идеей. – Как он мог уничтожить Философский камень, когда тот находился внутри зеркала, а оно было разбито на куски? Э, нет! Все не так просто!

– Ну ладно, предположим, со мной все ясно, – Гарри решил свернуть со скользкой темы возвращения Философского камня. – И с тобой, дай Мерлин, вроде разобрались. А Дерек-то с Като, я все никак не пойму, с чего за это взялись? Я до сих пор помню, как года два назад, первого сентября, когда нас только что распределили, Катрин заверяла, что на свою мать она ни слухом, ни духом…

– Она сказала только, что воспитывалась без чуткого материнско-отцовского надзора, а о том, чему ее там учили, никто ничего не говорил. А ты сам хорошенько подумай, о чем будет с самого детства слышать дочь знаменитой, иначе не скажешь, четы Лестранжей? Вот и пораскинь мозгами, Поттер, ты как никто другой знаешь, что все начинается именно с детства.

– Больно складно ты все расписываешь, – вздохнул Гарри, устало потирая виски. Разговор получался очень далеким от того, каким он изначально задумывался.

– Что ж поделать? Ты, Поттер, просто главное вовремя сделай правильный выбор, – продолжал свои наставления Маркус. – За других не думай и беспокойся в первую очередь именно за свою голову.

– Что-то я за тобой такого исконно слизеринского хода мыслей раньше не замечал… Флинт, это точно ты?

– Точно-точно, можешь не сомневаться. Просто если я люблю, скажем так, производить на людей несколько… специфическое впечатление, это вовсе не значит, что я на самом деле балагур и каждой бочке затычка.

– Предупреждал меня Мальсибьер – и у тебя мозги имеются на месте. А я еще ему не верил… – съязвил мальчик.

– Ты зубы мне тут не показывай, Поттер, я ведь тебе дело говорю. Ну, скажи, разве не убедительно факты выглядят, а? Подумай хорошенько, кто все равно в конце в выигрыше останется?

– Это ты меня сейчас вот так, в наглую, агитируешь? Хочешь, чтобы я влился в вашу дружную компанию почитателей Лорда? Так если вы все такие умные, с чего же Снейп и Малфой-старший вас не поддерживают, а? Уж кто-кто, а они спинным мозгом чуять должны благоприятную для возрождения Волан-де-Морта ситуацию.

– Да закостенели они все уже просто от своей хорошей жизни и ничего делать не хотят! – вспылил Маркус. – И им за это бездействие ничегошеньки не будет в отличие о нас. Снейп, как всегда, свалит все на Дамблдора, а Люциусу Малфою никто даже претензий не предъявит. Только им, Поттер, можно снисходительно на наши копошения поглядывать и в ус не дуть! – в глазах старшекурсника вспыхнул фанатичный огонь. – А такие вот, как мы с тобой, если хотим потом пробиться куда-нибудь и жить нормально, должны сначала что-то значимое сделать!

– Не убедил, – процедил Гарольд, старательно удерживая в мыслях воспоминания об их разговоре в Дамблдором после второго курса.

– Идиот! – рявкнул Флинт. – Думаешь, я не знаю, чего ты упираешься? Друзей предавать своих не хочешь, вот в чем дело! Считаешь, что они за тобой куда угодно пойдут? Ан нет! Малфой, чуть запахнет паленым, вернется под крылышко к своей семейке, которая его перед Лордом легко отмажет. Для Уизли все еще проще – Дамблдор и не таких предателей в свои ряды обратно принимал. Думаешь, они ничего не знают? Малфой со своей эмпатией уже, наверное, давным-давно все вызнал, а перед Уизли Дерек сам раскрылся. По-глупости конечно, случайно недоглядел кое-чего, но это не главное. Твои дорогие друзья просто прикидываются лопухами! Сейчас тебе ничего не сказали, значит, и в будущем молчать будут. А в результате, Поттер, ты еще и в одиночестве останешься – ни туда, ни сюда. Вот тогда и вспомнишь мои слова, а поздно будет!

– Маркус, раскудахтался ведь, как заправская наседка! – ох зря, зря он про Рона и Драко упомянул! Не стоило Флинту сворачивать на эту тему! Уж теперь-то ему точно Гарри не переубедить – в ком в ком, а в своих друзьях он был уверен полностью. Да и, пожалуй, именно Маркус, а не он сам, на данный момент располагал наименьшим количеством информации. Одни слова о Дамблдоре чего стоили. – Ну, останусь, и что? Найду способ выкрутиться!

– Маркус, а чего это вы там с такой эмоциональностью обсуждаете? – заскучавший Мальсибьер решил узнать, чем они заняты.

– Да так, он мне мозги пудрит по одному всем хорошо известному поводу, – небрежно усмехнулся Поттер.

Флинт, толкавший всю эту речь явно из лучших побуждений и исключительно из заботы о своем младшем «собрате», обиженно надулся.

– Короче, ты все это еще вспомнишь, и сам жалеть будешь, что не согласился, – коротко бросил он и демонстративно отошел к окну.

– Что тут случилось? – нахмурился Дерек, переводя недоуменный взгляд со своего однокурсника на Гарольда.

Оба спорщика смолчали. Маркус сделал вид, что заинтересовался происходящим за окном, а Гарри с глубокомысленным видом уткнулся в Карту Мародеров, проверяя, все ли в порядке. Он бросил короткий взгляд на участок карты, показывающий гостиную Гриффиндора, оглядел коридоры на наличие Снейпа, Филча и прочих среднестатистических неприятностей, когда с противоположного конца коридора заметил быстро приближающуюся точку с именем «Гермиона Грэйнджер». Поттеру захотелось хорошенько протереть глаза и еще раз глянуть на Карту, дабы уверится, что ему померещилось.

– Эй, что вы тут дела…

– Silencio! Флинт, Поттер, Мальсибьер, где вас носит? Кто, по-вашему, должен следить за коридором? – воскликнул Драко Малфой, быстрее всех среагировавший на появление Гермионы.

Грэйнджер, уперев руки в бока, молча обвела негодующим взглядом слизеринцев. Гарри продолжал пребывать в полнейшей прострации. Карта работала исправно, и сомнений в этом не возникало никаких. Если только Флинт с ней не подшаманил… хотя какой к Моргане, Флинт? Он же никому карту не показывал! Да и не до Маркуса сейчас, когда такое обнаруживается…

– Гарри, ты опять в облаках витал? – Рональд, наносивший на их работу «последние штрихи» в виду отвлекающих и маскирующих чар, оторвался от своего занятия. – Что нам с ней теперь делать?

– Мне куда больше интересно другое, – вкрадчиво произнес Гарольд. – Оказывается, у нас в школе есть исправно работающий Маховик Времени.

Малфой-младший, многозначительно хмыкнув, снял с гриффиндорки чары молчания и отошел в сторону от портрета Полной Дамы, пропуская к нему девочку. Гермиона оставалась на месте. То ли она не поняла своеобразного предложения слизеринцев об обоюдном молчании, то ли собиралась оправдаться.

– И впрямь, забавно получается, – заметил Дерек, заглядывая в Карту Мародеров. – И карта эта о-очень интересная… Но вы только посмотрите! Одна Грэйнджер сидит в гостиной, а другая стоит тут. Лихо вы, гриффиндорцы, управляетесь… с Маховиками. О-па, а вот и тот дубликат исчез с Карты! Все, Грэйнджер, можешь больше не изображать статую и отправляться в свою гостиную. Ну, чего молчим-то? «Silensio» мы ведь с тебя сняли.

Гарри, склонив голову набок, переводил неправдоподобно веселый взгляд с Карты Мародеров на Гермиону. Она продолжала молчать, мысленно выбирая между наиболее простым вариантом действий, в результате которого она, несомненно, могла лишиться едва ли не самого первого своего друга, и попыткой все уладить и как-то оправдаться.

– Мне профессор МакГонагалл его дала, – наконец произнесла гриффиндорка. – И просила никому ничего не рассказывать.

Катрин пренебрежительно фыркнула и, демонстративно повернувшись к ней спиной, отошла к Мальсибьеру.

– У меня расписание в этом году очень загруженное! Я просто не успевала сразу на все предметы ходить! – воскликнула девочка. – К тому же некоторые предметы совпадали по времени…

– Ага, значит, просто подходить к преподавателям или однокурсникам после уроков и спрашивать у них домашнее задание и пройденные темы – это не для самоуверенных гриффиндорцев, – протянул Драко. – Поттер вон, весь год так и делал и ничего, знаешь ли, не помер. А ты у нас, выходит, особенная!

– За то теперь понятно, как Грэйнджер умудрялась ходить одновременно и на прорицания и на нумерологию в первом полугодии, – пожал плечами Уизли.

– Приятно обо всем узнавать последним, – процедил Гарольд. – Значит, Гермиона вместе с вами отсиживала Прорицания? И мне об этом, естественно, никто не сказал.

– Мы думали, ты в курсе, – удивился Малфой-младший.

Маркус насмешливо хмыкнул.

– Именно вот так все и бывает, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес он.

– Молодцы, – только и сказал Гарольд. – Поздравляю. Всех.

Развернувшись на каблуках, он молча двинулся вглубь коридора, оставив пятерых слизеринцев и одну гриффиндорку недоуменно смотреть себе вслед.

* * *

Следующие несколько недель Гарри Поттера никто не трогал и старался его вообще не отвлекать, какими бы ни были его занятия. Он четко и вполне конкретно дал понять, что желает побыть в одиночестве. Тем же, кто этого не понял, сначала давалось предупреждение в виде испепеляющего на месте взгляда, а за тем в ход шла волшебная палочка. Ну, или, в крайнем случае, Шинзор, вполне способный одним только своим видом кого угодно заставить отвязаться от своего хозяина. Стоило ли говорить, что после памятного разговора с Флинтом, у Гарольда не только резко пропало к нему сочувствие и те скромные намеки на симпатию, но и с Роном и Драко отношения стали несколько натянутыми?

Рональд Уизли периодически порывался объясниться с Гарри и выяснить, с чего же это их друг на всех обозлился. Но его каждый раз вовремя успевал остановить и отвлечь на что-нибудь другое Драко Малфой, решивший действовать по принципу «перебесится и сам объяснит, кто его так накрутил». Естественно, для него не составило большого труда узнать, почему на них обиделся Поттер. Только вот убеждать своего склонного к поспешным действиям товарища в том, что они с «Ронниксом» все делали исключительно из лучших побуждений, не представлялось возможным. Гарольд, мало того резко на всех озлобившийся, успел придти к каким-то своим собственным, никому непонятным и совершенно нелогичным умозаключениям, из-за чего окончательно взбесился и мог просто не пожелать слушать своих друзей. Да и даром ли не слушать – проклясть как следует мог! Рон, в этом плане еще более упертый, чем Гарри, никак этого понять не мог. Дело дошло до того, что Снейп, которому уже надоело ежедневно гасить излишне разрушительные порывы Поттера, буквально за шкирку отволок их обоих к директору. Поскольку, как это ни странно, только после нравоучительных разговоров Дамблдора эти двое более или менее утихали.

Помимо них в кабинете директора, дожидаясь справедливого суда, находились еще четверо – Минерва МакГонагалл, Джереми Поттер, Оливер Вуд и, как ни странно, Маркус Флинт. Так «вовремя» пребывшему декану Слизерина тут же объяснили суть проблемы. После долгих мучений, методом проб и гигантских ошибок, выяснилось-таки, почему уже около месяца гриффиндорская сборная никак не может тренироваться на поле. Да чего уж там, они и просто в руки не могли метлы взять! Так что пока гриффиндорцы разбирались со своими метлами (решив с чего-то, что это дело рук коварных Лестранжей), привлекали к этому делу авроров и так ничего и не поняли, Слизерин благополучно тренировался на свободном от лишних «посетителей» поле. Потом кому-то гениальному пришла в голову идея проверять на наличие посторонних чар не метлы, а самих студентов. И пошло-поехало. К концу мая ночная «прогулка» Флинта и его друзей была у всех на слуху. Естественно, Гриффиндор не был бы Гриффиндором, если бы оставил все это просто так.

Поэтому, профессор Минерва МакГонагалл, заслышав в главном коридоре пятого этажа какие-то подозрительные вопли «бейте этих гадов слизеринцев», незамедлительно оправилась выяснять, в чем дело. Парой минут спустя ей пришлось разнимать десяток старшекурсников, успевших побросать волшебные палочки и банальным образом сцепиться друг с другом. Еще десяток (жертвы как собственной косорукости, так и изобретательности противника) отлеживался рядом на полу, аккуратно прислоненные к стенке. Зачинщиками всего этого безобразия оказались отправленные «на ковер» к директору Дамблдору личности.

Сам же Дамблдор рассказ декана Гриффиндора слушал в пол уха, сосредоточенно вычерчивая какие-то каракули на пергаменте. Вуд, которого снедала совесть, с похоронным видом оглядывался по сторонам, предпочитая не встречаться взглядом с МакГонагалл. Мрачно ухмылялся Флинт, предчувствуя, что, по крайней мере, не он один сегодня получит сполна за свои «шалости». Только Джереми Поттер проявлял какое-то подобие хорошего настроения, поскольку, похоже, ничего криминального в своих действиях не видел и решительно не понимал, за что его собираются отчитывать.

– Минерва, будь добра, ближе к сути дела, – Альбус, наконец, оторвался от пергамента и поднял глаза на преподавательницу трансфигурации.

– Это совершенно неподобающее для студентов поведение! Мало того, что вы нарушаете устав школы, – она повернулась к старшекурсникам, – так еще и подрываете едва-едва наладившиеся отношения между нашими факультетами. И это вы – те, на кого студенты младших курсов должны ровняться и считать своим примером!

– Хороший же у нас пример для подражания, – тихо произнес Рон. Они с Поттером обменялись понимающими усмешками. Мелкая внутренняя ссора на фоне происходящего в кабинете директора была давным-давно позабыта.

– Вопиющее безобразие! – продолжала МакГонагалл.

Выслушивавший ее разглагольствования со скептическим выражением лица Снейп, не выдержал:

– В таком случае, Минерва, я бы рекомендовал не сотрясать воздух почем зря, а перейти к решительным действиям. Например, лишить провинившихся места в факультетской сборной по квиддичу, раз уж именно из-за игры они и передрались.

Собиравшийся вякнуть что-нибудь в своем духе Джереми так и замер с открытым ртом. Стремительно бледнеющий Вуд рухнул в ближайшее кресло. На их фоне остающийся совершенно спокойным Маркус Флинт выглядел странно. Впрочем, можно было легко понять, на что он рассчитывал. Несмотря на то, что всякий в школе знал, кто устроил гриффиндорцам такой шикарный «сюрприз», только одна Грэйнджер видела вместе с Флинтом, Лестранж и Мальсибьером еще и Гарольда с его друзьями. Но она по неизвестным причинам предпочитала помалкивать, так что из слизеринской в случае чего сборной со свистом вылетает он один. А вот у Вуда дела обстояли гораздо хуже. Они просто физически не успеют за оставшуюся неделю отобрать двух новых игроков и прилично их натренировать.

– Кто-то очень крупно влип, – громким шепотом прокомментировал Гарри.

– В целом, идея Северуса применительно к данной ситуации мне кажется наиболее верным решением, – Дамблдор оглядел присутствующих внимательным взглядом поверх своих очков-половинок. – Впервые встречаю такой случай: два факультета перессорились друг с другом из-за победы в какой-то игре. Ваша изобретательность в способах взаимной мести, молодые люди, меня просто поражает! И крайне огорчает, что Гриффиндор поддался на провокацию (а это была именно она) со стороны своего соперника, ни больше, ни меньше. Причем позволю себе заметить, Минерва, – директор поднялся со своего кресла и прошел к окну, ни с того ни с сего очень заинтересовавшись открывающимся из него видом, – что в отличие от ваших учеников, «шутки» слизеринцев отличаются меньшим травматизмом для окружающих.

– Я не совсем с вами согласна, Альбус, – сказал МакГонагалл. – Всем известно, как на мистера Поттера действуют дементоры, – она положила дрожащую от волнения руку ему на плечо. – Он мог испугаться или…

– Ничего я не мог! И не боюсь я их вовсе! – вспылил Джереми.

– Тем не менее, – тусклым голосом продолжила декан Гриффиндора, – это не оправдывает использования чар подчинения предметов. Ситуация, созданная с метлой мистера Малфоя была в несколько раз опаснее этой глупой шутки с переодеванием. Мистер Малфой мог погибнуть.

– Э-эх, как Малфой будет сокрушаться, что его здесь не было! – тихонько хихикнул Рон. – Он такое пропустил….

– Я принимаю твою точку зрения, Минерва, – произнес через некоторое время директор. – Но это мало что меняет в данной ситуации. Хорошо, в этом понятно. Гриффиндорцы поддались на эту подначку и отомстили. Казалось бы, на этом все закончилось, но меня до крайности изумили последующие действия студентов Слизерина. Мистер Флинт, какие неведомые силы внушили вам продолжить это безобразие?

Маркус, под пристальным взглядом повернувшегося к нему Дамблдора, разом растерял все свое спокойствие и уверенность. Он нервно дернул плечами и как-то неловко улыбнулся, совершенно не зная, что сказать.

– Сорвать более десяти тренировок Гриффиндора, наложив комплекс чар отрицания на проход в факультетскую гостиную… надо же додуматься до такого! Я бы порадовался за вашу смекалку и знание Высших Чар, если бы все не было так печально. А намного ли лучше себя показали вы, мистер Вуд? Минерва, с ваших слов, мистер Вуд и мистер Поттер наложили проклятие «осьминожья» во время этой… отвратительной драки?

– Могу я узнать, кто из моих учеников пострадал? – сухо обронил Снейп.

– Мистер Розье и мистер Фэррис попали именно под эти чары. Мистер Сандерс и мистер Виндер были оглушены. Поппи сказала, что к вечеру они придут в себя. Остальные получили незначительные…

– Значит, двое моих учеников будут вынуждены сдавать экзамены во время летних каникул? – прервал ее декан Слизерина, зло посверкивая глазами. – Насколько я помню, заклятие «осьминожья» имеет очень большую длительность, и свершится истинное чудо, если мистер Розье и мистер Фэррис будут выписаны из Больничного крыла к концу июня.

– Учитывая, что пятеро моих студентов по состоянию здоровья тоже вряд ли смогут сдать вовремя экзамены, комиссия согласится аттестовать их позже, – поджала губы профессор трансфигурации. – И еще прошу не забывать о мистере Фреде Уизли и его брате, которые так же останутся в лазарете как минимум на две недели благодаря тому, что мистер Флинт наложил на них чары притупления чувств!

– Очень неприятная ситуация, – покачал головой Дамблдор. – В свете таких событий, я, пожалуй, изменю свое решение. Поскольку исключение вас из школы, – обратился он к Флинту и Вуду, – не принесет должного эффекта.… Предлагаю иной вариант развития событий: директорским указом я запрещаю факультетам Гриффиндор и Слизерин продолжать борьбу за Кубок школы по квиддичу в этом учебном году. В финале будут играть Когтевран и Пуффендуй. Это мое последнее слово. Я объявлю об этом на обеде. Итак, с этим мы закончили. Минерва, вы и ваши ученики можете быть свободны. Северус, для чего ты привел ко мне мистера Поттера и мистера Уизли? Они опять что-то натворили?

– Мы ничего не делали, – сразу заявил Рон, сверкая честными-пречестными глазами. – И уже помирились.

– Только… – Гарри собирался уже сообщить директору о своем разговоре с Флинтом, но, заметив заинтересованный взгляд Рональда, смолк. Уголек обиды противно тлел в голове и ради удовлетворения собственной маленькой мести, он был готов даже умолчать важную информацию.

– Я слушаю, – директор внимательно на него посмотрел.

– Нет-нет, ничего. Мы пойдем в Большой Зал, профессор, скоро начнется обед, – произнес Гарольд, старательно пряча взгляд.

– Хорошо, вы двое можете идти, – в голосе старого волшебника послышалась легкая нотка разочарования. – А тебя, Северус, я прошу ненадолго задержаться. К тому же, я думаю, ты захочешь заглянуть к Поппи и узнать, что с твоими студентами….

Окончания фразы Рон и Гарри уже не услышали, поскольку дверь за ними захлопнулась, и им ничего не оставалось, как спуститься вниз по лестнице и пройти в открывшийся проем в стене.

– М-да, как-то все по-дурацки вышло, – заметил Рон. – Флинту, конечно, спасибо за то, что он нас выгородил, но из-за всего этого лишиться возможности сыграть с Гриффиндором…

– Утешайся тем, что и Гриффиндор за Кубок бороться не сможет, – философски заметил Поттер. – И вообще, я предлагаю порадоваться за когтевранцев – у них в кой то веки есть шанс выйти победителями. А про Флинта ты мне лучше не говори – я про него теперь вообще слышать не могу…

– Ну, он же, как лучше хотел!

– Во-первых, ты не знаешь, что я имею в виду. А, во-вторых, и мы тоже, если ты не помнишь, все делали исключительно ради общего блага. Ну и что в результате вышло?

– А в результате нас будет ждать большая головомойка от всего факультета. Слизерин впервые проигрывает в соревнованиях из-за того, что его вообще из них исключили… это же надо так пролететь!

– Чего такие постные лица? – на лестнице к Большому Залу их встретил Малфой-младший. – Флинта только что видел – он мимо меня как угорелый пронесся. Что вам такого директор сказал?

– На обеде узнаешь, – зловеще усмехнулся Гарри.

Глава 12. Слово о верности

По виду радостно галдящих слизеринцев, уплетавших за обе щеки свой долгожданный и заслуженный стараниями на уроках обед, было ясно, что никто не имеет ни малейшего понятия о том, что происходило несколькими минутами ранее в кабинете директора. Как, впрочем, не знал и Драко Малфой, которому друзья отказывались что-либо сообщать. Поттер, злорадно посверкивая глазами, уверял что «еще чуть-чуть, и ты сам приобщишься к этой великой тайне». Уизли вообще делал вид, что он глух, нем и вообще ничего не знает. Так что вместе с неожиданно к ним присоединившейся Блэйз вся компания смиренно ожидала прихода Дамблдора, который должен был прояснить ситуацию.

– Ладно, – после нескольких неудачных попыток выведать информацию, Малфой сдался и перевел разговор на другую тему, – раз уж вы мне ничего не хотите говорить про разговор в кабинете директора, то хоть объясните, что это за эпохальная битва состоялась на пятом этаже? Кто там кого прибил?

– А кто это, по-твоему, мог быть? Конечно, наши опять с гриффиндорцами повздорили! – фыркнула сидевшая рядом с ним Блэйз. – Ну, все было как обычно: слово за слово и уже за палочками полезли, а там еще и Флинт неподалеку ошивался…. У гриффиндорцев моральную и магическую поддержку оказали близнецы Уизли с Вудом. В общем, знатное вышло побоище.

– Ты-то откуда знаешь? Сама там присутствовала что ли? – скептически хмыкнул Малфой-младший.

– А если и присутствовала? – Забини гордо вздернула нос. – Мы с Като мимо проходили, когда там это безобразие началось. Вы даже не представляете, что там было! Такие чары использовали, будто действительно убить друг друга хотели! Ужас! Когда МакГонагалл пришла их разнимать, половина уже палочки побросали и в рукопашную пошли…

– Вот на эту тему Дамблдор и распинался, – сообщил Рон. – Что, мол, никакой дисциплины, все плохо, и вообще нынешнее поколение старшекурсников не ученики, а полное безобразие.

Разговоры за столами других факультетов стихли: в Большой Зал вошел Альбус Дамблдор. Пройдя к преподавательскому столу, он встал позади директорского трона и, бегло оглядев замерших в ожидании учеников, начал:

– Студенты, прошу минуту внимания. Сегодня мы стали свидетелями вопиющего нарушения моральных и этических норм со стороны некоторых учеников….

– Опять шарманку свою завел… – пробурчала Энни Грисер, уронив голову на руки. – Нам на тренировку идти, а тут этот болтологию затеял… и как в таких условиях нормальный боевой дух сохранить? Флинт же меня за кислую мину в песок зароет!

– Успокойся, никто никого не зароет. Не будет сегодня никакой тренировки, – меланхолично жуя картошку, сообщил Гарри.

– Это как так? – почти в один голос воскликнули Малфой и Грисер.

– А Дамблдора слабо послушать?

– Слушайте, мне кто-нибудь скажет, где это половина факультета ошивается? Или у нас новая мода – пропускать обед? – спросил вдруг Рональд, заметив пустующие места на скамье.

– Джек, Алекс и этот… эх, как же его… ну бука этот, который за шесть лет учебы никому и сотни слов не сказал.… А! Вспомнила! Эндрю Фэррис! Так вот, они в Больничное Крыло загремели из-за этой драки. Мальсибьер вместе с Флинтом к ним пошли – я их по дроге к мадам Помфри видела. Катрин неизвестно где…. – перечисляла Энни, в пол уха прислушиваясь к речи директора. – А, собственно, в чем дело?

– Пропустят кое-что интересное…

– Слушайте, может, хватит уже в «тайну мадридского двора» играть, а? Что стряслось? – нахмурился Драко.

– Нас исключают из межфакультетских соревнований по квиддичу, – спокойно сказал Поттер.

– Что? – Малфой в порыве чувств вскочил с места. Одновременно с этим, впечатлительная Грисер свалилась со скамьи, уже с пола комментируя происходящее нехорошими словами в адрес директора.

– То! Дамблдор как раз об этом и говорил только что.

– Нет, но послушай, почему он нас исключил? По какому праву? Это же безобразие!

– Безобразие, это то, что мы с Гриффиндором натуральную междоусобицу устроили.

– Так она, во-первых, и раньше-то всегда была, а, во-вторых, раз уж на то пошло, почему исключили только нас? – отряхиваясь и усаживаясь на место, спросила Энни.

– Успокойся, Гриффиндор тоже не участвует. Будем дружно с трибун наблюдать бой между Когтевраном и Пуффендуем, – сказал Гарри. – Да и, согласись, до такого раньше никогда не доходило.

– Ой, да ну! Конечно! Да постоянно кого-нибудь на пару недель, а то и вовсе – месяцев, отправляли в «больничку»! Что-то никто это «вопиющим нарушением» не называл и слез не лил!

– А ты мне скажи, кто-нибудь за раз применял и «осьминожьи» чары, и «Круг Тишины», и «Полное Оцепенение»? – тихо спросила Блэйз, предварительно покосившись на своих подружек Трэйси и Дафну – не подслушивают ли?

Грисер охнула и повторно слетела со скамьи.

– Нервная какая-то, – констатировал Уизли.

– Они, что, совсем умом тронулись? – возмутилась старшекурсница. – В школе «Круг Тишины» применять!

– Ну, свихнулись они или нет, я не в курсе, – протянула Забини, – но в коридоре такой погром устроили.… Его до конца учебного года закрывают на ремонт. Говорят, Флитвика по его восстановлению главным назначили, так что он все дополнительные курсы поотменял и все свободное время будет на пятом этаже торчать.

– Э-эх, вот облом! Не будет у нас дополнительных занятий перед экзаменом…

– А что, неужели все так плохо? – удивился сидевший рядом Руквуд, уже пару минут тайком прислушивавшийся к разговору. – Чем они там все так разбомбили-то? Что-то я не припомню, чтобы хотя бы тот же самый «Circulus Silentium», о котором вы тут с таким жаром раз пять уже упомянули, такие разрушения наносит.

– Неуч! – взвилась Энни. – А еще семикурсник! Ты подумай своей насквозь просопливленной головой, что будет, если одновременно с ним «Полное Оцепенение» использовать? Это же все равно, что двумя однотипными чарами подряд жахнуть!

Рональд, вспомнив свой прошлогодний прокол на дуэлях, покраснел.

– Так они же все равно не однотипные! – заспорил Руквуд. – Как тогда может так получиться?

– Точно неуч… – шестикурсница закатила глаза. – Как будто не в школе учишься, а неизвестно чем занимаешься весь год! Ты вообще слышал когда-нибудь о существовании «правила Гаруссо» об исключениях в системе использования боевых чар? Мерлин Великий! И Снейп меня еще шпынял за то, что я ничего не знаю, а тебе через неделю-полторы ЖАБА сдавать! Ну ты и осел! Похоже, Уизли и Фэррис тоже в библиотеку только за старыми подшивками «Квиддичного вестника» заглядывали – вот и торчат теперь в Больничном Крыле.

– Нет, все-таки идиоты мы, – помотал головой Монтегю, – сами себе такую ямищу вырыли с чертовыми гриффиндорцами, будь они неладны! Вообще не надо было связываться с этими уродами… так ведь нет. И теперь так круто пролетели… Черт с ним, с квиддичем, главное, что и перед экзаменами дополнительных занятий по чарам не будет, а у нас пол курса весь год на уроках ничего не делали. Как сдавать будем – уму не постижимо. Все, ждать Флинту разборок – в такой дряни по уши из-за него увязли.

– Ну, знаешь, тогда не только ему, – заметил примолкший на время Малфой. – Катрин, Дерек, да и все остальные не меньше виноваты – практически весь факультет, считай, участвовал если уж не в реализации этих пакостей, то в придумке точно. Все-таки надо же было остановить, когда эта вся компания задумала…

– Дети что ли малые – останавливать? – поднял брови Монтегю. – К семнадцати годам уже пора бы соображать научиться! И своей головой надо думать о том, к чему твои действия приведут! Ну, а эти трое как всегда – сами с усами и всех в мире умней. Да еще и вас, мелких, к своим разборкам приплели…. Не понимаю я их все-таки.

Одной только этой фразой он обозначил свое отношение к сложившейся ситуации: хоть он заодно с Флинтом, и чего бы тот не болтал про его лояльность своим идеям, к радости совсем уж взгрустнувшего Поттера, причины мешать планам своих однокурсников, мечтающих в последствии присоединиться к Темному лорду, у Монтегю были свои.