Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 75 страниц)

Драко Малфоя же до упора беспокоил собственный комфорт жизни и все с этим связанное. Если для этого комфорта надо, чтобы некто Гарольд-шило-во-всех-частях-тела или Дамблдор-я-всех-умнее получил аккуратнейшее и точнейшее исполнение своего плана, значит, надо ему помочь все в лучшем виде устроить. А еще бантиком завязать, складочки разгладить и подать на блюдечке с голубой каемочкой. Если Малфою для восстановления собственного спокойствия что-то нужно, он этого добьется в любом случае, с оглядкой, кончено, на средства достижения, которые будут немедленно признаны неподходящими, если «затраты» на них окажутся слишком высоки для нынешнего условно удовлетворительного состояния. Это его слабое место, кстати, хорошо изучила Блэйз, давно уже занимавшаяся выискиванием рычагов влияния на своего будущего супруга. Ну и соответственно, девушка активнейшим образом своими знаниями пользовалась (чего только стоил тот самый многострадальный браслет, покупки-то-есть-подарка которого она таки добилась).

У Рональда Уизли, выходца из печально известной в Магической Британии своими вечными проблемами сразу по нескольким направлениям семейки, перекос в системе ценностей и вовсе временами случался какой-то совершенно астрономический. Светлая-пресветлая семейка, из которой, как оказалось, не один Великий Темный Маг вышел, ненормальные друзья, грустно-нелицеприятная картина мира… Да, наверняка все-таки главную роль в этом сыграли друзья, вставшие на путь темной магии едва ли не с рождения и по праву наследования, еще и утянувшие следом за собой знать ничего не знавшего о своих корнях Рона. Вот и получалось в результате так, что дома он легко мог быть примерным и послушным сыном, в школе делил звание главного слизеринского чуда все с теми же друзьями, вполне себе успевал крутить интрижки с девчонками и заниматься подготовкой к поступлению в Гильдию Алхимиков, а временами чисто ради достижения каких-то своих личных целей готов был зверствовать и идти абсолютно на все. Тому же Малфою, например, лишние шевеления были просто лень – в матримониальном плане родители его уже устроили, в финансовом – тем более, а где искать свое будущее «любимое дело» на всю жизнь он уже и так примерно представлял. Так зачем нужны лишние проблемы? У Рона ситуация обстояла иначе, поэтому единственное, чего до сих пор временами не мог точно и до конца определить умный-умный отпрыск Уизли, так это тех же средств достижения своих целей. Да и сами цели иногда тоже ему вделись весьма размыто – в общих чертах. Все-таки как бы ему не приписывали звание главного логиста Триады и как бы хорошо в шахматы он не играл (в последнее время выигрывать партии у Гарольда ему становилось все сложнее и сложнее), Рон впадал в крайности – либо четкая тактическая раскладка, либо – стратегическая, причем последняя обычно с изрядной долей слабостей и огрехов. Комбинировать он не мог. Четкой стратегии, помноженной на слегка вихлястую, но убедительную тактику в их компании приходилась на долю все того же Гарри, поднаторевшего в составлении планов по спасению (сиречь – захвату) мира и любившего всякие вычисления, вероятностные заковырки типа «а что бы было, если бы», «а если мы сделаем вот так, то это там аукнется потом…» и все прочее в этом духе. Поэтому Рональд зачастую сильно промахивался в соизмерении сил для достижения того или иного результата. Как он в свое время наобум использовал чары «Ядовитой Бабочки», как в свое время подкинул Гермионе идейку с кражей шкуры бумсланга из снейповых запасов (хоть это и было оправдано)… Так и теперь он был совсем не против больших проблем для Седрика ради достижения незначительной такой (и явно только в качестве «перевалочного пункта»), но получившей ранг идеи-фикс в лице Чжоу Чанг.

Пожалуй, действительно настоящей удачей стало объединение всех троих мальчиков в одну сплоченную группу еще до школы и вообще сам факт того, что именно им выпало стать Триадой. Потому что втроем им удавалось прикрывать слабые места друг друга, вовремя одергивать и удерживать в мелочах, хоть эта система взаимоподдержки все еще и давала сбои, но она действовала… Хотя могло ли быть иначе?

– А в чем задание-то заключается? – поинтересовалась Блэйз, кутаясь в малфоевскую мантию.

– Чемпионы наверняка будут против драконов сражаться, чтобы у них что-нибудь забрать… – пожал плечами Рон, мысленно уже нарисовавший себе всю картинку этого действа.

– Уизли, ты уши по утрам случайно не тыквенным соком с мякотью промываешь? – раздраженно отозвался Драко, прикидывавший, что ему теперь самому на холодном ветру делать и что проще – целый купол согревающих чар натянуть или к себе конкретно их применить? Если Блэйз не взбредет в голову по карманам его мантии шарить, то второе было бы предпочтительнее. А так еще неизвестно, что хуже выйдет – в порыве благородства отданная мантия, или затраченное большее количество сил. – Цель состязания – не победа над драконом.

– Так я и не говорю, что дракона-то обязательно победить надо! – нахмурился Рон. – Мало ли что чемпионам делать придется… Например, раз уж это все поголовно – наседки, может понадобиться из гнезда яйцо добыть. Чем вам не проверка на хитрость и силу? Это же сделать умудриться – о-го-го как! Гарри, подтверди!

– Угум, – буркнул тот, вглядываясь в настороженную морду уже заведенного в загон дракона. – Рон, как быстро сработает зелье?

– Ну знаешь ли, я понятия не имею, сколько унций толченого корня аширы сыпанули в котел…

– Уизел, не прибедняйся, – подначил его Драко, решивший, все-таки, что мелочиться не стоит. В сторону натянувшего сразу на весь сектор согревающие чары Малфоя посыпались многочисленные благодарности. Блэйз Забини с самодовольным видом (вот он, мол, какой умный-разумный, да еще и мой собственный) вернула ему мантию. – Ты уже давным-давно все просчитал.

– Ладно, ладно, скажу сразу, без, как ты выражаешься, «прибеднений». Успокаивающее, само по себе, и так с оттяжкой действует, но зато долговременно. Поэтому и поят им заранее. Тем более таких магических зверей с особым метаболизмом, как драконы. А теперь… ну, думаю, подействует в течение полчаса.

– Ого, как долго-то… – оценила Блэйз. – А что за зелье?

– Потом объясню, – отмахнулся от нее Драко. – Уизли, ты хочешь сказать, что новый вариант успокаивающего зелья сработает не только не прямо сейчас, но еще и вообще через добрые пол часа? Не многовато ли?

– Я ж говорю – надо по ситуации смотреть. Я же навскидку определял. И Драэвал, – Забини удивленно приподняла брови на его оговорку и Рональду пришлось пояснить: – Это один из Трех магов, которых Дамблдор везде с собой таскал. Так вот, он вчера, когда смотрел, тоже только примерно время действия назвал…

– Ну и как думаете, сколько Чемпионов успеют до начала активации зелья? – без особого интереса спросил Гарольд.

– Ну так это от их же сообразительности зависит, – фыркнул Малфой. – Смотря сколько каждый из них возиться с драконом будет.

– Вот хорошо бы… да, хорошо бы первой отстрелялась Делакур, – короткий взгляд в сторону поднявшего брови Поттера и Рон уже ухмыляется во все тридцать два зуба. – Потом… потом… твой брат. После него – Крам, а в самом конце – Диггори.

– Э! А наоборот не хочешь? Сначала Диггори, а потом Крам, – Гарри его мысль понял и, шутя, переиначил.

– Можно и так, – совершенно серьезно согласился Рон. – Там-то, в принципе, разницы не будет…

– Уизел, тебя что-то занесло не в ту сторону, – насторожился Малфой-младший. – С Поттером-то все ясно – он за свою Грэйнджер всем устроит большое жизненное счастье, а ты-то? Тоже впал в долговременный маразм? Сдалась же тебе Чжоу Чанг…

Покрасневший Рон отвернулся в сторону поля и сделал вид, что всерьез задумался над своим безответственным поведением.

– А вдруг у нас прямо под носом еще одна великая любовь зарождается? – хихикнула Блэйз.

– Поживем – увидим, – скептически настроенный Малфой ее не поддержал.

– По-моему, тут все делается исключительно ради принципа, – Гарри с деланным безразличием отвернулся от поля и появившегося из палатки Людо Бэгмена. – Как это так: первая красавица Чжоу Чанг и на нашего гения-Рональда внимание обращает исключительно как на младшего товарища…

– О, Мерлин Великий, Гарри! И ты туда же! – закатила глаза девушка. – Да где там красота? Даже Луна в сто раз лучше нее!

– Какая Луна? – встрепенулся Рон, коротко пихнувший Поттера за продолжение темы его личных дел.

– Лавгуд, – коротко ответила Забини, краем глаза наблюдавшая за тем, как силами аврорской команды дракона ненадолго отгоняют от насеста, чтобы продемонстрировать зрителям золотое яйцо, которое должны были забрать Чемпионы. – Ты ее все равно не знаешь…

– Блэйз, я же не говорю, что мне самому Чанг нравится, – попытался оправдаться Гарольд.

– Ну да, всему Хогвартсу известно, что ты – однолюб, – захихикала Забини.

– Так вот, я уверен, что наш Рон просто попался на новую «моду», – с ухмылкой продолжал тот.

– Эй-эй! Хватит уже меня обсуждать! – возмутился Уизли. – Ни на что я не попался…

– Потерпишь! – оборвал его развеселившийся Гарри. – Я же вот уже который год терплю ваши с Малфоем подначки…

– На поле Диггори вышел, – повысив голос, чтобы привлечь к себе внимание спорщиков, сообщил Малфой-младший.

– Что? – Рональд так и подскочил на месте. – Вот ведь черт! Почему мне так не везет?

Как-то резко стушевавшийся при виде дракона в полный его рост и объем Диггори нервно переминался с ноги на ногу у загона. Особого восторга он не испытывал, как и шведский тупорылый дракон, успевший клубами постоянно выдыхаемого дыма ошпарить уже трех авроров. Будто бы в глубокой драконьей задумчивости покачивая головой с витыми рогами, драконица терпеливо выжидала, изредка поводя мордой в сторону слизеринской трибуны – чуяла Поттера. Наконец-то собравшийся с мыслями Диггори, судя по его действиям, решил доказать нестандартность мышления пуффендуйцев: он трансфигурировал один из массивных обломков скалы, составлявших искусственный ландшафт внутри загона, в здоровых размеров псину. Надеялся он, видимо, на то, что собака отвлечет на себя внимание дракона.

– Какое нестандартное решение! – прокомментировал Бэгмен, которого дружно поддержали одобрительными аплодисментами зрители. – Первый Чемпион демонстрирует нам поразительную смекалку. Но неужели обмануть дракона так просто?

Шведский тупорылый, обеспокоившись постоянными мельтешениями управляемой палочкой Седрика собаки буквально под самым своим носом, завозился на насесте. Собака раздражала своим лаем, при этом умудряясь под мудрым командованием Диггори уворачиваться от метких огненных плевков. Пока драконица пыталась для себя решить, какая цель для нее важнее – медленно-медленно, незаметно делающий маленькие шажочки в сторону ее насеста Седрик или крутящийся перед глазами пес, в холке достигавший более метра – Диггори соображал, как бы ему побыстрее сделать свое черное дело. Когда же полусонная и явно слегка заторможенная наседка «вспорхнула» со своего гнезда с четким намереньем сцапать надоедливую псину, Седрик метнулся к кладке яиц.

– Вот это да! – восхитился Бэгмен. – Осталось еще чуть-чуть! – шведский тупорылый настороженно замер, прижав лапой к земле уже зажарившуюся до хрустящей корочки псевдо-собаку. – Сейчас он… – «в этом самом» сейчас заключались лихорадочные копания хогвартского Чемпиона в гнезде – перед его выходом золотое яйцо успели основательно припрятать под остальными. Драконица, сузив глаза, повернула голову. – Хороший ход, но надо бы поторопиться… Ох, как неосторожно! – Седрик о драконе забыл совсем, чем, естественно, и поплатился. Успев таки ухватить золотое яйцо, он едва-едва увернулся от чуть не накрывшей его с головой стены пламени. – Превосходно! Он победил!

Рев трибун подтвердил, что, да, Диггори – умница, яйцо достал и при этом остался в живых. Против общего веселья весьма интереснее смотрелся Рон Уизли, с мрачным видом наблюдавший за тем, как Седрик в дымящейся мантии трясет обожженной рукой. Впрочем, куда больше Рона порадовали оценки судей, снявших энное количество баллов за серьезную, в общем-то, оплошность. А заодно и еще разок как следует плюнувшую огнем в Диггори драконицу, уводить которая наотрез отказывалась уходить с поля. У драконоводов и совсем замотавшегося отряда авроров, клявших на все лады свое начальство, на этот счет имелось другое мнение.

– М-да, повезло ему, что сказать, – Драко потянулся. – Глупая идея.

– Я вообще удивляюсь, как шведка клюнула на это! – возмутился Рон.

– Он запах сымитировал, – пояснил Гарри, наблюдая за тем, как к загону ведут вторую драконицу – валлийскую зеленную. – У шведских тупорылых обоняние гораздо острее, чем у других. А вот с этим крылатым чудом такой номер не пройдет…

– На поле выходит следующий Чемпион – Флер Делакур из Шармбатона, – объявил Людо Бэгмен. – Ей противостоит венгерская зеленая. Что ж, посмотрим, как выйдет из ситуации мисс Делакур…

– Так-так, а вот на это взглянуть будет весьма любопытно, – Блэйз пересела на самый край скамьи, чтобы лучше видеть происходящее.

– И что она собирается делать? – происходящим заинтересовался и Малфой-младший.

– В Чарах у нас ты специалист, – пожал плечами Рон, – ты и поясняй.

– А, по-моему, тут твое поле для деятельности, – отгравировал тот. – Сам посмотри, что она делает.

Теперь уже в том, что Флер Делакур собирается использовать именно Древнюю магию, сомнений не было – характерные для этого раздела магических искусств концентрация силы, длинная и запутанная цепочка жестов и движений палочки, взятая явно из какого-то переиначенного на новый лад ритуала. Монотонная, успокаивающая, плавно текущая речь… И зрительный контакт с замершей в гнезде драконицей.

– Подчинение? – задумчиво пожевав губами, предположил Уизли. – Или что-то в этом роде – точнее разобрать не могу. Она постоянно повторяет цепочку из трех частей: первая – транс, вторая – подчинение, а третья… Не пойму никак. Но третья часть явно роли никакой не играет и ни на что не влияет. Зачем она тогда нужна?

– Рон, неужели не узнаешь? – весьма близкая к истине догадка Гарольда давала ему полное право самодовольно ухмыльнуться. – Это – «домашняя самоделка», результат собрания воедино нарезки жертвенного ритуала магии Умертвия. Приглядись внимательнее.

У Рональда картинно отвисла челюсть.

– А…а зачем оно надо-то? – икнув от удивления, спросил он. – Есть же простые подчиняющие… А, черт! Это же дракон!

– Вот то-то и оно, – кивнул Драко. – Обрезали они, конечно, криво. Видите – оставили этот хвост в конце? Он же не нужен даже.

– И как она это все провернуть хочет? Это же командный ритуал! Его в одиночку проводить бесполезно – не предназначен он для этого.

– Посмотри на шармбантоскую трибуну, – подсказал Гарри. – Флер страхуют кузены нашего Малфоя – Гербиус и Реджинальд. Смотрите, они тоже колдуют. Стараются, правда, незаметнее это делать, но все равно видно.

– Только почему до сих пор этого судьи и авроры не заметили? – в чем заключается вся соль осуществляемого Делакур процесса, Блэйз понимала очень плохо, но выводы сумела сделать правильные.

– Они не понимают, что делает Флер, – пояснил Поттер. – И поэтому не знают, куда смотреть надо. О магии Умертвия не так уж и много народу знает. Тем более у нас – в Англии.

Драконица, погрузившись в магический сон, перешла в полное подчинение шармбатонской Чемпионки, чем Флер мгновенно воспользовалась, зная о недолговечности чар и о сложности их подержания для тех, кто ее сейчас страхует с трибун. Валлийский зеленый, подчиняясь ее приказу, отполз от гнезда.

– …и совершенно правильно торопится! – продолжал свой непрекращающийся монолог Бэгмен. – Дракон – существо необычное. Магической науке до сих пор неизвестно, как на него будут действовать те или иные чары…

– У нее в запасе минуты три есть, – прокомментировал быстро разобравшейся после подсказки друга Рональд. – Надо успеть откопать золотое яйцо и убраться подальше от драконица – когда она придет в себя, настроение у нее будет, прямо скажу, не сахарное.

– А почему так мало-то? – переспросила Блэйз.

– Во-первых, это лишь нарезка из определенного вида чар, сделанная, к тому же, непрофессионалами, – начал Драко. – Во-вторых. Подчиняющий элемент в любого вида ритуалах всегда очень короток – чаще всего во время самого ритуала «жертва» должна четко осознавать происходящее вокруг нее.

– Даже Малфой это знает! – в притворном изумлении показал головой Рон. – Кстати, Делакур действительно лучше бы поторапливаться – вот-вот сработает испорченное успокаивающее зелье.

– Значит, кое-кому конкретно не повезет, – совершенно спокойно заметил Гарольд. Он к первому туру вообще относился с изрядной долей безразличия. Сказывался утренний разговор с директором, который настоятельно посоветовал никаких глупостей не устраивать и вообще расслабиться и получать удовольствие – все, мол, и само устроится. Мудрый Альбус Дамблдор забыл только об одном: «само устраивалось» все как раз таки в результате длительных и упорных деятельных процессов того же Поттера. Ну а нынче и Ангола.

Слова в магическом мире имели свойство материализовываться. Или же просто предугадывать ход вещей, что, с небольшой погрешностью на нестабильность мироздания, и произошло. Отползшая в сторону от гнезда драконица недовольно завозилась. Флер поспешила цапнуть в охапку золотое яйцо и скрыться. В спину ей, оглушительно всхрапнув на прощание сладкой дреме, плюнул огнем дракон. Ничего, в общем-то, криминального не случилось – юбку слегка подпалило девушке. А весь основной урон на себя взял накрывший ее стараниями быстро среагировавших Гербиуса и Реджинальда щит. Опять-таки придраться было не к чему: остальных «вмешательств» за братьями замечено не было, а Флер на данный момент уже была вне загона. Этот факт подтвердили и оценки судей.

– Поражаюсь я им, – Рон задумчиво почесал подбородок. Постепенно возвращающую себе ясное сознание драконицу аккуратно и осторожно, с поправкой на зелье, увели с поля. На смену ей уже готовили Китайский Огненный Шар. – Это ж надо – перед целой толпой так выкрутасничать! Их же раскрыть могли!

– Уизли, ты меня конечно извини, но мы четвертый год кряду тем же самым занимаемся, – обиженно заметил Драко. – И тоже до сих пор живы-здоровы.

– Нет, ну я понимаю – мы, – уперся Рональд. – И Дамблдор прикроет если что, и стены родные – хогвартские – помогут если что… Но кузены-то твои чего стоят! В чужой стране! На глазах всей школы!

– Зато – адреналин, – бросил с чего-то внезапно подобравшийся Поттер.

– Кто о чем, а дракон об овцах, – закатил глаза Малфой. – Ты на поле, на поле лучше смотри – там Крам идет в бифштекс превращаться.

– Жду – не дождусь, – в тон ему произнес Гарри.

– Так и я о том же говорил, когда Диггори… – попытался оправдаться Рон, решивший, что его товарищи заговорили всерьез.

– Ронни, да Мерлин с тобой! Ты что говоришь! – с улыбкой ткнула его локтем в бок Блэйз. – Мы тут шутим все. Ты только представь, что Гарри его Зубрилка устроит, если с Крамом что-нибудь случится? Она же все на него свалит!

– И на нас заодно, – утвердительно закивал Малфой-младший. – Как на обязательных участников заговора.

– Ничего подобного, – со странной усмешкой сообщил Поттер, наблюдавший за Виктором Крамом, выслушивающим последние инструкции перед тем, как зайти в загон с драконицей.

– М-м-м? Мы что-то пропустили? – подняла брови Блэйз.

– Чтобы вы, да и пропустили? Разве такое в природе вообще возможно? – вопросом на вопрос ответил Гарольд с изрядной долей ехидства в голосе.

На долю секунды он обернулся в сторону гриффиндорских трибун, где в ало-золотом море шарфов и теплых мантий пряталась Гермиона Грэйнджер. Судя по короткому удовлетворенному кивку Поттер, она его заметила.

– …Я прямо не знаю, что это за логика такая, – продолжала тем временем что-то говорить Блэйз Забини. – Это у них такой способ проверки крепости чувств, что ли? Ерунда какая-то! – рассеяно поддакивавший ей Малфой внимательно наблюдал за происходящим на поле. – Что Грэйнджер, что Гарри – один в один! Друг перед другом выделываются, глупости какие-то регулярно вытворяют и ждут потом, кто первым пойдет извиняться…

– Блэйз, хватит, – прервал ее Гарольд. – Это тебя не касается.

– Как скажешь, – обиженно надула губы девушка, отворачиваясь к загону с драконом.

Крам наконец-то разобрался со всеми предшествующими его «выступлению» словесными формальностями и зашел в загон. И тут же, не раздумывая, атаковал ослепляющими чарами дракона. В последствии Рон и Драко удивлялись сами себе и тому, как они умудрились-таки удержать осатаневшего Поттера, злобно что-то рычавшего в сторону судей, авроров, драконоводов и самого Крама в частности. К счастью, его нехороших и некультурных воплей слышно не было. Однако, увы, не по самый приятной причине: зрители на трибунах буквально глохли от переходящего в ультразвук воя ослепленного дракона. К чести Крама надо заметить, что ход этот был весьма интересен, если бы, опять-таки, не одно «но»: из доброго десятка ослепляющих чар Чемпион Дурмстранга выбрал едва ли не самые болезненные. Садизм или дефект обучения? Гарольд Поттер, прилюдно и громогласно обещавший Краму помимо возвращения всех предыдущих «долгов» по первое число выдать еще и за ослепленного дракона, склонялся к первому. На деле же четко выходило второе, особенно, с учетом того, что обучением боевых чар в учебной группе Крама занимался лично директор Каркаров – тот еще уникум, как известно. Китайский Огненный Шар воя и заливаясь горючими драконьими слезами, метался по загону, в мелкое крошево топча все, что попадается под лапы, включая и гнездо с яйцами. Заодно драконица щедро, ничуть не скупясь, заливала загон потоками пламени и едким дымом, от которого первые ряды трибун со зрителями уже дружно откашливались и терли глаза. А дым-то поднимался выше…

Крам, решив видимо добавить еще один штрих к «портрету героя», сунулся в огонь за золотым яйцом. Процентов пятнадцать-двадцать из присутствующих на первом задании Турнира – наиболее здравомыслящие и адекватные люди – сопроводили его действия едкими высказываниями. А заодно, парой минут позже, еще более желчными фразами возвращение дурмстрангского Чемпиона с красным от царящей в загоне жары и в дымящейся мантии. Цель первого состязания – золото яйцо – наличествовало подмышкой, тускло поблескивая закопченными боками. Над высокими стенами загона столбом поднимался дым. Кое-где вспыхивали спешно тушимые аврорами язычки пламени. Драконоводы откровенно побаивались соваться к драконице, несмотря даже на все свое огнеупорное обмундирование и альтруизм в отношении магических ящеров. Ждали, как водится, самого умного, сильного, смелого, безрассудного… короче говоря того, кто эту кашу будет расхлебывать. Авроры открещивались всеми силами и даже под страхом смертной казни отказывались лезть в локально организованный ад. В сторону мирно пристроившегося неподалеку вместе с уже отмаявшимися Флер и Седриком Крама летел целый поток нелицеприятностей. Вкупе с оценками судей (Каркаров на общем фоне с единственной «десяткой» выглядел… идиотски он выглядел) ситуация действовала на нервы как зрителям, пришедшим шоу смотреть, а не похороны себя-любимых, так и организаторам.

А Гарри Поттер, уже успокоившийся и более или менее отошедший от вполне обоснованной вспышки злости, совершенно спокойно развалился на скамейке, ожидая, когда же наконец Дамблдор догадается принять единственно верное и правильное решение.

Директор долго себя ждать не заставил. Пара коротких жестов, крайне недовольное выражение лица, скрытый триумф в поблескивании очков-половинок, и вот уже куда-то под судейскую трибуну, где, как известно, была организовано помещение наподобие чемпионской палатки, только уже для авроров, если их присутствие не понадобится (чего пока еще не случилось), и разного рода кратко-банкетных нужд после первого тура. В течение следующих двух минут все прямые и косвенные участники Турнира Трех Волшебников ожидали возвращения Тонкс. Как бы не рвали на груди мантии авроры, доказывая, что они сами прекрасно справятся, все равно потребовалось вызвать Триаду.

– Гарри, ты чего? – тихо спросил Драко, пока Рон, преувеличенно-громко что-то обсуждал с отвлекшейся на него Блэйз.

– Еще один раз, и все, – коротко ответил тот.

– Я не об этом, – нахмурился Малфой. – Что ты делаешь?

– Я пытаюсь оттянуть момент перехода, – невнятно ответил хмуро уставившийся в полосу деревянного полу трибуны Гарольд. – А для этого надо, чтобы там, – он кивнул на поле, – был не Ангол, а я.

– Это… как? Каким образом? – удивленно переспросил Малфой-младший. – У тебя же ментальная связь не такая сильная, как у меня или Рона – даже напротив, из-за ликантропного яда она гораздо слабее…

Поттер, скорчив досадливую мину, отмахнулся. Ему сейчас было не до этого – он пытался контролировать сразу два тела так, как должен будет делать это в последствии. Только в этом случае модификация поговорки «раньше начнешь – раньше научишься» не срабатывала.

– Дело в не этом, – коротко сказал Рон Малфою. Блэйз, как и большинство зрителей, вскочила с места, чтобы лучше видеть происходящее. В общем гомоне ей было не до привычно секретничавших мальчишек. – В Триаде связь другого рода.

– Она везде одна и та же, Уизли, – отрезал Драко. – В нашей компании я сильнее всего связан с магом Триады, и я же в ментальном плане наиболее уязвим.

– Говорю тебе, дело в другом. Тут все на каком-то совершенно ином уровне выстраивается, – упорствовал Рональд. – Гарри же, например, теперь прочесть вообще практически невозможно. А мы ни раз видели, как они с Анголом умудряются едва ли не совещаться… Кстати, погоди-ка, ты этот вопрос с окклюменцией вообще решаешь?

– Крестному пока не до этого, – отмахнулся тот. – Его с нашими уроками ЗоТИ достают – занятий уже давно нет, а никто так и не почесался даже… Помимо меня и наших глупостей, Уизли, в мире есть и другие проблемы.

– Это не глупости! – возразил Рон. – Из-за твоей уязвимости…

– Мальчики, смотрите! – воскликнула Блэйз, буквально сдергивая их со скамьи. – Смотрите!

На этот раз Дамблдор призвал только одного из трех магов – Ангола, единственного, кто за вычетом других характеристик, вообще просто согласился на такую авантюру. То, что на данный момент, благодаря внутренней связи с Гарри Поттером и, собственно, самому его раздвоившемуся на два тела разуму, он был едва ли не единственным, способным уладить ситуацию, тоже добавляло оптимизма. А заодно и как он совершенно спокойно, без лишнего шума и демонстраций, шагнул в клубы дыма. В это же время на слизеринской трибуне, для верности прикрыв глаза и предельно сосредоточившись, на скамейке восседал Гарри Поттер – хоть и не явный, но, тем не менее, один из главных участников событий. Если со стороны и казалось, что вся миссия Ангола заключалась в «зашел – что-то сделал – вышел», Гарри мог легко доказать обратное. И, если бы его спросили, а он был в настроении и при возможности ответить, выяснилось бы, насколько удушлив дым в загоне, до насколько высокой позиции поднялась температура… Как драконица, уже просто тихо воя и чихая огненными сгустками, отказывалась признавать в маге Атаки тот самый поттеровский звериных дух… с каким трудом удалось ее угомонить… Аврорам, которых потом едва ли не вторыми по значимости после Ангола героями дня называли, осталось самое легкое – применить вентиляционные чары и принять «с рук на руки» дракона.

Таким образом, дико перенервничавшему в чемпионской палатке за все время ожидания Джереми достались буквально до крайней точки доведенные кипением страстей зрители. Второй Чемпион Хогвартса покосился на замершего возле загона Ангола (Гарольд в это время отчаянно чертыхался, скрипел зубами, но удерживал контроль), тяжело вздохнул, припомнил инструктаж профессора Аластора Грюма и поднял волшебную палочку:

– Accio, «Молния»!

Глава 34. Триада против хвостороги

Нет, со стороны это, безусловно, выглядело просто чарующе. Дикие скорости, опасные пируэты на метле, неожиданные виражи… Джереми показушничал. И делал он это на полную катушку, отрываясь всей своей гриффиндорской душой. В ушах свистел ветер. Бешено частило сердце, после того, как венгерская хвосторога в очередной раз промахивалась. В кровь лошадиными дозами поступал адреналин. Жизнь играла всеми красками. Жизнь была прекрасна. Кроме одного-единственного «но». Так невообразимо сладко и прекрасно выглядел мир исключительно с его точки зрения. Кое-кто, имевший на то весомые причины, считал совсем иначе. Начать стоило бы, пожалуй, с того, что цепи, в которые была закована драконица, явно предназначались для «туш» меньших объемов и конфигураций. Они банально не были рассчитаны на яростные «дерги» хвостороги за лихо выкручивающим над ее головой замысловатые фигуры высшего пилотажа над ней Джереми. Натуженный скрип этих самых цепей, как и совсем не бодрая брань авроров, к большому счастью для нервов и хрупкой психики зрителей, перекрывались ревом драконицы. Но это было единственным, что удавалось скрыть от зоркого ока болельщиков.

Больших трудов давалось не вздрагивать и не бежать с трибун, когда озлобленная и распаленная действием зелья хвосторога обильно и далеко плевалась огнем, наивно надеясь попасть в назойливого Поттера. В этом плане она не уступала никому – даже Китайский Огненный Шар, несмотря на свое гордое имя, по мощи огненных струй проигрывал по всем статьям. Да и размах крыльев у драконицы был вполне такой себе приличный. Даже слишком приличный, из-за чего на уровне трех футов от земли и выше образовалась натуральная зона турбулентности. Но Джереми это не интересовало. В непогрешимость своего мастерства он верил свято, и более его ничто не интересовало. В том числе и явная опасность для зрительской аудитории. Впрочем, восторженные визги нашедшихся-таки болельщиков, которых не испугала ярость дракона, с лихвой утверждали бравого гриффиндорца в своем мнении. А большего и не было нужно. Первый тревожный звоночек прозвенел, когда в загоне выбило одно из шести креплений. Массивную (правда, порядком ржавенькую в главном сочленении, приходящемся на соединение с ошейником) цепь порывом ветра от широко распахнутых и бьющих по земле крыльев дракона отбросило к стене. На пробитую цепью дырку после окончания первого этапа Турнира еще очень долго будут с дрожью в коленках друг другу указывать пальцами драконоводы и авроры.

По рядам судей легким шепотком пошло беспокойство. Дамблдор с совершенно безмятежным видом извлек из кармана мантии горстку фундука и предложил своим соседям орешки погрызть. Шутку юмора никто не оценил. Впрочем, и беспокойство-то продлилось недолго: Чемпионы Дурмстранга и Шармбатона все равно уже свое выступление завершили, так что стоит ли нервы трепать? Ну пожжется какой-то там мальчишка-выскочка, много ли с Хогвартса убудет? Одному только Бэгмену покоя не было, но с него спрос особый: даром что министерский, так еще и вздумал ставки делать. Вот и поплатится за разгильдяйство… На трибунах зрители завозились гораздо активнее. Особенно с той стороны, откуда был отлично виден далекий и мощный полет цепи, насквозь пробившей толстую переборку в два весьма объемистых древесных ствола. Ежились, при виде мечущейся в бессильной ярости венгерской драконицы, всей трибуной. Ангол стоял себе и стоял у самого загона, чуть ли не насвистывая под нос какой-то легкий и приятный мотивчик. Только изредка в сторону рассевшихся скептически настроенным зеленым «морем» слизеринцев поглядывал. Авроры, молча скрипя зубами, горячо и искренне завидовали его выдержке.