Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 75 страниц)

В первую очередь горгульи попередавили – пикируя и на немалой скорости плюхаясь сверху всем своим весом – авроров, с особым энтузиазмом напиравших на прятавшихся под щитами учеников. Потом, видя, что есть проблема и посущественнее, Дамблдор перенаправил их на борьбу с оживленным Пожирателями лабиринтом-змеей. Который в ответ решил предельно сократить их количество.

С последним безуспешно пытались справиться Спраут и Флитвик. Боролись они, по большому счету, с делом своих же рук и волшебных палочек, что, к сожалению, победы еще не гарантировало.

Да, Спраут знала, что саженцы для основы лабиринта брались особые, с повышенной сопротивляемостью к магии – сама высаживала большую часть и следила, как росли. Еще и подкармливала на совесть. И даже умиленно платочком уголки глаз промокнула, когда увидела, как лихо все вымахало. Но в ходе сражения знания способствовали только возможности глубокомысленно констатировать, что-де, можно даже не пытаться – слабые чары змеюка просто отразит, а для чего-то куда более серьезного преподаватели уже вымотались на аврорах.

Флитвик все страдал от собственного перфекционизма – когда делал заградительные уровни для заклинаний и ловушек, чтобы те после косорукости и «художественной одаренности» авроров, помноженных на их бурное воображение, не подорвались сразу до начала последнего тура. Сделал преподаватель Чар все на совесть и работой своей гордился… Но ровно до момента осознания причастности к усилению общих боевых характеристик неведомой травяной зверушки, которая очень бодренько отбила даже чары негасимого огня. Ладно хоть в кого-то из замешкавшихся авроров отклонила – тоже хорошо, меньше мельтешить будут.

Самое странное, Долохов-то лабиринт каким-то образом все же оживил, несмотря на общий уровень отражения магии. Видимо, и тут постарались предатели – всунули спусковой крючок оживляющих чар до того, как Филиус Флитвик закончил накладывать на стены лабиринта слой за слоем заграждающие чары.

МакГонагалл, в отличие от коллег с их тщетными попытками совладать с тем, что сами намудрили, занималась больше организационной деятельностью. Потому что без грамотной организации не получалось ничего и не у кого, а Дамблдора слишком уж занимало претворение в реальность воспоминаний о бурной воинственной юности. И горгульи. И весь творящийся бедлам.

А распределять обязанности, тем не менее, кто-то должен был. Например, чтобы Синистра и Вектор в порыве чувств на пару не полезли на передовую. Волшебницы-то они, может обе и неплохие, но их исходная специализация – астрономия и нумерология – в ходе сражения помочь могла мало. Ну, разве что только если засветить в глаз кому-нибудь тяжелым телескопом. Или талмудом с таблицами треснуть по затылку.

Хагрид орудовал своим зонтом, чаще протыкая противников, чем заколдовывая, но и на том Мерлину с Морганой и великому Провидению спасибо. Минерва МакГонагалл даже позволила себе выразить сожаление по поводу того, что ему не позволили на поле прихватить любимых соплохвостов. Парочка таких сейчас очень бы сгодилась в деле.

Профессор Бабблинг в контроле не нуждалась, да и не очень-то ему поддавалась, если говорить начистоту. Зато ловко расправлялась с противниками с помощью длинных, монотонно растягиваемых заунывным голосом, рунических цепочек. Впрочем, вгоняющая в сон и дрожь попеременно заунывность иногда переходила в поражающую своей глубиной эмоциональность. Что же до смыслового содержания песнопений, то тут вопрос оставался открытым. Но общую литературность и наличие множества средств выразительности отмечали все «слушатели».

Перед тем как со счастливой улыбкой на губах – приобщились к высокому, теперь и помирать не страшно – отойти на тот свет.

Остальные преподаватели послушно кучковались под щитами, завязывая часть из них на собственный запас магических и – была ни была, ради своих учеников-то! – физических сил. Последнее за счет связи магии и жизненной энергии действовало особо эффективно – порядком поуставшие авроры, чья численность неуклонно сокращалась, не могли с наскока пробиться через чары.

Вроде бы все было хорошо.

Если бы не почти неразличимые в ночной темноте тела погибших, причудливо очерчиваемые в отсветах вспышек заклинаний.

Если бы не отступающие шаг за шагом учителя. И не снесшая мощным хвостом часть зрительских трибун змея-лабиринт.

И не сплоченный ряд авроров, под предводительством Пэтти Уилсон безмолвными тенями окруживших бывшее квиддичное поле внутри защитного купола. Они не участвовали в битве, не лезли помогать своим – ни оставшимся аврорам, ни Пожирателям. Просто держали окружение, защищая «точки схода» купола и отражая любые направленные заклинания, не ввязываясь в бой.

Ждали чего-то. Наверное.

Может быть, ждали, пока с судейской трибуны спустится Грозный Глаз – Барти Крауч-младший – и отдаст приказ бить на поражение, не оставляя в живых никого. А может, ждали Темного Лорда, так и оставшегося на заброшенном кладбище.

А может быть, во всеобщей кутерьме, криках, вспышках и гуле защитных чар, они уже и сами забыли, чего ждут. И только продолжали держать свое окружение – «никого не впускать, никого не выпускать».

Но если они, не дай Мерлин, все же вступят в бой, преподаватели Хогвартса и все ученики, стоящие плечом к плечу с ними или же скрывающиеся под щитами, проиграют. Они и так измотались, устали и держатся на одой только вере в лучшее.

В то, что сейчас Дамблдор снова взмахнет палочкой, и всех спасет, призвав на головы противников что-нибудь пострашнее горгулий. Или и вовсе испепелит и уничтожит – до этой мысли, яростно-горькой, с примесью сковывающей пепельно-серой усталости, постепенно доходили и самые беззлобные, самые смирные и добродушные.

А еще лучше, чтобы директор просто сделал так, будто ничего и не было. Будто турнир закончился победой – неважно чьей – и все просто стало хорошо. И они разбрелись бы, усталые и довольные зрелищем, по гостиным – обсуждать, радоваться, поздравлять друг друга и готовиться к скорому отъезду домой.

Древняя-древняя мудрость.

Гарри видел это на лицах стоящих рядом слизеринцев – судорожно сжимающих палочки, слезящимися глазами вглядывающихся в происходящее внизу, кусающих губы и не знающих, что им делать.

Не ввяжутся, и выживут. Ввяжутся, и их убьют.

Не ввяжутся, и друзья и преподаватели – ставшие за более чем полдесятка лет близкими люди – погибнут, если уже не погибли, прямо на глазах. Ввяжутся, и на семьи ляжет метка неповиновения, и восставший из мертвых Темный Лорд им это припомнит.

– Ребят, я так не могу, – всхлипнула Мари Стоун. – Куда нам, а? Спасибо Снейпу, вывел, хотя бы часть малышни дал спасти. А нам как теперь? Ну давайте хотя бы попытаемся с умертванцами договориться! Давайте же хоть что-нибудь…

– Нельзя на глаза старшим показываться, – сухо оборвал ее Сандерс, за неимением лучших кандидатур, взявший управление толпой растерянных и подавленных слизеринцев на себя. – Змея разворотила половину трибун. Как ты по тем развалинам пролезешь, а, Стоун?

– Вам лучше остаться здесь, – поддержал его Гарольд. – И не высовываться.

– Тогда их всех, – Джек махнул рукой вниз, – просто-напросто перебьют! Вы же видите – все на Дамблдоре держится и тех двоих с ним, на ваших товарищах, но и они не железные! Ладно, дядя Энтони сам того не желая, все в круге сковал – они теперь из-за змеюки своей ничего сделать не могут, все силы на нее уходят. Но что если они с ней управятся и направят сюда? А что если Уилсон своим людям атаковать? Они же всех убьют!

– Но вы-то здесь останетесь. Живые.

Сандерс ничего не ответил – только опустил взгляд.

Событие века, не пропустите! У слизеринцев проснулась совесть. Еще немного – и кинутся в бой.

Или все-таки пороху не хватит?

– Лучше подумайте вот о чем. Грозный Глаз привел за собой большую часть всех оперативников Аврориата – всех, до кого добрался и кто не озаботился наличием в школе своих детей. Половину почти разбили, половина стоит в оцеплении. А погибших с их стороны, минимум, вдвое больше, чем с нашей. Плюс, Пожиратели Смерти, которые, почему-то без Темного Лорда появились.

– Ну, тут-то все понятно, – с усмешкой заявил Уэйзи, решив поднять всем настроение шуткой, – это ж Поттер постарался – до инфаркта Темного Лорда, небось, довел. Так что тот так и помер, не успев возродиться толком!

Никто не засмеялся.

– Ну ладно, мда, – стушевался покрасневший Дональд. – А почему тогда все так? Если они пришли захватить Хогвартс и всех перебить.

– А если нет? – Гарри прошелся вдоль бортика с перилами.

Мысли и слова приходили сами. Думать было на удивление легко.

Как будто они не спрятаны посреди поля битвы, и их вот-вот обнаружат. Как будто он сам – на самом-то деле – не лежит у дальней стены, в медленно подступающем трупном оцепенении с закрытым чужой мантией лицом.

– Еще раз говорю вам, не влезайте в это – сам себя подставите. Вполне возможно, что даже Грюм, организовавший ловушку, чего-то не знал.

– И что? – нервно переминаясь на месте, спросил Йоркхард. – А делать-то что? Понятно, что в бой не кинемся, но куда тогда идти?

– К Умертвию, – пожал плечами Гарри Поттер. – Им тоже ввязываться не с руки. Переждете у них.

Тем временем, змея-лабиринт, как бы ее ни пыталась отвлечь часть каменных горгулий, продолжала расправляться с трибунами. Порушив большую часть зрительских секторов, она заинтересовалась последним участком – тем самым, который все еще скрывали чары, рассеивающие внимание.

В воздухе мелькнул сплетенный из толстых травяных жгутов раздвоенный язык.

Прицельным ударом хвоста разнеся в мелкое крошево подобравшуюся слишком близко горгулью, змея заскользила к судейской трибуне. Она не обращала ни малейшего внимания на то, что находится на пути и давила всех, кто замешкался и не успел вовремя податься в сторону.

– Надо валить, пока она сюда не добралась, – дрожащим голосом произнес Эйвери. – Валим, срочно!

И слизеринцы, еще несколько секунд назад бывшие в сомнениях относительно дальнейших действий, рванули к дыре в лестнице. И даже попытались прихватить с собой впавшего в полусонное оцепенение Джереми, но последний неожиданно оказал сопротивление.

На него плюнули – в метафорическом смысле – и оставили в покое. Не до того, самим бы удрать побыстрее. Потому что вести душеспасительные беседы в относительной безопасности каждый может, но когда дело доходит до срочно и остро поставленного ребром вопроса жизни и смерти… То дураков нет.

А если и есть, то там, внизу, в гриффиндорских рядах.

Но змея спугнула не только слизеринцев. Перегнувшийся через перила Гарольд с удивлением наблюдал, как откуда-то из-под судейской трибуны зайцем выскочил потрепанный и перемазавшийся в земле Корнелиус Фадж. И поспешил в направлении скрывшихся под щитами учеников Хогвартса.

Как будто так его там и ждали.

Зато Министра явно ждали другие – его, в панике заметавшегося туда-сюда, быстро окружило с полдесятка авроров.

Из расстилающейся по земле сизым ковром дымной пелены – кому-то хватило ума попытаться поджечь змею-лабиринт (трава ж с кустами, авось загорится!) – вынырнул Рон Уизли. Он тащил за руку вожделенную Чжоу Чанг, все озиравшуюся по сторонам в поисках Седрика Диггори (вдруг чудом спасся?).

Отпускать свою «добычу» Рон, видимо, не собирался. Во избежание. А оставшемусяся в лабиринте, то бишь – внутри змеи, Диггори, как и Флер Делакур уже было, по всей видимости, все равно.

Пожиратели Смерти к этому времени более или менее сносно разобрались с наложенными на змею-лабиринт заклятиями. И, сориентировавшись, разделились на две группы. Одни остались у постамента, закрывшись щитами, держать на себе оживляющие чары. Другие же решили попытать счастья в бою вместе с теми, кто долбил магией защиту сбившихся в кучу учеников и преподавателей.

Первым распался Алгиз, вместе с другими решивший завязать защиту на самом себе. Самые простые щиты, поставленные на собственной крови и жизненной энергии, могли выстоять там, где спасовали бы высокоуровневые чары. Больше того, чем проще щит, тем меньше возможность найти способ пробить его хитростью.

Если старая-добрая каменная стена сделана на совесть и приличных размеров в высоту и толщину, ее просто так не пробить.

Только и плата соответствует. Часть преподавателей, оставленных сражающейся с Пожирателями и аврорами МакГонагалл на защиту учеников, уже теряли силу, а вместе с ней и проваливались в беспамятство. Чтобы дать им возможность восстановиться, Алгиз навязал на себя максимально возможное количество линий силы.

И просто не справился сам. Рассыпался кучей мелкого серого песка.

Практически следом ушел сражавшийся с Алекто и Амикусом Карроу и обоими Пьюси – Эдрианом и его отцом – Драэвал.

А с этим положение дел защищающихся стремительно ухудшилось.

С раскрывшимся над постаментом порталом, из которого вывалилась порядочно потрепанная – хозяин за оплошность наказал как следует, не поскупился – Беллатрис Лестранж, все надежды и вовсе пошли прахом. Уж если приближенная Темного Лорда появилась на поле битвы – ждать беды еще большей, чем есть уже.

Хотя и того, что творится сейчас, вполне достаточно, чтобы мирно завернуться в саван и отправиться на кладбище своим ходом.

Но почему-то обошлось – Лестранж не призвала на их головы гнев Волан-де-Морта, не обрушила огненный дождь и не заставила обгоревшую сплошь устланную трупами землю разверзнуться под ногами противников.

Обошлось.

Хотя…

Глава 50. Последняя загадка Сфинкса. Часть вторая

Белла Лестранж, лишь только завидев Рональда, направилась прямо к нему. Видимо, за местью во имя дочери и гипотетического зятя позабыв, зачем, собственно, явилась.

Змея, тем временем, все вглядывалась-внюхивалась, пробуя языком воздух, и никак не решалась разнести к Мерлиновой матери оставшийся на общем фоне целехоньким кусок трибуны. То ли остатки рассеивающих внимание чар, наложенных Алгизом, и ее все-таки проняли. То ли активно мешали неизвестным образом полтора Гарри Поттера: его настоящее, но, увы, неживое тело, и то, которое раньше занимал Ангол – вроде бы лишенное всех связанных с поттеровской кровью способностей.

Змея все сворачивалась-разворачивалась, как гигантская пружина, но «выстрелить», передавив остатки трибун, так и не решалась.

А Беллатрис от Рона отвлекать было некому. И высунувший за перила нос Джереми с удивлением наблюдал, как она гоняла Уизли с Чанг туда-сюда. И радостно заливалась хохотом, когда Рон не успевал отклонить очередное заклинание – простенькие режущие чары, Белла пока больше развлекалась-издевалась, чем пыталась причинить реальный ущерб.

У нее были большие планы на своих противников – ничуть не хуже тех, что пришлись на долю Джеймса Поттера.

Авроры же стойко продолжали топтаться вокруг Фаджа, направив на него палочки. Министр в ответ не менее стойко пытался не обделаться от страха скорой смерти.

А потом практически ровно одно за другим произошли события, окончательно и бесповоротно определившие ход всеобщей битвы.

Сначала Беллатрис надело играть в кошки-мышки, и она вздернула в воздух левитирующими чарами Чжоу Чанг, спрятавшуюся за хвостом медитирующей у судейской трибуны змеи-лабиринта. Рон Уизли, понадеявшийся, что Пожирательница отвлеклась, запустил в нее первым, что пришло в голову и что гарантировало немедленную победу. А следом за этим – и возможность убраться подальше, в более или менее безопасное место.

Белла крутанулась на месте, со свистом рассекая воздух резким взмахом палочки, и закрылась Чжоу Чанг.

Змеиный бок, покрытый чешуей из плотно переплетенных веточек и листьев, заляпало кровью и обгорелыми ошметками того, что несколько секунд назад было когтевранкой-пятикурсницей. Лестранж взрывной волной отшвырнуло в горящие обломки зрительского сектора подле судейской трибуны.

Рональд, рефлекторно успевший закрыться от взрыва щитовыми чарами, трясущимися руками стер с лица мгновенно спекшиеся в корку кровавые брызги. Нервно хихикнул. И на подкашивающихся ногах прошел к выгоревшему участку земли. Отложив палочку, он заскреб ногтями лоснящуюся жирной сажей горелую землю, зачем-то пытаясь ее разрыть.

Авроры оставили Министра Магии на попечении наименее вымотавшегося и все еще пребывающего в состоянии крепко держать волшебную палочку товарища – Корнелиусу Фаджу-де и этого хватит за глаза. А сами осторожно попыталась обойти Рона по широкой дуге, на всякий случай готовясь атаковать в любой момент и вздрагивая от его визгливо-резкого хихиканья.

Рон на них никак не реагировал. Он сосредоточено копал, то и дело воровато оглядываясь и откладывая в сторону запримеченные куски горелой ткани, бывшие раньше мантией Чжоу. Каждая новая находка сопровождалась радостной улыбкой и ласковыми поглаживаниями прожженных кусков мантии.

На мельтешения авроров отреагировала полусонная змея-лабиринт, как следует хлопнув по нарушителям спокойствия хвостом.

От них и мокрого места не осталось.

Фадж, на фоне этого почуяв возможность удрать и ощутив внезапный прилив сил, от души врезал оставшемуся его караулить аврору и, забрав у него палочку, со всех ног кинулся к тускло мерцающим куполам защиты у дальней кучи обломков трибун.

Джереми Поттер, посчитавший, что вот он – его шанс незамеченным проскользнуть к основной группе учеников и преподавателей и спасти их, спрыгнул вниз с лестницы и затем, едва различая в дыму что и где, кинулся за Фаджем.

Гарри не вмешивался. Даже если бы и хотел – не смог, потому что сил оставалось мало. В искусственных телах никакие процессы жизнедеятельности сами по себе не шли – их нужно было поддерживать магией, как магией умертванцы связывали кости выбеленных временем скелетов-воинов, чтобы те не рассыпались на части. Бег крови по венам, дыхание, связь частиц на микроуровне.

Попытка придать форму сухому холодному песку, ссыпав его в стеклянный сосуд. Множество маленьких песчинок, находящихся вместе только потому, что их сдерживают прозрачные стенки. Но стоит сосуду разбиться, и песок рассыплется.

Алгиз и Дравэвал уже рассыпались – они истратила свой запас магии. Хотя у них сил было куда как больше того, что Дамблдор выделил Анголу, опасаясь проблем в первую очередь именно с его стороны.

А все это означало только одно – скоро придет очередь и Гарри.

Поэтому он собирался держаться до последнего. И вложить все силы в одно-единственное заклинание, в самый нужный, самый ответственный момент.

Не двигаясь, почти не дыша, ни на что не отвлекаясь.

Закрыв глаза и ожидая, когда придет понимание, что вот оно, то самое время. Пора.

Может быть, он не успеет вытащить Рона, случись с ним что. Уизли, повредившись рассудком из-за случившегося с Чжоу Чанг, судорожно разрывающий землю и складывающий по кучкам куски горелых тряпок, как никогда беззащитен. Но, может быть, и в таком состоянии он сумеет постоять за себя – больше не за кого.

Может быть, самый осторожный из них, Драко Малфой, давно уже держащийся как можно дальше от авангарда сражения, тоже окажется в беде и будет ждать помощи. А они обещали всегда помогать друг другу – негласное соглашение, невысказанное вслух обещание, непроизнесенная клятва.

Нечестно будет в конце концов их бросить, потому что все они – Рон, тащивший за собой всеми правдами Чжоу Чанг, Драко, сразу же вместе с Блэйз удравший в самое безопасное место из возможных, даже Дамблдор, ввинтившийся в самую гущу сражения ради своих коллег и учеников – защищают самое дорогое.

Только это «дорогое» – то у каждого свое.

Гарольд был уверен в своих друзьях и в том, что они справятся. Но есть те, кто этого не сумеет.

И тут приходится выбирать. Этот выбор со стороны может показаться эгоистичным, а может – по-геройски добродетельным. Дело в подаче событий и в мировоззрениях того, кто потом будет оценивать. А на деле, прямо сейчас, когда надо решать – да или нет, своих или чужих, жалеть потом всю жизнь или сделать то, что единственно правильно – даже выбирать-то не из чего. Потому что правильный ответ – он один.

Когда Дамблдор понял, что Ангол погиб, он продолжил делать то, что должен – помогать другим, тем, кто себя защитить не сможет. Потому что надеялся, что оба Поттера разберутся сами.

Директор выбрал своих учеников, как бы ни было это как-то совсем по-детски обидно Гарольду.

Когда Драко перед началом третьего тура передал через своих родственников и Флер портал – он сделал, что мог, и дальше уже только полагался на изворотливость друга. И просто верил в лучшее. Но Блэйз – не Гарри, ее навыков не хватит, чтобы спастись.

И Малфой выбрал свою подругу, что бы ни сказали ему на это окружающие.

Когда Рональд полез спасать Чжоу Чанг, неосмотрительно оправившуюся искать оставшегося в лабиринте Седрика, он знал, что друзья справятся сами. Он знал, что обойдутся без него, как обходились до сих пор. Не потому, что Рон лишний, не потому, что он слишком слаб на фоне других – потому, что с Гарри и Драко, как с ним самим, нянчится не надо.

И Рон выбрал ту, кого действительно следовало защищать, что бы ни думали по этому поводу друзья.

Потом можно будет сколько угодно переливать из пустого в порожнее, обсуждать, рассевшись по темным уголкам и тыкать пальцем. Взвешивать чужой выбор на собственных весах и гордо вещать, что они-де поступили бы иначе. Они-де, выбрали бы спасение всех, а не одного, не важно, какой ценой. И пока кто-то геройствовал, жертвуя жизнью, они-де не стали бы мелочно спасаться сами.

А дело и всего-то, что в масштабе. И если посмотреть правильно, посмотреть изнутри, оттуда, где каждый хранит собственную правду, все прояснится. И одна-единственная Блэйз Забини может оказаться равной паре сотен учеников – все дело в том, с чьей стороны смотреть.

Все дело в том, что мир не идеален, и пора бы уже признать правду.

Все дело в том, что жизни не равноценны – сколько бы люди не стремились к объективному Абсолюту, идеала не достигнуть.

Все дело в том, что спасают обычно тех, кто рядом, кто дорог лично. Даже несмотря на то, что десятками иногда выгоднее пожертвовать ради сотен и тысяч.

Все дело в эгоизме.

А время выбора для Гарри еще не пришло. И потому он ждал.

Потому что те, кого он хотел защищать, благодаря редкой мудрости Дамблдора и проблеску разумности со стороны товарищей, остались в замке. И хвала Мерлину, что его матери и Гермионы не было на бывшем квиддичном поле. В стенах Хогвартса они в безопасности – защита наверняка уже сработала, запечатала все входы и выходы, перекрыла доступ захватчикам. И даже если Пэтти Уилсон и ее люди встанут осадой под стенами замка, им ничего не светит. Снаружи защита монолитна, замок неприступен. Осаждать его можно целую вечность.

Если только не найдется тот, кто откроет ход изнутри.

Поэтому Гарри Поттер не беспокоился – если не для кого будет искать лазейки в защите, то и возможный предатель останется ни с чем.

Поэтому Поттер ждал, не скрываясь, посреди пустого пространства на площадке судейской трибуны.

Силы оставалось ровно на то, чтобы дождаться и ударить.

* * *

Змея зашевелилась, выпадая из медитации-спячки, и повела в воздухе мордой. А затем повернулась в сторону мягко отсвечивающих в пыли и дыме защитных куполов и лениво поползла следом за несущимся во весь опор Джереми и явно не поспевающим за ним Корнелиусом Фаджем.

Похоже, что до сих пор оживленная Пожирателями змея-лабиринт каким-то образом не могла засечь основное скопление магов – она постоянно била мимо, как бы не старались направить ее хозяева. Наверняка постарался кто-то из преподавателей, не сумев накрыть учеников рассеивающими внимание противников чарами, но хотя бы защитив ненадолго от гигантской змеи.

И именно эти заклятия Пожиратели, управлявшие змеей, до сих пор не могли обойти. Теперь же, заставив голема следовать строго за Джереми Поттером, они придумали, как можно единым махом сломить оставшееся сопротивление.

Рона, с веселым энтузиазмом разрывающего ямы аккурат на пути «травяного» голема уберегло чудо, заставившее отползти в сторону – за обгоревшим куском дерева, палочкой Чжоу Чанг.

А ямы никуда деться не могли, и гигантское тело из плотно переплетенных кустов свело все старания трудолюбивого Уизли на нет.

Рона, пребывавшего в уверенности, что Чжоу просто каким-то образом оказалась под землей – прямо под тем местом, где чернел взрыв – и ему всего-навсего нужно ее откопать, это ужасно возмутило. Он даже атаковал заклинаниями толстый змеиный хвост, но голема это никак не впечатлило. И даже не заставило обернуть и посмотреть, что там не так с хвостом, и почему это он все-таки загорелся, хотя на стены лабиринта плюс ко всему накладывались особые чары, чтобы Чемпионы слишком просто не прожгли себе насквозь путь к цели.

Змея, угрожающе нависая над Джереми, ползла к окруженным со всех сторон «силам сопротивления», к которым уже успел присоединиться и сделавший по-максимуму все, что в его силах, Дамблдор. Вместе с МакГонагалл, Бабблинг, старшекурсниками с других факультетов и теми, кто мог еще не только держаться на ногах и поддерживать на себе защиту, но и сражаться.

Об стены щитов чуть ли не собственной головой бился Фадж – его не пускали внутрь, потому что для этого нужно было снять целый каскад защитных чар. А это означало, что их возьмут прямо на месте «тепленькими».

Оставалось только мужественно сражаться с Пожирателями, а сражаться Министр не хотел. Ему впечатлений на сегодня хватило с избытком.

Окружающие этого почему-то не понимали.

Как не понимали и авроры под предводительством Пэтти Уилсон, охранявшие «точки схода» щитового купола над полем – завидев Министра, они приободрились. И, решив, что хватит уже в стороне простаивать, направились прямо к остаткам «сил сопротивления».

Особого оптимизма воссоединение атакующих – Пожирателей с остатками авроров и новоявленного подкрепления – не внушало. Причем, похоже, не только забаррикадировавшимся под щитами ученикам с преподавателями, но и тоненькой кромке еще способных сражаться и выдерживающих на безопасном расстоянии противника снаружи щитов. А помимо них, оказывается, и Джеку Сандерсу со всей честной слизеринской компанией, которые до скучковавшихся под защитой каких-то своих хитрых чар умертванцев так и не добрались.

То ли Мари подговорила Энни, и они вдвоем занудили Сандерса до полной отключки здравого смысла. То ли личная совесть проснулась. То ли дал знать о себе стресс и мертвенно-печальная тушка – как Гарри, пытаясь держаться бодрячком, сам про себя назвал то-что-лежало-в-дальнем-углу – не давала покоя вкупе с фактом нарушения Беллой ее мифического обещания.

Одним словом, какой-то из факторов, а то и все вместе, сыграли свою роль, и с нерадостным, но очень воинственным гиканьем, слизеринцы гурьбой вывалились из-под обломков трибуны – прямо под волшебные палочки своих отцов-братьев-матерей и просто близких родственников, игравших в образовавшейся из финала Турнира Трех Волшебников трагикомедии с кровавым уклоном роль «главных злодеев».

На этой почве среди оставшихся в живых Пожирателей и авроров назрел раскол. Собственными же руками убивать своих детей желающих не нашлось. Да и руками товарищей – тоже. Выяснять, кто прав, кто виноват, а кому теперь со всем разбираться решили традиционным способом – на палочках.

Чем, естественно, очень обрадовали «силы объединенной обороны» – противник отвлекся, худо-бедно выровнявшийся строй и единство – распались, боевой дух улетел мантикоре под хвост… И шанс для контратаки – вот он, хватай и беги.

Схватили. Побежали – кто как в темноте да во всполохах заклинаний углядел.

Воинственно настроенные слизеринцы, тем временем, решив, что с них геройств уже хватит – смута в ряды противника внесена, долг родине исполнен – снова скрылись в неизвестном направлении (наверняка еще и ускоренные путем раздачи мотивирующих пинков лично Снейпом).

Когда Уилсон наконец удалось более или менее организовать свой отряд, выяснилось, что часть Пожирателей Смерти под благовидным предлогом «а вот и не заставите своих детей убивать!» самоустранилась куда-то в дымную мглу. Вероятно – тоже под щиты, сидеть и ждать, чем все кончится. А, при возможности, еще и вышеуказанных детей (которые о себе уже и сами прекрасно позаботились, но родительская нерва удержи не знает) перетащить к себе, в безопасное место, и отшлепать за то, что повели себя по-идиотски, так подставившись.

Затянувшееся противостояние все больше и больше напоминало какой-то фарс. Безумное чаепитие в стиле маггловского писателя с очень светлой математической головой – без чая, но зато с безумием.

Оставшиеся в живых и, более того – в сознании, вымотались, устали до невозможности, но силы все еще оставались примерно равны. И все еще держался купол «Рассеянного щита», который не давал ни своим – аврорам да активным-лояльным Пожирателям – отступить, ни противнику – горстке учителей и толпе валяющихся с ног от страха, усталости и эмоциональной опустошенности учеников – прорваться к замку.

Тем более, не могла пробиться на бывшее квиддичное поле и возможная подмога – из замка к этому времени могли кого-то выслать на помощь. Даже те же железные доспехи, день-деньской простаивающие в качестве живых декораций в коридорах Хогвартса, а по ночам иногда патрулирующие территорию школы.

Только пошатывающийся, едва стоящий на ногах Альбус Дамблдор, которого с одного бока поддерживает Хагрид, а с другого – МакГонагалл, вряд ли сможет их провести внутрь купола. Штука с горгульями получилась только раз – теперь на это сил не хватит.

Патовая ситуация – они все застряли так, что ни туда, ни сюда. А ведь реализуйся каким-то чудом хотя бы один из вышеперечисленных вариантов, все закончилось бы совершенно по-другому.

Может быть, не так хорошо. Это если брать в контексте всеобщего счастья и таки сравнительно малых жертв.

Может быть, не так плохо. Это если перейти к частному и проследить, как изменились судьбы незначительной горстки людей. Но на то она и незначительная, чтобы в масштабах прекрасного большинства можно было ее отбросить.

Гарри Поттер все ждал. Ему-то было проще всех – одно заклинание, один удар (или не удар вовсе?), и все. Казалось бы, сиди себе, да жди, пока что-то внутри удовлетворенно кивнет и скажет: «Сейчас!». И ляпай наугад первое, что в голову придет.

Проблема в том, что не скажет. И в голову не придет. И думать приходится прямо сейчас – что же это такое-единственное должно быть, что сразу повернет ситуацию в их пользу?

Думать-то надо, но голова забита совершенно другим.

Тем, например, почему же Дамблдор не возьмет и не выложится до конца – он может, чуть сил еще осталось. И если выжать из себя все досуха, до последней капли, то он вполне может враз прихлопнуть большую часть оставшихся Пожирателей и авроров. Правда, до отряда Уилсон не дотянется, а вот они потом вполне могут добраться до оставшихся без последней опоры и надежды «сопротивленцев». И сделать сними что-нибудь совсем нехорошее – уже чисто в отместку.