Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 75 страниц)

– Я же обещала, что ничего не скажу против, – произнесла девушка. – Но все-таки – почему? Если это было, как ты говоришь, решение, сделанное под влиянием момента, то зачем? Что ты такого узнал?

– Значит, все-таки – я?

– Да, – ее снова удостоили долго изучающего взгляда почему-то тускло горящих в темноте зеленых глаз.

– Потому что, Гермиона, рано или поздно, Темный Лорд все равно возродится. Предпосылки для этого есть уже не первый год, и мы лишь чудом умудряемся отсрочить его приход. Пришло время все взять в свои руки. Благодаря моему решению, все будет полностью под нашим контролем – мы создадим врагу иллюзию полного собственного неведенья и вседозволенности для него. А потом, когда нам попытаются нанести удар в спину… окажется, что он будет нанесен прямо в сердце самому же Темному Лорду.

– Хотите сами проконтролировать процесс его возрождения? – шепотом переспросила она, будто громок вслух о таком говорить было страшно и недозволительно.

– Подловить этот момент и окончательно его уничтожить, пока он не вошел в полную силу, – со вкусом сообщил ей Гарольд. – Говорю тебе, я все всегда делаю строго по плану. А от него никогда никому вреда не будет, – он провел ладонью по щеке Гермионы.

– Я верю, – серьезно сказал она.

Удивительно, что они вот так запросто смогли поговорить, достучаться друг до друга… И не нужны были все эти глупые рекомендации Лаванды и Парватти… Вообще их слушать было не за чем – она только все хуже сделала, а вот теперь, будучи самой собой и веря только самой себе… все удалось исправить. Почти. Сейчас, сейчас она извинится перед ним, попросит прощения за то, что могла так плохо о нем подумать. Она извинится за то, что всерьез решила, что человек перед ней – один из тех жестоких монстров. Сейчас, еще секундочку тепла и уюта, еще мгновение такого приятного забытья и спокойствия. И теплого, внимательного взгляда ярких зеленых глаз, обладатель коих уже давным-давно ее простил.

– Гарри, я… – кольцо нежно обнимающих рук сжалось крепче. Поттер, широко улыбаясь своей знаменитой на весь Хогвартс заговорщитской улыбкой, наклонился к ее лицу и…

– Герм-ивон! – на пороге совятни, хмурясь, в вымокшей насквозь мантии с превратившимся от обилия воды в непонятный куль мехом, стоял Виктор Крам.

Лицо Гарольда мгновенно окаменело.

– Я ждать в библиотека… Помнишь, мы договариваться о встрече?

Руки слизеринца на талии девушки разжались. Улыбка мгновенно превратилась в угрожающий оскал.

– Я хотел показать тебе наш корабль, но ты… – продолжал говорить Крам, но при виде злобно, по-волчьи оскаливавшегося Поттера, запнулся на полуслове. – Кто вы?

– Гарольд Джеймс Поттер, староста факультета Слизерин, – отвесив издевательский поклон, представился тот. – А вы… неужто! Сам знаменитый Виктор Крам! Гермиона, как тебе повезло с другом! – Грэйнджер, в ужасе прижав руки ко рту отчаянно замотала головой. – Мне очень приятно с вами познакомиться, – тон, которым он произнес эти слова, не оставлял ни малейших сомнений – ни о каком приятсве тут и не говорилось. – Жаль только обстановка не подходящая… для дальнейшей беседы.

Все с тем же жутким оскалом на лице повернувшись к Гермионе, он зло усмехнулся.

– Не знал, что гриффиндорско-дурмстрангская разведка нынче так расторопна и предпочитает использовать приемы из ранга «ниже пояса», – на большее выдержки не хватило последнюю фразу Гарри яростно прорычал, глядя прямо в ее испуганные глаза: – Все от меня узнала, что хотела?

Полупридушенный вопль девушки: «Стой!» нагнал его уже в дверях.

– Приятно оставаться, удачного вам вечера, – бросил Поттер через плечо, с утроенной скоростью спускаясь вниз по лестнице. То, что такими темпами ему недолго бы и сорваться со скользких от дождя ступеней в наступившем полумраке, никаких особенных волнений не приносило. Более того, даже очень веселило.

Глава 32. Последние приготовления

Естественно, после таких совершенно безрадостных откровений Гарри Поттер, не медля ни секунды, отправился вершить свою черную месть. Это уже много позже долгий затяжной ливень, тщательное обдумывание каждого момента злополучного вечера и заунывное нудение решившей наставить непутевого Поттера на путь истинный живности помогли осознать всю глубину его заблуждений. На самом же деле никто в школе так и не узнал, что случилось после выяснения отношений в совятне. Более того, даже о вмешательстве Крама в самый ответственный момент знали единицы, умудрившиеся потом сформировать причинно-следственную цепочку событий, от которой банальным образом становилось страшно. Сам Поттер, как и всегда, был нем как рыба. Рон и Драко, способные только констатировать факт отсутствия друга ночью в спальнях, философски пожимали плечами – дождь, хандра, гадости всякие происходят… мало ли где и по каким делам может в этот момент носить их товарища? Еще не факт, что именно он во всем виноват. Пожалуй, единственные, кто с удовольствием ответил бы на все вопросы и подробно расписал едва ли не по пунктам случившееся, были кузены Драко Малфоя – Гербиус и Реджинальд, которым посчастливилось присутствовать при сложной и, теоретически, мало возможной церемонии порчи дурмстрангского имущества. Но обо всем по порядку.

Следующее утро Хогвартс встретил в блаженном неведении относительно того, в какие же неприятности он вляпался, когда четыре года назад маленький одиннадцатилетний мальчик в круглых очках надел на свою голову Распределительную шляпу. Ничего не знал даже Слизерин – Гарольда в гостиной не было ни весь предыдущий вечер, ни всю ночь. Зато он объявился прямо перед завтраком – в отглаженной форме, с полностью собранной согласно расписанию сумкой (ни один учебник не был забыт или оставлен!) и подозрительно веселым выражением лица. Заявись он в привычном едва ли не всей школе измочаленном состоянии, это не вызвало бы такой волны интереса – ну опять Поттер ночью правила нарушал и лазил куда-то, что с него взять?

– По какому поводу счастье на лице? – невнятно поинтересовался Малфой, сопровождая чтение учебника по зельям прожевыванием курицы.

– Скоро узнаешь, – довольно зажмурился тот. – Все вы очень скоро узнаете… – потянувшись до приятного хруста в костях, он пододвинул к себе кубок с тыквенным соком и тарелку с гренками.

Некоторое время спустя явственно повисшую над факультетским столом тишину предвкушения чего-то очень грандиозного и неприятного для всех, кроме слизеринцев, нарушила Блэйз:

– Ну, знаешь ли, я от тебя такого не ожидала, – она подперла кулачком подбородок и осуждающе воззрилась на Гарри. – Совсем не ожидала. Нет, конечно, всем известно, что вы с Грэйнджер до сих пор так и не помирились…

– Стоп-стоп-стоп, а Грэйнджер тут причем? – переспросил тот, успев трижды перемениться в лице. А повод для удивления был – Гарольд прекрасно знал, что пока еще слухи о вчерашнем происшествии огласки не получили, так вот ведь…

Блэйз нахмурилась.

– Так, похоже, мы друг друга недопоняли, – резюмировала она. – Я имела в виду во-он тот лохматый ужас с красными от безутешных рыданий глазами. Насколько я знаю, причиной явлений такого рода можешь быть, в данном случае, только ты.

– Тоже мне – нашла виноватого! – отфыркнулся он. – Чтоб ты знала, Блэйз, никакого отношения к…

Как назло, излишне громкие дебаты слизеринцев-старшекурсников, в очередной раз с утреца пораньше решивших для поднятия общего тонуса выяснить отношения, столом привлекли местами совершенно нежелательное внимание и к появлению за факультетским столом Гарри Поттера. Добрая половина Гриффиндора обернулась, чтобы поглазеть, как Джек Сандерс собирается прилюдно и со всеми причитающимися церемониями начистить до медного блеска слишком презрительно, по его мнению, скривившуюся лицевую часть головы своего однокурсника. Повернулась и Гермиона Грэйнджер, при ближайшем рассмотрении действительно оказавшаяся нечесаной, взлохмаченной и впавшей в глубокую депрессию. Впрочем, при виде Поттера, у оказавшейся на проверку совсем не бравой гриффиндорки даже мешки под глазами стали менее заметны. С четким желанием объясниться и решительно зажав в кулаках расстегнутые манжеты блузки, она устремилась к объекту своих страданий. Сам же «объект» пребывал на седьмом небе от счастья, ну или на одно-два деления ниже: мстя свершилась, Гермиона самолично собирается извиняться и, непременно, всеми способами попытается снова повернуть ситуацию в сторону улучшения отношений…

Громыхнули двери Большого Зала, однако так и не раскрылись – кому-то до чрезвычайности торопящемуся донести до общественности очень свежие и очень важные новости не хватило сил, чтобы эффектно их распахнуть. Через несколько секунд отлично слышимой всем собравшимся на завтрак возни и ругательств Игорь Каркаров наконец-то справился с упрямыми дверями и, поправляя на ходу съехавший плащ, направился прямиком к мирно завтракавшему Альбусу Дамблдору, напополам с жеванием овсянки занимающимся разгадыванием кроссворда с последней страницы «Ежедневного Пророка».

– Альбус, я требую вашего немедленного вмешательства в ситуацию! – рявкнул Каркаров, совершенно забыв от волнения, что еще вчера они с хогвартским директором были на «ты» и вообще якобы являлись закадычными друзьями.

Ложка с овсянкой замерла на полпути; директор с интересом уставился на своего болгарского «коллегу».

– Игорь, что-то случилось? – проникновеннейшим тоном спросил он.

– Сначала Хогвартс выставляет двух Чемпионов, теперь еще и это! Вопиюще нарушение правил, которое раз за разом входит вам с рук! – вплотную приблизившийся к преподавательскому столу Каркаров громыхнул кулаками об столешницу.

– Директор Каркаров, держите себя в руках! – возмущенно воскликнула Минерва МакГонагалл, мгновенно вскакивая с места.

Весь Большой Зал замер в предвкушении разборок на высоком уровне. Стихли шушуканья, шелест спешно штудируемых перед уроками учебников и неясные бормотания. Свои «уши», как выяснилось, отрастили не только стены, но и едва ли не каждый предмет мебелировки.

– Игорь, я прошу прощения, однако не мог бы ты пояснить, в чем все-таки дело? – ложка таки достигла своего конечного пункта назначения и с присущим ей смирением выполнила свою миссию.

– Наш корабль этой ночью получил пробоину, вот в чем дело! Мы не можем остановить затопление трюма! – брызжа слюной, рявкнул Каркаров.

– Чары герметизации не пробовали? – с издевкой спросил Мастер зелий, сидевший аккурат слева от Дамблдора.

– Игорь, в самом деле, чем в данной ситуации виноват я? Рельеф дна Большого Озера и его изменения, увы, мне не подконтрольны и, тем более…

– Пробоина никак не связана с подводными образованиями! Длина пролома в досках едва ли не десять футов! Такую дыру мог проделать только подводный змей!

– Мерлин Всемогущий, да что вы несете? – возмутилась профессор Спраут. – Откуда у нас подводные змеи, да еще и таких гигантских размеров? И как ваш корабль, с такой огромной дырищей в борту, все еще находится на плаву?

– Требую вашего вмешательства, Альбус, – молча пожевав губами, повторил Каркаров. – Это случилось на территории Хогвартса. Происшествие находится под юрисдикцией вашего Министерства Магии, которое обещало обеспечить делегациям всяческую защиту и…

– Игорь, позволь напомнить, – прервал его Дамблдор, поднимаясь с трона, – что не далее как вчера утром ты самолично отказался от охраны вашего корабля силами авроров. Я предупредил тебя, что в таком случае вся ответственность с Министерства Магии Британии и меня лично снимается.

Директор Дурмстранга впал в кратковременный ступор, судорожно пытаясь припомнить, был ли вообще такой разговор, когда он происходил и существуют ли свидетели, способные доказать, что он, Игорь Каркаров, с кого-то там снимал ответственность за свою безопасность.

– Нет, само собой, я не отказываюсь оказать дружескую помощь своему коллеге и его терпящим бедствие ученикам, – оставив попытки дождаться хоть какой-нибудь реакции Каркарова, продолжил Альбус Дамблдор. – Но повторяю, Игорь, ответственность за инцидент с вашим кораблем несешь ты сам. Возможно, тебе не стоило так уж сильно печься о каких-то ваших дурмстрангских секретах – вряд ли они стоят целого корабля… Минерва, Филиус, Помона, прошу вас оказать мне некоторую помощь в устранении этой маленькой неприятности…

Согласно закивавшие преподаватели тоже поднялись со своих мест и проследовали к дверям Зала за Дамблдором. Игорь Каркаров, продолжавший пребывать в полнейшей прострации спохватился только когда за директором Хогвартса и его «делегацией ремонтников» уже сомкнулись двери.

– Ну и как вам? – самодовольно поинтересовался Гербиус Малфой, передислоцировавшийся с когтевранского стола за Слизеринский.

Поттеру он заговорщицки подмигнул и хлопнул по плечу, только, увы, Гарри таких проявлений дружественности не оценил. Внимание самого буйного за последние десять лет слизеринца накрепко приковала к себе замершая на полдороге Гермиона Грэйнджер, совершавшая, судя на напряженно бьющейся жилке на виске и нахмуренным бровям, очень трудоемкий мыслительный процесс. Все довольство и уверенность в своей безнаказанности у Гарольда куда-то в срочном порядке улетучились. Несомненно, Гермионе для получения верного результата два и два сложить было проще некуда. Особенно активно содействовали правильному вектору мыслей скорбной гусеницей вползшие за успевшей к этому времени вернуться МакГонагалл изможденные ночными «приключениями» с кораблем дурмстрангцы. Гермиона, сузив глаза, перевела взгляд с Гарри Поттера на особенно сильно выбившегося из сил на фоне товарищей Виктора Крама в промокшей насквозь мантии, а затем снова на Гарри. Если же учесть, что громких воплей про размеры пробоины и того, кто вероятнее всего их оставил, Каркарова разве что только в Лондоне слышно не было, картина вырисовывалась достаточно ясная. Во всяком случае, для тех, кто был хотя бы частично знаком с ситуацией.

Свою осведомленность в делах слизеринского трио Гермиона доказала звонкой пощечиной вышеозначенному Поттеру. Настроение смиренного раскаянья мгновенно сменилось досадой, а затем и очень колючей злобой на слизеринцев и их методы демонстрации своих прав и способностей. Только где-то на задворках тлел приятный уголек гордости за себя и немого восхищения: ради нее, какой-то там магглокровки, не имеющей ни денег, ни титулов, ни положений… да вообще ничего!.. готовы были совершать поступки, выходящие за рамки стандартного «привлеки к себе внимание девушки». Да и за рамки логики, чего уж греха-то таить?

– Ты соображаешь, что делаешь? – пожалуй, в качестве и внушительности шипения ей позавидовать мог даже сам Король Змей Ангуис, собственно, этим самым ночным диверсантом и являвшийся.

– Извини, что сорвал вам дальнейшие увлекательные прогулки по дурмстрангскому кораблю, – спокойно отпарировал Гарольд. Вроде как никто даже и не отпирался. Неофициальная ученическая сеть распространения информации, проще говоря – все сплетницы Хогвартса, в полном составе бились в экстатическом припадке – такие разборки и прямо у них под носом! Такое выяснение отношений! Накал страстей! И между кем – между гриффиндоркой (больше того – Грэйнджер) и слизеринцем (что еще хуже – Гарри Поттером).

Самому же Гарольду было не до шуток. Конечно, после долгих и вдумчивых размышлений на тему «нравственность и Гермиона Грэйнджер» он не единожды убедился в своем идиотизме и склонности к крайне поспешным, необдуманным решениям. А заодно и к их еще более скорой реализации. Достойный ответ ему, с учетом этих факторов, да еще и если приплюсовать все неучтенные, выдать было бы достаточно сложно, поскольку нет его, ответа-то. Ну а ревнивые вопли «не смей с другим ходить на экскурсии по всяким там кораблям» вообще под собой основ не имели. Вроде бы. Нет, а с чего вообще он это все затеял? Вот так честно, и без прикрас, хорошенько при этом подумав и отбросив всякий лишний бред? Он на Гермиону права собственничества заявлял? Ага, только попробовал бы…

Похоже, к тем же выводам, только лишь местами с противоположным знаком, пришла и сама виновница «корабельной катастрофы»:

– Я… я имею полное право ходить куда угодно и с кем угодно! Ты мне не указ! – в ход пошли уже полуоправдательные реплики.

– Совершенно верно, – кивнул он. – Не указ, – и что это такое происходило? Чего он, собственно, ждал? Поттеру оставалось только теряться в догадках, почему он не только не пытается загладить свою вину и свести на нет неприятную ситуацию, но и делает все еще хуже.

Грэйнджер от, в общем-то, мгновенной «капитуляции» Гарольда выпала в осадок, одним махом позабыв все успевшие сформироваться в голове обвинения. Скромно помалкивали и местные магистры тонкой науки общения и обращения со слабым полом, предпочитая от греха подальше вообще слиться обстановкой и не колоть лишний раз чей-то взгляд своим присутствием. Отношения Гарри и Гермионы, со всеми их «подводными камнями», внутренними тонкостями и гигантской общей недопонятостью для Драко и Рона всегда были лесом дремучим…. А шастанье по лесным дебрям, как известно – профиль исключительно того же Поттера.

– Ты не имел никакого права мстить Виктору! – девушка распалялась все сильнее. – Да с чего ты взял, Гарри Поттер, что хоть в чем-то его превосходишь? – ну а вот это, определенно, было зря. В разговорах кто лучше, а кто хуже, у Гарольда всегда находила коса на камень.

Крам, наконец-то решивший с МакГонагалл все организационные вопросы и разобравшийся-таки с нынешним положением дурмстрангцев, фактически лишенных своего пристанища на корабле, повернулся в сторону зала, выискивая взглядом фигурку Гермионы. Местоположение ее Чемпиона Дурмстранга совершенно не вдохновило, и он поспешил ей «на помощь». Гарри, естественно, мгновенно заприметил подозрительные шевеления со стороны своего, чего уж греха таить, противника и мгновенно сменил линию поведения. Но что поделать, он снова наступил на одни и те же грабли: тонкое выяснение отношений лихих поворотов и необдуманных решений не терпело.

Он даже не повернулся в сторону проходившей мимо смешанной делегации когтевранцев и шармбатонцев, а только с садистским удовольствием уставившись в глаза пунцовой от гнева Гермионе, обронил:

– Флер, извини, как-то не по-человечески вышло – до сих пор тебя с получением звания Чемпиона не поздравил. Спешу исправиться, – Реджинальд исподтишка продемонстрировал ему большой палец. – Поздравляю. Серьезно. На мой взгляд ты единственная, кто действительно достоин защищать честь школы на Турнире.

Делакур на раздумья и оценку обстановки понадобилось не многим больше двух секунд. Гарри выжидательно скосил на нее глаза. По прошествии стратегического запаса отведенного ей времени Делакур с заалевшими от вспыхнувшего румянца щеками мило улыбнулась ему в ответ:

– Спасибо, А`рри, поста`гаюсь не `газуве`гить тебя во мнении во в`гремя пе`гвого состязания, – кокетливый взгляд, церемонно-длинная фраза и теплая, дружеская улыбка поставили жирный крест на и без того чисто мифологическом и абстрактном понятии женской солидарности. Чемпионка Шармбатона не имела никаких претензий к Гермионе Грэйнджер (они друг друга и в лицо-то едва знали), равно как и Гарри Поттера знала только по редким встречам в коридорах и из-за частого появления последнего в обществе Гербиуса и Реджинальда и передаваемым сплетням (хотя им верить – все равно что себя не уважать). И ничего более. Но так почему бы не помочь себе-любимой в приобретении еще одного (пусть и наверняка временного), причем, вполне симпатичного, воздыхателя, если какая-то наивная дуреха упустила свой шанс? Грех не воспользоваться возможностью, тем более если этот поклонник – Гарри Поттер, о котором в школе ходило множество интересных разговоров. К тому же, на самом деле далеко не все шармбатонцы были искренне счастливы и довольны выбором Кубка. Скажем так, совсем не все, и поздравления Флер высказали от силы человек пять. Всякого же рода «реверансы» от студентов Хогвартса, с горящим взглядом наблюдавших за каждым ее движением, выслушивать было не интересно. Другое дело – человек, на которого по каким-то таинственным причинам не действуют ее чары…

– О! – глаза Гермионы округлились. – Так вот… ну… – она перевела изумленный взгляд с Поттера на помахавшую ему ручкой и направившуюся к дверям зала Флер. – Я даже не знала… – беспомощно произнесла она. Кое в чем по-детски наивной несмотря на соседство с такими прожженными жизнью барышнями как Лаванда и Парватти девушке даже в голову прийти не могло, что все эти ужимки – дело момента, случая и наигранности. Она и не предполагала, что методы-то, собственно, у всех одни и те же…

– Герм-ивонна, отойди от этого человека! – еще одна эволюция в произношении ее имени не заставила себя долго ждать. Не сказать, конечно, что Виктор Крам очень быстро учился правильно выговаривать сложные и длинные имена на английский манер, но результат был на лицо. Крам гневно воззрился на откровенно веселящегося Поттера (который буквально парой минут спустя очень крепко пожалеет обо всем содеянном):

– Как ты посмел довести эту девушку до слез?

– Это когда именно? – поднял брови тот.

– Виктор, все в порядке, – нервно хихикнула Гермиона. – Я сама виновата. Я просто не знала, что…

– Ну да, конечно, мы ничего и никогда не знаем, – констатировал Гарольд, поднимаясь со скамьи.

– Поттер, ты должен извиниться перед Герм-ивонн за… – увесистым ударом в плечо Поттера ярый боец за честь и достоинство Гермионы Грэйнджер намеревался привлечь к себе и своим словам внимание. Такого развития событий, как мгновенно перехваченная рука, он никак не мог предусмотреть.

– Так, потише, – со своего места поднялся Рон, почувствовавший, что он наконец-то имеет полное право вмешаться и после этого не будет бит обеими сторонами. – И не думайте драку на глазах у учителей устраивать, – он указал подбородком в сторону МакГонагалл, о чем-то говорившей с профессором Барбейдж.

Естественно, реплика Рона прошла мимо ушей и разом напрягшегося Крама и обманчиво расслабившегося несмотря на крепкий захват Гарольда.

– Не надо указывать мне, что делать, – тихо произнес тот. – И, тем более, не вмешивайся в наши отношения…

– Какие отношения? – воскликнула Гермиона. – Вот с Флер Делакур у тебя – отношения, как я погляжу. Нет, погоди, не возражай! Я все прекрасно поняла! – она предупреждающе вскинула перед собой руки. – Ты прав, у меня тоже нет прав тебе указывать. Больше того, я не могу тебя ни в чем обвинять. Я… я все поняла и мешать больше не буду, ладно?

– Герм-ивонна, но ты говорить… – теперь, фигурально выражаясь, глаза на лоб полезли у Виктора Крама. Что именно «говорить» гриффиндорка Поттер узнать не пожелал:

– Все знаешь? Все понимаешь? Прекрасно. Тогда почему ты до сих пор здесь? Через десять минут занятия начнутся, – проще, конечно, встать особняком и закрыться броней самоуверенности и цинизма, чем, наконец-то раскрыться, признать неправым себя. Проще состроить независимую мину и, гордо развернувшись, продемонстрировать всем свое презрение, чем хотя бы единожды проиграть, чтобы позже получить нечто большее. Проиграть одну битву, чтобы выиграть войну? Нет, нам такое утверждение не знакомо. Не доросли еще.

– Так что случилось-то? – совершенно прибитый накалом страстей и тяжелыми, давящими волнами эмоций, спросил Драко Малфой уже по дороге к кабинету трансфигурации. – С чего это вы с Грэйнджер…?

– Да ничего, – раздосадовано бросил Гарри, устало потирая лоб. Не так все это должно было происходить. Не должна была казаться глупой самому же себе собственная ночная выходка.

Драко и Рон молча переглянулись. Если их друг отказывался сообщать какие-либо подробности, дело было плохо. Очень плохо. А угрызения совести у Поттера – дело страшное. В первую очередь – своими последствиями.

– Вы в курсе? Дурмстранг переселяют в наши подземелья, – нагнавшей их Блэйз хватило деликатности не трогать больную тему. Ей было видно и понятно куда как больше. – А ты, как староста, – она явственно покосилась на притихшего от таких новостей Гарольда, – должен будешь заниматься их обустройством. Профессор Снейп только что вернулся с остальными преподавателями, и он лично настоял, чтобы ты после уроков все взял под личный контроль.

– Чего-о? – староста Слизерина схватился за голову. – У-у-у! – собственный идиотизм, как и точные, эффективные методы явных и скрытых наказаний у Северуса Снейпа виделись ему особенно четко.

* * *

День выдался тяжким во всех отношениях. Неожиданное появление решивших-таки оповестить народные массы о происходящем в Хогвартсе и о надвигающемся Турнире репортеров… Так и не увенчавшиеся успехом попытки расследовать возникновение серьезных повреждений борта гордо зияющего на мелководье дыркой корабля делегации из Дурмстранга… Разборки с тем же Дурмстрангом из-за его расселения по подземельям… В конечном итоге, наименее изнуренной и наиболее активной оказалась Блэйз Забини, которая всего-то что дала короткое интервью репортерше «Ежедневного Пророка» Рите Скитер, после того как последняя умудрилась разговорить едва ли не всех Чемпионов и организаторов Турнира Трех Волшебников вместе взятых. Блэйз вполне обоснованно побаивалась, что вполне известная своим специфическим стилем Скитер, которая способна сделать «бомбу» из чего угодно, выставит обоих Поттеров не в самом лучшем виде. Но если судьба Джереми и иже с ним – попавших под лавину всеобщего внимания Гермионы и Джинни, ее не очень-то волновала, то вероятность негативного выставления в прессе фигуры Гарольда давала повод для беспокойства. Ну и Блэйз, со свойственной ей уверенностью, взяла все в свои руки. Как могла она попыталась обелить в глазах Скитер своего однокурсника. Насколько удачно у нее это вышло, судить было сложно, тем более что репортерам обязательно нужно было хоть кого-то кому-то противопоставить, а зачем им мудрить, если уже есть два брата-антагониста? Пожалуй, единственным положительным моментом во всей этой кутерьме был тот факт, что никто так и не догадался связать атаку дурмстрангского корабля с Гарольдом Поттером. Или же, вероятно, дело в том, что об этом хорошенько позаботился Альбус Дамблдор, которому не нужны были лишние проблемы с и без того неприятно начавшимся Турниром.

Следующим же утром, по совместительству являвшимся утром последнего дня перед первым состязанием, любой желающий (хотя вообще-то только те, кто подписался на «Ежедневный Пророк» и согласен был задаром передать свежий выпуск газеты своим товарищам) мог полюбоваться на совместный труд госпожи Скитер и ее главной информаторши в лице Блэйз. Едва ли не треть была посвящена отношениям двух «венценосных» братьев, сдобренная отдельными фотографиями то одного, то другого Поттера. Дальше шли краткие биографии и перечисление всех заслуг. Гарри в этом плане, как ни странно, даже повезло больше: конечно же, львиную долю статьи шло нагнетание обстановки в виде постоянного упоминания факультета, на котором он учился, и жалоб «бедных-забитых» гриффиндорцев на занимающегося напропалую самой темной из всех возможных магией однокурсника. Только в самом конце, под занавес, так сказать, многозначительно упоминалось о том, что Гарри Поттер был и остается фактически лидером по успеваемости в своей параллели, держась на равнее с местными «монстрами пера и пергамента с домашней работой». Еще одним коротеньким предложением было сказано, что его (всего лишь-то четверокурсника) уже назначили старостой, что свидетельствует о серьезности подхода к жизни и общей высокой организованности. А потом, еще более кратко сообщалось, что в отличие от своего брата и некоторых представителей зелено-серебряного факультета (наглядно разбиралась прошлогодняя эпопея с квиддичными командами) практически никуда не суется и никому глаза не мозолит. Этакая темная лошадка Хогвартса, очень уж темная и слишком уж «лошадистая». Ну и на-гора выдали, что во всем этом море информации о старшем из братьев (даже такую незначащую мелочь, как практически несуществующая разница в возрасте, раскопали!) что-то с чем-то явно не стыкуется. Неужто этот образец добропорядочности и прилежания, вытягивающий на своих юношеских плечах организацию всего факультета – новый Темный Лорд?

Справедливости ради стоило бы добавить, что Поттер после прочтения «Пророка» смеялся до почечных колик. Все тем же факультетом, который он так мудро организовал и возглавил, его же самого и успокаивали. Потом все дружно глазели и тыкали пальцами на фотографии Рона, Драко, Блэйз, Джинни и Гермионы, шедшие вместе с кратким, но емким описанием, как «приближенные знаменитых братьев». Одной строкой упоминалось, что вокруг Гарри вообще все присутствующее в Хогвартсе поколение Малфоев вертится, что подтверждало соответствующее фото, где слизеринец что-то обсуждал с Гербиусом и Реджинальдом в главном коридоре пятого этажа. Удостоили парой слов даже Рона, обозвав для пущей чести восходящим светилом Гильдии Алхимиков, куда, между прочим, Рыжего еще ой как не скоро собирались принять. Конечно не обошли вниманием и Блэйз (чем, похоже, Скитер ее сердечно благодарила за всю переданную информацию), выставив первой красавицей Хогвартса. Когда практически то же самое, только в иных словесах, было сказано о Джинни (как нарочно даже их фотографии рядом разместили), Забини, тихо цедя сквозь зубы проклятия пообещала при следующей встрече повыдергать репортерше все ее «крашеные патлы». Про Седрика вообще практически ничего сказано не было (Уизли долго и громогласно злорадствовал по этому поводу), так как являлся он с точки зрения прессы, персонажем совершенно непримечательным и неинтересным для общественности. А вот Виктору Краму внимание уделили, не забыли и про него упомянуть. Только почему-то излишне часто упоминалась в статье, да и в графическом содержимом, некая мисс Грэйнджер, она же – лучшая подруга Мальчика-Который-Выжил, она же – сногсшибательная красавица…. После этого уже вся женская половина Слизерина обещала устроить Скитер «темную». Да и не только они – слишком уж велика была аудитория у «Ежедневного Пророка», состоявшая тоже отнюдь не только из сильной половины магической нации. А уж сколько было поклонниц Крама в числе читательниц газеты… А сколько неожиданно объявившихся фанатов Джереми Поттера… Словами этого не описать. Тем более что добрая половина и тех и других срочно перешли в организовавшийся Фан-клуб старшего из братьев Поттеров. Казалось бы – с чего этакая странность всплыла? Ан нет, тонкий ход был, несмотря на всю свою изящность и незаметность, как и результат, прост, понятен и предсказуемость: для юных (и не очень) барышень нет дела слаще и приятнее, чем оправдать несправедливо угнетенных, обиженных, выданных врагами народа (плюс еще целая куча вариаций на данную тему) молодых людей с приятной наружностью, примерным поведением и залихватской ухмылкой, обозначающей серьезный набор чертей в отдельно взятом тихом омуте. Эти же самые молодые люди, быстро просчитав всю комбинацию поднятия продаж газеты, утроили опасения за сохранность самих себя, ибо фанаты были, есть и будут самой страшной силой. Но до следующей утренней почты, которая грозилась принести с собой целый ворох… всякого, было очень далеко (уже меньше суток, но чуть больше, чем просто одна ночь). Поэтому юные герои в лице жаждущего смыться подальше из подземелий по весьма серьезным причинам Гарольда Поттера, погребенного под кипой бумаг пришедших из все той же Гильдии Алхимиков Рона Уизли и страдающего от безделья Драко Малфоя поспешили скрыться в единственно верном и надежном убежище – библиотеке.