Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 75 страниц)

Девочка неопределенно хмыкнула, выразив свое участие. Ей такая проблема как родители-авроры была плохо понятна.

– Смотри, у дома Хагрида что-то происходит!

Оба молниеносно метнулись за дерево, продолжив наблюдение за происходящим из импровизированного укрытия, привлекательности которого способствовали высокая трава и огромный цветочный куст неизвестно чего с редкими бледно-желтыми цветочками, отлично, тем не менее, закрывавший Гарри и Гермиону со стороны хижины. Хлопнула дверь, и на свежий воздух вышел неизвестно с чего позеленевший Корнелиус Фадж. Следом за ним, картинно помахивая топором, появился на пороге и министерский палач Уолден МакНейр.

– Похоже, мы очень даже вовремя, – заметил Гарольд.

Округу огласили громкие рыдания Хагрида, вышедшего следом за ними. В руках полувеликан держал измятый платок, утирая им выступившие слезы.

– Господин Министр, ну, эта, как же так? Ведь не по-человечески же! Клювик очень хороший, да и сам Малфой-младший отказался от…

– Слова Драко Малфоя ничего не решают, – отрезал Фадж, которому эти рыдания и мольбы уже порядком надоели. Он вообще собирался решить все это дело одним только росчерком пера, если бы не Дамблдор, заступившийся за нового преподавателя УЗМС и распроклятого гиппогрифа. Что ж, теперь, наконец, с этим покончено. – Комиссия вынесла свой окончательный вердикт, мистер Хагрид. Я ничем вам помочь не могу. Дальнейшее прошу обсуждать непосредственно с мистером МакНейром.

Словно желая поскорее избавиться от вида мирно дремлющего на тыквенной грядке Клювокрыла, привязанного к деревянной ограде, министр магии быстрым и уверенным шагом направился в сторону замка.

– Все слышал? – грубо спросил МакНейр. – Рекомендую не мешать и вообще свалить куда-нибудь подальше.

– Выискался тут умник! Еще указывать мне собираешься? – мгновенно вспылил Хагрид. Нервы у него сдали окончательно. – И вообще, только попробуй Клювика хоть пальцем тронуть!

– И что? – тот многозначительно перебросил топор из одной руки в другую. – Что ты мне сделаешь, грязнокровка? Считаешь, раз кто-нибудь из родичей великаном был, значит тебе все можно? Э, нет! Тебя в Азкабан упекут до конца жизни и ваш замечательный Дамблдор слова поперек не скажет! Чертов магглолюб и защитник всякой грязи вроде тебя…

– Попридержи язык, пожирательская падаль! Можешь меня кем угодно считать, но не смей при мне оскорблять Альбуса Дамблдора! – Хагрид схватился за стоявший у двери зонтик.

МакНейр в ответ издевательски захохотал.

– Это все, что осталось от твоей палочки? А ты с ней умеешь обращаться, грязнокровка? Я тебя так припечатаю, что этому чертову Дамблдору на память даже шнурков не останется! Последний раз говорю – проваливай, пока цел, и не мешай мне делать свою работу!

– Работу? – побагровевший Хагрид наставил конец зонтика на палача. – Знаю я, за чем ты сюда пришел на самом деле. И я не позволю тебе и твоим друзьям-пожирателям осуществить задуманное! Понял? Сам лучше отсюда убирайся!

– Значит сейчас сдохнет еще один полудурок, решивший встать на пути слуг Темного Лорда, – скучающим тоном объявил Уолден МакНейр, доставая в дополнение к топору еще и волшебную палочку.

– Ну нет! – рявкнул Поттер, мгновенно выбираясь из своего укрытия. – Telum Palatum!

Одновременно с ним вскинул свою волшебную палочку и возникший из-за хижины Рон Уизли, использовавший свое излюбленное заклинание оледенения. Так что МакНейра сначала ожидала кратковременная шоковая терапия, а потом и вовсе заключение в толстую ледяную глыбу. С искренним недоумением на лице, хорошо видным сквозь прозрачную корочку льда, он повалился на землю.

– Да уж, МакНейр такого теплого приема явно не ждал, – прокомментировал Рон, проходя мимо и, улучив момент, хорошенько пнув того. – Гарри, ты что тут делаешь? – спросил он и, глянув на выбравшуюся вслед за его другом из кустов Гермиону, добавил: – Да еще вместе с Грэйнджер.

– То же, что и ты – Клюва и Хагрида спасаем, – ответил Гарольд. – Кстати о Клювокрыле, Хагрид, может, ты его уведешь в Лес, раз уж выпала такая чудесная возможность? Или предпочтешь дожидаться появления кого-нибудь из авроров, которые мгновенно доложат Министру, что никакой казни не состоялось?

Полувеликан, оторопело разглядывавши обледеневшего МакНейра, поспешно закивал и, отвязав Клювокрыла, направился вместе с ним вглубь Запретного Леса.

– Чем дальше уведешь – тем лучше! – крикнул ему вдогонку Гарри. – Кстати, Рон, а почему ты не на поле? Ты же, вроде, собирался осуществлять моральную поддержку Чжоу Чанг?

– Ну я и осуществил: постоял с когтевранцами до матча, перекинулся парой слов с Дэвисом, удачи им пожелал. Что мне еще было делать? Смотреть, как команда Роджера пуффендуйцев по полю размазывает – это неинтересно. Решил вот к Хагриду заглянуть – у него к этому времени уже должно было все решиться… и решилось, как я посмотрю.

– Да уж, решилось, – пробормотала Гермиона, усаживаясь на широкий пенек возле хижины.

– А зачем вы Хагрида отсюда турнули в таком срочном порядке? Тут что, ожидается какая-нибудь встреча? – продолжал Рональд.

– Угу, ожидается, и еще какая! В ближайшее время здесь появятся Катрин и Дерек с моим братишкой, – фыркнул Гарри, оглядывая местность на предмет какого-нибудь более надежного укрытия, чем буйная растительность. – Причем, подозреваю, последнего им придется волочь, поскольку сам он вряд ли оценит оказываемую ему честь и не захочет добровольно участвовать в возрождении Темного Лорда.

– Да-а? Интересно… Я бы даже сказал – очень. Когда ждать гостей?

– По-моему, ждать уже никого не надо, – произнес Маркус Флинт, прогулочным шагом выходя из-за хижины, – все и так почти в сборе, – глянув на МакНейра, он уважительно присвистнул. – Хорошо вы его… пристроили, ребятки, а то Уолден больно много возмущался по поводу того, что ко всему нашему мероприятию, как он выразился, слишком много мелюзги подключили. Наверное, очень приятно от этой самой мелюзги по мозгам получить. Да вы лучше не дергайтесь, – добавил он, заметив, как подобрались Гарри и Рон и подняли палочки, – живее будете. Игры кончились, ребятня… Дерек, все чисто!

Перед хижиной буквально из ниоткуда возник Мальсибьер со связанным Джереми Поттером, на которого была направлена его палочка. Третьей появилась Катрин, стоявшая как выяснилось, аккурат за пеньком, на котором расположилась Гермиона.

– Дезилюминационные чары, – многозначительно сказала Като. – В невербальном исполнении. Флинт был прав, шутки шутить тут никто не будет. Вот твой братец этого не понял, за что и поплатился. Я не буду спрашивать, что ты тут делаешь, Поттер, хотя ты должен быть в Визжащей хижине, а лишь посоветую не лезть. Я ведь никогда не давала тебе бесполезных советов. Учти это и хорошенько подумай, хочешь ли ты, чтобы твоя подружка-гриффиндорка…

Похоже, для Гермионы это было уже слишком. Сначала Беллатрис ее использовала в качестве заложницы, сорвав этим весь план Гарри, теперь и Катрин туда же… Ну нет!

– Stupefy! Expelliarmus! – гриффиндорка вскочила с места и тут же резво отскочила назад, укорачиваясь от собственных заклинаний, отраженных младшей Лестранж.

– Дура, ты все испортила! – прошипела Катрин, нацеливая на нее палочку. – Ну я тебе устрою!

Рон и Гарри, мгновенно оценив ситуацию, бросились в рассыпную, уводя своих противников дальше от Гермионы и Катрин. Джереми Поттера, что-то яростно мычавшего сквозь кляп во рту, развязывать никто даже и не собирался.

– Зря вы… мешаете, – в очередной раз уклоняясь от порции чар, выкрикнул Флинт. Маниакальный блеск в глазах Поттера ему совершенно не нравился. – Черт! Ты меня что, убить хочешь?

– Именно! Asseris!

– Поттер! Да ты с катушек съехал! – ошалело помотал головой Маркус, закрывшись щитом от пыточных чар. – Это же…

– Vecordia! Otiosus! Apathia! – продолжал наступать Гарольд, вгоняя противника в пот своим выбором заклятий. Флинт, не ожидавший такого бешеного напора, ушел в глубокую оборону. – Corvusum vocatus!

Если бы у его была возможность обернуться и удовлетворить свое любопытство относительно положения дел у Дерека Мальсибьера, Маркус был бы очень удивлен. Дело в том, что Дерек уже минут пять пытался достать закрывшегося трехслойным защитным заклятием Рона, который в виду уникальной способности этих чар некоторое время самостоятельно держаться без подпитки со стороны мага, выделывал какие-то сложные движения своей палочкой. Сопровождалась его деятельность гадкой ухмылкой, обещающей Мальсибьеру крупные неприятности.

Из всех троих проще всего было Катрин Лестранж, противником которой была Гермиона. Впрочем, как оказалось, сражаться с ней было не намного легче. Не желая ударить в грязь лицом, гриффиндорка продемонстрировала, куда, зачем и на что уходит время, проведенное в Хогвартской библиотеке. На то, что большая часть чар, мягко говоря, не имела никакого отношения к Светлым, она милостиво не обращала внимание.

– Simulacrum muratus! Flagrum aquis!

– Murus! – выкрикнула ее противница, благополучно увернувшись от первого заклинания и предоставив право окаменеть тыквам.

– Катрин, вызови, черт подери, дементоров! – воскликнул Мальсибьер, безуспешно пытаясь отбиться от нашествия противной мошкары магического происхождения, вызов которой и был результатом цепочки чар Рональда Уизли. Причем, похоже, слюна этих гипертрофированных комаров, всем роем набросившихся на Дерека, была ядовитой.

Лестранж, уклоняясь от очередного заклинания Гермионы, судорожно схватилась за амулет, висевший у нее поверх мантии. За каких-то пару мгновений стало почти по-зимнему холодно. Примятая трава покрылась прочной корочкой льда, превратив поляну в неровный, но очень скользкий каток. Со стороны замка к ним приближались фигуры в черных балахонах, которые и были причиной этого холода. Пока Катрин была занята вызовом азкабанских стражей, Гермиона успела освободить Джереми и вернуть ему его волшебную палочку, столь непредусмотрительно оброненную Дереком. У гриффиндорца появился отличный шанс выставить себя в лучшем свете, и он его не упустил. Поэтому стоило лишь дементорам приблизиться, как их атаковало огромное серебристое облако, чьи формы все отчетливей напоминали оленя. Однако дементоров оказалось куда больше – часть из них шла прямо из Леса, часть – от Хогсмида, другие продолжали прибывать из замка.

Если Дерека, Катрин и Флинта защищала магия амулета, то Гарри, Рону, Гермионе и Джереми приходилось полагаться исключительно на собственные силы. Причем Грэйнджер было достаточно отражать заклятия Катрин Лестранж, поскольку от дементоров ее защищал Патронус гриффиндорца. А вот Уизли и Гарольд себе такой роскоши позволить не могли, поскольку Гриффиндорский Крыс великодушно предоставил им самостоятельно разбираться с проблемами, сосредоточившись на защите себя-любимого и Гермионы. Рону и Гарри приходилось пользоваться огненными чарами, поскольку ни у того, ни у другого достаточно сильного Патронуса не получалось. Дым стоял коромыслом – противоборствующие стороны едва-едва видели друг друга. Повсюду распространилась удушливая гарь и запах паленого. Вспыхнули кусты, а вслед за ними и пара высохших деревьев на границе Леса. Перевес был явно на стороне будущих Пожирателей. В довершение всего, со стороны Хогсмида и Визжащей хижины показалась быстро приближающаяся фигура огромного зверя. За ним бежали еще несколько магов. Похоже, отпущенное Маховиком время вышло.

– Грэйнджер! Амулет! – крикнул Рональд, лихорадочно обдумывавший, как повернуть ситуацию им во благо, если уж не избавившись от дементоров, то, хотя бы, поставив всех в равные условия. – Уничтожь амулет!

К сожалению, услышала его не только Гермиона, но и Като, мгновенно окружившая себя щитом и попытавшаяся закрыть амулет. Но взрывное заклятие гриффиндорки пробило щит и, оставив рваную рану на руке Катрин, ударило по амулету, контролировавшему дементоров. Взвизгнувшую от боли Лестранж ударило взрывной волной и бросило к стене хижины. Дементоры замерли на месте. В то же самый момент Грэйбек, успевший подобраться достаточно близко для молниеносного удара, прыгнул на Гермиону Грэйнджер. Оборотень отлично знал, на кого первым напасть. Джереми с воплем бросился в сторону. Гарольд же, без лишних изысков отпихнув Маркуса в сторону, и бросился к девочке. Второй раз за день спасаясь от Сивого, они повалились на землю. Только на этот раз удача не была к ним столь благосклонна. Когти Фенрира пропороли Поттеру руку, и его по инерции бросило вслед за оборотнем в дерево.

Увлеченные собственными битвами и появлением Сивого, никто не заметил, как замешкавшаяся на какое-то мгновение Катрин Лестранж, бросившаяся на подмогу Дереку, оказалась рядом с одним из дементоров. Тот же, не сдерживаемый более никакими чарами, совершил то, что и всегда: подплыв к ней, он свершил казнь, к которой была приговорена Лестранж-старшая – выпил душу Катрин. Ноги девушки подкосились, и она рухнула на землю. Поляну огласил леденящий кровь вой, похожий больше на вопль смертельно раненого зверя. Секундой позже от дементора не осталось даже пепла – белая как мел Беллатрис медленно опустила палочку. Тяжело дыша, она повернулась к поднимающейся с земли Гермионе Грэйнджер, стараясь не смотреть в ту сторону, где лежала ее дочь.

Тем временем Гарри Поттер уже успел встать на ноги и сделать пару нетвердых шагов в сторону замершей неподалеку туши Сивого, придавленного деревом. Напрягшись, оборотень приподнял ствол дерева и выполз из-под него, приволакивая заднюю лапу. Выпученные от бешенства глаза зверя смотрели на замершего в десятке футов от него Гарольда, перебросившего палочку в левую руку. С утробным рыком, Грэйбек бросился на него. В последний момент Гарри рванул в сторону, избежав удара, и ударил чарами кнута, против обыкновения будто лезвием срезавшие со спины оборотня кусок шкуры. Сивый взвыл, отступая назад. Осторожно принюхиваясь, он медленно кружил вокруг Гарольда, выгадывая момент для атаки. Нормально колдовать левой рукой у Поттера не получалось, о чем он сделал вывод из того, что после заклятия «кнута» успел пару раз промазать, хотя вяло вышагивающий Сивый не представлял из себя сложной мишени. Поэтому ему и оставалось что уворачиваться от вялых попыток стремительно теряющего кровь оборотня. Да и собственное состояние было далеко от боевого, учитывая, что рука давным-давно онемела, а шатался он так, что сам удивлялся, как до сих пор удерживает равновесие. Пожалуй, им обоим и оставалось, что изматывать друг друга, вытягивая последние силы. Грэйбек откровенно косил оставшимся глазом (левого он лишился благодаря брошенному наугад Гарольдом проклятию семи ножей, полоснувшего Сивого по морде) в сторону леса, явно намереваясь при первой же возможности рвать когти.

Гермиона Грэйнджер, мгновением раньше лишившаяся палочки, отступала к стене хижины. Беллатрис Лестранж продолжала идти на нее, сверля девочку полубезумным взглядом. Прямо у нее из-за спины, из клубов дыма, вынырнул Малфой-младший, бежавший вместе с Люпиным и Блэком от самой Визжащей хижины сломя голову на помощь Гарри, Рону и Гермионе, едва только выбрались оттуда и заметили, как к хижине Хагрида стягиваются все силы дементоров. Единственное, что успел Драко – закрыть себя, Беллу и Гермиону щитом, поскольку Блэк, увидев свою ненаглядную кузину, не особо мудрствуя, ударил масштабными чарами окаменения в ее сторону. Ему даже в голову не пришло, что не одна только Беллатрис могла попасть под их действие. Зато Белла отвлеклась от мести предполагаемой виновнице в произошедшем с ее дочерью на Блэка.

Сбоку из дыма вынырнул Рональд, на ходу пытаясь потушить загоревшуюся мантию и порядком обгоревшие волосы. Следом за ним появился, а точнее – выполз и Дерек с распухшей от укусов еще жужжащей вокруг него мошкары. Он, очевидно, был не в курсе происходящего и, увидев распластавшуюся на земле Лестранж-младшую впал в ступор, беспомощно оглянувшись на сражающуюся с Сириусом Беллатрис. Его задело одним из срикошетивших заклятий, и Мальсибьер, на радость мошкаре, обездвиженный, повалился на землю. Рон Уизли, быстро оглядевшись, схватил в охапку попавших в эпицентр битвы Малфоя и Грэйнджер и ретировался с ними в сторону Леса. Теперь уже вопрос стоял не «кто победит», а «кто первый догадается мирно унести ноги и отсидеться». Решившего отправиться следом за ними Люпина задержал оттаявший МакНейр так не вовремя пришедший в себя. Джереми Поттер, окрыленный чувством собственной значимости, гонял не ведающим усталости Патронусом остатки дементоров.

За всем этим бардаком, в который превратился их замечательный, четко составленный план, с тоской во взгляде, едва выхватывая в дыму расплывчатые силуэты сражающихся, наблюдал с безопасного расстояния Маркус Флинт, давным-давно вышедший из сражения. Провал был очевиден, хотя он до последнего момента сомневался в способности Поттера сорвать похищение. Зря, как выяснилось, сомневался-то… Мимо привалившегося к стволу дерева Флинта мелькнула окровавленная спина Грэйбека и просвистели пущенные ему вдогонку заклинания. Парой секунд позже из дымовой завесы вынырнул Гарри Поттер, успевший получить от Сивого еще пару царапин, о чем свидетельствовала порванная на груди мантия. Поттер с маниакальным упорством ковылял за скрывшимся за деревьям Фенриром, сверля тяжелым взглядом землю перед собой. Маркусу оставалось только поражаться его живучести и, чего греха таить, удачливости – обратить Грэйбека в бегство мог далеко не каждый.

– Оставь его, Поттер. Вы и так победили, – сиплым голосом произнес Флинт, закашлявшись из-за дыма. – Наплюй.

Тот его не удостоил и взглядом, лишь презрительно бросив:

– Обязательно наплюю. Найду, обездвижу и наплюю прямо в морду, чтобы неповадно было…

Выше подняв палочку с магическим огнем на конце, зажатую в левой руке, он побрел дальше в Лес. Флинт только поцокал языком. В том чтобы пытаться остановить мальчишку он не видел никакого толку, да и приключений на сегодня хватит – Поттер в таком состоянии даже левой рукой может, не раздумывая, тонким слоем размазать по травке. Определенно, сегодня не их день, а с этим уже ничего не поделать. Маркус тяжело вздохнул и, нащупав предварительно в кармане мантии готовый к активации портал, поднял волшебную палочку. Что ж, уходить надо с поднятой головой, а никто из компании Поттера, похоже, и слыхом не слыхивал о сигнальных чарах. Пожалеем детишек. Полюбовавшись на правдоподобно получившееся иллюзорное изображение, зависшее над хижиной Хагрида, он самодовольно хмыкнул. Раздумывая о том, какой разнос их ждет за провал, Маркус Флинт активировал портал до Малфой-Мэнора и был таков. Похоже, Поттер был прав, черт его побери…

Глава 14. Маленькие трагедии. Часть первая

Проснулся он совершенно внезапно. Да и проснулся ли? Вроде бы только что брел по Запретному Лесу, злобно глядя вслед убегающему Сивому, но вот он уже где-то лежит, а перед глазами знакомый каменный потолок. Для убедительности Гарри Поттер даже сосчитал трещины в стене напротив. Так и есть, он опять в Больничном крыле, на «своей личной», только для него зарезервированной койке. На подушке (аккурат возле головы Гарри) мирно спал рунослед – вспомнил под конец года о своем хозяине и теперь усиленно проявлял свое довольно-таки своеобразное змеиное участие и заботу. Поттер быстро закрыл глаза, пока никто не заметил, что он проснулся, и прислушался. Сбоку кто-то оглушительно хлопнул стеклянными дверцами шкафчика с медикаментами и с остервенением принялся перебирать стоявшие на полках бутылочки с зельями. Кстати о зельях. Судя по мятно-горькому привкусу во рту, его опять напоили отваром «снов-без-сновидений». Что ж, и на том спасибо, что не костеростом. Значит, не все так плохо.

Почти над самым его ухом чем-то до неприличия громко хрустели. Вместе со звоном флаконов с зельями и скрипом чьего-то раскачивающегося туда-сюда стула, этот звук резал уши. Нещадно болела голова.

– Ну, так что? – спросил один из присутствующих. Судя по голосу – Люциус Малфой.

– Я не собираюсь устраивать у себя дома ясли, – отрезал Мастер Зелий школы Хогвартс, еще раз хлопнув дверцами шкафчика, на этот раз – закрывая их.

– Мне еще раз повторить? – устало вздохнул Малфой-старший. – Твоему крестнику нельзя появляться дома. Вообще. Беллатрис его готова живьем съесть, что, впрочем, и не удивительно после тех неутешительных результатов, которые показал ее план.

– А чем я тут могу помочь? – язвительно переспросил Снейп. Гарольд не удержался и приоткрыл глаза. Тот стоял с извечным выражением лица «так и быть, снизойду до ваших мелких земных нужд».

– А куда еще, по-твоему, я могу его отправить?

– Понятия не имею. И, Поттер, если уж вы соизволили проснуться, облегчите мне работу – сядьте.

Гарольд, насупившись, сел и огляделся. На подоконнике сидел Рон, сосредоточенно жуя орехи. Вся правая часть лица у него была забинтована. У ширмы, на стуле, неестественно выпрямившись, с кислым видом устроился Драко Малфой.

– Отлично, теперь снимайте пижамную рубашку и постарайтесь при этом не сорвать все повязки.

Очень даже к месту внезапно вспомнилось, что его руку действительно довольно крепко чем-то задело. И стало понятно, почему последние две минуты, пытаясь пошевелить пальцами, он вместо руки ощущал нечто, больше смахивающее на перетянутый тканью кусок мяса. А заодно и почему он себя чувствует так, будто затянут в тугой корсет.

– Так это меня Сивый так мастерски исполосовал? – выдал Гарри, оглядывая сию неутешительную картину. – Видимо, крепко я с ним подрался…

– Ну, дракой это можно назвать с большой натяжкой, – хмыкнул Снейп, надевая перчатки из драконьей кожи. Он с явной опаской в движениях начал разматывать бинты на руке Гарри. – Но, по рассказам Люциуса, Грэйбека после вашей встречи успокаивающим зельем несколько дней отпаивали. Интересно знать, чем же вы его так достали, Поттер?

– Может, вернемся к нынешней проблеме, а Поттеру о его боевых подвигах кто-нибудь расскажет позже? – осведомился Люциус Малфой, скрестив руки на груди.

– Ладно, вернемся. Так с чего ты, собственно, взял, что ко мне, как ты выразился, никому наглости не хватит без спросу заявиться в гости? – с явной издевкой в голосе поинтересовался зельевар. – Поттер, не вертитесь, мне и так стоит больших трудов размотать эти художества на вашей руке! Такое ощущение, будто Помфри не рану бинтовала, а хотела вашу руку до конца жизни иммобилизировать. Да и вас тоже… в мумию превратить.

– Я это решил с того, – повысил голос Малфой-старший, – что на моей памяти Беллатрис к тебе ни разу не наведывалась. А это, само по себе, уже большое достижение.

– О чем это они? – шепотом спросил Гарри у Драко, пока Снейп, повернувшись к Люциусу, выдавал ему новую порцию колкостей по поводу Беллы, всей затеи в целом и самого Малфоя-старшего в частности.

– О том, куда нас на лето деть, – так же шепотом ответил Малфой-младший. – Уже второй день ругаются.… И чего спорят – Мерлин пойми.

– Все очень просто, сын. Твой крестный второй день никак не соглашается сделать доброе дело и проявить заботу о крестнике, – сказал Люциус, услышавший их короткий обмен репликами.

– Я добрых дел вообще никогда не делаю, – ехидно заметил Мастер Зелий, – а что касается заботы – ее лет на десять вперед уже напроявлял. Люциус, еще раз повторяю: отправь ты Драко к Морисе – она будет очень рада его появлению.

– Вот только этого мне и не хватало! Все лето нос к носу с Блэйз сталкиваться! – воскликнул Малфой-младший, очень трепетно относившийся к своему свободному времени и возможности летом нормально отдохнуть от школы. – И так весь год жизнь друг другу портим!

– А вы с ней не ругайтесь, и никаких проблем не будет. И вообще, пора бы друг к другу уже привыкнуть – как никак поженитесь, – наставительно заметил Люциус.

– Так что там с Морисой Забини? Почему ты так упираешься? – спросил Снейп, продолжая разматывать бинты. Последние несколько слоев, которые он снимал с руки Гарольда, были насквозь пропитаны какой-то маслянистой темно-фиолетовой гадостью, которая, вдобавок ко всему, еще и дымилась.

– Она и так этим летом занята будет, – туманно ответил Малфой-старший.

– Ну ладно, предположим, я соглашусь на лето приютить Драко у себя, – с явной неохотой произнес декан Слизерина. – И что дальше?

– Как – что?

– В следующем году он тоже у меня свои каникулы будет проводить?

– Насчет следующего года ты уже хватил лишнего – страсти к тому времени поулягутся, да и я, думаю, смогу как-то исправить то положение, в котором оказался Драко, – в конце фразы Люциус выразительно глянул на сына. – Так ты согласен?

– Посмотрим.

Малфой-старший всплеснул руками.

– Если хочешь получить более внятный ответ, подожди, пока я с Поттером разберусь. Рональд, слезайте с подоконника и идите сюда.

До сих пор молчавший Уизли покорно уселся рядом.

– Теперь смотрите внимательно. Видите, как меняется цвет заживляющей мази с темно-фиолетового на синий? У самой раны она принимает ту самую окраску, которую держит первые три минуты после приготовления, до того, как начинает густеть.

– Я знаю, – сказал Рон.

– Так почему в прошлый раз, когда мазь готовили вы, она была оранжевой?

– Э! Так на мне тут эксперименты ставят? – всполошился Гарри.

– Угомонитесь, Поттер, никто тут вашу драгоценную персону в своих экспериментах не эксплуатирует. Ваше счастье, что мадам Помфри догадалась проверить варево мистера Уизли до того, как стала пропитывать ею бинты.

– Ну, я думал, что концентрация тертого корня мандрагоры должна быть выше…

– Если бы вы хотели лишить мистера Поттера руки, то, возможно, это было бы верным решением.

– Но, сэр, вы же сказали, что точное количество корня мандрагоры вы пока еще установить не успели! Может быть, это было верное решение?

– Естественно, за два дня, мистер Уизли, никто ничего сделать не успеет, а то, что приготовили вы, – Снейп потряс промасленными насквозь бинтами, – может быть и обладало бы высочайшими заживляющими свойствами, но в сочетании с ликантропным ядом точно дало бы воспламеняющий эффект.

– Я хотел как лучше, – насупился Рон.

– Все хотят как лучше, – веско заметил Снейп.

– Но я же врожденный алхимик! Я пропорции ингредиентов всегда правильно угадываю!

– Значит, вот как вы практический зачет по зельям сдаете, Уизли, – недобро прищурился Снейп. – Буду иметь это в виду.… Тем не менее, я бы вам не рекомендовал так безоговорочно верить своему чутью. Кроме него, для того чтобы ставить такие рискованные эксперименты с пропорциями ингредиентов, у вас, Рональд, должен быть, как минимум – приличный багаж знаний, а как максимум – внушительный опыт.

– У меня есть знания! И опыт тоже есть! – вспылил Рон. – Оборотное зелье я варил, зелье Поиска тоже варил!

– Так что у меня там такое с рукой? – не выдержал Гарольд, прервав спор.

– Рональд, пока просто поверьте мне на слово – из вашей затеи ничего путного не выйдет. А вам, Поттер, я уже сказал не вертеться – тогда и узнаете, что у вас с рукой, – произнес зельевар, снимая остатки прожженных в нескольких местах бинтов. – Грэйбек вам ее вспорол своими когтями почти до самого плеча, а мы тут разбираемся с последствиями. У него на когтях, как, впрочем, и у любого другого оборотня, находился слабо концентрированный ликантропный яд, попадание которого в кровь в определенных количествах приводит к смерти. Ну, вы у нас, как всегда, выжили, так что стоит опасаться иного развития событий…

– Вы хотите сказать, что я стал оборотнем? – хриплым голосом переспросил Гарри. Его била крупная дрожь.

– Поттер, не смешите меня! Какой из вас оборотень? – раздраженно ответил Снейп, явно жалея, что вообще ему ответил, но, заметив, как мальчик стремительно бледнеет, добавил, куда более мягким тоном: – Оборотнем вы не стали, поскольку, во-первых, концентрация ликантропного яда была мала – куда меньше, чем при укусе, а, во-вторых, опять-таки на ваше же счастье, Сивый вас «оцарапал» не в полнолуние, когда даже такого количества яда вполне хватило бы для обращения в оборотня. Можете быть спокойны, Поттер, прогулки при полной луне для вас обязательными не станут.

Гарольд облегченно выдохнул и рухнул на подушки. Ему ободряюще подмигнул Драко.

– Так вы мне дадите вашу руку перебинтовать или нет? – снова нахмурился зельевар. – Сказал же – не шевелитесь!

Тот послушно протянул частично онемевшую от тугой перетяжки конечность, невольно окидывая взглядом следы «деятельности» Фенрира Сивого. Длинной полосой, практически до самого плеча шла глубокая рана с рваными краями, покрытая тонкой корочкой запекшейся крови. Всю рану, немедленно вскрывшуюся при излишне резком движении, стягивала тоненькая светло-синяя пленочка, образованная, видимо, той самой мазью с корнем мандрагоры. Края раны и сама эта пленка дымились, заставляя только что выступившую кровь мгновенно сворачиваться.

– Все-таки с концентрацией корня я и так переборщил, – подытожил Снейп, – раз она совершенно спокойно даже бинты жжет.

– Но если количество тертого корня уменьшить, вообще никакого толку не будет, – возразил Уизли.

– А почему она бинты прожигает? – спросил Малфой-младший, с заинтересованным видом подавшись вперед.

– Я же сказал – потому что вступает в реакцию с ликантропным ядом и сильно нагревается.

– Но я же ничего не чувствую! – возразил Гарри.

– Так вас, Поттер, под завязку накачали обезболивающим зельем, – отрезал Снейп, доставая из кармана мантии баночку с мазью и начиная пропитывать ею новый бинт. – Кто бы знал, каких трудов стоило за каких-то пару-тройку дней создать заживляющую мазь, которая не только предотвратит распространение ликантропного яда, но и еще, вступая с ним в соединение, будет способствовать заживлению ран…

– Северус, я так понимаю, ты на комплименты напрашиваешься? – желчно осведомился Малфой-старший. – Ну, так как, ты на лето возьмешь под опеку моего сына?

– Это подразумевает под собой и то, что я буду должен у себя и Поттера с Уизли приютить?

– Насчет Уизли я ничего не знаю, – беспечно заметил Малфой-старший, заметив, что Снейп начинает потихоньку сдавать позиции, – а вот Эванс обещала Дамблдора насмерть примучить, но вытребовать у него разрешение для сына на это лето к тебе отправиться.

– Меня она, как обычно, даже и не спросила, – философски заметил зельевар, начиная бинтовать заново руку Гарольда.

– А почему это мама вдруг…

– Что «мама вдруг»? – из-за ширмы, отгораживавшей кровать Гарри от всей остальной части Больничного крыла, выглянула Лили Эванс, в накинутой поверх делового костюма не аврорской мантии, а коротенькой собольей шубке. – Мама очень даже не вдруг.