Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 75 страниц)

Чуть в стороне от нее стоял высокий рыжеволосый мужчина, чья волшебная палочка упиралась в бок Сириусу Блэку, с беспомощной злостью в глазах наблюдавшему за происходящим. Рудольфус Лестранж, как и всегда, оставался верен своей жене и своему пока еще (судя по их торжественным лицам – только пока) не воскресшему Лорду. У безобразно-пыльной кровати с балдахином, под которой всего каких-то пол года (и даже чуть больше) назад прятался боггарт, полусидела огромная черная с проседью волосатая туша ростом под шесть-семь футов. Ехидно оскаленная волчья морда позволила предположить, что это был печально известный оборотень Фенрир Грэйбек. Его огромная когтистая лапа недвусмысленно лежала на плече Люпина, ясно показывая отсутствие для него свободы маневров.

Сзади тихо всхлипнула Гермиона и сразу же примолкла. Поттер нервно сглотнул, чувствуя, что он буквально только что совершил очень крупную ошибку.

– Опусти палочку, малыш, – ласково произнесла Беллатрис. Гарри даже не шевельнулся. – Имей в виду, у твоей милой подружки из-за этого глупого упрямства могут быть очень большие неприятности.

Почему-то в ее слова верилось очень легко, учитывая, что Гермиона продолжала молчать. Он медленно разжал ладонь.

– Accio, палочка Поттера! – его волшебная палочка мгновенно оказалась в ладони Беллы Лестранж, однако пробыла она там недолго – женщина выронила ее пару мгновений спустя, потирая руку, на которой остался обожженный след. – Так-так, работа Киркана. Узнаю этот норов. Тебе очень повезло с волшебной палочкой, малыш, потому что очень немногим удается получить что-либо его изготовления. Итак, а теперь давай-ка, как все порядочные люди, наконец-то познакомимся. Здравствуй, юный Гарри Поттер, – она насмешливо склонила голову, продолжая потирать обожженную руку. Палочка укатилась куда-то под диван.

– Здравствуйте, мистер и миссис Лестранж, – деревянным голосом произнес Гарольд. Никаких полезных мыслей о том, как повернуть ситуацию в свою пользу не было. Он влип по самые уши.

Глава 13. Чья правда сильнее

…И вот опять он попался в ту же самую ловушку. Снова все пошло не так, как должно было, учитывая даже, что обычно все подобные проблемы решались «с наскока» и никаких проектов заранее никто не составлял. Разве что года два назад.… Тогда у Гарри Поттера был достаточно четкий и хорошо продуманный план, как завладеть Камнем и при этом, по возможности, отвести от себя все подозрения. Что уж говорить о том, что он во всех подробностях продумал, как поступить с Квиррелом. И та маленькая неприятность с Магической клятвой по большому счету ничего не изменила. Да и уверенность в собственных силах была не в пример прочнее. За Рона с Драко он не беспокоился совершенно, а уж за Гермиону – тем более, так как и подумать не мог, что она полезет к Пушку вслед за ними. И чего о ней было волноваться-то? Просто знакомая девчушка с факультета Гриффиндор, по уши влюбленная в его брата. Сам же Гарри был на сто (и даже на сто с хвостиком) процентов уверен в успехе и позволял себе не то что откровенно рискованные шаги, а и вовсе полнейшее безрассудство.

Тогда еще дружба с Роном и Драко не казалась чем-то таким запредельным, ради чего и не грех было пожертвовать всем имеющимся. А заодно и непривычное обилие готовых всегда подставить свое товарищеское плечо, поддержать в трудную минуту и печься о мальчишке-несмышленыше друзей-старшекурсников просто-напросто обескураживало. Что бы не происходило вокруг, Гарольд был четко уверен в своем превосходстве и умении сладить с ситуацией. Пускай и ценой больших потерь (хотя какие там могли быть «особо крупные» потери – для него-то, одиннадцатилетнего мальчугана?). Ему не требовалось ничьей помощи и дружеской поддержки: чуть-чуть произнесенных весело-ироничным тоном колкостей, поднимающих настроение, возможность перекинуться парой-тройкой фраз с человеком, который интересуется тем же, чем и он сам – этого вполне хватало. Но вот постепенно это состояние «в случае чего я – сам по себе, а вы все выкручивайтесь, как хотите» стало проходить. И незаметно так, даже не хлопнув на прощание по плечу, вся самостоятельность, самоуверенность и самодостаточность куда-то улетучились.

Первые тревожные звоночки, мелкие и колючие предупреждения о том, что пора бы свою общественную жизнь сворачивать и вернуться к гордому одиночеству, так хорошо знакомому и привычному с детства, были в прошлом году, когда сначала заерепенился обиженный Малфой, а потом и Рон попал под действие чар василиска. В довершение всего Джинни по указке Риддла привела Гермиону в Тайную Комнату… Да, тогда еще можно было гордо встать в позу, махнуть рукой и, презрительно скривившись, положиться на свою истинную натуру: «Разбирайтесь во всем сами, а я тут совершенно не при чем». Но все равно не вышло, и главный постулат всего Слизерина «в первую очередь заботься только о себе» был благополучно забыт и отослан куда подальше. А Поттер, не имея никакого предварительного плана, полез в Тайную Комнату, прихватив с собой еще и Малфоя – за компанию, чтобы не было скучно. И, что самое главное, наперерез самому себе, успевшему внутри не то, что обрести внутренний голос, а аж целых два: один медленно и нудно давил тем, что надо рвать когти и плевать на весь мир, а второй криком исходился, что Гермиону все равно надо спасать, а дальше то же самое – «после нас хоть потоп». Ну и получил, соответственно, хороший щелчок по носу, и еще один с небольшим перерывом от Дамблдора. А как еще прикажете воспринимать то, что этот престарелый маг наконец-то собрался с мыслями и вывалил на Гарри буквально ушат таких отборных… новостей, что отчетливо захотелось посоветовать ему обратиться в Святого Мунго?

И что же можно было сделать теперь? После того, как он весь год упорно делал вид, что воспринимает Гермиону Грэйнджер исключительно как однокурсницу и соседку по парте, а в перерывах тешил свое самолюбие тем, что скандалил с Флинтом и обижался на весь мир и на своих друзей, от которых неожиданно больно и неприятно стало принимать такие маленькие недомолвки. Что самое удивительное, обижаться было на что. А на данный момент? Чем могут помочь морально-психологические страдания и чувство вины? Надо и что-то полезное сделать. Помимо того, конечно, что Гарри Поттеру, лицом к лицу стоявшему с Беллатрис Лестранж, ничего не остается, как пытаться держать себя в руках и хотя бы относительно взвешивать свои действия, лихорадочно представляя, к чему они могут привести, дабы не подставить их с Гермионой под удар.

– Воспитанный, терпеливый и умненький мальчик, – с издевательским сюсюканьем протянула Беллатрис. – Ты, наверное, очень хочешь узнать, где же находится твой гадкий братец, из-за которого пришлось подвергнуть опасности свою подружку, верно? Питтегрю, девчонку ко мне, живо! – она указала место на диване рядом с собой.

Из-за спины Поттера, задев его плечо, юркнул вперед щуплый коротышка с жидкими бесцветными волосами едва ли не ниже ростом их с Гермионой. Следом за собой он буквально тащил за руку мертвенно-бледную от страха гриффиндорку.

– Вот она, госпожа Беллатрис, – подобострастно произнес Питер Питтегрю, четвертый из славной компании Мародеров, вопреки мнению общественности вовсе не погибший геройской смертью двенадцать лет назад.

– Палочку девчонки, – он мгновенно вложил в протянутую руку Лестранж волшебную палочку Гермионы. – Так-так… чего же мне ожидать от тебя? – женщина совершенно спокойно прокрутила в руках палочку и, добившись от нее дождя разноцветных искр, с презрительным хмыком вернула ее Питтегрю. – Олливандер. Увы, ничего особенного. Старик слишком привык работать на потоковое производство палочек. От него трудно добиться чего-то оригинального…. Ах да, какая я невежливая хозяйка! До сих пор не предложила нашему почетному гостю и его даме присесть! Не хочешь ли сесть вон на тот стул? Правда, я не ручаюсь за его крепость…

– Спасибо, я лучше постою, – процедил Гарольд.

У Гермионы такой свободы выбора не было. Беллатрис без лишних разговоров дернула ее за руку к себе, и девочке пришлось сесть рядом с ней. Палочка Беллы мгновенно уперлась ей в спину, вынуждая сидеть неестественно прямо.

– Вот оно, истинное воспитание! – насмешливо поглядывая на него, продолжала разглагольствовать Лестранж. – А чего же требовать от этой глупой грязнокровки с заурядной палочкой? Из них очень редко выходит толк… Так я что-то отвлеклась. Тебе, наверное, очень хочется узнать, Гарри, какой же хитростью тебя заманили сюда? О! Все очень и очень просто! Accio, Карта Мародеров.

Из его кармана мгновенно вылетел помятый пергамент, сложенный пополам. Белла, брезгливо взяв Карту за помятый край, бросила ее куда-то в угол.

– Благодаря этому замечательнейшему изобретению твоего отца и его благородных друзей. Представь себе, нам было достаточно лишь переколдовать его, благо Питер Питтегрю, столь любезно согласившийся помочь, знал, как обойти наложенные на Карту чары. Чему же удивляться? Он участвовал в ее создании, и, в отличие от вас, маленьких и глупеньких деток, решивших, что они постигли все глубины магии, действительно кое-что смыслит в колдовстве….

Польщенный Питтегрю заулыбался во все свои мелкие и острые тридцать два зуба.

– …Иначе как бы он мог все эти годы, подобно жалкому предателю, прятаться от своих друзей по оружию и своего Господина? – ледяным тоном продолжила Беллатрис, бросая на гордого собой Хвоста уничтожающий взгляд. – Ты спасен лишь потому, что вовремя оказал нам помощь, Питтегрю! Ни больше и не меньше! Впрочем, как я вижу, не меня одну поражает твоя невероятная живучесть. Хотите узнать, в чем секрет? – мило улыбнулась она, изображая радушную хозяйку светского раута. – Хитренькая крыса-Питтегрю двенадцать лет назад, набравшись наглости, предложил себя в качестве Хранителя Тайны Поттеров-старших.

Питтегрю сжался и забормотал что-то о том, что госпожа Беллатрис не должна ничего рассказывать «этому мальчишке». Его жалкий лепет был прерван одним взмахом руки Беллы, продолжавшей говорить:

– И действительно, кто бы мог подумать, что эта… ничтожная, трусливая пародия на волшебника окажется слугой Темного Лорда? Никто, даже его лучшие друзья, дорогие и замечательные друзья, исподтишка строившие ему гадости и обзывавшие его за глаза, ни о чем не догадались.… И вот, наш трусливый предатель наконец-то выдал местоположение Поттеров, добровольно нарушив клятву Хранителя, и даже самолично отвел своего Господина к маленьким розовощеким младенцам, один из которых в последствии должен был стать Мессией Света. Но Питер не был бы Питером, если бы поняв, что все пошло наперекосяк, не попытался бы инсценировать свою геройскую смерть. Надо сказать, получилось очень даже правдоподобно, если бы не неуемное любопытство и желание сделать еще лучше, чем есть. Ты никогда не слышал о таком высказывании, Питтегрю: «Лучшее – враг хорошего»? Нет? Жаль, иначе бы мы тебя так легко не обнаружили.

– Ты, чертов предатель! – Блэк сплюнул на пол, за что мгновенно получил болезненный тычок в ребра от Рудольфуса. – Да как ты посмел вообще в живых остаться! Гад! Мы тебя другом считали!

– Ах да, мой дрогой кузен все никак не успокоится, хотя пора бы уже зарубить на своем блохастом носу,… что здесь ты будешь говорить только тогда, когда я прикажу! – ее голос сорвался на фальцет. – Пара капель оборотного зелья делают просто невероятные вещи, не так ли? Ты очень любезно согласился придти сюда и даже прихватить с собой этого оборотня… этот позор для всего звериного клана. Кстати, Грэйбек, не теряй бдительности, ибо теперь у ручного вервольфа Дамблдора появился отличный стимул разнести тут все на куски, – теперь же она откровенно издевалась, – ведь здесь его драгоценный крестник, обделенный с самого детства любовью и вниманием!

Все-таки Рон был прав, говоря об его, Гарри, излишней импульсивности. Желание очертя голову броситься с кулаками на Беллу и все равно, что случится потом, сдерживала напряженная до предела под прицелом волшебной палочки леди Лестранж Гермиона. Зря она сегодня решила проявить свой истинно гриффиндорский героизм, ох, зря!

– Да-да, я вижу, как ты надулся, милый мальчик, – Беллатрис вновь перешла на сюсюканье. – Прости, тетя Белла не удержалась от маленькой короткой издевочки. А знаешь ли ты, кто заколдовал Карту? Нет и нет, Питер тут не причем. Конечно, на его же удачу, он обладает очень цепкой памятью, но вот приличным магическим даром Провидение его наделить не пожелало. Другое дело – мой будущий зять, умный и исполнительный юноша по имени Дерек Мальсибьер. Увы, и у него случались проколы, но мое доверие он полностью оправдал. Еще ему очень сильно помогла юная мисс Забини. Не спеши обвинять ее в предательстве – несмотря на свой острый ум, девочка и не предполагала, что, задержав тебя и твоих друзей у входа в гостиную, она окажет нам такую большую любезность. Какая жалость! Похоже, тебя буквально таки загнали в угол! И где же теперь знаменитая изобретательность Поттеров?

– Ждет своего часа, – сухо бросил Гарри. Примерная расстановка сил ему была ясна, только вот он никак не мог придумать, что со всем этим делать. Нужен был еще один фактор – какая-нибудь неожиданность, способная хотя бы на секунду отвлечь внимание Лестранжей и того оборотня. Люпин, видимо решив, что его крестник что-то задумал, ободряюще кивнул. – Так значит, ради этого вы сбежали из Азкабана? Сцапать моего брата, сбежать с ним куда-нибудь, а потом воскресить Волан-де-Морта?

– Мне нравится твоя уверенность, а вот излишняя наглость портит все благоприятное впечатление. Не смей произносить имя Темного Лорда, глупый ребенок! Впрочем… еще один мой помощник, Маркус Флинт, предупреждал, что ты порой бываешь излишне самоуверенным. Он так же рассказал и о вашем разговоре. О, ты краснеешь? Неужели ты о нем умолчал и не поведал своим преданным друзьям? Может быть потому, что втайне ото всех принял предложение Флинта присоединиться к нам? А, может быть, ты опять решил обвести всех вокруг пальца и, прикинувшись белой овечкой, потом воткнуть нож в спину? Типично слизеринский ход. Я была бы очень удивлена такому решению отпрыска Джеймса Поттера, мистера Прямолинейность и Идиотизм, если бы не твоя замечательная мать.

Сириус Блэк, с бешенством в глазах дернувшийся при словах о своем лучшем друге, мгновенно остыл и лишь презрительно усмехнулся, услышав про Лили:

– Что, и ее привлекла к делу? Не сомневаюсь, эта змея подколодная с удовольствием приняла участие в воскрешении своего хозяина…

– Crucio! – с гадкой улыбкой произнесла миссис Лестранж, направив палочку на Блэка. Дернувшейся в сторону Гермионе она крепко вцепилась свободной рукой в горло. – Ай-яй-яй, дорогой кузен! Тебя ничто не способно научить хорошим манерам кроме, пожалуй, маленькой порции боли… Рудольфус, держи его крепче – еще не хватало, чтобы мой предприимчивый родственник освободился, – брезгливо бросила она, глядя на обвисшего в руках Лестранжа Сириуса Блэка. – Он и не такие штучки выкинуть способен. А тебе пора бы запомнить, Бродяга, что невежливо прерывать разговор двух интеллигентных людей, идущий, к тому же, о тех, до кого тебе еще расти и расти. Да и, увы, слова твои далеки от правды…. Кстати, Гарри, я не зря упомянула про твою мамочку – это действительно уникальная дама. Если бы она только не сошла бы с верного пути, на который ее наставил наш Господин, уже сейчас Лилиан могла бы стать великолепной волшебницей, а не жалким подобием замужней женщины, которая даже не в состоянии разобраться со своим благоверным. Вот скажи мне, ты доволен своей семьей, а, Гарри?

Под стекленеющим от злобы взглядом Сириуса Блэка, уверенного, что вместо того, чтобы беседовать с Лестранж, Гарольд давно уже мог быть предпринять что-нибудь посущественнее, а сейчас просто издевается над всеми ними, мальчик медленно качнул головой. Да плевал он на то, что сидит перед беглой преступницей и слугой Темного Лорда! Желание узнать, почему же его мать вышла замуж за Джеймса Поттера, пересиливало все остальное.

– За все это скажи спасибо Альбусу Дамблдору! – с триумфом воскликнула Белла. – Именно он с высоты своего Светлого величия обратил взор на бедную девчушку и решил благородным взмахом руки мгновенно изменить ее судьбу, выдав ее за этого Поттера.… Слышишь, дорогой кузен? Вот каков ваш пресветлый Дамблдор! Он очень ловко все просчитал, соединив в браке две ветви древних магических семейств. Это наивернейший способ получить в следующем поколении сильных и могущественных магов, которых он, естественно, будет опекать и наставлять своими мудрыми замечаниями, сделав в результате своим оружием. Но что я вижу? Похоже, в свои планы он никого не посветил? Какая оплошность!

– Врешь, дрянь! – прошипел Блэк. Ремус Люпин, в отличие от него, до сих пор не проявлявший вообще никаких эмоций, будто и не было этих прямо-таки сенсационных заявлений, и он не находился в заложниках у слуг Темного Лорда, нервно дернулся. Мощная лапа Грэйбека сжалась на его плече сильнее.

– Как и всегда, гриффиндорцу, которому в подкорку вбили верность Премудрому и Пресветлому проще отрицать правду, чем поверить в нее, – скучающим тоном произнесла Беллатрис. – А что ты скажешь, умненькая грязнокровка, так предусмотрительно не смеющая без спросу открывать свой маленький ротик?

– Слугам Темного Лорда верить нельзя, – дрожащим голосом сказал девочка.

– И эта туда же… Неужели вам так быстро и легко прививают эту всепоглощающую любовь к Дамблдору? Ведь ты еще только третий курс окончила, крошка! – при слове «крошка» женщина сильнее сдавила горло гриффиндорки. – Впрочем, это вопрос предпочтений. Некоторым проще проживать свою жизнь согласно заученным схемам и сверяться лишь с мнением общества…. Я заметила, как ты поморщился, Гарри. Неправда ли, Слизерин дает более широкие взгляды на происходящее? Вот, например, ты знал, что мистер Флинт и мои дороги деточки Катрин и Дерек вовсе не такие уж белые и пушистые. Но, почему-то, не побежал их сдавать преподавателям.

– Гадкий, мерзкий выродок… – выплюнул Блэк.

– Руди, будь так добр – я не желаю тратить силы на него, – Беллатрис повелительно махнула своему мужу, обеспечивая тем самым Сириусу новый раунд пыток в исполнении Рудольфуса.

– Так вот, Гарри, ты ведь никому ничего докладывать не стал, с чего бы? Еще интереснее для меня было узнать, что на первом году своей учебы ты даже помогал нашему Господину добраться до Камня. Правда потом поступил как скверный и невоспитанный мальчишка, предав его, хотя Маркус меня уверял, что все это для отвода глаз и ради того, дабы увести Философский Камень из-под носа Дамблдора. Флинт, знаешь ли, так долго меня убеждал в твоей полнейшей лояльности нам, выставляя все ваши глупые выходки под таким невероятно полезным для нас углом, что я даже невольно начала ему верить. Только его не на шутку обеспокоила твоя несговорчивость – серьезней надо быть, когда решается твоя судьба, малыш! Впрочем, Маркус взял на себя смелость решить за тебя, за что ты должен быть ему очень и очень благодарен Гарри.

– Я и благодарен, – буркнул Гарольд, титаническими усилиями воли сдерживая себя. – Невероятно и невообразимо ему признателен.

Беллатрис поцокала языком.

– А вот сарказм здесь неуместен. Впрочем, ты, наверное, уже устал слушать мою болтовню. Признаюсь, после десятка лет в одиночной камере и общения с дементорами даже года мало, чтобы прийти в себя и перестать выдавать на каждое слово длиннейшие монологи. Так вот, зачем я, собственно, затеяла весь этот разговор: тебя, скорее всего, очень беспокоит один существенный вопрос по поводу количества присутствующих здесь, верно? Скажем, тебя очень должно интересовать, чем же занята моя дочурка и ее будущий супруг. Ответ простой. Пока мы здесь сидим, они вдвоем уже должны были увести твоего брата из школы и добраться вместе с ним до хижины этого остолопа-лесничего, где их уже, наверное, встретил Уолден МакНейр. Естественно, твой друг-полувеликан уже давным-давно почивает мирным, если не сказать даже – вечным сном….

– Для МакНейра нашелся официальный повод прибыть в замок? – спросил Гарри, потихоньку начиная себе представлять, что буквально у всех под носом провернули Пожиратели. Главное – не думать о Хагриде и о том, что о нем сказала эта проклятущая стерва… главное не думать об этом… не думать…

– Именно, мой дорогой. Ты не представляешь, как мы все были благодарны Драко за его неуклюжесть в обращении с гиппогрифом!

Сивый вдруг встрепенулся и повел носом. Его взгляд был направлен на лестницу.

– Так-так, кто же это там нас собрался навестить? Возможно, мой дорогой племянник?

– Именно он, тетя. Твой дорогой племянник, которому уже около года совесть покоя не дает, – раздался голос с лестницы. Облокотившись на перила, на верхней площадке стоял Малфой-младший, скучающим взглядом обводящий «театр военных действий» своей родственницы. На удивленно уставившегося на него Поттера, с радостью переведшего мысли в иное русло, Драко не обратил ни малейшего внимания.

– Что поделать, родной, что поделать. Да ты присаживайся, мы уже почти закончили с твоим другом обсуждать его планы на будущее, – Беллатрис сделала приглашающий жест в сторону пустующих стульев. – Нам очень повезло, что казнь гиппогрифа… ох, прощу прощения, – она сладко улыбнулась, – повторное рассмотрение дела назначено именно на сегодня. И очень удачно получилось, что уважаемый министр Фадж предпочел сразу же удалиться после вынесения приговора этой твари и… ее хозяину.

Гермиона всхлипнула.

– Какие же вы все чудовища! Как вы могли! Они же ни в чем не виноваты!..

– Умолкни, милочка, – оборвала ее Лестранж. – Этому жалкому гиппогрифу и никчемному великану-полукровке, прихвостню Дамблдора, оказана великая честь – погибнуть во имя исполнения наших планов по воскрешению Темного Лорда! А еще, если тебе интересно, дорогуша, нам очень помог Сивый, верный слуга Господина, согласившийся придти к нам на помощь по первому же зову. Эти наивные авроры были уверены, что он погиб во время облавы пять лет назад, но на самом деле они поймали Остроухого – бесполезную шавку, пытавшуюся убедить Совет Старейшин в том, что люди оборотням не враги. Авроры своими действиями сами себе вырыли яму – в предстоящей войне все стаи будут на нашей стороне! И вот представь какова же была наша радость, когда буквально год назад, узнав о моем, скажем так, освобождении, Фенрир сам нашел нас, изъявив сильнейшее желание помочь…. Совсем как в старые-добрые времена…. Итак, у вас обоих есть последний шанс доказать свою преданность нашему Господину, – она перевела взгляд с Гарольда на Малфоя. – Если вы с нами…

– Мы, пожалуй, тетя, сами по себе, – сухо прервал ее Драко, по его мнению, вполне удачно подгадавший момент, делая короткий взмах волшебной палочкой. – Stupefy! Accio, волшебные палочки Поттера и Грэйнджер!

Беллатрис, вынужденная дернуться в сторону от луча оглушающих чар, отпустила Гермиону. Та, не теряя времени даром, схватила брошенную ей Малфоем палочку, ухватила Гарольда за рукав и дернула его за собой в сторону лестницы.

Этой секунды хватило Люпину и Блэку, чтобы вырваться и схватить палочки. Теперь же их главной задачей было разобраться с Пожирателями и дать возможность детям сбежать. Сириус мгновенно сцепился со своей кузиной, не давая ей ни секунды, чтобы отвлечься на решивших сбежать Гарри и его подругу. Питер Питтегрю, замерев посреди комнаты, совершено растерялся и не знал, что ему делать.

– Поттер, Грэйнджер, брысь отсюда! Живо! – крикнул упирающемуся Гарри Малфой-младший, бросая ему его палочку. – Я тут сам управлюсь!

– Дурак, – Рудольфус, коротко размахнувшись, влепил Малфою пощечину. – Сломал весь план! Грэйбек!

В громком рыке оборотня послышалось торжество. Одним ударом отшвырнув в сторону Люпина, попытавшегося преградить ему путь, и со звериной легкостью увернувшись от лучей проклятий, он перемахнул через Питтегрю и рванул следом за Гарри и Гермионой. Поттер, всегда доверявший своим инстинктам, резко сбил девочку с лестницы и вместе с ней буквально кубарем скатился вниз. Это их спасло от неблаговидной перспективы быть раздавленными. Визжащую хижину сильно тряхнуло от удара мощной трехсотфунтовой туши Фенрира, впечатавшейся по инерции в стену над лестницей на первый этаж. Гарольд, прихватив почти переставшую соображать Гермиону, готовую столбом замереть на месте, не теряя времени даром, прыгнул в ход к Гремучей иве. По крайней мере, у них была возможность успеть выбраться наружу раньше Сивого – для него проход был очень узок, и выбираться ему будет сложно.

По земляному коридору они неслись сломя голову, слыша только бешеный стук собственных сердец и рев Фенрира, как нельзя лучше гнавший вперед. Оборотень оказался вовсе не такой неповоротливой тушей, каким представлял его Поттер. Грэйбек несся за ними, неожиданно ловко для своих габаритов вписываясь в узкий лаз. Наружу они выбрались с минимальным отрывом друг от друга. На руку Сивому сыграла еще одна неожиданность. Впрочем, ничего неожиданного в том, что почти перед самым носом беглецов хлестнула ветвями Гремучая ива, не было.

Гриффиндорка громко завизжала, неожиданно приходя в себя из того оцепенения, в которое ее вогнал дикий страх. Следующий удар ивы пришелся по спине Грэйбека, который одним мощным прыжком попытался сбить не успевших далеко отбежать Гарри и Гермиону. Хлесткие удары, избегать которых удавалось только чудом, продолжались. Лихорадочно соображавший, что им делать, Поттер не сразу понял, почему он резко полетел вниз: запнувшаяся гриффиндорка попыталась уцепиться за него, но вместо того, чтобы восстановить равновесие, только увлекла за собой на землю. Взвизгнувший от боли Сивый на время отскочил, но, видя, что его жертвы замерли, распростершись на земле, изготовился к новому прыжку. Торжествующе оскалившись, он с силой оттолкнулся от земли.

Гарольд его маневры заметил слишком поздно. Отползти не представлялось возможным – ветви Гремучей ивы, сплетенные в толстые плети, доставали далеко, да и вряд ли это помогло бы. Маховик Времени, вывалившийся поверх свитера, теперь, поддерживаемый неизвестной силой, сам висел в воздухе практически над ними. Гермиона, по наитию за него схватившаяся, судорожно дернула маленькие часики, почти успев сделать один оборот. За тем на них сомкнулась пасть Сивого, чем он едва не оттяпал гриффиндорке пальцы. Однако магию Маховика уже было не остановить.

* * *

Это было пугающе и увлекательно одновременно – наблюдать, как Грэйбек, будто при прокрутке киноленты в обратную сторону, возвращается назад к земле, едва ли не сам подставляется под удар ивы и пятится обратно в лаз. Даже они сами, выглядящее скорее внезапно ожившими и поднявшимися в полный рост тенями, возвращаются в ход к Визжащей хижине. Так же как и ветви самой ивы, движутся в обратном порядке, как вдруг она замирает и спиной вперед из земляного прохода появляется Малфой-младший, таким же образом уходя в замок. О том, что повернувшееся вспять время снова возвратилось к своему привычному ходу, Гарри и Гермиона поняли благодаря той же Гремучей иве, неожиданно метко хлестнувшая ветвями по тому месту, где они упали, застав откатиться в разные стороны.

– Получилось? – тихо спросила девочка, когда они отошли от ивы на безопасное расстояние.

– Выходит что да, – стараясь казаться бодрым и уверенным – при Гермионе, особенно теперь, слабость показывать он просто не имел права – ответил Гарольд. – Ну, так как тебе моя удачливость? Все-таки подсобила?

– Ты сам говорил, что от нее не много толку, – возразила она и тут же, не сдержав порыва, повисла у Поттера на шее. – У нас все получилось! Мы… мы… – вся радость вдруг сошла на нет. – Мы так ничего и не сделали…

– Как это ничего? Живы остались – это уже порядочное достижение. Да и еще, подозреваю, успеем спасти моего братишку – теперь нам известно, куда его поведут. Если поторопимся, конечно.

– А что делать с остальными? Как же Драко? И профессор Блэк с профессором Люпином? – спросила она, отступая назад.

– Они, наверное, уже внутри – я имею в виду крестного и Блэка, так что мы здесь ничем помочь не можем, а вот Малфой… не знаю, что тут можно сделать. Если бы Карта осталась у меня и Грэйбек не разнес вдребезги Маховик, можно было бы успеть предупредить его. Но, раз он все-таки пришел в хижину, значит, догадался каким-то образом о том, что происходит. Или уж, на крайний случай, ему из дома прислали подробнейшую инструкцию… Вообще, по-моему, наилучшим решением будет пойти к Хагриду.

– Ах да, там ведь МакНейр, – девочка последовала за устремившимся в сторону хижины лесничего Гарольдом. – А что если… а что если мы поможем Клювокрылу сбежать, раз уж представилась такая возможность? Если мы успеем до того, как его казнят, то спасем Клювокрыла!

– Если успеем. Надо еще узнать, куда назад по времени мы переместились.

– Не больше, чем на час, – сразу же сообщила Гермиона, задумчиво теребя золотую цепочку – единственное, что осталось от Маховика. – Один оборот – это один час, а я его даже толком и повернуть-то не успела.

– Плохо, – настроения геройствовать у Поттера после такого по истине выдающегося провала не было вовсе. Но перспектива кое-кому все испортить и спасти доброго и заботливого полувеликана вкупе с милой летающей животинкой давала четкий ориентир для последующих действий.

Вокруг стояла неестественная тишина, и ее совершено не оправдывало то, что большая часть школы торчала на квиддичном матче. Такой тишины в июне, еще в самом начале лета, когда природа вознамерилась наверстать упущенное за зиму и занималась имеющими самое прямое к этому приготовлениями, просто быть не могло, да и не должно было бы. Не иначе тут хорошо поработали маги. Либо даже их подручные, а то и вовсе случайные союзники. Дементоры, например, которые, по слухам, должны были в последние недели плотным кольцом окружить школу так, что не то что крыса-мышь Питтегрю не смог бы проскочить, но и пролетающий мимо комар незамеченным не остался. Исходя из того, что в Хогвартс проник кто-то посущественнее крыс и комаров, можно было сделать вывод, что занимаются стражи магической тюрьмы совсем не тем, чем должны.

– …А мне очень интересно, где же это авроры, которых Грюм обещал чуть ли не под каждый куст усадить? – бурчал Гарольд, окидывая зорким взглядом кромку Запретного Леса.

– Аластор Грюм обещал выделить на нашу защиту авроров? – переспросила Гермиона.

– Угу, обещал, и вроде как даже выделил. Только они шляются неизвестно где в самый ответственный момент. Я же тебе говорил, что Ремуса и Блэка тоже к этому делу подключили – мол, рабочих рук не хватает, вот и отправляют всех на патрулирование территории. Я даже больше скажу: Дамблдор предлагал моих родителей к этому делу привлечь – они как раз вернулись из командировки, но Грозный Глаз был против. Ему, конечно, за это большое спасибо, иначе мне жизни в школе вообще не было бы – с одной стороны мама с ее гипертрофированной заботой, а с другой – папаша. Они оба после попытки Лестранжей проникнуть в замок… слегка не в себе.